<%@Language=VBScript%> Духовное наследие православной писательницы Екатерины Лебедевой (1861 – ?)

Духовное наследие православной писательницы Екатерины Лебедевой (1861 – ?)

Б.М. Куницын

Милых, что умерли,

Образы светлые

В сердце своем сохрани!

Там они – Ангелы

Будут хранители

В жизненных бурях тебе!

А.Н.Майков

В сонме авторов, пишущих на богословские, религиозно-исторические, нравственные и тому подобные темы, почти не встречаются имена женские. Понятно, что долгое время рассуждать и писать в высоком духовном жанре было исключительной привилегией лиц, имевших высшее духовное или семинарское образование, доступа к которому женщины не имели. И все же, хотя и очень редко, авторы-женщины появлялись на страницах русских духовных журналов. Об одной такой писательнице – Екатерине Александровне Лебедевой – и пойдет наш рассказ.

Открыл я для себя это имя, работая в Национальном архиве Республики Татарстан  с обширным фондом выдающегося историка Русской Церкви, профессора Казанской духовной академии Петра Васильевича Знаменского, в котором обнаружил внушительную подшивку писем доселе мне неизвестной Е.А.Лебедевой, адресованных казанскому профессору. Первое письмо датировано апрелем 1898 г., последнее – декабрем 1915 г., т.е. переписка длилась 18 лет. Общее количество писем – 297, на чуть более 700 листов обычного почтового стандарта. Сразу скажу, что проследить до конца жизненный путь Е.А.Лебедевой мне не удалось. Последняя открытка – поздравление с новым 1916 годом – была последним  ее посланием, после чего переписка по неизвестным причинам прервалась, хотя Петр Васильевич был еще жив до мая 1917 года. Установить дату кончины и место упокоения писательницы мне не удалось.

Уже первые прочитанные письма создали образ человека незаурядного ума, высокой православной веры и культуры. В самом начале переписки Лебедева, отвечая на вопрос Знаменского, что ею опубликовано, сообщает: «книжка о Хомякове (издание Славянского общества), статья о «чудесах» («Странник»), статья по поводу Вл. Соловьева, две статейки в журнале «Образование», кажется, 1892-1893 гг., да штук 5-6 стихотворений («Странник»)»№. К концу переписки, т.е. к 1916 году, она смогла бы предъявить многократно расширенный список своих сочинений. Если бы удалось собрать воедино все ее публикации, то получилось бы собрание сочинений никак не меньше трех объемных томов, а ведь были еще вещи, не прошедшие духовной цензуры, несколько пьес, о которых она говорила, что они никому не нужны (позволим себе не согласиться с этим мнением) и пишет она их «для души», большое количество переводов. Лебедева владела тремя европейскими языками и с сочинениями современных западных авторов, в частности, философов и психологов, к которым питала особый интерес, знакомилась на языке оригинала до их появления в русском варианте. По заказу редакции журнала «Странник» выполнила ряд опубликованных там же переводов. Собственно начало литературной деятельности Е.Лебедевой восходит к переводам, которыми она занималась, помогая своему отцу, протоиерею Александру Лебедеву, когда он работал над магистерской диссертацией «Разности церквей восточной и западной в учении о Пресвятой Деве Марии». Используя материалы этой работы, она написала собственное сочинение «Гонения на древних христиан», выдержавшее в дальнейшем три издания.

Главную роль в формировании духовного миросозерцания писательницы сыграл ее отец, о котором она пишет в одном из писем: «Папа был всегда душою жизни, он давал ей смысл и одухотворенность»І. С нежной любовью и признательностью она описывает жизнь и труды своего отца в исключительно интересных «Воспоминаниях о протоиерее о. Александре Лебедеве», опубликованных в «Богословском вестнике» за 1916 г. (октябрь – декабрь). Особенно увлекательны страницы, посвященные периоду службы о. Александра в Праге и Карлсбаде, где он был на протяжении 10 лет настоятелем русской церкви. О. Александр своей добротой, глубоким умом и обширной эрудицией привлекал к себе многих людей. Среди его частых друзей, близких знакомых и собеседников были многие выдающиеся деятели русской церкви и культуры: о. Иоанн (Кронштадтский), которого он называл своим лучшим другом и старшим братом, обер-прокурор Св. Синода К.П. Победоносцев, который был крестным сына Лебедева Сергея; писатель, председатель Славянского Комитета И.С. Аксаков (в семье Лебедева жил и воспитывался в течение года подопечный Аксакова Федор Тютчев – сын поэта), поэты Я.П. Полонский и А.Н. Майков (творчество последнего оказало несомненное влияние на поэзию Екатерины Лебедевой), государственный деятель и писатель Ф.Г. Тернер, дочь историка Е.А. Карамзина, историк М.П. Погодин и многие другие. Много общался Лебедев и с известными чешскими деятелями, среди которых было немало людей, сочувствовавших идеям славянофилов. О. Александр был душою вечеров, проводимых обществом любителей русской культуры. Екатерина Лебедева повествует в своих воспоминаниях об этих людях и встречах, как их непосредственная  участница. На протяжении 14 лет, до самой своей кончины, о. Александр был настоятелем одного из главных храмов России – Казанского Собора в Петербурге, кроме того, исполнял много других обязанностей: был членом Учебного Комитета при Св. Синоде, Славянского Комитета, Палестинского Миссионерского Общества, председателем Епархиального Общества. О. Александр был знаком со многими настоятелями храмов и монастырей и по их приглашению посещал святые обители и храмы России: Псково-Печерский монастырь, Валаам, Дивеево, Троице-Сергиеву Лавру и многие другие. В этих поездках его неизменной спутницей была дочь Екатерина. Эти паломничества, а также беседы с пастырями, архипастырями, выдающимися деятелями русской и чешской культуры явились, по сути дела, ее вторым образованием. Официальным же образованием было гимназическое и высшее, полученное на Высших педагогических женских курсах (впоследствии Педагогический институт).

Человеком, сблизившим о. Александра Лебедева, а за ним и его дочь с казанским профессором П.В. Знаменским, был архимандрит о. Феодор (Бухарев), известный богослов, оставивший глубокий след в истории русской религиозной мысли. И Лебедев, и Знаменский  в разное время были его учениками сначала в Московской, а затем в Казанской Духовной академии, где профессорствовал о. Феодор. В годы широких общественных реформ 60-х гг. ХIХ в. о. Феодор (Бухарев) едва ли ни первым из богословов заговорил о необходимости просветить христианским учением все стороны современной жизни и уж точно первым начал писать литературно-критические статьи с позиции православного богословия, вызвав тем самым неудовольствие иерархов церкви, в частности, митр. Московского Филарета (Дроздова), вначале высоко ценившего талант Бухарева, и митр. Петербургского Исидора (Никольского).

В светской журналистике острым критиком его работ был печально известный издатель «Домашней Беседы» В.И. Аскоченский, чье не по разуму усердие в «защите веры», а вернее, установившейся по традиции отвлеченной от жизни морали, «большей частью аскетического характера и упускавшей из виду обыденную жизнь обыкновенных людей»і, с сочувствием приняли вышеуказанные иерархи. В самом начале полемики на защиту Бухарева встал о. Александр, опубликовавший брошюру «Приемы, знания и беспристрастие в критическом деле редактора «Домашней Беседы» В.И. Аскоченского» (СПб., 1862). Однако мнение высшей церковной власти было иным. Она посчитала, что не подобает монашествующему заниматься литературной критикой. Духовная цензура наложила запрет на печатание его сочинений. Личная судьба Бухарева, как и судьба его литературных трудов, также оказалась глубоко драматичной. В сложившихся жизненных обстоятельствах он вынужден был оставить монашество, что лишало его магистерского жалованья и возможности преподавания. Он умер в тяжелой нужде  в возрасте 49 лет, а его  труды и самое имя на годы оказались в тени забвения. Начало возрождению памяти Бухарева положили публикации профессора Знаменского: монография «История Казанской Духовной академии», написанная к ее 50-летию (в 1892 г.) и статья «Печальное 25-летие» (1896 г.), в которых автор с присущим ему глубоким проникновением в психологию своих героев и художественным мастерством нарисовал портрет о. Феодора и описал нелегкую судьбу этого человека «с верующей и младенчески чистой душой». Восторженно отозвался о публикациях Знаменского В.В.Розанов, напечатавший большую статью в «Новом Времени»4. Это привлекло к ним более широкий общественный интерес. О Бухареве заговорили на заседаниях религиозно-философского общества Н.А. Бердяев и Д.С. Мережковский. О. Александр Лебедев также сочувственно воспринял труды Знаменского и обратился к нему с письмом, предлагая встретиться, чтобы обсудить вопросы публикации еще не изданных сочинений и писем Бухарева. Лебедев был поверенным о. Феодора  при его жизни в деле издания его сочинений, т.к. сам автор жил в далекой провинции и не мог напрямую вести дело с редакторами, а после смерти Бухарева о. Александр стал обладателем большого собрания рукописей и писем, в том числе «Исследования Апокалипсиса», написанию которого автор посвятил большой отрезок своей жизни

Первая встреча Лебедева со Знаменским, на которую о. Александр взял дочь Екатерину, состоялась летом 1896 г. в доме казанского профессора,. В следующем году произошла и вторая встреча в Петербурге в доме Лебедевых, а весной следующего 1898 года о. Александр скоропостижно скончался, и Екатерина как завещание и  последнюю волю отца приняла на себя завершение дела по изданию ненапечатанных трудов о. Феодора. Долгим и трудным оказался путь возвращения работ Бухарева к читателю. Издатели с сочувствием выслушивали Лебедеву, но дальше публикации одной-двух статей дело не шло. Положение изменилось, когда в 1913 году она познакомилась с редактором «Богословского Вестника» о. Павлом Флоренским, уже известным автором «Столпа и утверждения истины». В дальнейшем Лебедева вела переписку с о. Павлом. Он сразу оценил значение трудов Бухарева, и в скором времени началось печатание его сочинений и писем, в том числе «Исследования Апокалипсиса», а также статей, посвященных разбору его произведений. В предисловии к циклу публикаций о. Павел Флоренский отметил, что возвращение трудов о. Феодора было бы невозможным без усилий нескольких его горячих почитателей: вдовы о. Феодора – Анны Сергеевны Бухаревой, профессора П.В. Знаменского, Е.А. Лебедевой и протоиерея В.В. Лаврского5. Последний был лучшим и любимым учеником Бухарева. Подготовку к изданию писем Бухарева, в том числе к о. Александру Лебедеву, комментарий к ним, а также редактирование окончательного текста «Исследования Апокалипсиса» осуществила Е.А.Лебедева. Кроме того, ее перу принадлежит опубликованное ранее в журнале «Странник» исследование «Осуществление христианства в разнообразии жизни человеческой», посвященное разбору основных положений богословской системы Бухарева6. О своем отношении к идеям о. Феодора Лебедева так высказывается в одном из писем Знаменскому: «Я привыкла смотреть на мировоззрение о. Феодора как на прекрасное изложение в системе единого и неизменного православно-христианского мировоззрения, которое так или иначе общо нам всем, которое дышит в благодатной жизни церкви нашей, которое дает себя чувствовать даже во многих воззрениях простого народа нашего»7. В процессе подготовки к изданию сочинений о. Феодора Лебедева вела обширную переписку с протоиереем Самарского собора Валерианом Лаврским, автором интересных воспоминаний о Бухареве, опубликованных также в «Богословском Вестнике», с А.С. Бухаревой и П.В. Знаменским. Впрочем, обсуждения велись не только путем писем, но и в ходе личных встреч. Почти каждое лето, начиная с 1900 года, Екатерина Александровна совершала паломничество  по одному и тому же маршруту.

Началом летнего путешествия был Переяславль, где она на месяц-два останавливалась в гостинице Феодоровского женского монастыря. Здесь, в тиши обители, вдали от городской суеты, окруженной вниманием матушки Анфисы, ей хорошо работалось. Она редактировала, вносила дополнения и держала корректуру переиздания «Истории христианской церкви» о. Александра Лебедева (переиздавалась четыре раза), работала над своими сочинениями, читала и перечитывала о. Феодора, глубоко осмысливая содержание его трудов. В Переяславле же жила вдова о. Феодора, Анна Сергеевна, с которой у Екатерины Александровны установилась прочная духовная связь, основанная на общем почитании замечательного мыслителя и богослова Александра Матвеевича Бухарева, воспоминания о котором были так ценны для писательницы. Живописные окрестности старинного города с очаровательным Плещеевым озером, благоуханные леса и поля, окружающие город, скромная красота ближних монастырей и храмов – все это вместе рождало поэтическое настроение и вдохновение, которое отражалось в стихах Лебедевой. В обществе семейной пары Альбицких она совершала длительные походы по лесам с собиранием грибов и ягод, лодочные прогулки по озеру, посещение монастырей. Жизнь среди родной природы, среди людей, близких по духу, давала ей запас физических и духовных сил для того, чтобы пережить год суетной столичной жизни. Далее ее путь продолжался по Волге от Нижнего до Казани, где она проводила недели две, останавливаясь или в гостинице, или в доме Знаменского, когда у него не было гостивших родственников. Само название города – Казань – имело для Лебедевой сакральный смысл. Ее отец служил в Казанском соборе, в семье особо почитались Казанская икона Божией Матери и праздник в ее честь. Казанский край был освящен именами многих святых. Посещение городских храмов и монастырей, а также окрестных Седмиозерной, Раифской пустыней, Свияжских обителей, поклонение мощам и гробам казанских святых, Казанской иконе Богородицы рождало в ее душе духовную связь с давно ушедшими подвижниками веры. В Казани же Лебедева познакомилась с учеником и духовным наследником Знаменского – профессором Казанской академии Иваном Михайловичем Покровским, с которым впоследствии переписывалась. С большим чувством благодарности и признательности писательница вспоминает встречи и беседы на Казанской земле. Уже после Рождества она начинала обычно мечтать о будущем лете и строить планы. Для нее Знаменский был мудрым наставником и учителем, его мнением относительно сочинений и творческих планов она очень дорожила. Судя по ее благодарным письмам, отзывы на ее работы были, в основном, благоприятными. Несколько раз ее путешествие продлевалось до Самары, где она встречалась с В.В. Лаврским, но духовное родство с ним было не таким близким, как со Знаменским.

Круг интересов Е. Лебедевой был весьма широким. В него входили современные достижения естественных наук, психология, философия, богословие, литература, общая история и история Церкви. Среди авторов прочитанных ею книг встречаем Авенариуса, Маха, Ульрици, Джемса, Вл. Соловьева, В.В. Розанова, П. Флоренского и многих других известных писателей. Ее почти не интересуют современная политика, кроме, разве что, так называемого «балканского вопроса». К современной общественной жизни России она достаточно индифферентна. Ближе всего по духу ей, монархистке по убеждениям, казалось, должен был быть Русский Союз. На некоторых собраниях она присутствовала и с большим восхищением писала о выступлениях одного из идейных лидеров Союза – известного профессора-слависта А.И. Соболевского, но таких, как он, людей высокой культуры, в этом объединении было не так уж много. Так, в выступлениях другого лидера – доктора Дубровина – «слова правды залиты грязной инсинуацией недостойного тона <...> слова правды я разумею те, что молчание духовенства помогло революционному движению»8. Вообще, по ее мнению, движение Союза сбилось на шаблонный партийный тон, который был так чужд Лебедевой. Свои монархические убеждения и свое политическое кредо она выражает в словах, сказанных накануне революционных событий: «Страшно то, что в открывающейся борьбе у русских людей нет политических идеалов, которые можно было бы противопоставить революционерам, идущим во имя «прав человечества» и «гражданской свободы» в виде конституции, парламента и «большинства голосов»; а между тем как на Западе умные люди с завистью глядят на наше самодержавие, мы о цене его и понятия не имеем и не подозреваем, что в «большинстве голосов» кроется деспотизм хуже всякого падишахского. А что такое парламент, я воочию увидела года два тому назад в здешнем нашем Славянском обществе; это учреждение, нарочито придуманное для мандельштамов во всевозможных их видах»9.

Это кажется несколько странным, но в своих письмах Лебедева не касается петербургских событий, которые потрясали все русское общество: ни громких политических убийств (Плеве, Столыпина и многих других), ни событий 9 января 1905 года, ни о широком забастовочном движении. О революционном движении 1905-1907 гг. она не пишет Знаменскому, потому что обо всем этом «Вы знаете из газет». Революция в ее письмах – это  пересказ происшествия, чуть не закончившегося трагедией для ее московского родственника, и рассказ о том, что ее, идущую на службу в Казанский собор, подхватила толпа, спасавшаяся от преследования полиции, опрокинула на землю, но, к счастью, не причинила никакого серьезного вреда. Этот эпизод да связанные с революцией неизбежные бытовые неудобства – вот, пожалуй, и все ее личные переживания смутного времени. Темы ее писем имеют, в основном, онтологический смысл. Это размышления на тему религиозного чувства и религиозного опыта, аскетизма подлинного и формального, монашества, важности христианских догматов как основы нравственности, искупления и т.п. Большое место занимает обсуждение книг и статей философско-религиозного направления. О популярных в то время заседаниях Религиозно-философского общества, где, казалось бы, ей самое место, она отзывается как о «легкомысленных, до кощунства доходящих трактованиях о высоких предметах веры и богословия <...> Можно ли надеяться на раскрытие истины в беспорядочных препирательствах двухсотенной толпы лиц, совершенно даже друг друга не знающих, до разницы, вероятно, в самом лексиконе слов. Даже в среднем кругу своих собственных знакомых чувствуешь угрызения совести как бы от поругания святыни, когда по своему легкомыслию выдашь на их равнодушное трактование что-нибудь задушевное – что можно сказать одному, двум, того не всегда можно сказать 10, 20. Недаром же издревле христиане повесили у себя перед алтарем завесу»9. Задушевными собеседниками у Лебедевой были: в Петербурге – брат Сергей (младше ее на 15 лет), выпускник университета, знаток философии и психологии, муж сестры Алексей Александрович Завьялов, служивший на высоком посту в Св. Синоде, автор книг по истории церкви, супруги Тураевы (муж Б.А.Тураев – профессор университета, глава школы истории религии Востока), ее духовник, викарный епископ преосв. Кирилл; в Казани – проф. П.В. Знаменский. Эти лица и были первыми читателями и судьями, порою довольно строгими, ее произведений.

Отличительными свойствами стиля ее сочинений являются математически строгие определения понятий, которыми она оперирует, безупречная  и непротиворечивая логика рассуждений, особенно это характерно для ее работ, посвященных вопросам психологии. В исследовании «Закон и единство нравственности», которое можно отнести к редким сочинениям в жанре христианской психологии, в основу положен принцип основы воли человека10. Лебедева подробно рассматривает основные психологические понятия и категории, анализирует механизмы душевной жизни, а также явления нравственной и   безнравственной жизни и дает им оценку с точки зрения православного учения. В этой работе проведена системная классификация механизмов и явлений душевной жизни. В строгом смысле книгу нельзя назвать научным исследованием, т.к. в ней отсутствует исторический анализ предшествующих работ, о чем автор предупреждает в самом начале изложения, но от этого она не теряет своей познавательной и практической ценности. Близко к тематике этой книги примыкает статья «Психологические уроки для нашей церковной жизни по материалам Джемса»11. Уильям Джемс – американский философ и психолог, получивший в кругах русской интеллигенции широкую известность. В своих сочинениях он проповедовал «истинность» такой религии, которая полезна с точки зрения душевного и физического здоровья, достижения  жизненного комфорта и успеха, т.е. вера, по мнению Джемса и других подобных ему позитивистов, должна служить утилитарным целям. Положения такой модернизированной религии принципиально противоречат истинному христианству. Лебедева показывает, чем грозит нашей церкви распространение подобных идей. Она предвидит «грядущую из-за океана волну великой силы новой пантеистической религии с одурманивающим мистицизмом». Пророчество, увы, сбылось. Не менее актуальна на сегодняшний день и статья Лебедевой «Вера и знание»12, в которой она показывает начала, объединяющие и разъединяющие веру и знание, науку и религию. Убедительны ее рассуждения о благотворном воздействии друг на друга науки и религии, особенно христианства на светскую культуру. Она с равным неприятием относится как к тем представителям церкви, которые отказываются рассматривать достижения в области научной деятельности, так и ученым-эмпирикам, которые с тем же рвением отвергают религиозную мысль. Она отмечает, что среди церковных деятелей меньше антагонистов науки по сравнению с антагонистами религии в среде научной. Вероятнее всего, эта тенденция сохраняется и в наше время.

В целом ряде работ Лебедева выступает критиком идей кумира интеллигенции Владимира Соловьева. Признавая его безусловный художественный талант и стремление помочь православию, она с сожалением пишет, что  он достигает  противоположной цели, искажая истинное православное учение. Основываясь на примерах из сочинений Вл. Соловьева, она указывает на его отличительные слабости: «Гордость и страстность мысли мешают у него нередко делу истины. Самоуверенные афоризмы и сильно бьющие парадоксы подавляют мысль читателя, вместо того, чтобы возбуждать и поднимать ее». Вообще Лебедева – человек с независимой, часто оригинальной мыслью, которую она готова бескомпромиссно отстаивать перед любым церковным или светским авторитетом. Так, она критикует архиеп. Антония Волынского (Храповицкого) и вместе с ним руководителей Св. Синода за миссионерскую политику, в которой усматривает сходство с папистским миссионерством, методы духовного образования за придание им иезуитского духа. С большим чувством она пишет о решении Св. Синода по делу Л.Н.Толстого, признавая его противным как со стороны обычной логики, так и со стороны самого христианского учения. Выражая свое несогласие, часто в достаточно резкой форме, она всегда подчеркивала свое личное уважение к оппоненту и отмечала его положительные качества.

Е. Лебедева много работала в историческом жанре. Самое ее большое произведение в этом роде было посвящено жизнеописанию и трудам Василия Великого. История создания этого сочинения такова. Писательница получила заказ на перевод книги французского писателя П. Алляра «Святой Василий». Работая над этим заданием, она изучала труды самого свт. Василия, а также его сподвижников Григория Богослова и Григория Нисского. Когда перевод был почти закончен, Лебедева убедилась, что у Алляра ничего не сказано о свт. Василии как богослове, совсем не говорится о его борьбе с арианством, его учении об аскетизме и многом другом. Тогда она решила дать собственное изложение жизни одного из отцов православия. Сохранив план изложения таким же, как у Алляра, она представила свое собственное прочтение жизни и трудов Василия Великого в сочинении под названием «Светильник Вселенской Церкви», явившемся, пожалуй, первым полным жизнеописанием святого на русском языке, изложенным доступно для широкого читателя. Для народного чтения ею был написан целый ряд брошюр о жизни таких подвижников Русской Церкви, как святая равноапостольная княгиня Ольга, св. Владимир Мономах, свт. Тихон Задонский, благ. кн. Константин Муромский. В небольшой по объему, но весьма содержательной книге об А.С. Хомякове Лебедева рассматривает основные идеи этого философа, историка, богослова, поэта и общественного деятеля. Рассматривая его поэзию, она определяет ее главные мотивы: любовь к России, к славянам, людям вообще, божественное содержание жизни как высшая цель человеческих устремлений. Поэзия Хомякова, несомненно, имела влияние и на ее собственное поэтическое творчество. Подборка стихотворений Лебедевой вышла отдельным изданием в Петербурге в 1904 году, впоследствии она печатала стихи в журнале «Странник». Оценивая ее творчество, литературный критик «Странника» писал: «В них (стихах – Б.К.) нет того грубого реализма, которым проникнута новейшая поэзия, стремящаяся отображать в себе тенденции времени, зато в них много тихого, захватывающего душу и сердце веяния, способного осветить все существо человека. Читатель поистине отдыхает на них от окружающей его грубой действительности». При этом отмечалась также изящество стиля и задушевность ее поэзии.

Е. Лебедева писала и для детей. В небольшой по объему книжечке «В улье» она проникает взором во внутреннюю, мудро устроенную жизнь пчелиной семьи, описывает полный цикл жизни особи и ее трудовую деятельность. Поэтическое описание природы всех времен года звучат подлинным гимном во славу красоты, созданной Творцом. 

Представление об общественной жизни Е. Лебедевой можно получить из ее писем к Знаменскому. Эта сторона ее деятельности может показаться незначительной, но все зависит от точки зрения. Лебедева состояла членом благотворительного совета при Казанском соборе, в качестве своеобразного послушания она участвовала в приготовлении обедов в богадельне при нем (один раз в неделю), сборе и распределении помощи нуждающимся (с началом войны и притоком беженцев в многократно возросшем объеме), ведении занятий в кружке девушек-работниц (история, духовные беседы). Было у нее и свое общество – человек 10 выпускниц педагогических заведений, которые раз в неделю поочередно собирались на своих квартирах, читали и обсуждали подготовленные рефераты сообразно с интересами каждой из участниц. Образ интеллигентного человека конца ХIХ – начала ХХ в., запечатленный русской литературой (А.П. Чехов, М. Горький и др.), человека, отошедшего от веры и Церкви, со смятенными мыслями и чувствами, постоянно рефлектирующего по поводу несовершенного устройства человека, государства и мира вообще и мечтающего о далеком светлом будущем, был достаточно  типичным, но все же были и другие представители интеллигенции, такие, как Е.А. Лебедева, которых почти «не заметила» и почти не отобразила наша литература. Это были люди глубоко верующие, служащие церкви и людям  по заповедям Спасителя.

Читая письма и сочинения Лебедевой, невольно приходишь к мысли: до чего же богата Россия талантами, раз она может позволить себе забыть таких мыслителей и писателей, как Екатерина Лебедева! Конечно, ее время совпало со временем деятельности таких ярких «звезд» отечественной мысли, как Вл. Соловьев, Н.А. Бердяев, Д.С. Мережковский, С.Н. Булгаков, В.В. Розанов и многих других, и ее голос, лишенный «самоуверенных афоризмов» и «сильно бьющих парадоксов», был почти не слышен. Но, тем не менее, он был ее собственным, у нее была своя собственная мысль, выраженная ясно и уверенно, мысль, освещенная светом христианской истины.

В Новом Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона издания 1910-1916 гг. Е. Лебедевой посвящена небольшая статья с очень неполной библиографией ее сочинений. Современная капитальная энциклопедия русских писателей в семи томах, подготовленная уважаемым Пушкинским Домом, увы, не нашла даже тех же десяти строчек для Е.А. Лебедевой, что, на наш взгляд, несправедливо. Устранить, хотя бы частично, этот пробел и вывести из тени забвения имя и труды талантливой православной писательницы явилось задачей нашего небольшого очерка.

 

Примечания

1.      НА РТ (Национальный архив Республики Татарстан). Ф.36. Оп.1. Д.121. Л.780.

2.      Там же. Л.368.

3.      Знаменский П.В. Православие и современная жизнь. – М.: Свободная совесть, 1906. –  С.4.

4.      Розанов В.В. Около церковных стен. – М.: Республика, 1995. – С.241 – 262.

5.      Богословский Вестник. – Сергиев Посад, 1915. Т.3. С.785.

6.      Странник. – СПб., 1910. Т.1. Ч.1. С.34 – 72.

7.      НА РТ. Ф.36. Оп.1. Д.121. Л.696.

8.      Там же. Л.655.

9.      Там же. Л.623.

10.    «Странник». – СПб., 1909. Т.1. Ч.1. С.629 – 649, 793 – 806. Т.2. Ч.1. С.3 – 35, 261 – 291.

11.    Странник, СПб., 1910. – Ноябрь. – С.544 – 574.

12.    Там же, 1904.  Т.1. Ч.1. С.209 – 229.