<%@Language=VBScript%> Страница без имени

Штрихи к жизнеописанию и житию священномученика Павла Дернова

А.В. Маркелов

Судьба священномученика Павла Дернова связана с селом Пиштань, где он родился, и с городом Елабугой, где он служил и принял мученическую смерть. В XIX – начале XX вв. Елабуга входила в Вятскую епархию, а Пиштань и сегодня является вятским селом.

Павел Александрович Дернов был родом из священнической семьи. Его отец, протоиерей Александр Афанасьевич Дернов, родился 12 февраля 1833 года и был сыном диакона села Каракулина Сарапульского уезда. В 1854 году А.А. Дернов закончил Вятскую духовную семинарию, был рукоположен и назначен священником в Покровскую церковь села Пиштань Яранского уезда. Здесь отец Александр прослужил почти 50 лет, выйдя «за штат по слабости сил в 1903 году».

В анкетных сведениях о Пиштанском приходе (сбором сведений по всей епархии занимался Вятский губернский статистический комитет) сказано: «Об основании прихода сведений никаких нет. Часовен и исторических мест в приходе нет». Но судьба отца Александра (Дернова) показывает, насколько важно благотворное влияние пастыря на людские души, насколько велика роль конкретного священника на конкретном приходе, даже если там нет явных святынь.

Отец Александр Дернов благоговейно совершал службы, которые никогда не обходились без проповедей. Батюшка в любую погоду ездил отправлять требы в самые далекие деревни. Еще до открытия земских школ открыл школу при своем доме, а потом уже перешел законоучителем в земскую. Поэтому неслучайно в официальных отчетах появлялись такие строки: «В школу детей для обучения отдают с охотою».

Кроме того, с 1881 по 1902 годы отец Александр был благочинным, а также нес ряд значительных послушаний (прежде всего в яранских учебных заведениях).

У отца Александра была большая семья – четыре сына и семь дочерей. При этом с 1884 года батюшка воспитывал их один – его супруга Ольга Константиновна отошла ко Господу 21 марта 1884 года.

Сам отец Александр скончался 14 января 1908 года. Литургию в день погребения совершали 7 священников, а отпевание – 18 (!). Во главе «такого редкого в селе сонма священников» был старший сын о. Александра Дернова – протоиерей Александр Александрович Дернов, настоятель Петропавловского собора в Санкт-Петербурге, протопресвитер придворного духовенства.

Он был одной из ключевых фигур православной жизни России 1900-1920 гг. Друг и почитатель о. Иоанна, он стал одним из инициаторов создания еще при жизни кронштадтского пастыря Общества защиты его от клеветы. Но в то время подобное Общество не разрешил митрополит Санкт-Петербургский Антоний (Вадковский). Только в 1909 г. было создано «Общество в память отца Иоанна Кронштадтского», председателем которого стал о. Александр. Общество продолжало традиции Батюшки, ведя огромную благотворительную и просветительскую деятельность.

В 1919 году протопресвитер Александр Дернов по благословению Патриарха Тихона перевез великие христианские святыни – десницу св.Иоанна Предтечи, Филермскую икону Божией Матери, часть Животворящего Креста Господня – из Москвы в Гатчину. Эти святыни были принесены в Россию во время царствования Павла I и более века являлись одними из самых почитаемых в Российской империи (в дальнейшем они вывезены за границу вдовствующей императрицей Марией Федоровной).

В 1923 г. Петроград захлестнул обновленческий раскол, верными Патриарху Тихону оставались только 8 из 123 приходов. Тогда о. Александр Дернов от имени духовенства отправился к Патриарху с просьбой поставить на епископскую кафедру о. Мануила (Лемешевского). Отец Мануил был рукоположен во епископы и в конце сентября приехал в северную столицу. За две недели неутомимой деятельности нового епископа обновленчество стало заметно сдавать позиции. Торжеством Православия стало погребение 2/15 октября скоропостижно скончавшегося о. Александра Дернова. Вместе с епископом Мануилом его отпевали 144 священника и 47 диаконов. Яранский уроженец не только жизнью, но и своей кончиной послужил Церкви.

Вот в такой семье, где примеры родного отца и старшего брата (о. Александр был старше на 13 лет) свидетельствовали об идеале пастырского служения, и воспитывался будущий мученик Павел Дернов. Он закончил миссионерские курсы при Казанской духовной академии. В 1897 году, когда о. Павлу было 28 лет, в клировых ведомостях пиштанской церкви говорится: «Павел состоит священником и законоучителем женской гимназии и Елабужского реального училища».

В 1898 году благодаря Стахеевым в Елабуге открылось второе епархиальное женское училище. В своей знаменитой рукописи вятский епархиальный архивариус В.И. Шабалин писал: «Васильевская <церковь> при епархиальном училище (каменная, 1904 г. постройки) <...> законоучитель свящ. П.А.Дернов».

В 1996 году при подготовке журналистского материала мне пришлось работать с воспоминаниями воспитанницы Елабужского епархиального училища Алевтины Алексеевны Жуйковой. Причем в то время я даже не предполагал, что мне придется заниматься судьбой прот. Павла Дернова.

А.А. Жуйковой училище казалось маленьким государством со своей церковью, больницей, прачечной, пекарней, больницей, библиотекой. С самого начала в нем прививалась культура общения и уважение к человеку: Алевтина Алексеевна вспоминала, как их, начинающих «епархиалочек», в первые недели учебы при входе в училище встречали преподаватели, следя, чтобы двери закрывали бесшумно. О своем законоучителе, священнике Павле Дернове, А.А. Жуйкова вспоминала как о любимом преподавателе.

Но, конечно, наиболее подробные и теплые воспоминания оставила о батюшке его родная дочь Варвара Павловна Дернова. Она пишет об о. Павле как разностороннем человеке. Он начинал читать в гимназии курс русской литературы, «потом он был гомеопат-любитель и относился к этому с полной серьезностью: выписывал журнал «Врач-гомеопат», имел аптечку, бесплатно лечил, и к нему приходили все больше крестьяне». Также Варвара Павловна пишет о любви отца к выращиванию яблонь, чему он посвящал много времени и трудов: «Через год после папиной смерти была необыкновенно морозная зима и все, с таким трудом выращенное папой, погибло. Мне всегда казалось, что выращенное папой не захотело расти без его любовного присмотра. И погибла тогда же яблоня «ситцевая скороспелка», которая вообще-то морозов не боится, но ее объели под настом мыши».

Отец Павел Дернов принимал также активное участие в деятельности Елабужского братства трезвости. Эта работа находила всемерную поддержку у викария Вятской епархии, епископа Сарапульского Амвросия (Гудко), который также принял в 1918 году мученическую кончину. Одним из главных дел Владыки была именно борьба с пьянством. «<...> и неудивительно, – писал один из ижевских священников, – так как в его архипастырском ведении находятся такие пьянственные центры, как Сарапул, Ижевск и Воткинск. <...> в Сарапуле и Елабуге учреждены уездные братства <трезвости>; причем Елабужское братство настолько хорошо работает, что со временем, может быть, послужит образцом деятельности в этом роде для всей России».

Варвара Павловна Дернова (в замужестве Кедрова) очень ярко описывает события 1917 года: «Революция была, прежде всего, беспорядок. Особенно во время войны. По мнению многих, в том числе моего отца, ее просто не должно было быть. Тем более что Россия искони – страна монархическая, всегда во главе был царь. <...> И когда в городе кипели митинги, никто из нашей семьи: ни отец, ни тем более братья – в этом участия не принимали. Все это был ненавистный беспорядок, и принимать в нем участие отнюдь не следовало. В церквах вместо царя стали поминать какой-то «синклит». И папа поминал. Мне казалось, что папа где-то должен был бы говорить, что царя не надо было свергать. Такого папа не говорил. Только однажды на какой-то вопрос, может быть, мой, сказал, что он за царя сам молиться продолжает».

В январе 1918 года Патриарх Тихон выпустил воззвание, в котором анафематствовал гонителей Русской Церкви. Во время службы нужно было «произнести проповедь, – пишет В.П. Кедрова. – Кто же ее произнесет? Отец Павел Дернов! Известный всему городу оратор, человек, владеющий даром слова. Это было решение елабужского духовенства, которое и обратилось к папе с просьбой или предложением сказать ему эту проповедь. И папа согласился. Я думаю, что он хорошо понимал, на что идет. <...>

Хорошо помню бурный разговор между папой и мамой вечером. Говорила очень взволнованно мама: «Что ты делаешь, у тебя дети!» Надо сказать, что я никогда не слышала никакой размолвки между родителями. Либо они уж очень любили друг друга, либо отец обладал такой кротостью и в такой степени, что никогда слово спора, столкновения в нашей семье между родителями не случалось. И это был единственный бурный разговор, который я слышала и хорошо помню. Что отвечал отец, я не знаю. Он уже решил для себя, принял на себя это обязательство. И, вероятно, не сомневался, что последует расплата».

В.П. Дернова упоминает, что отец Павел говорил проповедь на службе 10 или 11 февраля. Скорее всего, это происходило 10 февраля, в воскресенье. Вот как запомнила десятилетняя девочка проповедь своего отца-священника: «<...> в Константинополе <...> был временщик, который забрал всю власть в стране, и император поступал так, как ему подсказывал временщик. А тот советовал одно зло за другим, все именем императора <...>. Люди, попавшие в немилость к временщику, могли спастись только у алтаря храма, так как в Византии существовал древний обычай, что даже преступник, нашедший убежище в храме, получал защиту и его нельзя было казнить. <Временщик> стал добиваться у императора отмены древнего обычая. И... добился! После того уже не было никакой преграды его своенравию и его злодеяниям. И в гордости своей он посягнул на то, что оскорбил императрицу. Она пала в ноги императору и просила защиты. Только тогда из уст ее узнал император о злых делах, которые творились его именем, и приказал схватить временщика и казнить его. А тот бежал и укрылся в храме, припав к алтарю. Однако это уже не могло спасти преступника, он сам позаботился о том, чтобы перестал действовать древний закон христианского милосердия. Но тут вышел сам константинопольский патриарх и заступил дорогу посланным схватить преступника. И тем утвердил неприкосновенность Божьего храма».

Через два дня в Елабугу пришли красные. 14 февраля отца Павла арестовали, и больше родные его живым не видели. В.П. Дернова пишет: «Есть предположение, что его не расстреляли, а закололи штыками. Во всяком случае, у него была одна огнестрельная рана на лице навылет со щеки на щеку. То ли удостоверялись, жив или умер, то ли добивали. А когда через несколько дней после похорон маме сказали, что можно съездить на Моралевскую мельницу, то оказалось, что на льду Тоймы громадное кровавое пятно. Мама зачерпнула этого кровавого снега».

Три брата, 20-летний Борис, 18-летний Григорий и 17-летний Семен, отправились узнать о судьбе отца. И когда им сообщили о расстреле, то они, вероятно, в скорби и гневе обличили красных. Братьев расстреляли среди бела дня.

В.П. Дернова вспоминает: «Их расстреливали, по-видимому, спешно, пришлось добивать. У Бори было избито лицо, его добивали по голове. У Гриши было что-то страшное – его застрелили разрывной пулей в затылок и разлохматили весь низ лица, челюсть, язык. Он в гробу лежал с толстой повязкой на лице. Говорили, что Сеня в последний миг испытал ужас смерти – ему за неделю до того исполнилось 17 лет. Его тоже убивали разрывной пулей, но она развернула ему ногу. Лицо его было единственное из всех четверых цело и спокойно. Есть фотография их четверых на столе. <...> Лица трех братьев видны ясно и отчетливо».

О трагических событиях в Елабуге говорится и в официальном докладе: «Вятская Духовная Консистория слушала рапорт благочинного церквей города Елабуги от 14 февраля за №94 с донесением о том, что в ночь на сей день были арестованы прибывшими красногвардейцами елабужские протоиереи Сергей Танаевский и Павел Дернов, а сего дня утром за городом найден труп убитого о. Павла Дернова, судьба же о. Сергия Танаевского еще неизвестна. Приказали о смерти о. Павла Дернова напечатать в «Официальных известиях», призвав духовенство епархии помянуть убиенного протоиерея Павла». В «Официальных известиях» также находим: «Умерли и за смертью исключены из списков <...> законоучитель Елабужской женской гимназии прот. Павел Дернов – 14 февраля».

Имя о. Павла Патриарх Тихон помянул на литургии 31 марта / 13 апреля 1918 г. в день памяти всех за веру и Церковь Православную убиенных.

В заключение хотелось бы сказать о следующем: 1 июня 2007 г. на сайте Казанской духовной семинарии появилось следующее сообщение: «17 мая этого года состоялось подписание Акта о каноническом общении между Русской Православной Церковью (РПЦ) и Русской Православной Церковью Заграницей (РПЦЗ). Благодаря этому важнейшему событию стало возможным признание и включение в месяцеслов Казанской епархии святых новомучеников, пострадавших в Казанском крае в годы гонений безбожной советской власти и канонизированных РПЦЗ в 1981 году, но которые еще не были прославлены Русской Православной Церковью». Среди названных был и о. Павел Дернов.

Вместе с тем в конце августа того же года член Синодальной комиссии по канонизации протоиерей Георгий (Митрофанов) заявил: в течение ближайшего года может быть составлен единый перечень новомучеников Московского Патриархата и теперь уже ставшей его частью Русской Зарубежной Церкви. «В июле на летнем заседании комиссии Московского Патриархата по канонизации была сформирована рабочая группа с тем, чтобы она совместно с рабочей группой комиссии Русской Зарубежной Церкви по канонизации согласовала общий месяцеслов святых, в том числе новомучеников», – сказал отец Георгий.

У меня лично нет сомнений, что имена о. Павла и его сыновей будут включены в общий месяцеслов нашей Церкви. Сейчас наша задача – составить наиболее полное житие священномученика Павла Дернова, ведь его до сих пор нет.