<%@Language=VBScript%> К.П. Победоносцев – государственный и религиозный деятель, философ (к 180-летию со дня рождения)

К.П. Победоносцев – государственный и религиозный деятель, философ (к 180-летию со дня рождения)

А.М. Елдашев

В этом году исполнилось 180 лет со дня рождения человека, сыгравшего заметную роль в истории страны последней четверти XIX столетия, имевшего исключительное влияние на формирование мировоззрения двух последних российских императоров – Александра III и Николая II, религиозного деятеля, возглавлявшего Священный Синод в течение 25 лет, государственника, олицетворяющего российский консерватизм, православного философа, оставившего богатое духовное наследие, не утратившее своего значения и поныне, человека, жизнь и деятельность которого и сегодня вызывают ожесточенные споры.

В этом году исполнилось также и 100 лет со дня его кончины. Посмертная память Победоносцева печальна и поучительна: он был оклеветан и не принят современниками, утвердившими за ним слова-символы, произнесенные модным тогда поэтом Блоком:

В те годы дальние, глухие,

В сердцах царили сон и мгла:

Победоносцев над Россией

Простер совиные крыла,

И не было ни дня, ни ночи,

А только – тень огромных крыл,

Он дивным кругом очертил

Россию, заглянув ей в очи

Стеклянным взором колдуна.1

Это не единственный пример «вдохновенного» отношения к «великому инквизитору» классиков русской литературы. Известно, что Алексея Каренина Лев Толстой списывал с Константина Петровича Победоносцева, а пролетарский трибун Маяковский саркастически вывел его образ в виде жалкого Победоносикова в драме «Баня».2 И как бы в отместку своим будущим хулителям Победоносцев оставил нам, своим потомкам, глубокие мысли-печали о будущности Отечества; мысли, которые и сегодня актуальны. Его двойной юбилей, по существу, так и не был отмечен российской общественностью и прессой.

«К его имени в течение с лишком четверти века приковывалось внимание современников, оно не сходило со столбцов нашей печати, одни его ненавидели и проклинали, другие славословили, перед ним преклонялись и его благословляли: одни в нем видели ангела-спасителя России, другие – ее злого гения. Безразлично к нему никто не относился». Так откликнулся на смерть Победоносцева «Исторический вестник».

Однако в наше время о его позиции и деятельности на благо России знают немногие, большинство довольствуется лишь той неправдой, которой заклеймили Константина Петровича революционеры и либералы всех мастей – «ретроград», «мракобес», «вдохновитель крайней реакции»,3 «реакционный государственный деятель царской России, главный вдохновитель разнузданной крепостнической реакции, сторонник неограниченного самодержавия, враг науки и просвещения».4 Победоносцев – один из немногих прозорливцев XIX века, кто понимал, что происходит в мире и что грозит России, если она изменит Божьему пути и будет подражать Западу.

Приведем небольшой отрывок из его знаменитой статьи «Великая ложь нашего времени» (1896 г.) о последствиях парламентаризма для нашего многонационального и многоконфессионального государства.

«<…> Эти плачевные результаты всего явственнее обнаруживаются там, где население государственной территории не имеет цельного состава, но заключает в себе разнородные национальности. Национализм в наше время можно назвать пробным камнем, на котором обнаруживаются лживость и непрактичность парламентского правления. Примечательно, что начало национальности выступило вперед и стало движущей и раздражающею силой в ходе событий именно с того времени, как пришло в соприкосновение с новейшими формами демократии.

Довольно трудно определить существо этой новой силы и тех целей, к каким она стремится; но несомненно, что в ней – источник великой и сложной борьбы, которая предстоит еще в истории человечества и неведомо к какому приведет исходу. Мы видим теперь, что каждым отдельным племенем, принадлежащим к составу разноплеменного государства, овладевает страстное чувство нетерпимости к государственному учреждению, соединяющему его в общий строй с другими племенами, и желание иметь свое самостоятельное управление, со своею, нередко мнимою, культурой. И это происходит не с теми только племенами, которые имели свою историю и, в прошедшем своем, отдельную политическую жизнь и культуру, – но и с теми, которые никогда не жили особой политической жизнью.

Монархия неограниченная успевала устранять или примирять все подобные требования и порывы, – и не одной только силой, но и уравнением прав и отношений под одной властью. Но демократия не может с ними справиться, и инстинкты национализма служат для нее разъедающим элементом: каждое племя из своей местности высылает представителей – не государственной и народной идеи, но представителей племенных инстинктов, племенного раздражения, племенной ненависти – и к господствующему племени, и к другим племенам, и к связующему все части государства учреждению. Какой нестройный вид получает в подобном составе народное представительство и парламентское правление – очевидным тому примером служит в наши дни австрийский парламент.

Провидение сохранило нашу Россию от подобного бедствия, при ее разноплеменном составе. Страшно и подумать, что возникло бы у нас, когда бы судьба послала нам роковой дар – всероссийский парламент! Да не будет этого».5

Провидческие слова, сказанные за десять лет до созыва первой Государственной Думы (1906 г.) и за два десятилетия до крушения монархии, так никто из патриотических, здоровых сил общества и не услышал, не сделав соответствующих выводов.

Современники отзывались о молодом Победоносцеве как о человеке «тихого, скромного нрава, благочестивом, с разносторонним образованием и тонким умом».

Сын профессора словесности Московского университета из многодетной семьи (у отца было одиннадцать детей) и внук приходского священника, он учился дома, затем в привилегированном Петербургском училище правоведения, которое окончил в 1846 г., и служил чиновником в одном из московских департаментов Сената. Одновременно он собирал архивные материалы по истории судопроизводства в России, некоторые из них публиковал и комментировал в официальных журналах. 

Широко образованный, трудолюбивый, склонный к научной работе, Победоносцев в 1859 г. защитил магистерскую диссертацию «К реформе гражданского судопроизводства» и в 1860 г. в возрасте 33 лет стал профессором Московского университета. Его перу принадлежит «Курс гражданского права» в трех томах (1896), представляющий собой юридическое кредо правоведа-гражданина, выдержавшее при жизни автора пять изданий. Учебник стал самобытным памятником русской юридической науки, в основу которого была положена не общая система законоуложений, а исторические традиции разных народов.

В конце 1850-х годов Победоносцев выступал как писатель-публицист либеральных воззрений. В начале 1860-х годов принял деятельное участие в разработке судебной реформы (1864), отстаивая принципы независимости суда, гласности судопроизводства и состязательности судебного процесса. Он мечтал возвысить Россию до уровня европейской цивилизации: критиковал крепостническую систему, утверждал необходимость верховенства закона.

Оставив в 1865 г. профессорскую должность, Победоносцев переселился в Петербург, где всецело посвятил себя государственной службе. Константин Петрович назначается воспитателем, а затем и преподавателем истории права к наследнику престола Александру Александровичу, будущему Александру III, а позже – и к Николаю Александровичу (Николаю II), оказав на них заметное влияние. С этого момента и начинается его стремительная карьера: с 1868 г. – сенатор, а спустя четыре года – член Государственного Совета. В 1880 г. назначается обер-прокурором Священного Синода, бессменно пробыв на этом посту четверть века.

По свидетельству известного адвоката А.Ф. Кони, речи Победоносцева, произнесенные в Сенате и Государственном Совете, производили сильное впечатление на слушателей, поражая их своей безукоризненной логикой, ясностью и силой убеждения. В то же время Константин Петрович активно занимался и научно-публицистической деятельностью, опубликовав 17 книг, множество статей, документальных сборников. Представляют интерес его ранние «Исторические исследования и статьи» (1876), где дан анализ крепостного права в России, а также ряд юридических монографий, в том числе «Историко-юридические акты переходной эпохи XVII – XVIII вв.» (1886), «Материалы для истории приказного судопроизводства в России» (1890). Он перевел на русский язык сочинения Августина,6 Фомы Кемпийского, Томаса Карлейля.7

С Победоносцевым были дружны Ф.М. Достоевский, А.А. Фет, Я. Полонский. Он являлся почетным членом Императорской Академии наук, практически всех российских университетов, а также Французской Академии, членство в которой является едва ли не самым престижным в научном мире. Кроме того, Константин Петрович состоял членом Московского общества истории и древностей российских и Императорского исторического общества.

Строгий, аскетичный, трудолюбивый, не оказывающий никому протекции «по знакомству», но только за деловые и нравственные качества, Победоносцев не был любим высшим светом, являлся объектом многих сплетен и эпиграмм.

В конце 1870-х годов в его взглядах произошел коренной перелом. Он остро критиковал буржуазные реформы, проводимые правительством Александра II, являлся автором известного Манифеста 29 апреля 1881 г. «О незыблемости самодержавия», в котором император брал на себя обязательство «утверждать и охранять» самодержавную власть «от всяких на нее поползновений». Был одним из создателей тайной правительственной организации «Священная дружина» (1881–1883), призванной бороться с народническим экстремизмом.

Его идейные принципы ярче всего проявились в статьях, изданных в 1896 г. под названием «Московский сборник». Важные материалы содержатся также в его обширной переписке.

Для Победоносцева было характерно глубочайшее недоверие к несовершенной, испорченной (наследство Адамова первородного греха) человеческой природе. Подобное представление, между прочим, есть принципиальная установка консервативного мышления вообще: «Всякий человек раздвоен в себе», «всякий человек есть ложь, и всякое слово его, от себя сказанное, есть праздное слово самообольщения». Слово «человек» для него не звучало гордо. Из этого следует, что несовершенный человек не может построить совершенного общества, отсюда принципиальное неприятие Константином Петровичем любых перестроек социального бытия. Только государство, построенное на религиозных началах, способно удержать человечество от гибельного хаоса.

Он подвергает последовательной и острой критике те государственные и общественные формы романо-германской цивилизации, которые, будучи плоть от плоти «общих начал, объявлялись общечеловеческими» и «самыми прогрессивными» как самими европейцами, так и русской либеральной интеллигенцией. Навязывание Отечеству чужеродных моделей развития казалось Победоносцеву безумием, самоубийством. В «Московском сборнике» он яростно атакует один за другим фетиши европейской демократии, будь то система отделения церкви от государства, суд присяжных, «идея правового государства», «свободная пресса». Но главной мишенью обер-прокурора станет «священная корова» Запада – парламентаризм.

В наш век бурных перемен как нельзя более современны слова Победоносцева: «Мы удивительно склонны, по натуре своей, увлекаться, прежде всего, красивой формой, организацией, внешней конструкцией всякого дела. Отсюда – наша страсть к подражаниям, к перенесению на свою почву тех учреждений и форм, которые поражают нас за границей внешней стройностью. Но мы забываем при этом, или вспоминаем слишком поздно, что всякая форма, исторически образовавшаяся, выросла в истории из исторических условий, есть логический вывод из прошедшего, вызванный необходимостью. Истории своей нельзя никому ни переменить, ни обойти, сама история, со всеми ее явлениями, деятелями, сложившимися факторами общественного быта, есть произведение духа народного, подобно тому, как история отдельного человека есть, в сущности, произведение живущего в нем духа».8

Победоносцев назвал парламентаризм «великой ложью нашего времени». Что основано на лжи, то не может быть правым. Следовательно, учреждение, основанное на ложном начале, не может быть никаким иным, как лживым. Эта истина оправдывается горьким опытом веков и поколений. Победоносцев весьма категорично характеризует идею народовластия как ложную. Из посылки, что всякая власть исходит от народа и в воле народной находит свое обоснование, проистекает теория парламентаризма, которая вводит в заблуждение массу так называемой интеллигенции и проникла, к несчастью, в русские безумные головы.

Теория парламентаризма предполагает, что сам народ в народных собраниях творит себе законы, избирает должностные лица, изъявляет непосредственно свою волю и приводит ее в действие. В теории все выглядит довольно пристойно и заманчиво, но на практике совсем все иначе. Народ переносит свое право властвовать на выборные лица, те, в свою очередь, – на еще более узкий круг людей – министров. Все было бы хорошо, если бы министры и депутаты были механическими исполнителями воли народа, не имели бы своих интересов и не подвергались бы влиянию со стороны. Тогда управление действительно исходило бы от парламента, и каждый гражданин явно и сознательно участвовал бы в управлении общественными делами.

Однако в классических странах парламентаризма ничего этого в действительности нет: выборы не отражают волю избирателей, депутаты руководствуются собственным произвольным усмотрением или расчетом, министры и вовсе самовластны, скорее они диктуют волю парламенту, чем наоборот. «Если бы потребовалось истинное определение парламента, надлежало бы сказать, – пишет Победоносцев, – что парламент есть учреждение, служащее для удовлетворения личного честолюбия и тщеславия и личных интересов представителей… Как и прежде, правит ими личная воля и интерес привилегированных лиц; только эта личная воля осуществляется уже не в лице монарха, а в лице предводителя партии, и привилегированное положение принадлежит не родовым аристократам, а господствующему в парламенте и правлении большинству».

Знаменем парламентаризма выступает лозунг «Все для общественного блага». На самом деле, заявляет Победоносцев, парламентаризм есть торжество эгоизма, его высшее выражение. Во время выборов кандидат выставляет себя печальником народа, заступником и благодетелем. Но эти слова используются в качестве ступенек лестницы на пути к власти. Избиратели для него являются стадом для сбора голосов. Так развивается, совершенствуется целое искусство играть инстинктами и страстями массы для того, чтобы достигнуть личных целей: удовлетворения честолюбия и достижения власти.

Выборы – дело искусства, имеющего свою стратегию и тактику. Кандидат не соотносится со своими избирателями напрямую. Между ними располагается комитет, штаб, главной силой которого является нахальство. На обывателей обрушивается огромный поток слов, но главное, чтобы в их ушах осели нужные имена, и вот, уже повинуясь стадному чувству, они идут к избирательным урнам. Таким образом нарождается «представитель народа», а если он еще и энергичен, то непременно постарается создать какую-нибудь партию. Наиболее востребованными качествами депутатов являются не ум и нравственность, а воля и красноречие. Опыт непререкаемо свидетельствует, отмечает Победоносцев, что в «больших собраниях решительное действие принадлежит не разумному, но бойкому и блестящему слову, что лучше всего действует на массу, не ясные, стройные аргументы, глубоко коренящиеся в существе дел, но громкие слова и фразы, искусно подобранные, рассчитанные на инстинкты гладкой пошлости, всегда таящиеся в массе».9

Не покидает ощущение, что К.П. Победоносцев – наш современник. Тем, видимо, и отличается мыслитель от всех других людей, что может понимать настоящее и прогнозировать будущее.

Величайшее зло конституционного порядка состоит в формировании министерства на партийных началах. Каждая политическая партия одержима стремлением захватить в свои руки правительственную власть. Главный мотив этой игры есть стремление к власти и наживе. Либеральная демократия вместо свободы водворяет насилие и беспорядок.

Демократическая форма правления, предостерегает Победоносцев, – самая сложная и самая затруднительная из всех известных в истории человечества. Он обосновывает мысль, которая заслуживает внимания: пороки власти следует искать не в формах правления, а в самом обществе. Тирания и бедность могут иметь место и в республике, а свобода и достаток – в монархическом государстве. Отвергая романо-германскую цивилизацию, Победоносцев считал основой Российского государства Православие, Самодержавие и Народность – знаменитую уваровскую формулу.

Источником российского радикализма и нигилизма он считал западные теории, веру в безграничные возможности человека, провоцирующую эгоизм и безудержный рост «искусственно образовавшихся потребностей». Победоносцев был принципиальным противником демократизации общественной жизни, парламентаризма и убежденным сторонником аристократического начала: «Ясность сознания доступна лишь немногим умам, а масса, как всегда и повсюду, состояла и состоит из толпы, и ее представления по необходимости будут вульгарные».

Демократической идее, считал Победоносцев, должна быть противопоставлена верность традиции, программа предельно осторожных, консервативных реформ, принцип монархии. Самое же главное заключается в том, что жизнь во всем ее многообразии и полноте не должна приноситься в жертву «отвлеченным формулам логического мышления», какими бы убедительными и изощренными они ни были.

Лишь православная вера, которую русский народ «чует душой», способна давать целостную истину. С позиции православия Победоносцев убедительно критиковал материализм и позитивизм. В православии он видел консолидирующее национальное начало, органически слитое с монархизмом и государством. Он последовательно отстаивал идеал монархического государственного устройства, называя современную ему западную демократию «великой ложью нашего времени». «Старые учреждения, старые предания, старые обычаи – великое дело», – девиз и жизненная позиция Победоносцева.

Любовь к первозданной народной «почве» сблизила его с Ф.М. Достоевским в последние годы жизни великого писателя. Как любой консерватор, Победоносцев с недоверием относился к слову «прогресс», он видел в нем, скорее, энергию разрушения, чем созидания. По его мнению, нужно улучшать не государственные и общественные институты, которые якобы портят людей, а самого человека. Его взгляды можно по праву назвать «программой нравственного воспитания общества». Сегодня особенно важно говорить об этом, когда в обществе повсюду процветает культ денег и бездуховности.

Можно сколько угодно подвергать остракизму обер-прокурора Священного Синода, но нельзя не отметить его заслуг на ниве просвещения. При нем всего за 25 лет количество церковно-приходских школ возросло с 273 до 43696, в которых вместо 13000 учащихся обучалось теперь более 1 млн. 780 тысяч. Школы, по его мнению, были призваны дать народу образование и в то же время оградить его от «разлагающего» духа университетов. Одна из задач русского государства – правильное воспитание народа. Созданные при его деятельном участии церковно-приходские школы должны были не отрывать детей от своей социальной среды ненужной избыточной информацией, но воспитывать в них веру, любовь к Отечеству, честное отношение к семье и труду. В этих школах, двух- и четырехлетних, преподавалось немного предметов: русский и церковнославянский языки, Закон Божий, церковное пение, арифметика, в ограниченном количестве отечественная история и география. Считалось, что для человека, трудящегося на земле, этого вполне достаточно, а знания, которые он никогда не сможет применить на практике, или вскоре забудутся, или развратят его душу неудовлетворенностью нынешним состоянием. Только для наиболее способных должен быть открыт путь к продолжению образования.10

Как христианский мыслитель, он полагал, что философия и наука имеют статус вероятностных предположений, не могущих содержать в себе абсолютного, безусловного и цельного знания.

Наглядным примером его религиозности служит неоднократно переиздававшийся перевод трактата «О подражании Христу» (1898), приписываемого позднесредневековому нидерландскому мистику Фоме Кемпийскому, а также перевод Нового Завета (1906), сочетающий русскую и церковнославянскую лексику.

 Осуществляя, как обер-прокурор Синода, строгую цензуру русской богословской мысли, он сам исходил не из православной ортодоксии, а, скорее, из философии немецкого романтизма (учение К.Г. Каруса о бессознательном, что легло в основу его идей о патриархальном народе, который молится «неведомому Богу»).

На его философско-религиозное мировоззрение оказали влияние идеи Платона, Томаса Карлейля, Гете, представителей восточной патристики. В его собственной философии существенную роль играла идея целостной органичности природного и социально-исторического бытия. «Жизнь», по Победоносцеву, имеет цель «в себе самой», любое «насилие» над ней, любые попытки ее «переустройства» опасны и теоретически несостоятельны.

Обладая публицистическим даром и огромным влиянием на Александра III, Победоносцев после убийства Александра II сорвал либеральные планы М.Т. Лорис-Меликова, став наряду с М.Н. Катковым и Д.А. Толстым одним из ведущих представителей консерваторов-государственников. Препятствуя социально-политическим последствиям буржуазной эволюции и европеизации России, выдвигая идею усиления роли Церкви (клерикальный характер образования, преследование раскольников и т. д.), он демонстративно противопоставил себя происходящим в стране переменам и вызвал неприятие своего курса как левыми деятелями, так и глубоко религиозными людьми типа В.С. Соловьева, И.С. Аксакова и др. Попытка Победоносцева утвердить безусловное единство, однозначность, максимализм идеологии привели к прямо противоположным результатам. После подписания Николаем II печально знаменитого Манифеста 17 октября он через два дня – 19 октября – демонстративно уходит в отставку, считая любые уступки «духу реформ» разрушительными для страны.

Константин Петрович Победоносцев – последний представитель старых государственных воззрений, банкротство которых стало совершенно очевидным 17 октября 1905 г. Архаичный политический курс не помешал ему быть, по словам С.Ю. Витте, «редким государственным человеком по своему уму, по своей культуре и по своей личной незаинтересованности в благах мира сего, которые приобрели такое преимущественное влияние на решение дел в последние годы».11

*       *       *

Читателю, думается, небезынтересно будет узнать, что, будучи обер-прокурором Святейшего Синода, Победоносцев летом 1885 года посетил наш город. Действительный тайный советник прибыл в Казань в 9 часов утра 11 июля. На пароходной пристани Волжской компании он был встречен управляющим синодальной канцелярией, действительным статским советником, камергером Двора Его Императорского Величества В.К. Саблером,12 чиновником особых поручений при обер-прокуроре Св. Синода, камергером Двора Его Императорского Величества Ал.Ал. Араповым, Казанским губернатором, тайным советником Н.Е. Андреевским,13 исправляющим должность попечителя Казанского учебного округа, городским головою А.А. Лебедевым14 и его заместителем, ректором и инспектором Духовной академии, ректором Духовной семинарии и секретарем Консистории.15

В 11 часов К.П. Победоносцев посетил Архиепископа Казанского, Высокопреосвященнейшего Палладия.16 Затем он побывал в мужском Спасо-Преображенском монастыре – месте пребывания Преосвященного Кирилла, Епископа Чебоксарского, викария Казанской епархии. У него также состоялась встреча с Преосвященным Павлом, Епископом Саратовским, бывшим на поместном Казанском соборе. В Казани К.П. Победоносцев посетил еще Иоанно-Предтеченский мужской монастырь, Казанский первоклассный женский Богородицкий монастырь и губернаторский дворец. 

Вечером того же дня высокий гость проинспектировал духовную академию, где им были осмотрены Крестовоздвиженская церковь, аудитории, студенческие помещения, столовая, актовый зал, библиотека. Затем он отправился в крещено-татарскую школу, где ему были представлены сельские учителя инородческих школ.

Второй день пребывания почетного духовного гостя был посвящен посещению Кафедрального Благовещенского собора, архиерейского дома, мужского второклассного Успенского Зилантова монастыря и третьеклассного Кизического Введенского монастыря.

В третий день своего пребывания в нашем городе К.П. Победоносцев изволил посмотреть Императорский университет и Духовную семинарию. В университете управляющим учебным округом – действительным статским советником Малиновским –  ему были представлены профессора университета и ветеринарного института, начальники разных учебных заведений города, законоучители и преподаватели.

Вечером 14 июля Победоносцев отбыл обратно в Санкт-Петербург. На пароходной пристани Волжской компании его провожали В.К. Саблер, Ал.Ал. Арапов, Архиепископ Казанский, Высокопреосвященнейший Палладий, Епископ Екатеринбургский Преосвященный Нафаил, казанский губернатор, попечитель Казанского учебного округа, городской голова, несколько профессоров Казанского университета, ректоры Духовной академии и семинарии, настоятель Успенского Зилантова монастыря, секретарь Консистории и староста Кафедрального собора.

Примечания

1 Блок А.А. Собр. соч. в 6 томах. Том 2. – Л.: Худож. лит.,  1980. – С. 299.

2 Маяковский В.В.  Полн. собр. соч. Том 11. – М.: Худож. лит., 1958. – С. 277 – 354.

3 Советский энциклопедический словарь. – М.: Советская энциклопедия, 1980. - С. 1028.

4 Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 15. – М.: Изд-во политической литературы. – С. 550.

5 Ссылка на: Лазарев В.В. и др. История государственно-правовых учений. Учебник. – М.: Спарк, 2006. – С. 589.

6 Августин Блаженный Аврелий (354 – 430), христианский теолог и церковный деятель. Развил учение о благодати и предопределении. Христианский неоплатонизм Августина господствовал в западноевропейской философии и католической теологии вплоть до XIII века. См.:  Советский энциклопедический словарь. – М.: Советская энциклопедия, 1980. – С. 12.

7 Карлейль Томас (1795-1881), английский публицист, историк и философ. Выдвинул идеалистическую концепцию «культа героев», которые якобы являются единственными творцами истории. См.: Советский энциклопедический словарь. – М.: Советская энциклопедия, 1980. – С. 555.

8 Лазарев В.В. и др. Указ. соч. С. 590.

9 Лазарев В.В. и др. Указ. соч. С. 591.

10 Мартышин О.В. и др. История политических учений. Учебник. – М.: Норма, 2002. – С. 644.

11 Мартышин О.В. и др. Указ. соч. С. 640.

12 Саблер Владимир Карлович  (1847-1929) – профессиональный юрист. В 1881 г. привлечен К.П. Победоносцевым к службе по Духовному ведомству в должности юрисконсульта; начальник канцелярии Св. Синода (1883-1892), товарищ обер-прокурора (1892-1905), обер-прокурор Св. Синода (1911-1915). После революции 1917 г. проживал в Москве, не принимая никакого участия в церковных делах. Глубоким стариком был сослан в Тверь, где, по свидетельствам очевидцев, медленно умирал от голода, проживая в церковной сторожке.

13 Андреевский Николай Ефимович (1822-1889), государственный деятель, тайный советник (1876), с 1884 г. – Казанский губернатор. См.: Татарская энциклопедия. Т. 1. Казань: Ин-т тат. энцикл. АН РТ, 2002. – С. 151.

14 Лебедев Александр Александрович (1843-1910), действительный статский советник (1888),  городской голова (1883-1886, 1899-1903). См.: Татарская энциклопедия. Т. 3. Казань: Ин-т тат. энцикл. АН РТ, 2006. – С. 578. Достойны памяти потомков (Городские головы Казани 1767-1917 гг.); Сб. док. и мат. – Казань: Гасыр, 2002. – С. 207-231.

15 Известия по Казанской епархии, издаваемые при Казанской Духовной академии за 1885 год. – Казань. Типография императорского университета. 1885. – С. 539.

16 Палладий (Раев Павел Иванович) (1827-1898), религиозный деятель. С 1866 г. епископ, в 1882-1887 гг. – архиепископ Казанский и Свияжский. См.: Татарский энциклопедический словарь. – Казань: Ин-т тат. энцикл. АН РТ, 1999. – С. 427.