<%@Language=VBScript%> Формирование и экспонирование коллекции памятников православной истории и культуры в Казанском музее (1890-е – 1920-е годы)

Формирование и экспонирование коллекции памятников православной истории и культуры в Казанском музее (1890-е – 1920-е годы)

Е.И. Карташева

Формирование собрания памятников православной истории и культуры в Казанском городском научно-промышленном музее1, открытом в 1895 году, активно осуществлялось с первых лет его деятельности.

Специфичность ситуации была в том, что первоначально только Лихачевский отдел обладал полноценным и богатейшим собранием предметов. Два других ведущих отдела, историко-этнографический и естественно-исторический, образованные в соответствии с Уставом музея (он был утвержден в 1894 году), имели в своем составе лишь разрозненные предметы – часть экспонатов Казанской городской научно-промышленной выставки 1890 года, дары музею. Таким образом, коллекции этих отделов создавались с «чистого листа».

В числе вещей, пожертвованных музею в первые годы (1895-1900 гг.) были предметы, связанные с рассматриваемой темой. Преосвященный Никанор, на тот момент – епископ Чебоксарский, подарил оловянную дарохранительницу, медный дискос, медаль в память 1000-летия России. От В.И. Заусайлова поступила картина «Древняя церковь в с. Савиново Казанского уезда»; от А.А. Штукенберга – 25 медных крестов и образков, один каменный крестик. В дальнейшем предметы и произведения искусства, связанные с православной культурой, жертвовались регулярно, но не составляли сколько-нибудь значительного количества.

Среди приобретений музея картина была совершенно иная. Создание и пополнение данной коллекции вполне определенно выделялось как одно из ведущих направлений создания историко-этнографического отдела. Наиболее активно и целенаправленно эта деятельность производилась в первое десятилетие существования музея. Так, уже в 1896 году была приобретена коллекция (на общую сумму 1000 руб.), в которой двести три номера из трехсот тридцати восьми составляли  церковные предметы2.

Безусловно, главная роль в формировании собрания историко-этнографического отдела в целом и коллекции церковных древностей в частности принадлежала купцу, гласному Казанской городской думы, известному коллекционеру В.И. Заусайлову. Он принимал участие в создании музея, затем, после открытия, избирался членом Совета музея, являлся его казначеем; в период отсутствия Председателя Совета исполнял его обязанности.

Заусайлов, по собственному заявлению, со дня открытия музея заведовал приобретением коллекций для историко-этнографического отдела, делая это по просьбе директора отдела Н.П. Загоскина и с согласия Совета музея.3 Первые закупки предметов непосредственно Заусайловым датируются 1898 годом, далее отмечаются ежегодно в течение нескольких лет. В закупках он отдавал предпочтение историко-бытовому предметному миру, народной и дворянской старине, церковным древностям. Последние выделялись (в опубликованных описях) в раздел «Церковная археология», что свидетельствует о целенаправленности приобретений.

Всего в 1898-1902 гг. Заусайловым были сделаны закупки на сумму около 6000 руб., свыше трети средств из этой суммы относится к церковной тематике (более 600 предметов)4.

Раздел церковной археологии, по-видимому, являлся на тот период наиболее значительным и представительным комплексом в собрании историко-этнографического отдела; в нем был представлен практически весь спектр предметов православной церковной культуры.

В типологическом анализе поступлений выделяются следующие группы (последовательность перечисления дана по признаку количественного преобладания): кресты, складни, образки, иконы; оклады, венцы и цаты от икон; разнообразные церковно-служебные предметы (кадила, чаши для освящения воды, венцы венчальные, блюда, свечницы для хранения свечей и т.д.), литургические сосуды, утварь; светильники (лампады, лампадки, подсвечники, паникадила, фонарь для крестного хода); предметы облачений и атрибуты священнослужителей, монахов; другие предметы из тканей (плащаницы, воздухи, хоругви); скульптурная пластика (резные деревянные изображения Спасителя. Божией Матери, святых);  храмовые архитектурно-функциональные элементы (кронштейны, крючья для светильников, решетка окна церкви) и т.д.

Хронологические рамки охватывают XVII-XIX века, с преобладанием вещей XVIII-XIX столетий. Следует отметить, что датировка и местная принадлежность почти нигде не указаны, вообще сведения очень кратки и не содержат, как правило, конкретных описаний. По материалам представлены предметы из металла – меди, олова, железа, серебра (реже), с золочением, эмалью; из дерева, тканей.

В разделе «церковной археологии» преобладали типичные предметы, относящиеся к «повседневной» церковной культуре, однако это не снижает  ретроспективной ценности коллекции.

Были приобретены и редкие, единичные вещи, в том числе храмовые Царские врата, несколько старинных икон в серебряных, золоченых окладах, с жемчужными украшениями. Именно об иконах даны более расширенные сведения, приблизительная датировка («очень древняя», «петровского времени», «конца XVII века» и др.). Указаны в числе приобретений и старообрядческие предметы – кресты, кадильницы.

Совет музея выделял средства на поновление и реставрацию (ремонт) предметов, на изготовление оборудования для их показа. В 1899 году производились сборка и спайка паникадил, «исправление» металлических изделий, «исправление» и навеска на стойки старинных Царских врат, устройство «футляра со стеклами» для старинной церковной оконной рамы, реставрация деревянных изображений святых5  и т.д.

Приобретение предметов церковного обихода не исчерпывалось деятельностью Заусайлова. Так, И.А. Износков, директор учебного отдела, в 1896-1898 гг. приобрел для своего отдела в Санкт-Петербургской мастерской учебных пособий картины для объяснения Литургии, двунадесятых праздников и праздника Пасхи – Воскресения Христова, книги из серии «Школьная библиотека» – «Жития святых», «Евангельские рассказы», «Праздники Богородичные», «Библейские рассказы»6 и т.д. В собрании музея также находились церковные рукописи, старопечатные книги.

Обширность и ценность собрания подтверждается авторитетным свидетельством К.В. Харламповича – преподавателя Казанской духовной семинарии и университета, видного деятеля Общества археологии истории и этнографии, Церковного историко-археологического общества Казанской епархии. Делая обзор местных коллекций церковного наследия, он отмечал: «Среди казанских музеев богат предметами церковной старины музей городской, есть кое-что в музеях 1) искусств и древностей, 2) отечествоведения, 3) Общества археологии, истории и этнографии при Казанском университете»7.

После 1917 года, в начальный послереволюционный период и в 1920-е годы, с церковным наследием была связана деятельность местного органа по делам музеев и охране памятников искусства и старины (при Народном комиссариате просвещения; далее в тексте – ТНКП) и музея, который из городского был преобразован в губернский, а после учреждения Татарской республики стал именоваться Центральным музеем ТССР (далее – ЦМ ТССР).

Отделом по делам музеев в первую очередь решалась задача собирания и сохранения гибнущих культурных ценностей. Ведущими работниками отдела в период печально памятной кампании 1922 года являлись К.В. Харлампович (председатель) и историк искусства, профессор А.М. Миронов. Они последовательно отстаивали от изъятия многие памятники церковной истории и культуры. Сохранились акты с «особым мнением» Миронова, его обращения в Наркомпрос РСФСР (Главмузей). В ряде случаев он пытался добиться сохранения предметов, взятых на государственный учет, в храмах. Он писал в Главмузей об одной из спорных ситуаций: «Этим достигалось бы кроме наилучшего способа их сохранения <…>, сохранение того общего художественно-исторического ансамбля в старинных храмах, который был резко и грубо нарушен, после того как комиссией были сняты в иконостасах высокохудожественные старинные ризы древних икон. <…> Помещение риз и окладов на прежние места восстановили бы прежний вид этих предметов, признаваемых экспертизою ценными в художественно-историческом отношении и в отношении художественного ансамбля целого в данном храме»8.

Экспертные заключения были выражением общественной и личной позиции  по поводу происходивших  событий.

В ЦМ ТССР в 1920-х годах работа с церковным наследием стала одним из важных направлений фондовой и экспозиционной деятельности.

В 1919-1925 годах интересующие нас памятники находились главным образом в историко-археологическом отделе музея, частично – в  художественном. В 1919-1922 годах в первом из них был выделен раздел церковной археологии, наряду с разделами первобытной культуры, булгарским и старой Казани. В четвертом зале, предварявшем переход к художественному отделу, находились церковные древности: иконы и их оклады, Царские врата, деревянные статуи; коллекция литых образков, утварь, произведения шитья XVI-XVII вв., облачения. Экспозиция строилась по коллекционному принципу.

В отчете отдела за 1919 год читаем: «Наиболее ценной частью отдела является, несомненно, громадная коллекция булгарских древностей. <…> Из других коллекций в отделе наиболее интересны церковные древности: облачения, иконы, скульптура»9. По смете музея предполагалось дальнейшее пополнение коллекции. Осенью 1922 г. намечалось создание выставки икон XVIII-XIX вв. из собраний Музейного фонда ТНКП, ЦМ ТССР и других, но это не было осуществлено.

В середине-второй половине 1920-х годов происходит массовое поступление в фонды музея предметов из закрываемых церквей и монастырей.

Осенью 1924 года состоялись две передачи из отдела по делам музеев в ЦМ ТССР предметов из ризницы кафедрального Благовещенского собора.

По акту от 16 сентября поступило 85 единиц – в основном, предметы из тканей (покровы, пелены, облачения священнослужителей и др.), а также некоторые книги. По акту от 22 сентября было передано 28 единиц – изделия из серебра, панагии. Эти поступления были внесены в опись коллекций музея10.

Таким же образом в 1924-1925 годах в музей поступили комплексы предметов из Спасо-Преображенского монастыря, Петропавловского собора; в последующие годы этот процесс продолжался.

В отчете ЦМ ТССР за 1924 год выделены главные памятники, пополнившие историко-археологический отдел – Тверское Евангелие (1478 г.), Ефремово Евангелие (1606 г.), саккос митрополита Лаврентия (XVII в.), плащаница 1550-х годов, воздухи и облачения и пр. из кафедрального собора и Спасского монастыря11.

Значительное расширение собрания памятников православной культуры и повышение его ценностного уровня обусловили необходимость реорганизации имеющейся музейной экспозиции. В декабре 1925 года заведующий историко-археологическим отделом А.К. Губайдуллин отмечал в своем отчете: «Коллекции историко-археологического отдела очень разнообразны и многочисленны, поэтому следовало бы этот отдел разбить на несколько подотделов или отделов. Из этих отделов могли бы преобразоваться следующие подотделы: 1) русская, или церковная археология, материал по которой в музее представлен лучше всего; 2) русский бытовой отдел. <…>»12.

Однако развитие получила другая позиция. В том же декабре 1925 года П.Е. Корнилов, который являлся сотрудником музея и ученым секретарем отдела по делам музеев ТНКП, опубликовал статью «К вопросу об изучении церковной старины» в «Православном церковном вестнике» – казанском периодическом издании обновленческой церкви13. Церковное наследие рассматривалось автором как главнейшая часть древнерусского искусства и как выражение народного творчества.

В январе 1926 года на заседании коллегии ЦМ ТССР был заслушан вопрос о реорганизации историко-археологического отдела и принято постановление: «Выделить из состава историко-археологического отдела подотделение древнерусского искусства, которое слить с художественным отделом и заведывание им поручить П.Е. Корнилову»14.

Корнилов аргументировал новую систематизацию коллекций так: «Основным поводом к созданию специального подотделения древнерусского искусства явилась ненормальность нахождения предметов высокой художественной ценности среди других предметов историко-археологического отдела, хотелось как-то яснее выявить ценные произведения старых коллекций, очистить от массы примеси предметов, имеющих лишь историческое значение. Кроме этого, из музейного отдела было влито много прекрасных памятников, и все это лежало под спудом в сундуках или же было неумело выставлено»15.

К работе – в условиях безденежья, холода, отсутствия «технических сил» – Корнилов приступил в начале 1926 года. В июне залы древнерусского искусства были открыты для обозрения. В том же году было выпущено небольшое издание с обзором экспозиции.

Церковное наследие составляло явно преобладающую и наиболее ценную часть экспонатов отделения древнерусского искусства. Во вводном разделе экспозиции демонстрировались фотографии памятников местного зодчества XVI-XVII вв. (церковных и гражданских), несколько гравюр и литографий Казани XVII-XIX веков. Основная экспозиция размещалась в двух залах, была структурирована «по главным техническим группам», т.е. по видам декоративно-прикладного искусства.

Первое (и главное) место – по количеству и качеству представленных предметов – было отведено разделам с памятниками древнего шитья и тканями. В состав раздела древнего шитья входили предметы XVI-XVII вв. из ризниц Благовещенского собора, Спасского и Зилантова монастырей – судари, воздухи, подвесные пелены, хоругви и пр.; некоторые из них были известны по дореволюционным публикациям. В отдельной витрине были помещены работы светского шитья бисером XVI-XIX вв. Образцы восточных и западных тканей XVII-XVIII вв. были представлены на примере церковных облачений, разложенных в витринах. К разделу тканей был отнесен и саккос митрополита Лаврентия – произведение строгановской школы лицевого шитья XVII века.

Третий раздел составляли резное дерево и кость. Среди экспонатов было довольно много предметов бытовой культуры. В некоторых витринах они демонстрировались вместе с церковными вещами (пряничные доски, иконы, кресты и пр.), Из церковного наследия в разделе можно было увидеть в двух полуциркульных нишах деревянные храмовые скульптуры. Еще в одной витрине были даны образцы резьбы по кости – ларцы и посох.

Следующий раздел был посвящен произведениям живописи и миниатюры. Среди относительно немногочисленных экспонатов центральное место занял деисусный ряд XV в. (дар Всероссийской коллегии по делам музеев и охране памятников старины), расположенный на щитах.

В разделе рукописи и миниатюры были представлены Тверское и Ефремово Евангелия.

Крупной частью экспозиции был раздел изделий из металла. Разнообразные предметы из металла (кресты, панагии, сосуды, дарохранительницы, оклады Евангелий и икон и др.) разделялись на группы по технике изготовления, соседствовали, как и в других разделах, с предметами светской бытовой культуры.

В будущем планировалось проведение инвентаризации коллекции, ее систематическое изучение, пополнение и изменение постоянной экспозиции на основе запасных фондов. Также предполагалось устраивать выставки (темы: жемчуг и искусство, техника древнего шитья, русская икона, древний орнамент, древняя ткань, рукопись и миниатюра).

Безусловно, экспозиция отделения древнерусского искусства ярко представила в музее церковное наследие Казани.

Гораздо менее известен опыт ЦМ ТССР и отдела по делам музеев ТНКП по созданию «церковно-бытовой» экспозиции в помещении Казанско-Богородицкого монастыря.

На заседании коллегии музея 15 июня 1922 года был заслушан доклад тогдашнего заведующего историко-археологическим отделом М.Г. Худякова о желательности устройства церковного музея в надвратной церкви св. Софии женского монастыря на положении филиального отделения ЦМ ТССР16. Монастырь, фактически еще продолжая существовать, утратил право собственности на домовладение (оно перешло к отделу по делам музеев).

В 1924 году М.Г. Худяковым и Б.П. Ильиным (представителем известной в Казани дворянской семьи, знатоком старинной культуры) в бывших парадных покоях – вестибюле, зале и гостиной – были созданы «бытовые комнаты». Здесь находились иконы из церквей Казанско-Богородицкого монастыря и некоторых других закрытых храмов города, портреты казанских архиереев XVII-XIX вв. (они ранее  помещались в Архиерейском доме).

Ансамбль бытового убранства составили предметы обстановки начала – середины XIX в. – мебель, осветительные приборы, столовая утварь. Всего здесь было более ста предметов, принадлежавших ЦМ ТССР, отделу по делам музеев (портреты), монастырю17. Экспозиция носила, очевидно, закрытый характер, хотя факт ее создания упомянут в официальном издании отдела по делам музеев.

Также делались шаги по музеефикации Успенского монастыря в Свияжске. В документах отдела по делам музеев он нередко именуется «Музейным городком».

Наступивший в конце 1920-х – начале 1930-х годов период коренной идеологической реорганизации в сфере образования и культуры оказал существенное влияние на деятельность ЦМ ТССР и судьбу церковного наследия. В ноябре 1929 года  на заседании комиссии по реорганизации и улучшению работы ЦМ ТССР при Академическом центре ТНКП были рассмотрены вопросы о содержании будущей экспозиции, структуре отделов музея. В историко-культурном отделе предполагалось показать развитие общественных формаций; планировались четыре подотдела, в том числе – антирелигиозный. В художественном отделе сохранялся (в сокращенном виде) подотдел древнерусского искусства, однако сложившаяся обстановка не способствовала дальнейшему его развитию. Тогда же прекратил существование отдел по делам музеев ТНКП.

На многие десятилетия экспонирование церковного наследия было строго ограничено идеологическим контекстом. «Легальные» формы окончательно сузились до искусствоведческого показа, также допускалось использование церковных памятников в музейных экспозициях как исторических источников (в трактовке советской науки), связанных с теми или иными эпохами и событиями.

Примечания

1 Ныне Национальный музей Республики Татарстан.

2 Отчет Казанского городского научно-промышленного музея за 1895-1900 гг. – Казань, 1901. – С. 58-84.

3 Отчет Совета Казанского городского музея за 1902 год. – Казань, 1903. – С. 60-61.

4 Данные сведения включены в опубликованные ежегодные отчеты Казанского городского  научно-промышленного музея за указанные годы.

5 Отчет Казанского городского научно-промышленного музея за 1895-1900 гг. – Казань, 1901. – С. 161, 163, 165.

6 Отчет Казанского городского научно-промышленного музея за 1895-1900 гг. – Казань, 1901. – С. 101-103, 112.

7 Харлампович К.В. Об изучении церковных древностей Казанского края // Известия ОАИЭ. – Т. 25. Вып. 5. – Казань, 1909. – С. 42.

8 НА РТ. Ф. Р-3682. Оп. 1. Д. 313. Л. 100.

9 НА РТ. Ф. Р-2021. Оп. 1. Д. 7. Л. 32-33 об.

10 НА РТ. Ф. Р-2021. Оп.1. Д. 45.

11 НА РТ. Ф. Р-2021. Оп. 1. Д. 31. Л. 128.

12 НА РТ. Ф. Р-2021. Оп. 1. Д. 70. Л. 18.

13 Корнилов П.Е. К вопросу об изучении церковной старины // Православный церковный вестник. 1925.

14 НА РТ. Ф. Р-2021. Оп. 1. Д. 59. Л. 6.

15 НА РТ. Ф. Р-2021. Оп. 1. Д. 75. Л. 48.

16 НА РТ. Ф. Р-2021. Оп. 1. Д. 27. Л. 15.

17 НА РТ. Ф. Р-3682. Оп. 1. Д. 710. Лл. 98-100об.; Д. 721. Лл. 1-2 об., 3-5.