<%@Language=VBScript%> Театральные представления в Казанской духовной семинарии

Театральные представления в Казанской духовной семинарии

Ю.А. Благов

Как свидетельствуют документы, начало профессионального духовного образования в Казанской епархии относится к 1723 году. В Синодальном архиве в Санкт-Петербурге сохранилось донесение учителя Казанской семинарии Василия Свентицкого за 1724 год, в котором сообщается: «В прошлом, 1723, году марта 19 дня по указу бывшего преосвященного Тихона, митрополита Казанского, прислано было к нему священнослужительских детей для обучения букварям и грамматики славянороссийского языка 52 человека, и того ж к 1723 году апреля 3 дня, по его же, преосвященного митрополита, определению, за недостаточеством студентам пищи и одежды, отпущено из оных священнослужительских детей в домы свои до указу 9 человек, да из малолетних отдано отцам их для обучения в домах своих часословам и псалтырям 11 ч., положенных в подушной оклад выпущено 3 ч., да за ненадобностью и непринятие науки отпущены 2 ч., умерших 6 ч., в побеге 14 ч. Да произведено в священнический чин 2 ч., оставшихся при школе 5 человек…»1. Однако, как сообщает о. Михаил Архангельский, в апреле 1724 года «число учеников опять возросло до 36. Но из них только десять учились часослову и псалтыри,  прочие же 26 стояли выше – проходили букварь и грамматику. Учились писать по латыни и по-славянски, а также изучали наизусть книжицу о седми тайнах церковных. Кроме того, в ученьи были еще 13 человек из новокрещеных татар».2  Следовательно, как пишет К.В. Харлампович, дату «19 марта 1723 года», и можно считать «начальной в истории Казанской семинарии».

Сведения, почерпнутые в Синодальном архиве, требуют некоторого комментария. О том, что процесс проникновения цивилизационной культуры – культуры, основанной на книжной грамотности, в народную массу необычайно труден и долог, мы можем судить и по сегодняшней ситуации начала XXI века, когда мы постоянно сталкиваемся с проявлениями крайнего невежества среди, казалось бы, в целом грамотного населения. И несмотря на то, что к началу XVIII века христианство, безусловно, было господствующей религией на всей территории российского государства, внедрение христианской культуры в повседневный народный быт требовало еще весьма многих и многих усилий. Крайне нужны были грамотные священнослужители как в сельских, так и городских в приходах, умеющие не только отправлять чин богослужения в храме. Пастырское служение включает в себя многие аспекты, и целью его, в первую очередь, является душевное руководство своей паствой. Найти же путь к душе каждого и суметь указать ему правильное направление – дело, требующее многих умений и способностей. В этой связи огромное значение приобретает вопрос о программе преподавания – чему и как учить будущих пастырей Христовых.

Этим вопросом было озабочено не только духовное начальство, но и в немалой степени и государство. Кто, как не священнослужители, ближе всего стоит к народу? Кто больше всего может повлиять на народное умонастроение? В 1721 году царь Петр подписывает так называемый «Духовный Регламент»: «Регламент, или Устав духовной коллегии, по которому оная знать долженства свои, и всех духовных чинов, також и мирских лиц, по елику оныя управлению духовному подлежат, и при том в отправлении дел своих поступать имеет». Регламент, в числе прочего, включал в себя и содержание семинарского курса, список тех наук, которые следовало преподавать в духовных училищах, и перечень тех умений и навыков, которые следовало воспитывать в будущих служителях церкви. Для подведения итогов обучения и суждения о качестве усвоения пройденного, говорилось в Регламенте, «можно же еще дважды в год или больше делать некие акции, диспуты, комедии, риторские екзерциции. И то бо зело полезно к наставлению и к резолюции, сиесть честной смелости, каковыя требует проповедь слова Божия, и дело посольское, но и веселую пересмешку делают таковыя акции».3

Регламент отнюдь не вводил в методику преподавания в духовных учебных заведениях каких-либо новшеств. Он констатировал, узаконивал уже существующие с конца предыдущего столетия формы и методы работы с учащимися. Как утверждает М.И. Чудновцев в своем исследовании «Церковь и театр», методы эти, включавшие в себя использование театральных форм, т.н. «школьного театра», пришли в Россию как из Византии, так и из соседней с Украиной католической Польши. Приняты они были и в основанной в 1687 году Славяно-греко-латинской академии в Москве.4  В Казань же пришли из Киева, поскольку именно оттуда преимущественно приглашались преподавательские кадры в Казанскую семинарию.5  Оттуда же, очевидно, прибыл и самый первый учитель Василий Яковлевич Свенцицкий, названный о. Михаилом Архангельским «каким-то случайным господином польского происхождения». Из отчета Свенцицкого известно, что учащиеся основанной в 1723 году в Казани Славяно-латинской духовной школы обучались: «1) букварю наизусть, 2) толкованию грамматических четырех статей: орфографии, этимологии, просодии орфографийной и синтаксии, осми частей слова, уравнения окончаний, родов, склонений, спряжений, 3) такожде диалекта латинского, вокабул, сентенций, деклинаций и регул со експликациями и писание тогожде диалекта, 4) о седми тайнах церковных, 5) гратуляций и приветствий, различных комедийных акций, которые различне с начала учения целебровалися повсягодно в семинарии казанской публичне, такожде интермедий, 6) арифметических частей: немерации, аддиции, субстракции и мултипликации, и прочего обхождения политического, к семинарии принадлежащего».6

Публичные «целебрования», иначе говоря, представления, на которые, вероятно, приглашались не только руководители Казанской епархии, но и первые лица города, нужно было соответствующим образом оформить, придать им определенную торжественность и внешнюю благопристойность и нарядность. Для этих целей выделялись соответствующие средства. Профессор И.М.Покровский нашел в отчете за 1726 год следующие данные: запись за апрель месяц – «школьникам за рацеи 20 коп.»; «в декабре того же года записано в расходной статье: «В даче Казанской Семинарии учителю от сочинения комедии в прибавок 5 руб. (лист 119), «ему [ же? ] за учение детей трактаменту за Ѕ года 18 руб.», «за первую половину года учитель получил в июне тоже 18 руб.». Запись за декабрь 1727 года: «В декабре заплачено от комедии иноземческой, при которой благоволил быть преосвященный Сильвестр, в даче комедии той сочинителю 2 руб. 50 коп.» (лист 172), может быть, для этого же представления было потрачено «на покупку палашей с портупеями и ножнами 1 р. 70 к.»7.

Судя по записям в расходной книге, представления устраивались на святках и на Фоминой неделе. Состояли они из чтения стихов, произнесения панегирического характера речей и диалогов, сочиненных семинаристами на заданные темы. Образцы таких сочинений приводит Харлампович в своей книге «Материалы для истории Казанской духовной семинарии». Речи произносились на греческом, латинском, а порой и на татарском и чувашском языках. Центральное же место в представлении занимал спектакль. Тексты или пьесы для этих спектаклей сочинял или переводил с латинского, очевидно, учитель Свенцицкий. Ставились, возможно, и пьесы из достаточно обширного уже к тому времени репертуара «школьного театра», накопленного в Киеве и Москве. В основе этих пьес лежали преимущественно библейские сюжеты. Известны сочинения Симеона Полоцкого, в частности, «Притча о блудном сыне», популярностью пользовались пьесы о «Юдифи и Олоферне», «Алексее, Божием человеке» и др.

Помимо пьес историко-религиозного содержания, сочинялись и разыгрывались еще и так называемые «интермедии» – короткие сценки нравственно-дидактического характера, призванные к обличению человеческих пороков: лености, лживости, сластолюбия, пьянства и пр. Сюжеты для этих интермедий брались непосредственно из жизни и потому встречали особенный интерес как среди зрителей, так и среди исполнителей. Как пишет Яков Штелин в «Примечаниях к Санкт-Петербургским ведомостям» за 1739 год, «в театральных действиях-то наилучшая и большая польза, что человек в их представлениях сам себя узнавает; те же представления наисильнейшие к тому способы подают, чтоб мы собственных своих страстей боялись, и с возможнейшим прилежанием их береглись… Люди чрез такие театральные представления часто получают доброе намерение, с истинным желанием к воздержанию своих склонностей и ко направлению своего жития».8

Насколько театральные представления способствовали действительному исправлению нравов зрителей, в т.ч. семинаристов, судить трудно. Но вряд ли можно сомневаться в том, что они способствовали общему их развитию, повышению как внешней, так и внутренней культуры, что было важно не только в посольском деле, как указывал Духовный Регламент. Семинаристы, представляя то или иное действующее лицо, должны были проникать во внутренний мир, в душевное состояние этого героя для того, чтобы с должным чувством исполнять роль. Они должны были научиться не только выразительно произносить этот текст, но и слышать речь партнера, улавливать за интонациями смысл произносимого. Только при этом условии возникал подлинно живой диалог, вызывавший отклик в зрительном зале. Умения эти, столь необходимые для театрального представления, были тем более важны будущему священнослужителю, пастырю, проповеднику Слова Божия.

Когда и как конкретно организовывались и проводились подобные представления в Казанской духовной семинарии, каков был репертуар, какие зрители присутствовали, мы, к сожалению, не знаем. Семинарский «Сборник древностей Казанских», который, возможно, заключал в себе эти сведения, сгорел в казанском пожаре 1815 года. Архив Священного Синода на предмет изучения именно этого вопроса – театральных представлений в Казанской семинарии – в должной мере не исследовался. Как долго продолжались эти представления? Известна запись за 1730 год, сообщающая о приобретении различных принадлежностей для организации театральных представлений. С 1727 года Свентицкому для проведения этой работы был дан в помощники иеромонах Дионисий, учитель словесного учения. Неизвестно, продолжались ли эти театральные «экзерциции» после того, как семинария переехала из Федоровского монастыря в новое здание на Воскресенской улице. Но для театральной истории города Казани этот факт уже не имел значения, поскольку театральную эстафету с 1759 года подхватила Казанская Императорская мужская гимназия.

Примечания

1 Харлампович К.В. Материалы для истории Казанской духовной семинарии в XVIII в. – К., 1903. – С.63.

2  Странник. Духовный учено-литературный журнал. 1866, январь. – С.6.

3  Регламент. – М., 1721. – С.60.

4  Чудновцев М.И. Церковь и театр. – М., 1970. – С. 9.

5  Харлампович К.В. Указ соч. – С.38.

6  Странник, 1866, январь. – С.7.

7 Известия общества археологии, истории и этнографии при Императорском Казанском университете. Т .XVII, вып. 2-3. – К., 1901. – С.146-147.

8  Всеволодский-Гернгросс В. Хрестоматия по истории русского театра.  – М., 1936. – С.38.