<%@Language=VBScript%> Страница без имени

Обзор истории богослужения Русской Церкви

А.Ю. Кузьмин

Первоначальный период богослужения на Руси

Устав Великой Церкви на Руси

В 988 году с крещения киевлян началось крещение Руси. Стали строиться храмы, совершаться богослужения. Встает вопрос относительно того, по какому уставу совершалось богослужение в первоначальный период. Вполне естественно, однако, предположить, что первоначально Русская Церковь руководствовалась Уставом Великой Церкви, богослужение которой так понравилось послам князя Владимира. Первоначально он был в употреблении храма Святой Софии в Константинополе. Богослужение этого Устава отличалось особой торжественностью и развитым церемониалом. К концу IX века Устав Великой Церкви использовался в соборных и приходских храмах во всей империи.

Так как первоначально все священнослужители были из Византийской империи, из Херсонеса или самого Константинополя, то и богослужение они совершали по тому же уставу, по которому они совершали службы у себя на родине. «Естественно, что они совершали богослужение по тому уставу, который господствовал в то время в Константинополе или в подчиненной ему Херсонесской епископии.… А так как в Константинополе господствовал в это время Устав Великой Церкви, то отсюда следует с несомненностью, что он же преобладал и в Херсонесе Таврическом» [25, с. 13]. Литургических памятников, относящихся к Уставу Великой Церкви, сохранилось очень мало. Но кроме этих памятников существуют канонические правила и послания русских митрополитов, постановления русских поместных соборов, которые указывают на существование в нашей Церкви традиций и чинопоследований рассматриваемого устава. Таким образом, мы с уверенностью можем сделать вывод, что первоначально богослужение в Русской Церкви совершалось по Уставу Великой Церкви.

Для совершения торжественных богослужений по этому уставу предполагалось иметь большой хор. В то время Русь не обладала хоровой практикой и такие хоры создать не могла. Голубинский использовал этот аргумент в своих попытках отвержения общепринятости Устава Великой Церкви на Руси. «Собственныя службы кафедрально-епископских церквей… составлены были так, что были рассчитаны на большие соборы священников и на целые хоры певчих. Не могло быть у нас препятствий со стороны многочисленных соборов священников; но другое дело были хоры певчих. Образовать подобное количество сколько-нибудь удовлетворительных певческих хоров было делом вовсе не легким, и весьма сомнительно полагать, чтобы правительство в состоянии было этого достигнуть» [15, с. 368].

Однако вместе с первым митрополитом Михаилом, по свидетельству летописи к нам прибыли певцы. И «уже с царицею Анною прибыл в Киев целый клир греческих певцов, называющийся царицыным. Деятельность всех этих учителей привела к быстрому появлению и скорому росту уже собственных русских мастеров пения» [28, с. 87]. Это дало возможность совершать торжественные богослужения в кафедральных храмах. Что касается богослужения в приходских храмах, у которых не было возможности содержать большие хоры, то богослужение в них проходило без особой торжественности, но по тому же уставу.

Устав Великой Церкви использовался на Руси в кафедральных и приходских храмах вплоть до монголо-татарского нашествия, которое сильно повлияло на ослабление его традиций в нашей литургической практике. Монголо-татарское нашествие захватило почти все области Древней Руси. Вследствие этого стало невозможным отправлять пышные и торжественные богослужения в этих областях, что послужило забвению Устава Великой Церкви и заменой его более аскетичным и скромным монастырским уставом. Уже на Владимирском соборе 1274 года порядки Великой Церкви были настолько забыты, что некоторым святителям, и даже Киевскому митрополиту Кириллу, они кажутся беспорядками, которые требуется искоренять. Нашествие не затронуло только новгородскую область, и Устав действовал там еще долгое время после нашествия.

Обычаи Великой церкви в наших соборных храмах сохранялись долго. Их еще можно было наблюдать в XVII в. Это, прежде всего, были торжественные входы на вечерне, отличавшиеся многочисленностью их участников: для их совершения в соборные храмы в обязательном порядке должно было собираться духовенство окрестных церквей. Такие же торжественные входы совершались и на утрени – после великого славословия, с изнесением Креста и Евангелия и с чтением Евангелия.

«С возникновением полиелея (псалмы 134-й и 135-й), который стал постепенно заменять более древнее пение Непорочных (псалом 118-й), и распространением практики полиелейных входов, входы после славословия прекратились. Только на утрени Великой субботы сохранилась практика входа на утрени после Великого славословия.

Многочисленными по числу участников были и малый, и великий входы на литургиях архиерейским служением. Эти входы также совершались с большой торжественностью, особенно великий вход, во время которого выносились все святыни и даже сокровища соборные» [29, с. 18].

Вплоть до наших дней входы на Литургии совершаются всеми священниками, хотя это не предписывается уставом.

Богослужение по Уставу Великой Церкви

Суточное богослужение, по замечанию профессора Скабаллановича, «составляет загадку», так как «нигде не дано полного чина и очень мало намеков на какие-либо части его» [40, с. 373]. В составе суточного круга богослужения Великая Церковь имела вечерню, утреню, песненное последование вечерни и утрени, тритекти (в Великий пост) и Литургию.

О вечерне и утрене сохранились лишь фрагменты, по которым можно судить об общем ходе богослужения. Вечерня начиналась 85-м псалмом. Затем следовал антифон и «Господи воззвах». После «Господи воззвах» – тропарь или три маленьких антифона, последний из которых пелся выше, или сразу ектении, великая (или сугубая) с просительной. Затем иногда совершался вход, прокимен и паремии. Заканчивалась вечерня тропарем и возгласом диакона «Премудрость». Затем следовало чтение Апостола до панихиды.

В состав утрени входил 118 псалом (Непорочны), который делился на три антифона. На третьем антифоне иногда полагался тропарь и бывал вход. В торжественные воскресные дни (неделю сыропустную, Ваий, Антипасхи, Мироносиц), а также в Лазареву и Великую субботы, в субботу вторую по Пасхе, в первые три дня Пасхи, на Вознесение и Пятидесятницу по Непорочных полагался «Euvloghto.j» («Благословен» – греч.), скорее всего, – аналог современных тропарей по Непорочных. На неподвижные Великие праздники Непорочные и «Euvloghto.j» заменялись другим псалмом.

Далее полагался 50-й псалом с тропарем, одним или двумя, которые полагалось петь с несколькими стихами псалма. Здесь же полагается «Великое славословие». Это все сведения о вечерне с утреней.

Гораздо более полные сведения имели о последовании песненной вечерни и утрени. Вечерня начиналась возгласом «Благословенно Царство». Затем следовала великая ектения, на которой после «Заступи и спаси» певец возглашает первый стих первого антифона. После окончания ектении пели весь первый антифон с припевом «Слава Тебе, Боже». Малая ектения, где также после «Заступи и спаси» певец поет «Вселенную, аллилуйя», скорее всего, это остаток второго антифона. За окончанием ектении следует пение прокимна, который назван последним антифоном сообразно дню. В воскресенье полагался прокимен «Да воскреснет Бог».

После антифонов следует 140-й псалом с припевом в одно воскресенье «Живоносное Твое восстание, Господи, славим», в другое – «Спасительное твое восстание, Господи, славим». На стихе «Яко к Тебе, Господи» был вход со светильниками и кадилами. На входе священником читалась молитва и после возгласа «Премудрость, прости» пелись «гимны воскресения» (стихиры), во время которых совершалось каждение. Далее следовал прокимен дня, ектения «Рцем вси» и малая ектения, которая оканчивалась возгласом «Твое бо есть еже миловати и спасати ны Боже наш».

Следовали за этим малые антифоны, состоящие из четырех стихов псалмов. Первый антифон – с припевом «Молитвами Богородицы» и малая ектения с возгласом «Яко Ты еси Боже наш». Второй антифон – с припевом «Спаси ны, Сыне Божий, воскресый из мертвых» (в будни «во святых дивен Сый»), Слава: «Единородный Сыне», и Ныне: «Преславную Божию Матерь». Малая ектения с возгласом «Яко Свят еси». Третий антифон с припевом «Святый Боже». При пении «Трисвятого» архиерей (если служит) трижды благословляет народ со своего места. Потом возглашались две ектении, великая (или сугубая) и просительная, отпустительный тропарь и отпуст.

В другом варианте в воскресные дни после просительной ектении бывает лития, на которой поются воскресные стихиры, протяжное моление (ектения), возглас «Услыши ны, Боже», отпустительный тропарь и отпуст. В будничный день литии не было, а иерей становился позади амвона при пении «Богородице Дево». Возглас «Господу помолимся. Яко Ты еси просвещение наше, Христе Боже наш, и Тебе славу возсылаем». Молитва на главопреклонение и отпуст.

Утреня по Уставу Великой Церкви начинается в притворе. Начальный возглас утрени – «Благословенно Царство». Мирная ектения, на которой также певец поет стих из 3-го псалма «Господи, что ся умножишася» с припевом «И спах. Слава Тебе, Боже». После окончания ектении пелись стихи 3-го псалма начиная с шестого стиха с припевом. К 3-му псалму присоединялись псалмы 62-й и 133-й, с тем же припевом. В праздники и в недели праотцев припев заменялся «троичными» «Слава Тебе, Отче, слава Тебе, Сыне, слава Тебе, Душе Святый». Во время этого «трехпсалмия» священник читает утренние молитвы, число которых неопределенно. Затем малая ектения.

После ектении начинаются Непорочны, им предшествует возглас «Непорочнии в путь. Аллилуйя». «Аллилуйя» служит припевом к 1-й и 3-й статиям псалма. Ко 2-й статии припев «Вразуми мя, Господи», который вставляется в малую ектению между 1-й и 2-й статиями. На следующей ектении возглашается «Вселенную. Аллилуйя». Во это время священник кадит притвор. По окончании каждения певец возглашает «Благословен еси, Господи», а иерей тихо говорит «Премудрость, прости» и, войдя в храм боковыми дверями, продолжает каждение. Затем следует каждение алтаря. Оставив там кадило, он берет запрестольный крест и, войдя с ним в притвор боковыми же дверями, ставит крест перед главными дверями. На 170-м стихе 118 псалма совершается торжественный вход из притвора в храм: священник поет «входное» с аллилуйя и, держа в руках крест, на котором поставлены три свечи, при чтении молитвы входа и благословении его со словами «Благословен вход святых Твоих, Господи», входит в храм через главные двери. Народ входит через боковые двери. Священник проходит к алтарю и ставит на амвоне крест, перед которым становится сам. Заканчивается пение псалма, после которого начинается мелодическим пением произносится «песнь трех отроков»: «Благословите вся дела Господня Господа», с припевом «Благословите». Заканчивалась песнь словами «Благословим Отца и Сына и Святаго Духа Господа, и ныне и присно и во веки веков. Аминь». «Хвалим, благословим…» с богородичным «Тебе необоримую стену и спасения утверждение». Затем следовало чтение синаксаря и пение стихов 50-го псалма с тропарями. На стих «Не отвержи мене…» пелось «Предстательство христиан непостыдное», на Слава – «Единородный Сыне», на И ныне – «Преславную Божию Матерь». В праздники на Слава и ныне – стихира праздника.

Затем следовали псалмы 148, 149 и 150, стихи которых пелись с припевами: на первые шесть – припев «Тебе подобает песнь Богу», на следующие шесть – «Дадите славу Богу», на следующие четыре – «Тому подобает хвала», на следующие два – «Слава Тебе, Святый Отче», на следующие два – «Сыне Божий, помилуй нас», на следующие два – «Пощади ны, Господи, Духа Твоего Святаго ради», на следующие четыре – «Сыне Божий, помилуй нас», на последние два – «Слава Тебе, показавшему нам свет».

Затем пели песнь Захарии с припевом к каждому стиху первого стиха. На Слава «велегласно» пели «Благословен Господь Иисус, яко посети…», на И ныне – то же, и в конце – «Божию Матерь воспоим вси, Еюже прияхом падений прощение и заступление душ наших». Чтец, взяв в руки крест и стоя на амвоне, начинает петь Великое славословие, которое продолжают певцы.

В воскресенье «Хвалите» поется на глас с вышеприведенными припевами, а в конце поются воскресные стихиры, на Слава – утренняя стихира, на которой совершался вход с крестом и Евангелием, на И ныне – «Преблагословенна еси Богородице Дево». Великое славословие, которое также начинает чтец, потом подхватывает хор, а со слов «в человецех благоволение» начинают петь и в алтаре.

После Великого славословия трижды поется тропарь «Днесь спасение миру бысть» или «Воскрес из гроба». Вслед за тем прокимен и чтение Евангелия на амвоне. Заканчивалась утреня сугубой и просительной ектениями и отпустом.

Кроме вечерни и утрени по Уставу Великой Церкви иногда служилась «панихида» (всенощная). Ее полагалось служить на великие праздники. Особая панихида полагалась на первую седмицу и первые три дня Страстной седмицы Великого поста. Подробный состав их не сохранился, но в своей общей структуре они представляют собой объединенные части вечерни и утрени. «Панихида служилась торжественно в России до реформы Никона» [10, с. 47].

В сырную среду и пятницу, во все рядовые дни Великого поста, в Страстной Понедельник, Вторник, Среду и Пятницу служили особую службу – тритекти (trite,kth). Эта служба заменяла собой все часы и полную Литургию. Диаковский так характеризует службу тритекти: «Чин тритекти – это Литургия оглашенных в собственном смысле, иначе – общественное богослужение, предназначенное для оглашенных. Отношение тритекти к современной литургии оглашенных кратко можно определить так: наша так называемая Литургия оглашенных предназначалась, собственно, для верных, хотя на ней большей частью могли присутствовать и оглашенные; тритекти, наоборот, главным образом имело в виду оглашенных, хотя не возбранялось присутствовать на нем и верным» [16, с. 68].

Служба тритекти начиналась литургийным возгласом «Благословенно Царство». Далее следовали великая ектения и три антифона. Между антифонами малые ектении. На последнем антифоне вход «без светильника и кадила», диакон произносил ектению (мирную или сугубую). Певцы на амвоне начинают петь тропарь пророчества, чтецы на солее подхватывают его и продолжают петь на два хора три раза. Прокимен, паремия (из пророчества Исайи, Иоиля или Иезекииля) и другой прокимен. Ектения об оглашенных и молитва о них. Со среды четвертой недели поста добавлялась ектения «о готовящихся ко святому просвещению» и две молитвы верных. Просительная ектения и третья длинная молитва с коленопреклонением. Возглас «Яко Твоя держава», «Мир всем», главопреклонение и молитва. «С миром изыдем», «Господу помолимся» и заамвонная молитва.

В Великую Пятницу на ектении «о готовящихся ко святому просвещению» после возгласа «Иже ко просвещению, главы ваша» диакон возглашал «Елицы ко просвещению приступите к руковозложению и благословитеся», восприемники подводили готовящихся к крещению детей к патриарху, и он благословлял их каждого и дул на него.

В соборных храмах служились литии или литании. Они представляли собой торжественное шествие по городу с остановками, на которых пелись тропари, произносились ектении и молитвы. Чаще всего шли на главную городскую площадь.

Литургия была двух видов: ежедневная и Преждеосвященных Даров. По замечанию Красносельцева, об именах их авторов ничего не говорится, однако над некоторыми молитвами: молитвой об оглашенных перед анафорой и молитвой проскомидии по поставлении Даров – имена авторов надписывались. При этом молитвы Литургии Златоуста не выделялись в особый чин, а присоединялись к молитвам Василия как вариант [24, с. 74-75]. Общий ход чинов Литургии был похож на современный. Проскомидию совершал диакон.

Содержащийся в Уставе порядок годового круга богослужения, по замечанию исследователей, содержит в основном указания на обрядовую часть богослужения, т.к. богослужение Великой Церкви отличалось преобладанием «обрядового драматизма» [27, с. 233]. Здесь мы отметим основные отличительные особенности служб триоди и минеи.

В понедельник первой седмицы поста, если на этот день приходилось Сретение, служили полную Литургию.

В Великий Четверг обряд омовения ног происходил перед Литургией. На третьем и шестом часе совершали омовение престола. Также в этот день на вечерне совершали поклонение честному копию с пением тропаря «Покланяемся копию, пронзившему животворящее ребро Твоея благости, и неизследное твое снисхождение славим».

В Великую Пятницу служили Литургию. На малом входе тропарь «Покланяемся копию» и «Распявшуся Тебе, Христе, потребилось мучительство, престала сила вражия, ибо ни ангел, ни человек, но Сам Бог спасе нас».

В Великую Субботу патриарх (у нас этой практики не было) совершал крещение. Во время чтения второй паремии, патриарх сходил с горнего места и отправлялся в крещальню, а на горнее место клали Евангелие. При чтении последней паремии духовенство меняло темные великопос тные облачения на светлые. После прочтения последней паремии чтец вел новокрещенных в храм, за ними шел патриарх в сопровождении духовенства, одетого в белые ризы, и совершал вход. Затем следовала Литургия.

На праздник Благовещения служили полную Литургию, в какой бы день он ни приходился.

В субботу шестой недели по Пасхе было поминовение усопших. Также поминовение было и в Троицкую субботу.

1-го августа совершался вынос и поклонение кресту. До 13-го августа совершали крестные ходы с крестом по городу и городским стенам.

За четыре дня до праздника Воздвижения Креста на 50-м псалме утрени и на Литургии вместо «Трисвятого» пели «Кресту Твоему покланяемся, Владыко» [39, с. 56]. В субботу перед Воздвижением – заупокойное последование.

25-го сентября совершали память землетрясения. В этот день была лития с крестным ходом на поле.

23-го декабря, в память обновления Великой Церкви, на Литургии вместо «Иже херувимы» пели «Да молчит всяка плоть человеча».

Накануне Рождества и Богоявления полагались Царские часы, в конце которых пели многолетие царю.

Если накануне Богоявления не было Литургии, то после последней ектении вечерни певцы поднимались на амвон и пели «Глас Господень». Архиерей входил в алтарь и перед престолом совершал Великое освящение воды.

На этом мы заканчиваем разбор Устава Великой Церкви.

Неполные монастырские уставы

Параллельно с вышерассмотренным уставом на Руси существовали и монастырские уставы. Неизвестно, когда они к нам пришли: вместе с Уставом Святой Софии или чуть позже. Но одно остается без сомнения – уже в первой половине XI века на Руси было монастырское богослужение. Об этом говорит нам дошедший до нас список монастырского устава, датированный первой половиной XI века.

В первом издании сочинения «Полный месяцеслов Востока» архимандрит Сергий относит его принадлежность константинопольскому монастырю Святого Григория в Манганах, основанному византийским императором Константином Мономахом (1042­1056). Этот устав появился у нас не раннее княжения князя Ярослава. Вслед за архимандритом Сергием этого же мнения придерживался и другой литургист, Одинцов, в своем труде «Порядок богослужения в России до XVI века». Однако после выхода в свет первого издания архимандрит Сергий пришел к выводу об ошибочности своего предположения и уже во втором издании признал в древнем уставе один из списков Студийского устава.

Этот список устава представляет собой неполный Студийский устав. Неполным он называется вследствие отсутствия в нем правил монашеской жизни, которые были неотъемлемой частью монастырских уставов. В дошедшем до нас списке сохранилось описание служб в Четыредесятницу, Пятидесятницу и в Петров пост. Несмотря на то, что в некоторых пунктах существуют определенные отличия, в своей основе он сохраняет сходство со Студийским. При дальнейшем сравнении этих уставов мы увидим это сходство. В сравнении мы будем указывать только отличительные особенности, содержащиеся в древнем уставе по сравнению с имеющимся у нас Студийским уставом патриарха Алексия Студита.

Первая особенность, которая встречается в этом уставе, относится к чину поклонения кресту в третью неделю Великого поста. По своему составу он сходен со Студийским, но короче и с некоторыми вариациями. «На утрени по двух кафизмах выносится крест (по Студийскому уставу – из сосудохранительницы) и полагается на святой трапезе, по 9-й песни поставляется стол пред алтарем и на паволоце простерте полагается крест на нем и по Святый Боже (по Студийскому – по «Святый Боже», «Отче наш» и по возгласе «Яко твое есть Царство…») поют тропарь: «Кресту твоему…» и, поклонению бывшу, посем ектения и поминается игумен и братия и рекут: «Господи помилуй» (12 раз) и отпущение» [38 с. 36]. После этого, как и в Студийском уставе, полагается обхождение с крестом и пением тропаря монастырских келий.

Великий канон в четверг пятой недели, суббота Акафиста и Лазарева суббота представляют сходство с Иерусалимским уставом.

В субботу Цветной недели (Ваий) на вечерне после «Блажен муж…» правый и левый хоры меняются местами, и левый начинает петь «Господи воззвах…», как и в прочие субботы. После Евангелия на утрени игумен раздает братьям вайи. В Студийском уставе отсутствует последняя особенность.

О полном прочтении четырех Евангелий на Страстной седмице не говорится.

В Великий Вторник на третьем часе поются двенадцать тропарей страстей Христовых. Между ними читаются четыре паремии, четыре Апостола и четыре страстных Евангелия со свечами в руках. В конце шестого часа отпуст. Девятый час с вечерней и Литургией поется позже.

Чин омовения ног совпадает с уставом Студийским. В Великую Пятницу первый час поется непосредственно после утрени и на нем читается двенадцатое Евангелие, которое читалось в Великий Вторник. Часы третий, шестой, девятый поются в свое время. На третьем часе читается Евангелие от Марка, на шестом – от Луки, на девятом – от Иоанна. Паремий и апостолов нет. Такая же схема богослужения и в Студийском уставе.

В Великую Субботу на утрени после Великого славословия «входит поп с диаконом и свещи предыдущи, и входят на стол (горнее место) и, дав мир, сядет и речет прокимен: «Воскресни, Господи» и прочая, апостол и Евангелие читаются в алтаре» [39, с. 38].

Пасхальная утреня начинается перед закрытыми западными дверями, но ей не предшествует полунощница и крестный ход с пением стихиры: «Воскресение Твое, Христе Спасе…». После стихир на хвалитех поется Великое славословие. Потом возглашается сугубая ектения, где после первого прошения «Господи, помилуй» поется три раза, а на остальных двенадцать раз. Отпуст. Литургия вся совершалась внутри алтаря, кроме антифонов, которые пелись народом в храме.

На Светлой седмице пасхальный канон поется только в понедельник, вторник и субботу. В остальные дни канон и стихиры на хвалитех пелись воскресные, и они были связаны с гласами стихир на «Господи, воззвах», которые пелись накануне.

Антифоны Пасхи пели только в понедельник и вторник. Также в понедельник полагался крестный ход перед Литургией.

Отдание Пасхи было в Светлую субботу, а не перед Вознесением.

Начиная с недели Антипасхи до недели Всех святых в будние дни седмицы наряду с канонами пелись трипеснцы.

На этом заканчиваются отличительные особенности древнего устава от Студийского. Как мы и говорили выше, существенных различий между двумя этими уставами нет. Существующие различия представляют собой, скорее, одну из форм существования Студийского устава, чем самостоятельный устав. Тот факт, что этот устав сохранился в единичном экземпляре, дает нам основание предположить, что он был не очень распространен и использовался лишь в определенной области. Но это и не говорит о том, что не было других списков. С определенной долей вероятности можно предположить, что он был в использовании тех приходов, где не мог быть использован Устав Великой Церкви в силу тех или иных обстоятельств.

Таким образом, до введения преподобным Феодосием устава Студийского монастыря патриарха Алексия, в богослужебной практике Русской Церкви использовались Устав Великой Церкви и неполные монастырские уставы.

Студийско-Алексиевский устав

Краткая история Студийско-алексиевского устава в

 Византии и на Руси

Одним из последних деяний знаменитого византийского императора Василия II Болгаробойца (976-1025) было возведение игумена Студийского монастыря Алексия на патриарший престол. В начале своего патриаршего служения Алексий построил монастырь в честь Успения Божией Матери. В этом монастыре он ввел устав Студийского монастыря. Монастырь был хорошо известен и неоднократно упоминался в различных византийских источниках. Например, о нем упоминается в комментарии Иоанна Вальсамона к V правилу Константинопольского двукратного собора, которое запрещает епископам построение собственных монастырей с использованием церковных средств. Вальсамон отмечает, что создание собственных монастырей не запрещается, если оно осуществляется за счет собственных средств создателей, и приводит примеры патриархов Фотия, Алексия и Феофилакта, основавших собственные монастыри [6, с. 824-825].

Для монастыря был составлен специальный Типикон, состоящий из двух частей: собственно богослужебной, регламентировавшей службы годового подвижного и неподвижного кругов богослужения, и ктиторской части, которая определяла устроение монашеской жизни. Характерной особенностью этого Типикона было следование практике Студийского монастыря. Это обусловливалось не только известностью студийских традиций, но прежде всего особым отношением строителя монастыря к этим традициям [35, с. 70].

В начале ктиторской части Типикона специально отмечено участие патриарха в его составлении: «предан же писанием от Алексия святого и Вселенныя патриарха в поставленнем им монастыри в имя Божественныя Матере» [36, с. 368]. Но, скорее всего, патриарх был лишь заказчиком и редактором текста, а основная работа по составлению велась в самом монастыре.

Древнерусский перевод Типикона является одним из результатов деятельности преподобного Феодосия Печерского по устроению монастырской жизни в Киево-Печерском монастыре. На тот момент, когда преподобный Феодосий был избран игуменом, братия жила еще в пещере. С самого же начала своего игуменства преподобный Феодосий принялся за устроение монастыря. Число братии возросло до 100, и он позаботился о введении между ними общежития. На месте, указанном святым Феодосием, началось строительство монастырского храма, келлий и монастырской ограды.

Внешнее устроение Печерского монастыря сопровождалось устроением его внутренней жизни и богослужения, для чего был необходим полный и подробный Типикон. «Повесть временных лет» говорит о том, что «нашелся тогда Михаил, монах Студийского монастыря, пришедший из греческой земли с митрополитом Григорием, – и стал у него Феодосий прашивать устав студийских монахов. И нашел у него, и списал, и ввел устав в своем монастыре» [5, с. 207]. Это замечание содержится под 1051 годом, но там же говорится, что это было после избрания игуменом преподобного Феодосия. В житии преподобного Феодосия приводится несколько иное повествование: «По сих же посла единого от братия в Константин град ко Ефрему скопцу, да весь устав Студийского монастыря, исписав, прислет ему. Он же преподобного отца нашего повеленная ту абие и сотвори, и весь устав монастырский исписав, и посла к блаженному отцу нашему Феодосию»[2, с. 378]. Не раннее 1062 года преподобный Феодосий послал одного из братий монастыря в Константинополь к Ефрему Скопцу, который, по свидетельству Киево-Печерского патерика, был иноком этого монастыря, но потом удалился в Константинополь. Ефрем, переписав устав, отослал его Феодосию. Протоиерей Михаил Лисицын объясняет это разногласие в источниках следующим образом: «Могло дело обстоять так, что у инока Михаила преподобный Феодосий видел устав, но не полный, на что указывает и выражение Нестора биографа, что преподобный Феодосий просил Ефрема «скопца» списать весь устав Студийского монастыря. Но, желая иметь полный монастырский устав с синаксарной и общежительной частью, преподобный Феодосий через несколько лет после этого, как только окончилась постройка монастырских зданий, послал в Константинополь к Ефрему, прося прислать ему весь устав студийского монастыря» [25, с. 165].

«И его (устав) же приим отец наш Феодосий, повеле почисти пред братиею, и оттоле начат в своем монастыри вся строити по уставу монастыря Студийского» [2, с. 378]. Однако это свидетельство из Жития преподобного Феодосия не полностью проясняет историю устроения монастырской жизни в Печерском монастыре, поскольку перевод одного только Типикона (устава), без связанного с ним комплекса богослужебных книг, не могло существенно повлиять на реформу богослужения, а для устроения монашеской жизни было бы достаточно только дисциплинарной части. «Поэтому в случае полного устроения монастырской жизни следует говорить не о переводе одного только Типикона, содержавшего дисциплинарные и богослужебные нормы, а о создании древнерусской версии полного комплекса богослужебных книг, необходимых в богослужебной практике монастырского обряда.… Но в данном случае речь идет не о совершенно новых переводах а об особого рода справе, в которой использовались уже существенные славянские переводы богослужебных книг, выполненные в X веке в юго-западной части Болгарского царства» [36, с. 158]. Для более точного исправления использовался также греческий оригинал книг.

Переводчики-справщики работали, судя по всему, в Киеве, куда должен был быть доставлен комплекс богослужебных книг греческого оригинала. В противном случае славянские книги, использовавшиеся при справе, следовало перевезти в Константинополь, где должна была бы находиться группа переводчиков, в распоряжении которых имелся уже комплекс греческих книг монастыря патриарха Алексия Студита. Или же греческие и славянские книги следовало доставить в некое третье место (например, на Афон), где находились переводчики и проводилась подготовка нового комплекса богослужебных книг, причем в каждом из этих случаев переведенные книги необходимо было доставить в Печерский монастырь.

Каких-либо сведений о доставке и переводе Типикона и других греческих богослужебных книг в Киеве во второй половине XI века не сохранилось. Но в житии преподобного Феодосия отмечено событие, которое косвенно говорит нам об этом. Составитель жития упоминает о поездке в Константинополь Варлаама (первого игумена Печерского монастыря) для различных приобретений на нужды монастыря [2, с. 386]. Из византийской столицы в обратный путь отправился конный обоз, что указывает на количество и значимость сделанных приобретений. В частности, упоминается об иконах и «ино еже на потребу». Книги могли быть получены в монастыре уже в начале 1067 года, потому что на обратном пути из Константинополя Варлаам скончался и был в этом же году погребен в Печерском монастыре.

Перевод был осуществлен еще при жизни преподобного. Об этом можно судить из поучения «О терпении и смирении», которое непосредственно зависит от устава патриарха Алексия [2, с. 438]. Именно этот текст использовал преподобный Феодосий в качестве одного из основных источников.

Из монастыря Печерского Типикон и связанные с ним богослужебные книги переняли и другие монастыри, способствуя тем самым распространению и утверждению Студийского устава в богослужебной практике Русской Церкви. Из монастырей его стали перенимать и некоторые приходские храмы, которые не могли себе позволить отправлять богослужение по Уставу Великой Церкви в силу тех или иных обстоятельств. Особенно этому способствовало постигшее Русь нашествие монголов.

Следует сказать, что Устав Великой Церкви не был вытеснен Студийским, так как тот и другой имели свою сферу деятельности: Устав Великой Церкви использовали в кафедрально-епископских и приходских храмах, Студийский – в монастырях. Поэтому первый продолжал действовать и после появления второго, одновременно с ним.

Общественное богослужение по студийскому уставу

Богослужебный порядок по уставу Студийскому предполагает различия с уставом Иерусалимским, как в общем своем устроении, так и в его частностях. Среди общих особенностей устава студийской традиции можно выделить следующие: 1) по нему положено было петь только каноны студийских отцов; 2) в течение всего года не полагалось всенощного бдения, но в свое обычное время служились вечерня, повечерие, полунощница и утреня; 3) число певшихся стихир на «Господи, воззвах» было меньше числа стихир, назначаемых нынешним уставом: самое большое количество стихир, в период пения октоиха, – шесть, а в дни служения по триоди – девять; 4) великое славословие всегда читалось, только в Великую Субботу оно пелось.

Наше знакомство с уставом Студийским мы начнем с рассмотрения состава служб суточного круга, их развития и особенностей по сравнению со службами иерусалимского последования.

В общем круг вседневных служб в рассматриваемое нами время был тот же самый, что и в настоящее время. В частности, круг вседневных служб по уставу Студийскому разнится от круга служб по уставу Иерусалимскому только чином всенощного бдения, которого богослужебная практика Русской Церкви не знала до ХV века, то есть до времени появления у нас Иерусалимского устава.

В общих чертах порядок совершения вечерни был такой же. Только в те дни, когда полагалось петь «аллилуйя», встречаются некоторые особенности. В эти дни вечерня начиналась чтением «Трисвятого». Во время чтения предначинательного псалма положено читать светильничные молитвы. В разные века их количество было разным: в X-XII веках их количество неизвестно, так как отсутствуют памятники, говорящие нам об этом. В XIII и XIV веках их количество в разных списках колебалось от четырех до одиннадцати. Такое неопределенное количество молитв смущало современников, и один из них, игумен Афанасий, решился спросить о количестве молитв, читаемых на вечерне, митрополита Киприана, который в это время был занят устройством нашего богослужения. Киприан ответил на поставленный вопрос следующим образом: «о молитвах же вечерних и заутренних вопросил мя еси: колико их есть? И на вечерни убо молитвы шесть, а седьмая выходная, а осмая по исполнении вечернея и по возглашении» [26, с. 183].

При пении богородичного стиха священник с диаконом совершали вход с кадилом. Священник говорил: «Благословенно вхождение Христа, истиннаго Бога нашего», диакон после этого возглашал: «Свете тихий святыя славы», а хор продолжал: «Бессмертнаго Отца Небеснаго…». После этого канонарх произносил прокимен дня. Прочитав последний стих, он поворачивался на запад и, сложив руки на груди, ждал окончания прокимна, после чего, сделав поклон, отходил на свое место. Дальнейшая последовательность вечерни по Студийскому уставу не отлучается от ее последовательности в наше время.

В праздничные дни совершалась лития, на которой произносились только первые три прошения. Молитву «Владыко Многомилостиве» священник читал лицом на запад.

После вечерни всегда совершалось повечерие. Устав Студийский предлагает нам четыре вида повечерия:

1.    обычное повечерие, которое совершалось во все простые дни;

2.    малый чин повечерия, начинающийся с чтения 90-го псалма. Этот вид повечерия совершался от Вознесения до недели всех святых, в субботы вечером, в Господские праздники и накануне памяти великих святых;

3.    великое повечерие, которое совершалось в дни Великого Поста;

4.    последний вид повечерия совершался от понедельника Антипасхи до Вознесения. Последование его следующее: шесть псалмов, «С нами Бог», «Бесплотное естество херувимское», Символ веры, «Пресвятая Владычице», «Отче наш», «Господи, помилуй» 30 раз, три поклона, прокимен, «Придите, поклонимся», 6-й псалом, «Трисвятое» по «Отче наш», «Господи помилуй» 12 раз. Оканчивалось повечерие молитвой священника, после которой все расходились.

Относительно полунощницы следует заметить, что имелось три чина совершения ее: воскресная, субботняя и вседневная. Воскресная полунощница отличалась обилием тропарей, положенных после воскресного троичного канона. Их количество тоже колебалось, но не превышало десяти. Остальные два чина полунощницы не представляют особенностей.

Чин утрени, по уставу Студийскому, начинался чтением 6-го псалма, во время которого священник совершал каждение храма и всех молящихся. После прочтения этого псалма священник произносил подряд два возгласа: «Яко Свят еси Боже наш» и «Слава Святей». Первый возглас произносился перед царскими вратами, второй – в алтаре перед престолом. После этого следовало чтение шестопсалмия.

После первых трех псалмов священник выходил из алтаря и читал утренние молитвы. Относительно количества читаемых молитв, все тот же игумен Афанасий спрашивал митрополита Киприана, так как число их было таким же неопределенным, как и количество молитв читаемых на вечерне. Митрополит Киприан писал: «На заутрени одиннадцать молитв, а двенадцатая молитва после «Хвалите Господа с небес», на главопреклонении» [26, с. 185].

За шестопсалмием следовали мирная ектения, «Бог Господь» и кафизмы. От понедельника Фоминой недели до Воздвижения по Студийскому уставу предписывается читать одну кафизму; а с праздника Воздвижения до начала Великого поста – две кафизмы. По субботам всегда читали две кафизмы: шестнадцатую и семнадцатую.

В воскресные дни и дни двунадесятых праздников читалось Евангелие, которое иногда читали в конце утрени, после пения стихир на хвалитех. Прокимен перед Евангелием произносил чтец, а не диакон. Клир пел прокимен на оба лика. В это время священник читал молитву «Возсияй в сердцах наших, Владыко». После прочтения Евангелия, священник выносил его из алтаря для лобызания молящимся. Евангелие полагалось на аналое или священник держал его на руках. После окончания целования священник, благословив народ, заносил Евангелие в алтарь, где произносил молитву «Спаси Боже».

Великое славословие всегда читалось, за исключением утрени Великой Субботы. После утрени следовал первый час.

Последование часов по Студийскому уставу существенно не отличалось от часов по уставу Иерусалимскому. Совершались они либо в храме либо в притворе, в зависимости от обстоятельств. Если служилась Литургия, то часы читались в притворе, там же читались Апостол и Евангелие. Если не было в храме притвора, то читали в самом храме. Часы читали в храме, если не было Литургии; тогда Евангелие читалось в алтаре.

До XIV века на часах не было молитв. Митрополитом Киприаном были введены особые молитвы, но, как отмечают исследователи, они не были обязательными и скоро вышли из употребления.

Перед Литургией священник читал особые молитвы за себя и за всех входящих в церковь. Эти молитвы были аналогом входных молитв, предписываемых уставом Иерусалимским. Исследователи отмечают довольное большое количество списков, в которых приводятся различное количество молитв. Попытки их систематизировать не привели к успехам.

После прочтения этих молитв следовало облачение священнослужителей. При этом не полагалось чтения молитв на облачение.

Совершение проскомидии имело свои особенности. До конца XIII века ее мог совершать один диакон, без священника. Эта практика восходит к традиции Греческой Церкви, где обязанность приготовления всего нужного для совершения таинства Евхаристии возлагалась на диаконов. В XIV века диаконы стали совершать проскомидию после совершения ее священником. Впоследствии эта практика вышла из употребления.

Число просфор, употреблявшихся в проскомидии, было различным. По замечанию исследователей, их количество колебалось от одной до семи. Такая неопределенность опять же связана с практикой греков, у которых не было твердо закрепленного числа просфор для совершения проскомидии. От числа просфор зависел состав проскомидийных молитвословий. Многие молитвы, произносимые священником или диаконом при совершении проскомидии Студийского устава, нашли отражение и в Иерусалимском уставе.

Покровение сосудов совершалось с теми же молитвами, что и сейчас. До конца XIII века было всего два покровца, и только в XIV веке появляется третий покровец. Окончание проскомидии не представляет особенностей.

Перед началом Литургии, по одним памятникам XIV века, читали всего одну молитву «Царю Небесный», после которой диакон обращался к священнику со словами «Господи, благослови», а священник без всяких слов его благословлял; по другим памятникам, диакон обращался к священнику со словами «Время Господеви сотворити Литургию; Господеви благослови, отче», и читался 50-й псалом.

После Великой ектении пели антифоны: «Благо есть исповедатися Господеви» с припевом «Молитвами Богородицы», «Господь воцарися» с припевом «Молитвами святых» и «Приидите возрадуемся Господеви» с припевом «Спаси ны, Сыне Божий».

Во время пения «Блаженных», после Слава и ныне, священник с диаконом шли на вход с Евангелием. Проходя мимо жертвенника, диакон, указывая орарем на жертвенник, произносил: «Благослови, Владыко, святое предложение». Священник на это отвечал: «Благословенно предложение Божественных Твоих Таин всегда». Диакон отвечал «Аминь». После возгласа «Премудрость, прости» священник целовал выступ иконостаса и входил в алтарь со словами «Благословенно вхождение Христа истиннаго Бога нашего».

Возгласа «Господи, спаси благочестивыя» не было. «Трисвятое» пели один раз в алтаре. Молитва горнего места несколько отличалась от современной и ей предшествовало чтение молитвы «Царю небесный». Молитва перед Евангелием тоже была другой.

Сугубая ектения до XV в. содержала следующие прошения:

·      Рцем вси…

·      Господи Вседержителю…

·      Богатый милостью…

·      Не хотяй смерти грешника…

·      О предстоящих людех…

·      Помилуй нас Боже…

·      Молимся о благоверном…

·      Молимся о архиепископе (епископе)…

·      Еще молимся за всю братию….

С XV века эту ектению заменила другая, по составу сравнимая в современной. При возглашении «Елицы оглашеннии изыдите» диакон простирал илитон. Последняя ектения перед «Херувимской песнью» состояла всего из двух прошений.

Исследователи отмечают, что момент перенесения Даров с жертвенника на престол (Великий вход) в разных памятниках описывается весьма различно. Процесс шел в сторону постепенного осложнения путем добавления новых молитв. под влиянием Греческой Церкви и церквей южнославянских.

После возгласа «Возлюбим друг друга…» священники произносили «Отца и Сына и Святаго Духа» и целовались в уста со словами «Мир о Христе иерейству твоему». Во время пения Символа веры читалась молитва «Господи Иисусе Христе, любви Творче и Дателю».

При словах «Станем добре», священник читал «Святый Боже» и снимал покров со священных сосудов. До XV века перед освящением Даров тропаря «Господи, Иже Пресвятого Твоего Духа» и стихов 50-го псалма не читали. Лишь с XV вв богослужение вводится этот последний элемент. Перед пением «Достойно есть» священник сначала кадил престол, а потом воздевал руки. Во время пения «Достойно есть» читалась молитва, в которой, если день был праздничный, поминалось празднуемое событие. Перед возгласом «И даждь нам единеми усты» диакон кланялся перед престолом с молитвой «Царю небесный» и отверзал Царские Врата. Во время пения «Отче наш» священник воздевал руки и читал эту молитву. Перед возношением Святых Даров священник воздевал руки и произносил «Господи, устне мои отверзеши».

После возгласа «Святая святым» «рекут попове и диакон, приступльше к трапезе «Многая лета, отче. Богу святую и чистую и честную твою молитву нам; на многа лета, честный отче». Он же отвещает «Купно с животом вашим»; и они рекут «Аминь» и отступят на свои места» [17, с. 379]. Разламывая хлеб на четыре части, священник говорил «В преломлении хлеба познаста ученики Господа своего». Опуская часть Агнца в потир, говорил: «Смешение Святаго Тела и Честныя Крови Господа нашего Иисуса Христа и исполнение Святаго Духа». Далее священник читал молитву «Во множестве грехов моих».

Причащение священнослужителей представляет ряд особенностей. Если служило много священников, то младший священник подавал часть Агнца старшему, а старший подавал младшему. Принимающий произносил «Аминь». Причащение кровью происходило таким же образом. Младший священник, причащая старшего, произносил «Отец, Сын и Святый Дух», а старший отвечал «Чашу спасения прииму», и наоборот. Остальные священники Тела Христова причащались от руки настоятеля, а Крови – от руки младшего священника. Перед причастием священник произносил: «Даждь ми, Господи Иисусе Христе», – а после причастия: «Буди мне, Господи, во отпущение грехов». Если священник причащался один, он произносил «Се прикасается угль устнам моим», принимая Чашу говорил «Чашу спасения прииму» и «Буди мне, Господи, во отпущение грехов». Таков был момент причащения священнослужителей в XII веке.

В последующие века происходило увеличение числа молитв. При влиянии теплоты в потир священник произносил «Снидет яко дождь на руно и яко капля на землю каплющая». Перед причащением стали читать молитву «Господи, вем, яко несмь достоин, да под кров мой внидеши», после целования с диаконом – «Како стяжу Тя, Господи». Вместо слов «Отец, Сын и Святый Дух» стали произносить «Господу помолимся. Во Имя Отца и Сына и Святаго Духа». После причащения священники целовались с произнесением слов «Мир о Христе» и читали молитву «Верую, Господи, и исповедую». Когда Литургию совершал один священник с диаконом, последний произносил «Мир о Христе», а священник отвечал: «И диаконству твоему». После причащения оба читали молитву «Буди ми, Господи» и «Тело и Кровь, Юже прият».

Увеличение числа молитв происходило под влиянием богослужебных традиций Церквей Греческой и южнославянских.

На причащение мирян в XII выходили только со словами «Со страхом Божиим», с XIII века этот возглас принял современную форму. На этот возглас клир отвечал «Ко Христу Цареви нашему Богу». Во время причащения мирян по обычаю диакон держал в одной руке потир, а в другой горящую свечу.

До XV века возгласа «Спаси Боже, люди Твоя» не было. Перед возгласом «Благословен Бог наш» иногда диакон произносил «Благослови, владыко». После этого возгласа читалась благодарственная (заамвонная) молитва. С XV века она стала читаться на том же месте, на котором она читается сегодня. Возглас «С миром изыдем» произносился диаконом.

Исследователи приводят довольно разнообразные списки окончания Литургии. Очень часто эти списки имеют мало общего между собою. Обобщая, можно сказать, что очень часто Литургия оканчивалась молитвой, причем в разные века она была разная. Отпуст появляется только к XV веку.

Литургия Василия Великого в общем представляет нам то же последование, что и Литургия Иоанна Златоуста, но присутствуют и свои особенности. Читалась особая молитва над кадилом «Боже, приемый Авелевы дары». Свои молитвы были на вход с Евангелием, на «Трисвятое», на чтение Евангелия, во время «Херувимской песни», после поставления Даров. Слова «Преложив Духом Твоим Святым» также отсутствуют.

Чин Литургии Преждеосвященных Даров имеет гораздо больше особенностей. Начиналась Литургия Преждеосвященных Даров возгласом «Благословен Бог наш». Во время предначинательного псалма в XIV веке священник читал молитву «Благословен еси Господи, сведый ум человечь», а в XV веке читали три молитвы, которые сегодня читаются во время кафизмы, затем вышеприведенную молитву и пятую и шестую молитвы современных служебников.

Возглас «Свет Христов просвещает всех» до конца XIII произносил диакон с кадилом и тремя свечами. С XIV века, когда многие действия диакона перешли к священнику, этот возглас стали произносить священники, стоя лицом на запад и потом крестообразно благословляя престол.

Стихи «Да исправится молитва моя» пел или священник или певцы. В XIV веке во время пения «Ныне силы небесныя» читали молитву «Никтоже достоин», а в XV веке стали читать «Боже, седяй на Херувимех, от Серафим славословимый». При перенесении даров с жертвенника на престол читали 50-й псалом. Дары открывались после молитвы «Иже неизреченных и невидимых Таин, Боже».

Причастных было два: «Вкусите и видите» и «Благословлю Господа». Вместо «Да исполнятся уста наша» пели «Благодарим Тя, Христе Боже наш, яко сподобил еси служащаго причаститися» или «Благословлю Господа».

Частное богослужение по Студийскому уставу

Нельзя оставить без внимания и частные виды богослужения, выраженные в чинопоследовании таинств. На протяжении рассматриваемого нами периода они, в свою очередь, тоже претерпели немало изменений.

Крещение и миропомазание. Новорожденному младенцу имя давалось в честь одного из святых, чтимых Русской Церковью. Эта практика пришла к нам из Греческой Церкви. Однако наравне с именами святых русские давали своим детям и языческие имена. «На первых порах Русской церкви, возрастные лица, вступавшие в Церковь, принимая христианское имя, в тоже время сохраняли свое языческое имя, как это было и в первые века христианской церкви, а крещаемые младенцы, наряду с получением христианского имени, получали еще языческие» [9, с. 146]. При наречении имени читалась только одна молитва, которая читается и сегодня. Тропарь Сретения «Радуйся, Благодатная Богородице Дево» отсутствует.

В XV веке в первый день рождения младенца стали читать дополнительно еще несколько молитв: молитва «о дитяти», молитва «о родительнице и женах, присутствовавших при рождении», молитвы «о бабе» и молитва «Владыко Господи Боже, вечным Твоим неизреченным смотрением изволивый родитися в вертепе».

Таинство крещения совершалось в основном на сороковой день после рождения. Но был и обычай совершать таинство крещения в любой день. Если ребенок рождался больной, то его крестили в самое ближайшее время после рождения.

При совершении таинства крещения требовался всего один восприемник: для мужского пола – мужчина, для женского – женщина. Но в Русской Церкви укоренился обычай иметь при совершении таинства двух восприемников. Особенно это было развито в северо-западных областях Пскова и Новгорода. Митрополит Киприан в ответе игумену Афанасию на вопрос о количестве восприемников говорит следующее: «про кумовство, что дитя крестити кум с кумою, несть того… но одному годится крестити, или от мужеского полу, или от женского [26, с. 203].

Сначала совершался чин воцерковления. Читалось две молитвы над ребенком и матерью, те же, которые читаются и сегодня. После первой молитвы священник брал на ребенка на руки и нес в алтарь. При этом он сначала прикладывал уста дитяти к обеим сторонам царских врат, потом в алтаре приклонялся с ним перед престолом и обходил трижды вокруг, делая по поклону на каждой стороне, если дитя было мужского пола, и с трех сторон, если – женского. Во время обхождения он читал «Ныне отпущаеши». Затем священник выносил ребенка из алтаря, полагал его перед царскими вратами и читал нынешнюю третью молитву, после которой «знаменовал» чело, уста и перси (грудь) воцерковляемого.

В XV веке младенцев женского пола уже не вносили в алтарь, а только прикладывали к царским дверям с чтением «Ныне отпущаеши» и затем полагали у царских дверей. Мать воцерковляемого младенца клала 40 поклонов и потом забирала дитя, а священник при этом читал молитву и совершал отпуст.

Чин крещения начинался чтением тех же четырех огласительных молитв, которые читаются и сегодня, с той лишь разнице, что для разных лиц они читались в разное время: для болгар, половцев и чухонцев – за 40 дней до крещения, для славян – за 8 дней, для младенцев чтение молитв соединялось с крещением. Каждая из этих молитв читалась по десять раз. С XV века стали читать по три раза, а иногда по одному разу. Практика десятикратного чтения огласительных молитв соблюдалась лишь при крещении старых евреев.

Слова молитвы «Изжени от него всякий лукавый и нечистый дух» произносили однажды. Вопросы об отрицании от сатаны произносились раздельно. Каждый вопрос повторялся троекратно. С XV века, наряду с древней практикой, стала входить новая практика, схожая с современной. На беса только дули, но в том же XV веке в практику вошло более выразительное действие – плевать на него.

Перед началом последования таинства крещения священник кадил воду и благословлял ее свечой. По мнению Одинцова, этот обычай был взят из чина великого освящения воды [31, с. 265].

Великая ектения содержала всего два прошения об освящении воды и два прошения о крещаемом.

В XV веке при произнесении слов «Велий еси, Господи» священник трижды благословлял воду, а при словах «Да сокрушатся под знамением образа креста Твоего» он только дул на воду и благословлял ее, не погружая своих перстов.

Помазание крещаемого совершалось по всему телу с произнесением слов «Мажется раб Божий маслом радости во Имя Отца и Сына и Святаго Духа», иногда помазывали без всяких слов.

Крещение совершалось через погружение, но довольно скоро в практику Русской Церкви вошел обычай в некоторых случаях совершать крещение через обливание. Даже несмотря на епископские грамоты, в которых они выступали против подобной практики, произошло укоренение последней.

После погружения священник одевал новопросвещенного без всяких слов. В ектении, следовавшей за облачением, стояли прошения:

·      и облещися ему силою Божественною на противнаго миром мазания

·      о бытии ему сосуду священну на воспринятие благодатного мира

·      о сподобиться ему звания, в нем же зван бысть

После возгласа читалась молитва и пелось «Елицы во Христа крестистеся». Вокруг купели не ходили.

После чтения молитвы над миром священник помазывал миром, произнося слова «Печать дара Духа Святаго». Относительно частей тела, которые нужно было помазывать, по замечанию исследователей, памятники древней Руси не согласны между собой. Но в основном помазывали те же части тела, что и в современной практике.

«После помазывания, по одним памятникам, с пением 31 псалма священник с новопросвещенным «входит на выход» и затем «по ряду совершается божественная служба», а по другим, за помазанием непосредственно следовало облачение новокрещенного в срачицу и верхнюю одежду» [17, с. 367]. При одевании «срачицы» священник произносил «Одевается раб Божий (имярек) одеждею веселия и возрадования», – а надевая верхнюю одежду – «Да возрадуется душа моя о Господе». Дале читалась молитва на пострижение волос, следовало пострижение, и читалась молитва благословения. После молитвы священник произносил слова «Одевается раб Божий в куколь незлобия», возлагая куколь. Чин заканчивался обхождением крещаемого и восприемников вокруг купели с пением «Елицы во Христа крестистеся». Остриженные волосы «влеплялись» в воск и клались в стену храма, если он был каменным, или закапывали в землю за алтарем.

После совершения таинства крещения начиналась Литургия. Новокрещенный участвовал в Великом входе. Взрослый сам шел со свечой перед Дарами, если это был младенец, то свечу нес восприемник. Со свечами новокрещенного провожали домой. Взрослый должен был в течение семи дней ходить в храм.

В восьмой день происходило разрешение новокрещенного, которое состояло в оттирании мира, снятии белых одежд и куколя. На сугубой ектении поминались воспремники и новокрещенный. Отпут начинался словами: «Иже крещая и освящая и просвещая Духом Святым, Христос истинный Бог наш…».

 Покаяние. Кающийся приходил и стоял в притворе до тех пор, пока священник, взяв его за руку, не вводил его в храм и не поставлял перед алтарем. Здесь кающийся делал три поклона произнося «Господи, согреших Тебе, прости мя», а священник в это время читал молитву «Владыко Господи Боже наш, призывая праведники на святую службу, каятися повелев…». После третьего поклона кающийся не поднимался, а оставался лежать, и священник читал шестой псалом. Вслед за этим он поднимал исповедника и задавал ему вопрос общего характера о сотворенных делах. В ответ на это исповедник читал, если он был грамотен, в противном случае это делал священник, общее исповедание грехов. Затем исповедник становился на колени и священник после обычного начала читал 50-й и 69-й псалмы, Трисвятое по «Отче наш», «Господи помилуй» 12 раз и молитву «Исповедаютися, Господи, Отче, Боже небу и земли». Далее следовали вопросы к исповеднику, по окончании которых он падал на землю, а священник читал четыре молитвы. Последняя молитва «Всемогий, Вечный Боже, исповедавшемуся тебе рабу Твоему деля чести грехи отпусти» была разрешительной.

Однако это далеко не окончательный состав чинопоследования таинства покаяния. Дмитриевский приводит еще несколько списков из древних требников с содержанием чинопоследования таинства покаяния, и все они разнятся по содержанию. Это связано с тем, что все изменения шли к нам с Греческой Церкви и церквей южнославянских. Многообразие списков, существовавших и употреблявшихся в Русской Церкви в рассматриваемое нами время, связано именно с влиянием практики этих церквей.

Священство. Чины поставления в различные степени священства представляет ряд особенностей. При рукоположении диакона возгласов «Повели» и «Повелите» не было. При чтении молитвы «Божественная благодать» хиротонисаемый не преклонял колена. Не было также троекратного обхождения вокруг престола с пением тропарей. Возглас «аксиос» отсутствует при рукоположении диакона и пресвитера, возглашался он только при рукоположении в епископа. Хиротонисаемый в епископа приводился к престолу тремя епископами. В день своего поставления митрополит «всея Руси» совершал вокруг кафедрального города хождение на осле.

Брак. При обручении без всяких слов жениху давался золотой перстень, а невесте – железный. Не было молитвы «Господи Боже наш, обручивый Себе языческую церковь» и сугубой ектении. С XV века добавилось троекратное благословение обручаемых горящими свечами.

Во время пения псалма «Блажени вси боящиися Господа» припев «Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе» не пели. Жениху и невесте не задавали вопросы о добровольном вступлении в брак.

Не читались первые две молитвы. Венцы возлагались с произнесением слов «Господи Боже наш, славою и честию венчай его (ю)» и читалась молитва «Господи Боже наш, иже славою и честию венчал еси Своя мученики святыя».

Апостол и Евангелие не читались. После «Отче наш» священник брал потир с Дарами, диакон говорил «Вонмем», священник – «Святая святым», и причащал брачующихся. Певцы пели причастен «Чашу спасения прииму». Причастив брачующихся, священник ставил потир на престол и, преклонив голову над стеклянным сосудом с вином, тайно читал молитву «Боже, Иже сотворивый крепостию си и утвердивый вселенную». Затем он давал испить вино сначала жениху, а потом невесте три раза. Остатки допивал «кум» (возможно, крестный), который стоял сзади жениха и держал венец, или сам жених.

После этого священник, взяв за руки новобрачных, вел их вокруг аналоя с пением тропарей: «Святии мученицы» – дважды и «Слава Тебе, Христе Боже» – единожды. Оканчивался чин венчания сугубой ектеньей, чтением наставления новобрачным и отпустом «Иже в Кане Галилейстей приходом своим честен показа брак».

После отпуста священник поворачивал новобрачных направо и читал молитву на снятие венцов «Господи Боже наш, пришедый в Кану Галилейскую». Вслед за этим священник вел их и сажал на «лавицу».

В XV веке появилось новое чинопоследование таинства брака, которое отличается от приведенного выше. Перед началом обручения священник, благословляя жениха и невесту, говорил «Благослови Господи, раба Твоего (рабу Твою) и освяти его (ее) Духом Твоим Святым, изволившагося сочетати жене своей (мужу своему) (имя) в брак сий честный и святый, по установлению закона Твоего, Владыко Святый». А благословляя обоих, говорил «Союзом любве и благочестия мира». На сугубой ектеньи было два прошения об обручаемых. Читались Апостол и Евангелие. Обручение оканчивалось молитвой и отпустом.

Чин венчания начинался 122-м псалмом, после которого читали тропарь и кондак равноапостольным Константину и Елене, и следовала сугубая ектения. За ектенией – прокимен «Услышит Тя Господь в день печали» и читалась паремия. После паремии пелся второй прокимен «Славою и честию венчал еси их», и читался Апостол. Затем читалось Евангелие и молитвы те же, что читаются сегодня, только в другом порядке. Возложение венцов совершалось также, как мы приводили выше. Вслед за этим священник влагает правую руку жены в правую руку мужа, хор в это время поет «Положил еси на главах их венцы». Во время хождения вокруг аналоя положено петь «Святии мученицы», «Слава Тебе Христе Боже» и снова «Святии мученицы». Конец чинопоследования – как и в предыдущем чине.

Елеосвящение. До конца XIII века не сохранилось никаких сведений о порядке чинопоследования таинства елеосвящения. Лишь только с этого времени дошло два списка чинопоследования: полный «по уставу Иерусалимскому» и сокращенный, близкий к современному [12, с. 371].

Полный чин (иерусалимский) представляет собой богослужение вечерни, утрени и Литургии с небольшими изменениями и содержащих усиленные моления о болящем. Вечерня служилась полностью. Утреня состояла из «агрипнии» и собственно первой части чина елеосвящения. «Агрипния», или моление за болящего, состояла из обычного начала, 50-го псалма, великой ектении и молитвы над елеем. За «агрипнией» следовала первая часть чина елеосвящения. Здесь за обычным началом следовал 50-й псалом, затем следовало пение двух канонов – канона о болящем и канона безсребренникам, после 3-й, 6-й и 9-й песней канона малые ектении и молитвы, «Трисвятое» по «Отче наш», тропари «Помилуй нас, Боже», «Господи, помилуй» 50 раз и отпуст.

Литургия совершалась непосредственно после утрени. Проскомидия совершалась на трех просфорах: одна предназначалась для Агнца, другая Богородичная и третья – за болящего. На Литургии после великой ектении священники выходили на середину храма, где стоял сосуд, приготовленный для елея. Старший из священников кадил сосуд и всех остальных. После обычного начала – 50-й псалом, тропари «Помилуй нас, Боже» и великая ектения. Предстоятель читал молитву над елеем и вливал масло в сосуд. Тоже самое делали и другие священнослужители. Потом пели стихиры Богородице, а священники возжигали каждый по одному светильнику. Предстоятель читал 16-й псалом. Затем следовали чтения семи Апостолов, Евангелий и молитв. Прокимен произносился лишь перед вторым и пятым апостольским чтением. При возложении Евангелия на голову болящего священники возлагали и свои правые руки. После последней молитвы следовала малая ектения и антифоны. После антифонов – малый вход и прочее последование Литургии.

После совершения Литургии священники выходили к сосуду с маслом. После обычного начала, тропарей, 50-го псалма, снова «Трисвятое» и тропари святым безсребренникам и молитва над головой болящего «Отче Святый». Вслед за молитвой «И сподоби нас Владыко» пелось «Отче наш». Предстоятель брал масло и мазал им больного и всех желающих со словами «Благословение Господа Бога, Спаса нашего на исцеление души и тела». Другие священники делали тоже самое.

 Второй чин имеет более сокращенное чинопоследование и по своей структуре сходен с современным чином. После обычного начала и 50-го псалма пели канон. За каноном «Трисвятое» по «Отче наш», трижды тропари «Помилуй нас Боже» и отпуст, если был вечер. На следующий день обычное начало, 50-й и 91-й псалмы, богородичны и дневные тропари и кондаки, после которых желающие принять елеосвящение испрашивали у священника прощение, и читалась молитва над маслом. Возглашалась великая ектения с прошениями о болящем, которая в дальнейшем предшествует всем чтениям из Апостола и Евангелия. Затем следовало чтение первого Апостола и Евангелия, после которых сугубая ектения, произносившаяся после каждого чтения Евангелия, и молитва. Священник произносил «Услыши ны, Господи, услыши ны», зажигал первый светильник и при чтении молитвы «Отче Святый» мазал болящего. После седьмого помазания читалась молитва «Благосерде и Многомилостиве Господи Боже наш», пелись стихиры святым безсребренникам, возглашалась сугубая ектения и последование оканчивалось молитвой на главопреклонение «Владыко Многомилостиве, Господи Иисусе Христе Боже наш».

В XV веке полный чин елеосвящения вышел из богослужебной практики Русской Церкви и господствующим стал второй чин.

Годовой круг богослужения

Знакомство с богослужебными особенностями Студийского устава было бы неполным без рассмотрения годового круга богослужения. Кроме общих отличительных черт Студийский устав имеет и немало частных особенностей богослужебного порядка в отправлении служб как по Постной и Цветной Триодям, так и по Минее и Октоиху.

В субботу мясопустную на утрени после девятой песни братия исходят в покоище братий и отец (скорее всего, здесь имеется место захоронения) и там поют заупокойные стихиры на хвалитех и на стиховне, потом возглашается заупокойная ектения, на которой поминаются имена почивших братий, и бывает отпуст.

В понедельник, вторник и четверг сырной недели полагались часы без кафизм, а в среду и пятницу той же недели – Литургия Преждеосвященных Даров. Как сообщает нам исследователь Одинцов, совершение Литургии на сырной неделе было обыкновенным явлением вплоть до конца XIV века [31, с. 274]. В 1395 году митрополит Киприан писал всему русскому духовенству о том, что «нет никакой службы, но токмо часы с вечернею» [26, с. 76]. Возможно, что митрополит сделал такое указание под влиянием устава Иерусалимского, который в то время был уже повсеместно распространен на Востоке и начинал входить в употребление в богослужебную практику Русской Церкви.

В течение Великого Поста в «постные дни», то есть в первые пять дней каждой седмицы, полагалось совершать Литургию Преждеосвященных Даров. Исключение составляли Великий Четверток и праздник Благовещения, когда служили Литургию Иоанна Златоустаго.

Богослужебный порядок в первые три недели Великого Поста не предлагает нам никаких особенностей. Только в воскресение четвертой недели описывается чин поклонения Кресту. На утрени после пения двух кафизм переносится из сосудохранительницы Крест и полагается на престоле до окончания девятой песни канона. Потом перед алтарем поставляется покрытый стол, и с престола Крест переносится на этот стол. После «Трисвятого» по «Отче наш» отпуста не бывает, а поется тропарь «Кресту Твоему…» Далее при пении этого тропаря и стихир Кресту происходило целование Креста. В течении всей четвертой недели до пятка по окончании девятого часа Крест предлагался для целования всем присутствующим.

На утрени в субботу той же недели полагается чтение акафиста Благовещению Пресвятой Богородицы.

На утрени в среду и пяток шестой недели полагается читать только две кафизмы вместо трех.

В Лазареву субботу катавасия полагается из канона Пасхи.

В неделю Ваий перед Литургией шли крестным ходом вокруг монастыря, и с этого же дня первый час читался непосредственно после утрени с кафизмой.

В службе понедельника, вторника и среды Страстной седмицы отсутствуют какие-либо указания относительно чтения четырех Евангелий. В Великий Вторник на третьем часе полагается все чтения из пророков, Апостола и Евангелия, которые в настоящее время читаются раздельно на Царских часах Великого Пятка.

В Великий Четверток на утрени полагается чтение двух кафизм. Умовение ног совершается перед Литургией, а не после нее. Евангелие во время этого обряда читает священник, а не диакон. Омовение ног совершается игуменом, который и заканчивает чтение Евангелия, облачившись в фелонь. На первом часе паремии в этот день не положено.

На утрени Великого Пятка в последовании Святых Страстей стихиры на хвалитех не поются, и сразу после окончании утрени следует первый час, на котором читается двенадцатое Евангелие страстей Христовых. Остальные часы читаются в свое время. Читаются они со специальными тропарями и с чтениями Евангелий, но без паремий и Апостолов. Вечерня Великого Пятка поется вместе с Литургией Преждеосвященных Даров. Обычай служить в этот день Литургию продержался вплоть до конца XV века, когда он был отменен митрополитом Киприаном [41, с. 183]. Только в праздник Благовещения полагалось служить Литургию Иоанна Златоуста.

На утрени Великой Субботы поется Великое славословие, во время пения Трисвятого вход с Евангелием, прокимен и чтение паремии, Апостола и Евангелия, которое читается священником в алтаре.

Пасхальной утрени по уставу Студийскому не предшествует полунощница, и не бывает крестного хода вокруг храма с пением стихиры «Воскресение Твое Христе Спасе». После стихир на хвалитех читается Великое славословие и в конце возглашается сугубая ектения, на которой после первого прошения «Господи, помилуй» поется три раза, а после последующих – двенадцать раз. Непосредственно после ектении – отпуст.

Пасхальные часы тоже имеют свои отличия. На них в начале поется «Христос воскресе» трижды, затем «Веселитеся небеса», Слава – «Аще и во гроб», И ныне – «Что Тя наречем», «Трисвятое» по «Отче наш», «Господи помилуй» двенадцать раз. Так поются все четыре часа святой Пасхи.

О Литургии в день Пасхи замечено, что вся она поется священниками в алтаре, за исключением антифонов.

Особенности пасхальной седмицы заключаются в следующем: на вечерни в день Пасхи стихиры на «Господи, воззвах» поются на восьмой глас, во вторник те же стихиры поются на первый и второй гласы, в среду – на четвертый и пятый, в четверток – на шестой и восьмой, в пятницу, как и в понедельник, на восьмой. На утрени в пасхальную седмицу пасхальный канон поется только в понедельник, вторник и субботу, а в остальные дни, как канон, так и стихиры на хвалитех поются тех гласов, на которые пелись стихиры на «Господи воззвах» накануне – в среду канон и стихиры на хвалитех воскресные 1-го и 2-го гласа, в четверток – 4-го и 5-го гласа, в пятницу – 6-го и 8-го гласа.

Устав приписывает пение антифонов Пасхи только в понедельник и вторник Светлой седмицы. В понедельник перед Литургией полагается крестный ход.

На утрени в неделю Антипасхи по шестопсалмии и «Бог Господь» поется тропарь «Запечатану гробу», после тропаря кафизм не бывает, но сразу поется канон. По шестой песни канона поется «Воскресение Христово видевше», и читается 50-й псалом, Евангелие не читается. Вся воскресная служба этого дня с чтением воскресного Евангелия, пением канона и стихир отправляется в понедельник по Антипасхе.

Начиная с недели Антипасхи до дня Вознесения Господня в простые дни недели вместе с каноном поются трипеснцы. А также по средам и пяткам сначала поются седальны и стихиры Креста, потом воскресны, а в остальные дни – наоборот. Во вторник Фоминой недели на утрени читается только одна кафизма.

В неделю мироносиц на вечерни на Слава и ныне вместо догматика второго гласа поется стихира Великого Пятка «Тебе, одеющагося». На утрени читается Евангелие от Луки (по Иерусалимскому уставу – от Марка), поется канон Великой Субботы. На Литургии, на блаженных, поется трипеснец Великой Субботы.

В недели о расслабленном и самаряныни в конце вечерни тропарь не поется. На Литургии в неделю о расслабленном прокимен: «Велий Господь наш…», а не «Буди, Господи, милость Твоя на нас…», как в настоящее время.

 Во все седмичные дни недели о самаряныни в конце вечерни и утрени тропарь не поется.

 В неделю о слепом на Литургии прокимен: «Ты, Господи, сохраниши ны…» вместо «Помолитеся и воздадите…».

В среду шестой недели по Пасхе служба по уставу не имеет отдания Пасхи. Однако есть указание на то, что со дня Вознесения в будни не поются воскресные стихиры и каноны.

На Литургии в день Вознесения антифоны – псалмы 44, 45, 46, а не 46, 47, 48, как в настоящее время. На вечерне в тот же день на вечерне положено петь стихиры Октоиха, а не праздника в Триоди.

В день Пятидесятницы на «Господи, воззвах» полагается петь три стихиры, которые по Иерусалимскому уставу поются на стиховне; на стиховне поется одна стихира «Параклита имуще» трижды и на Слава и ныне – «Царю Небесный». На утрени читается одна кафизма.

В понедельник Святого Духа на утрени кафизм нет, также нет кафизмы на вечерне в пяток, когда бывает отдание праздника.

Богослужение в пост святых Апостолов тоже имеет свои особенности. В седмичные дни, за исключением праздничных дней, на вечерне вместо прокимна и на утрени вместо «Бог Господь» поется «аллилуйя». 3-й, 6-й и 9-й часы читались с кафизмами. В конце вечерни и утрени иногда не читался тропарь. После одной или двух кафизм читалось житие святого или слово отца, памяти которого посвящен день.

Праздничные службы имели незначительные отличия. Основным было то, что не совершалось всенощного бдения.

В праздник Воздвижения Животворящего Креста полагается поклонение Кресту, но чина воздвижения нет. Поклонение происходит непосредственно после «Трисвятого», читаемого после стихир на стиховне. На поклонение поются те же стихиры, что и по Иерусалимскому уставу, с той особенностью, что после каждой стихиры поется тропарь «Кресту Твоему». На ектении, возглашаемой после поклонения кресту, поется «Господи, помилуй» 100 раз.

21 ноября, в праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы, на вечерне читаются обычные паремии Богородицы, а на утрени прокимен «Величит душа моя Господа…», вместо «Слыши, Дщи, и виждь…».

24 декабря и 5 января не упоминается о Царских часах. Ничего не говорится и о том, что служба в день Рождества Христова и Богоявления начинается великим повечерием.

25 марта перед Литургией полагается крестный ход. Об освящении воды в первый день августа не упоминается.

После этого рассмотрения особенностей Студийского устава мы можем сказать, что богослужение по нему было короче, чем совершаемое сегодня богослужение по Иерусалимскому уставу. Также оно было менее торжественно, с преобладанием чтения над пением.

На протяжении четырех веков своего существования на Руси Студийский устав не был консервативным и продолжал свое развитие. Изменения касались не соотношения богослужебных особенностей годичного круга богослужения, а служб суточного круга богослужения, большинство из которых еще не обрели своего окончательного оформления, и чинопоследования таинств, которые также находились в процессе развития. Большое влияние в этом отношении имело влияние Греческой Церкви, от которой Русская Церковь зависела как в административном, так и в богослужебном отношении. Нельзя не заметить и влияния церквей южнославянских, с которыми мы также были в тесных связях и откуда к нам шло множество богослужебных книг.

Во второй половине XIV и в начале XV века на Русь стал проникать Иерусалимский устав, который к тому времени уже окончательно утвердился на греческом Востоке, и дальнейшие изменения в Студийском уставе происходили уже под непосредственным его воздействием.

История введения Иерусалимского устава в практику Русской Церкви.

Деятельность митрополитов и Стоглавого собора

Во второй половине XIV столетия начался длительный процесс замены Студийского устава на Иерусалимский устав, распространившийся к тому времени в Византии, на Афоне и у южных славян.

Первоначальный Иерусалимский устав имеет свое происхождение из Лавры преподобного Саввы Освященного в Палестине. Сформировался он под воздействием литургических традиций палестинских монастырей и храма Святого Воскресения в Иерусалиме. Но к X веку под влиянием Студийского устава происходит изменение первоначального Иерусалимского устава. «Древнее иерусалимское богослужение было вытеснено константинопольским богослужебным уставом, причем это вытеснение, называемое также «византинизацией палестинского богослужения», происходило постепенно уже в X веке» [33, с. 75]. Завершению этого процесса способствовало разрушение иерусалимских храмов и монастырей арабами-мусульманами в начале XI века, которое привело к прерыванию прежней литургической традиции. К тому времени, как Иерусалимский устав распространился на всем православном Востоке, он представлял собой адаптацию Студийского устава к обычаям палестинских монастырей. Этот устав называется ново-савваитским.

Впервые Иерусалимский устав появился у нас благодаря трудам митрополита Алексия (1354-1378). Первая русская редакция Иерусалимского устава была составлена при участии самого митрополита Алексия для основанного им в 1365 году Чудова монастыря. Однако устав Чудова монастыря не был принят в качестве регулятора богослужения в Русской Церкви. Это было невозможно потому, что к тому времени Студийский устав настолько упрочил свое положение в богослужебной практике Русской Церкви, что требовалось много труда и времени, чтобы заменить его другим уставом. Но такую работу необходимо было вести уже потому, что возникло «противоречие между действовавшим на Востоке уставом и нашей богослужебной практикой» [27, с. 270].

Много усилий для введения нового устава приложил митрополит Киприан (1390-1406), который был сербского происхождения и хорошо осознавал невыгодность того противоречивого положения, в котором оказалась Русская Церковь. «Он хотел помочь ему (уставу) ознакомлением Руси с современным греческим обрядом и перенести его на русскую почву» [26, с. 7]. Своей задачей он ставил исправление богослужебных книг и установление однообразия в их тексте. Но полного исправления в согласовании с греческими книгами митрополит Киприан осуществить так и не смог, ограничившись отдельными богослужебными книгами. Митрополит Киприан ввел в богослужебное употребление Русской Церкви служебник так называемой «филофеевской» редакции, который был составлен константинопольским патриархом Филофеем и чинопоследования которого носили на себе влияние иерусалимского устава. Иерусалимский устав стал особенно сильно распространяться при его преемниках. К XV веку, по свидетельству архиепископа Сергия (Спасского), у нас уже были распространен как сам устав, так и богослужебные книги по этому уставу [39, с. 190].

 Несмотря на попытки некоторых вышеприведенных митрополитов ввести у нас на Руси Иерусалимский устав, нельзя сказать, когда, кем и в каком списке принесен был к нам этот устав. Определенно можно сказать, что замена студийских традиций иерусалимскими не была административным актом и не носила официального характера. Этот процесс проходил естественным путем под непосредственным влиянием практики Востока.

До появления печатных изданий профессор Мансветов отмечает существование у нас до шести различных редакций устава. При этом он отмечает, что они так разнятся, что «едва ли найдутся два совершенно сходных списка» [27, с. 271]. Один из первых переводов Иерусалимского устава на церковнославянский язык был осуществлен учеником преподобного Сергия Радонежского – преподобным Афанасием Высоцким – под названием «Око церковное». Перевод был сделан в Константинополе в 1401 году. «Око церковное» содержит в себе статьи, отсутствующие в греческом Типиконе этого устава. Таким образом, «Око церковное» сообщило свой характер памятникам этого рода на русской почве и дало толчок к отделению русского церковного устава от греческого.

Списки уставов в России были дополнены службами русским святым. Иерусалимский устав предоставлял в этом отношении большую свободу. Здесь без затруднений допускалось внесение служб новопрославленным святым, что почти не допускалось в Студийском уставе, где шло преобладание студийской гимнографии, а в месяцеслове устава преобладали студийские святые. Профессор Голубинский в своем труде «История канонизации святых в Русской Церкви» говорит о том, что в X-XIV веках (когда господствовал Студийский устав) было канонизировано сравнительно немного святых по сравнению с последующими веками (когда употреблялся Иерусалимский устав).

Свой особый вклад внес Стоглавый собор, состоявшийся в 1551 году, который обратил свое внимание на внутреннюю жизнь Русской Церкви, на устройство ее богослужения, которое после пятивекового периода достигло полного развития. Две трети заседаний собор посвятил вопросам богослужения. Собор пересмотрел чин венчания второбрачных, чин крещения, чин Литургии, возгласы, ектении и частные молитвословия. Все это ясно говорит о том, что одной из основных причин созыва собора было желание царя и иерархов Церкви привести богослужение к единообразию.

Собор также занялся «одобрением житий русских святых, из которых многие на этом соборе были канонизированы, и о повсеместном праздновании которых было сделано распоряжение здесь же» [18, с. 10]. Это впоследствии сказалось на появлении так называемых «обиходников». Память того или иного святого праздновалась не во всех местах с одинаковой торжественностью, и богослужение в связи с этим не везде совершалось одинаково, поэтому в разных областях на один и тот же день были различные службы. Все это и явилось причиной появления «обиходников», или местных уставов. Каждый крупный монастырь имел свой «обиходник». Кроме вышеприведенного обстоятельства, появление «обиходников» связано еще и с развитием местных богослужебных традиций каждого монастыря.

Богослужение в XVI веке

Далее мы рассмотрим богослужение XVI века. Иерусалимский устав постепенно входил в богослужебную практику. Шел естественный процесс замены богослужебных традиций одного устава традициями другого. С начала XV века прослеживалось влияние Иерусалимского устава. В XVI веке состав одних чинопоследований почти полностью перешел из XV века, с изменением молитвословий, состав других был изменен в соответствии с традициями и практикой нового устава.

Чин вечерни, за исключением немногих особенностей, не отличается от современного. Когда на вечерне вместо прокимна пелось «аллилуйя», она начиналась с «Трисвятого». Великопостная вечерня оканчивалась молитвой Ефрема Сирина, чтением «Трисвятого» по «Отче наш» и «Господи, помилуй» 12 раз.

Повечерие. За вечерней служили повечерие, которых было три вида.

1.    Первый вид повечерия ничем не отличался от современного малого повечерия; оно служилось в те дни, когда по уставу полагалось всенощное бдение или святой с полиелеем, от недели Фоминой, от 24 декабря до 14 января, в седмицы мясопустную и сыропустную.

2.    Второй вид повечерия назывался малым и был заимствован из Студийского устава; этот вид повечерия полагалось служить во все дни, кроме постов, и в дни пения «аллилуйя». После обычного начала читался 90-й псалом, вслед за этим «С нами Бог», «День прешед», Символ веры, «Пресвятая Владычице Богородице», «Трисвятое», тропарь святому, Слава и ныне, богородичен (крестобогородичен), «Господи, помилуй» 40 раз, «Честнейшую Херувим», возглас «За молитвы святых отец наших», молитва «Господи, Господи, избавлей нас», «Придите, поклонимся», псалмы 50, 62 и 142, «Слава в вышних Богу», канон Богородицы, «Достойно есть», тропари, которые сегодня положены на малом повечерии. Оканчивалось такое повечерие как современное великое повечерие.

3.    Повечерие третьего вида называлось великим и имело сходство с современным великим повечерием, совершаемым в Великий Пост. Оно совершалось во все посты и в дни пения на вечерне и утрене «аллилуйя». Не нем также читались тропари, которые сегодня положены на малом повечерии и которые в Великий Пост заменялись пением стихов «Господи сил, с нами буди», молитва Ефрема Сирина читалась после «Иже на всякое время», а «Трисвятое» читалось перед молитвой «И даждь нам, на сон грядущим».

Всенощное бдение. Накануне воскресных и праздничных дней по уставу положено совершать чин великой вечерни, который, соединяясь с чином утрени, составлял самостоятельный чин всенощного бдения. Всенощное бдение появилось в практике нашей Церкви в XV веке одновременно с уставом Иерусалимским. Профессор Н. Д. Успенский говорит, что чин всенощного бдения в Русской Церкви сохранил некоторые традиции богослужения Великой Церкви и порядки Студийского устава [42, с. 270].

Необходимо также сказать, что не всегда под воскресные и праздничные дни совершалось всенощное бдение: по прежним студийским традициям в храмах совершались отдельно все службы суточного круга [42, с. 272].

Чин всенощного бдения в XVI веке несколько отличался от современного. Начиналось всенощное бдение при закрытых царских вратах. После возгласа «Слава Святей», священник тихим голосом произносил «Приидите, поклонимся» два раза, на третий раз «высшим гласом» произносил «Придите поклонимся и припадем к Нему, к Самому Господу Иисусу Христу, Цареви и Богу нашему». Четвертого стиха не было.

При пении «Вся премудростию сотворил еси», священник становился перед Царскими Вратами и в епитрахили читал вечерние светильничные молитвы, число и состав которых в различных служебниках были разные.

Стихиры на «Господи воззвах» пелись в таком же количестве, как и в настоящее время. До стиха «Яко утвердися милость Его на нас» священник с диаконом стояли на солее, а потом шли в алтарь, облачались и, при пении богородична, совершали вход. После возгласа «Премудрость, прости» чтец читал «Свете тихий». Со времени Стоглавого собора в практику Русской Церкви вошел обычай петь «Свете тихий» [18, с. 14].

После окончания «Свете тихий», канонарх произносил прокимен. За прокимном следовала сугубая ектения. Следует сказать, что после сугубой, великой, просительной и малой ектений, перед их возгласами, в XV и XVI веках следовало возглашение «Мир всем».

Далее следовала лития, которая совершалась в притворе. На третьем прошении поминали только игумена, оставляя без поминовения имя митрополита и епархиального архиерея. Двух последних малых прошений не было, а поминали живых и усопших. Молитву «Владыко Многомилостиве» священник читал, стоя лицом на восток. Далее следовало обычное окончание великой вечерни и утреня.

В некоторых списках в чин всенощного бдения вставляли повечерия и полунощницы. Это делалось для того, чтобы продлить богослужение и оправдать название «всенощного бдения» [42, 272].

На утрени прокимен перед Евангелием произносил чтец. Священник в это время читал молитву на чтение Евангелия. После прочтения священник выносил Евангелие для целования молящимся. Присутствующие в храме подходили по двое и делали земной поклон и с короткой молитвой «Со страхом и любовию приступаем Ти, Христе, и веруем словесем Твоим; страхом убо греха ради, любовию же спасения ради» целовали святое Евангелие, после чего снова делали земной поклон и читали другую молитву «Веруем, Господи, во святое Евангелие; Христе Боже, помози нам и спаси души наша». После окончания целования священник благословлял святым Евангелием народ и заносил его в алтарь. В алтаре, а иногда на солее священник читал молитву «Спаси Боже люди Твоя».

Канон в воскресные дни читался следующим образом: воскресный на четыре, крестовоскресный на четыре, Богородицы на два и минеи на два. По третьей песни – седален минеи и чтение, по шестой – кондак минеи, если его не было, то кондак Богородицы «Предстательство христиан непостыдное» и чтение в прологе.

Славословие великое читалось. Эта практика восходила еще ко времени недавно существовавшего Студийского устава. Но со времени Стоглава оно, по примеру практики Новгорода и Пскова, начало петься. Окончание всенощного бдения было такое же, как и сейчас. Многолетия не было.

В дни праздников Господских, Богородичных и великих святых, когда полагалось всенощное бдение, после отпуста при пении стихир священник с диаконом выходили к праздничной иконе, и настоятель совершал помазание маслом из лампады. Помазывали двумя пальцами, делая крест на челе.

Всенощное бдение и каждая утреня оканчивались чтением первого часа, который не отличался от современного.

В том случае, когда пели отдельно вечерню и утреню, утреня предварялась пением канона Святой Троице, который пелся вместо полунощницы. Начало совпадало с вседневной полунощницей, после 50-го псалма пелся сам канон. Вместо «Достойно есть» читались троичные стихи, количество которых по разным памятникам было неодинаковым. Окончание канона было сходно с окончанием вседневной полунощницы.

Полунощница. Чин вседневной полунощницы немного отличался от современного. После начального возгласа чтец читал «Слава Тебе, Боже, слава Тебе всяческих ради», молитву Макария «Боже очисти мя грешнаго», «Царю небесный», «Трисвятое» по «Отче наш», молитву Макария «От сна востав», 50-й псалом. Чин полунощницы оканчивался отпустом, который следовал непосредственно после молитвы «Помяни Господи». За отпустом следовало прощение.

Чин вседневной утрени был таким же, только на ектении после двупсалмия не поминался ни епископ, ни настоятель, а только царь. И не было стиха «Именем Господним благослови, отче».

Часы и Литургия. Литургии всегда предшествовало чтение часов, во время которых священником совершалась проскомидия. Стоглав постановил, чтобы проскомидия и часы заканчивались одним общим отпустом, которого раньше не было [8, с. 175].

Отличительные особенности имели только постовые часы. На третьем читали тропарь Пятидесятницы, на Славу – кондак, на И ныне – «Надежда и Заступница и прибежище» или «Взбранной Воеводе». На шестом часе при пении тропаря священник произносил стихи «Аз к Богу воззвах» и «Вечер и заутра и полудне». Вместо молитв шестого и девятого часов читалась молитва третьего часа.

Часы третий и шестой часто соединялись вместе. В этом случае после молитвы Ефрема Сирина читалось «Трисвятое» и произносился отпуст. В таком случае девятый час совершался отдельно от остальных вместе с «обедницей» и вечерней.

«Обедница», или изобразительные, в обычные дни совершалась до девятого часа, а постом – после него.

Царские часы совершались в те же дни, и их состав по одним памятникам сходен с современным, а по другим на всех часах полагалось читать обычные псалмы. Первый час всегда присоединялся к утрени, а остальные совершались вместе в одно время.

Чины Литургии тоже имели свои особенности. Читались входные молитвы, которые по сравнению с предыдущим временем еще более усложнились. Количество и разнообразие молитв совершенно отличается в разных памятниках. Отцы Стоглавого собора особым определением решили установить норму входных молитв [8, с. 88]. Однако развитие входных продолжалось и после этого определения.

Входные начинались в притворе, потом проходили на амвон, а потом входили в алтарь, где и облачались. Диакон после облачения шел к жертвеннику и готовил сосуды для совершения проскомидии, а священник в это время перед престолом читал молитвы. Непосредственно за этим совершалась проскомидия в обычном порядке. Порядок совершения проскомидии в основе своей был сходен с современным, но в разных списках существовали отличия в молитвословиях. Стоглав постановил, «чтобы третьим святым покровом покрывали» [8, с. 95]. Это постановление появилось в связи с тем, что многие не покрывали воздухом святые сосуды, так как до XIV века в богослужебной практике воздух не использовался [13, с. 65]. Проскомидия заканчивалась отпустом в Царских дверях.

Начало Литургии было обычным, после великой ектении пели три антифона со своими припевами. Во время пения «блаженных» диакон говорил «Благослови, владыко, святое предложение», на что священник отвечал «Благословенно предложение Божественных Твоих Таин всегда ныне и присно». Совершался вход.

Перед пением «Трисвятого» диакон, обращаясь к священнику, произносил «Благослови, владыко, время Трисвятаго», на что священник отвечал возгласом «Яко свят еси Боже наш», окончание которого диакон совершал в царских дверях, указывая орарем на молящихся в храме. Возгласа «Господи, спаси благочестивыя» не было. «Трисвятое» пели и в алтаре.

Далее следовало чтение Апостола и Евангелия. На сугубой и заупокойной ектениях содержались дополнительные возгласы.

Во время пения «Иже херувимы» священник читал молитвы «Никтоже достоин», «Благодетелю всякой твари» и «Владыко животворяй и благим Подателю». После чтения «Иже херувимы» шли к жертвеннику и совершали Великий вход.

При выходе из алтаря произносили «Да помянет Господь Бог всех вас во царствии Своем». Если присутствовали епископ, царь или князь, то поминали и их. В это время начала входить в практику и современная форма поминовения.

По поставлении Даров на престол читали только «Благообразный Иосиф». Диалог священника с диаконом по разным памятникам был неодинаков.

Далее следовала ектения, Символ веры и евхаристический канон. После возгласа «Победную песнь» диакон, взяв рипиду, опахал ею над Святыми Дарами.

Далее «Достойно есть», поминовение и ектения. «Отче наш» в это время по практике Греческой Церкви читали.

После возгласа «Благодатию и щедротами», священник воздевал руки и читал «Господи, устне мои отверзеши, и уста моя». Кроме молитвы «Вонми, Господи Иисусе», читались еще несколько коротких молитв.

При раздроблении Агнца к положенным ныне словам добавлялись еще два возгласа. Вообще количество молитв во время причащения священнослужителей было больше. Из других особенностей нужно заметить, что младший, если служило несколько священников, приобщался от старшего священника, а затем, приняв чашу, приобщал остальных священников и диаконов. Части Агнца также раздавал младший священник. Диакон, приступая к чаше, не произносил никаких слов.

Миряне, подходя к Святым Тайнам, читали «Твоих даров нас достойны сотвори» или «Се приступаю к Божественному причащению». Подойдя к самой чаше, целовали висевший на груди крест со словами «Спаси мя, Христе Спасе, силою крестною» и «Иже не верует сице, да есть анафема, яко хлеб в Тайных от нас ядомый не образ есть Господня плоти». Молитвы «Верую, Господи, и исповедую» не было.

После возгласа «Спаси Боже люди Твоя» «Видехом свет истинный» не пели, но иногда пели «Eiv””””’’’’j polla. e’’’’[th». Возглас «Всегда, ныне и присно» предварялся словами «Благословен Бог наш, просвещая и освящая всех нас, Того благодатию и человеколюбием». Возглас «С миром изыдем» произносил диакон.

За возгласом «Благословение Господне на вас», следовал возглас «Молитвами Пречистыя Ти Матери и всех святых, Господи Иисусе Христе Боже наш, помилуй нас» и обычный отпуст.

Литургия Василия Великого в XVI тоже имела свои отличия от Литургии Иоанна Златоустого. Они касались входных молитв, молитв во время пения «Иже Херувимы», по перенесении Святых Даров и заамвонной молитвы. В момент преложения Даров, после слов «Иже в чаши сей – самая Честная Кровь Бога и Спаса нашего Иисуса Христа», диакон говорит «Аминь», а священник заканчивает: «Излиянная за мирский живот».

Литургия Преждеосвященных Даров предварялась вечерней и начиналась литургийным возгласом, произносимым при открытых Царских дверях, которые оставались открытыми или до пения «Господи, воззвах», или до чтения второй паремии вечерни. Остальное последование не представляет заметных особенностей.

Чинопоследования таинств к XVI веку все еще не приобрели окончательного характера и продолжали свое формирование. В основном памятники приводят последования, сходные с предшествующим временем, с внесением некоторых изменений, которых мы и коснемся. Именно с этим связано большое количество списков, содержащих разнящиеся друг от друга чинопоследования.

Таинства крещения и миропомазания. Крещение совершалось перед Литургией. Количество и содержание молитв, читаемых в день рождения младенца, было различным, что объясняется влиянием практики Греческой и славянских Церквей. Не отличалось однообразием и количество молитв на наречение имени младенца в восьмой день.

Перед чтением огласительных молитв священник троекратно дул на чело, уста и грудь крещаемого.

Перед началом таинства крещения священник совершал вокруг купели каждение и, взяв горящую свечу, трижды благословлял ею воду. Мирная ектения была более короткой, чем сейчас.

После помазания священником частей тела крещаемого елеем диакон или прислуживающий помазывал все тело.

Затем совершалось крещение младенца через погружение, миропомазание и воцерковление.

В восьмой день совершалось последование «во еже омыти крестившагося», так как омовение совершалось не во время основного последования, как это делается ныне.

Исповедь. По замечанию А.А. Дмитриевского, «ни один из богослужебных чинов XVI века не отличается таким обилием списков и удивительным в них разнообразием особенностей, как чин исповеди» [18, с. 322]. Основу чина составляют начальные молитвы, 50-й псалом и молитвы самого таинства, которые иногда чередовались с псалмами, и самой исповедью. Перед началом исповеди или после 50-го псалма священник говорил кающемуся: «Поклонися Богу, к Немуже прибегл еси», – и последний делал земной поклон с краткими молитвословиями «Боже, очисти мя грешнаго». После исповеди на кающегося налагалась епитимья, тяжесть которой определялась его виной.

Священство. Чин рукоположения в диакона не приобрел каких-либо особенностей от предшествующего времени. При поставлении в священника рукополагаемый вводился в алтарь священниками, преклонял колена перед второй молитвой. Ектения произносилась старшим из священников. Третья молитва читалась с возложением руки на голову рукополагаемого. При возложении епитрахили и фелони епископ возглашал «достоин».

При поставлении в епископа к митрополиту два епископа подводили рукополагаемого и ставили с правой стороны, и митрополит читал молитву. Затем митрополит разгибал Евангелие и клал его на голову и шею поставляемого, а на Евангелие полагал свою руку и читал молитву. Остальные епископы делали то же самое, но молитвы не читали. Затем митрополит произносил ектению и читал третью молитву. Сняв Евангелие и положив его на престол, митрополит, возлагая на него омофор, возглашал «достоин». Все предстоящие повторяли то же три раза. Вслед за этим митрополит и все епископы целовали новопоставленного. С 1589 года, когда на Руси появился Патриарх, при поставлении его трижды обводили вокруг престола с пением «Святии мученицы».

Брак. Перед обручением священник брал кольца: у жениха – золотое, у невесты – железное, и относил их на престол. Иногда вместо колец обручались крестами. Чин обручения начинался обычным возгласом. Затем следовала ектения, которая была короче современной на четыре прошения и оканчивалась молитвой. Потом священник дает обручающимся кольца без слов, сплетает правые руки и возглашает «Мир всем». Обручающиеся преклоняют головы, читается молитва на главопреклонение и произносится отпуст. После отпуста, если венчание совершалось отдельно, обрученные уходят домой или в притвор, если таинство брака соединялось с чином обручения.

Через некоторое время священник приводил обрученных в храм и совершал обряд пострижения. Священник кадил их, читал молитву, постригал волосы жениха и невесты, вкладывал их в свечу и после этого произносил ектению. После пострижения обрученных снова выводили в притвор.

Брачующиеся вводились в храм при пении 127-го псалма без припевов «Слава Тебе, Боже наш». После великой ектении читались, по свидетельству разных памятников, от одной до трех молитв. Затем священник входил в алтарь, брал с престола венцы и со словами «Господи Боже наш, славою и честию венчай его (ю)» возлагал венцы. Благословляя обоих, возглашал «Господи Боже наш, славою и честию венчай их». Читался нынешний прокимен и молитва. Дальнейшее последование, начиная с пения «Отче наш» до отпуста, проходило, как в предыдущие века. После отпуста священник поворачивал новобрачных направо и читал молитву на снятие венцов.

Елеосвящение. Для совершения таинства елеосвящения по уставу требовалось семь священников. На практике допускалось меньшее количество, но один священник совершать елеосвящение не мог. Чин елеосвящения делился на три части. Первая часть совпадала с первой частью сокращенного иерусалимского чина XIV-XV веков (см. выше), только после тропарей «Помилуй нас, Господи» следовала сугубая ектения, состоящая из двух прошений. Этим оканчивалась первая часть.

Вторая часть, если было утро, следовала непосредственно за первой. После обычного начала читали псалмы 50-й, 90-й и Символ веры. Пели семь стихир (иногда с богородичнами). Затем молитва, во время чтения которой священник наливал в «кадильницу» масло. Пели более 32 тропарей святым и тропарей и кондаков покаянных. Вслед за этим старший священник просит у всех прощения и читает молитву, которая и заканчивает вторую часть.

Третья часть начиналась литургийным возгласом. За ним произносилась великая ектения с особыми прошениями. После возгласа читались Апостол и Евангелие, за которыми следовала сугубая ектения и молитва. Священник возжигал светильце и, произнося молитву «Отче Святый, Врачу душам и телесем», помазывал болящего. Таким образом повторялось семь раз. К седьмой молитве присоединялась молитва «Боже, Спасителю наш, иже пророком Твоим Нафаном». После этого священник раскрывал Евангелие над головой болящего и читал молитву. Затем пели стихиры, и произносилась сугубая ектения, во время которой читалась молитва прилежного моления. После возгласа и молитвы «Владыко Многомилостиве» следовал отпуст, которым и оканчивался чин елеосвящения.

Службы по Постной и Цветной Триодям тоже представляют ряд особенностей. Сами книги тоже несколько различались по делению. Триодь Постная содержала в себе службы от недели мытаря и фарисея до пятницы шестой седмицы включительно, а службы с Лазаревой субботы до недели всех святых составляли содержание Цветной Триоди.

«Покаяния отверзи ми двери» в подготовительные недели не пели, только после «Молитвами Богородицы» пели стихиру «Множества содеянных ми зол». В неделю сыропустную начинали уже петь «Покаяния отверзи ми двери».

В среду и пятницу первой седмицы на утрени по прочтении «Благо есть» пели стихиру и произносили сугубую ектению за умерших. В пятницу также совершался обряд прощения, как и в прощеное воскресение.

На второй, четвертой и пятой неделях поста память святителя Григория Паламы, преподобного Иоанна Лествичника и преподобной Марии Египетской не совершалась.

С понедельника шестой седмицы начинали читать Четвероевангелие. На девятом часе Евангелие читал диакон.

На утрени в Великий Понедельник, Вторник, Среду и Четверток Евангелия не читали. В Великий Четверток на проскомидии по левую сторону от Агнца ставилась Богородичная просфора, которая двенадцать раз возносилась на Литургии. Омовение ног совершалось не только в кафедральных храмах, но и в монастырях.

В Великий Пяток вечерня служилась при открытых царских вратах. Евангелие священник читал в царских вратах. По «Ныне отпущаеши» пели только тропарь «Благообразный Иосиф», но с окончанием «Но воскресе в третий день, Спасе, даруя мирови велию милость». О выносе Плащаницы не упоминается.

В Великую Субботу на утрени пели те же тропари, что и ныне, но также с добавленными окончаниями. После тропарей пели «Непорочны» с припевами. После Великого славословия совершали вход с Евангелием. С этого времени в некоторых монастырских обиходниках встречаются упоминания о входе с Евангелием и «воздухом», которое совершалось при пении «Трисвятого». Однако вход был не на середину храма, а в алтарь. «Воздух» полагался на престоле и оставался там до недели Фоминой. После отпуста священнослужители в облачениях выходили из алтаря на середину храма, где лежала «икона поклонная», на которой было изображено снятие со Креста и положение в гроб тела Христа, и, при пении стихиры «Приидите, ублажим», совершали поклонение.

На Пасху крестного хода вокруг храма не было, а исходили в притвор и там, при закрытых дверях, начиналась утреня. Все песни канона начинались священником в алтаре. Во время пения стихир на хвалитех Царские врата закрывались и священнослужители в алтаре христосовались. При пении тропаря «Христос воскресе», после стихир Пасхи, все священнослужители выходили из алтаря с иконами, Евангелием и крестом и христосовались с народом.

Пасхальное Евангелие священник читал по отделам, стоя за престолом лицом на запад. Прочитанный отдел повторял диакон, стоя на солее.

В Светлый Понедельник, Среду и Пяток после окончания утрени совершали крестный ход.

В понедельник и вторник Фоминой седмицы служили панихиды. В субботу, возможно, было поминовение усопших, так как на Литургии положены заупокойные чтения.

Стихиры на стиховне во все воскресные дни пели дня, а не Пасхи. На отдание Пасхи начало служб обычное. На Литургии все пасхальное. Вместо «Трисвятого» – «Елицы во Христа крестистеся».

В субботы на Литургии накануне Пятидесятницы и недели всех святых – заупокойные чтения.

На вечерне в день Пятидесятницы произносилась особая ектения, содержащая 26 особых прошений.

Реформаторы богослужения XVII века. История пассии

 Своей литургической деятельностью в этом столетии отличился патриарх Никон, при котором была осуществлена правка богослужебных книг. Движение по исправлению богослужебных книг началось со Стоглавого собора и продолжалось вплоть до середины XVII столетия. Книги исправлялись исключительно по славянским рукописям, которые содержали к тому времени множество ошибок. Доверия к греческим рукописям не было, так как считали, что они утратили чистоту православия. Еще при патриархе Иосифе на ошибки в богослужебных книгах указывал приехавший в Москву иерусалимский патриарх Паисий. На Восток был отправлен келарь Троицкой обители Арсений Суханов, знавший греческий язык. Он был из числа тех, кто не доверял греческому православию. Вернувшись в 1653 году, Арсений предоставил царю и новому патриарху Никону «Проскинитарии» – записки о своем путешествии, где он, вместо отчета о греческих уставах, описал практику греческой обрядности. Из второго путешествия Арсений привез около пятисот древних греческих богослужебных книг. Около двухсот книг прислали восточные иерархи [22, с. 286-288].

Были исправлены Служебник, Требник, Постная и Цветная Триоди, Минеи и ряд других книг. Были подвергнуты исправлению и некоторые обрядовые стороны, несогласные с практикой восточных церквей, что вызвало недовольство некоторых священнослужителей и привело к расколу. Причиной раскола стало то, что «обрядовые изменения середины XVII века проводились резко (по указу церковных властей) и не предусматривался период адаптации (то есть период одновременного существования старого и нового)» [34, с. 78].

Своей литургической деятельностью в XVII веке известен также Киевский митрополит Петр Могила (1596-1647). Он пересмотрел Требник, особенно молебные пения, и придал им стройную песненную структуру. Во многом благодаря его трудам чинопоследования Требника приобрели единообразие, которого не наблюдалось в предшествующие времена.

С деятельностью митрополита Петра Могилы связано и введение в богослужебную практику неуставной службы пассии. Он, будучи еще архимандритом Киево-Печерской Лавры, внес на рассмотрение Киевского собора 1629 года вопрос о введении чинопоследования пассии в богослужебную практику [32, с. 4]. В 1632 году он, став митрополитом, начал деятельность по распространению пассии на юго-западе Руси. Первоначальное чинопоследование пассии составил он сам.

«В 1702 году чин пассии впервые был напечатан, по распоряжению архимандрита Киево-Печерской Лавры Иоасафа Кроковского, как прибавление к Цветной Триоди. В конце описания чина было сказано: «Сия вся воспоминаются по совету, а не по повелению, яже вся под разсуждение Церкве Святыя Православныя подаются» [37, с.56].

Согласно данному последованию, пассия совершается в чине малого повечерия. После молитв «Нескверная, Неблазная...», «И даждь нам, Владыко...» хор поет на «Слава, и ныне» стихиру Великого Пятка – «Тебе, одеющагося светом, яко ризою...»; в это время открываются Царские врата, выносится на середину храма и полагается на аналое Святое Евангелие, совершается полное каждение храма. По окончании стихиры читается положенное Евангелие. По прочтении Евангелия – стихира Великой Субботы «Приидите, ублажим Иосифа приснопамятнаго...» Затем произносится проповедь, после которой – тропари «Помилуй нас, Господи...», возглас «Слава Тебе, Христе Боже...» и обычное окончание малого повечерия.

Протоиерей Константин Никольский в своем «Пособии к изучению Устава богослужения Православной Церкви» говорит, что первоначально пассии приурочивались к первым четырем пятницам Великого поста и совершались в вечер этих пятниц [30, с.585].

Вплоть до начала XX века пассии использовались только в богослужебной практике малороссийских епархий. В первой четверти XX века пассия получает широкое распространение и в других епархиях Русской Православной Церкви.

В современной богослужебной практике получил распространение обычай совершать пассии в вечер четырех воскресных дней Великого поста, начиная с недели Григория Паламы, в конце великой вечерни. Чин пассии совершается чаще всего по установившемуся местному обычаю.

Прекращение развития богослужения. Оформление Типикона. Кризис устава

В XVII веке закончилось формирование устава богослужения. К 1610 году относится первое русское печатное издание Типикона Иерусалимского устава. Он был официально исправлен по ряду рукописей, несмотря на это, в нем было допущено множество ошибок, и патриарх Филарет в 1633 году повелел сжечь его.

«Современная русская редакция Типикона восходит к изданию Типикона при Патриархе Московском Иоакиме в 1682 году. Следуя греческим уставам этого времени, в этом издании Типикона правщики «под числом» в месяцесловной части оставили лишь в большинстве случаев службы святым вселенским, а службы многим русским святым вынесли «за число», с отдельным оглавлением: «В той же день» (так и в современном нашем Типиконе и Минеях месячных)» [29, с.18]. В Типиконах предыдущих изданий те и другие службы сочетались вместе под одним числом, с преобладанием при этом иногда песнопений русскому святому. Кроме того, из месяцеслова было исключено до 50 памятей святых, празднование которым было установлено на русских соборах.

Последняя редакция русского Типикона была осуществлена в 1695 году при Патриархе Московском Адриане. Она отличается от иоакимовского Типикона дальнейшим пересмотром месяцесловной части и согласованием ее с исправленными к тому времени Минеями месячными. Дальнейшие издания ограничивались небольшими изменениями в тексте и корректурными поправками.

 Концу XVII века богослужение пришло к тому единообразию, которое хотели установить отцы Стоглавого собора. Залогом этого единообразия стало введение в богослужебное использование единого для всех Типикона. Однако введение этого единообразия фактически означало прекращение развития богослужения. Это был кризис устава, так как развитие устава – одна из его важнейших характеристик.

Особенно сильно кризис устава проявился в последующие два столетия, когда существующая практика стала разниться от предписанных указаний. «Богослужение Русской Церкви в XVIII-XIX веках не подвергалось каким-либо специальным преобразованиям, в этот период сохранялись особенности, сложившиеся к концу XVII века. В целом в XVIII-XIX веках богослужение изменялось в сторону упрощения и унификации своего строя и ослабления значения различных местных традиций» [21, с. 508].

К XX веку богослужение фактически совершалось по новому неписанному уставу. Типикон постепенно превратился из живого описания богослужения в памятник церковной письменности. Профессор Дмитриевский в конце XIX века писал по этому поводу: «Неподвижность и устойчивость Типикона наших дней есть первый его недостаток, как книги руководящей. Тем же качествам наш Типикон обязан тем обстоятельством, что он находится в противоречии с действующей практикой и порождает недоумения у нашего духовенства и противоречия в распоряжениях епархиальной власти» [19, с. 561].

Попытки реформы богослужения в начале XX века

В первой четверти XX века в Русской Церкви шло движение по упорядочению церковной жизни. Многие иерархи активно высказывались за проведение реформ. В ходе открывшейся церковно-общественной дискуссии активно обсуждались, среди прочих, и литургические вопросы. При этом высказывались самые различные, порой полярно противоположные точки зрения.

Вопрос о внесении изменений в действующий богослужебный устав был поставлен на повестку дня уже в «Отзывах епархиальных архиереев по вопросу о церковной реформе».

Епископ Минский Михаил (Темнорусов) обосновывал возможность изменения устава историей его постепенного формирования: «Не в одно время явился весь состав нынешнего богослужения. Напротив, наше богослужение потерпело много изменений: из несложных молитв, чинов и обрядов времен апостольских оно через постепенный наслоения и прибавки явилось в настоящем сложном и многосоставном виде, рассчитанном на много часов» [3, с. 80].

В докладе епископа Иоанникия (Казанского) «О желательной постановке миссионерского дела…» говорилось: «Древняя Церковь не смотрела на богослужение как на что-то неподвижное, догматически-неизменное. Церковь в лучшие времена своей жизни пользовалась широким правом изменять богослужение. Наш церковный устав особенно нуждается в изменении, как приспособленный для монахов, но никак не для мирян» [3, с. 388].

Епископ Астраханский Георгий (Орлов) также считал пересмотр церковного устава необходимым: «Эта священная книга, предназначенная регулировать формы и порядок церковного богослужения, не подвергается никаким изменениям с 1682 года, и за этот продолжительный срок неподвижности успела приобрести в глазах ревнителей благочестия характер чего-то вечного, догматически неизменного; но именно вследствие этого устав перестает быть регулятором церковной жизни: церковная практика развивается помимо устава. Устав мало-помалу превращается в исторический памятник, а богослужебная практика, теряя под собою почву, постепенно вступает на шаткий и опасный путь произвола; но произвола в церковной жизни быть не должно: все в Церкви, и особенно богослужение, должно совершаться по известному порядку, авторизованному властью Церкви. Поэтому, если церковный устав устарел, если некоторые его требования уже не исполняются, если уставный строй рассчитан на монастырскую жизнь, то необходимо реформировать устав и приспособить его к законным запросам верующего мирянина. Тогда устав может сделаться снова жизненным руководителем церковной жизни; требования духовного начальства следовать уставу будут не пустым звуком, а совершенно жизненными и удобоисполнимыми; а церковно-богослужебная практика, несомненно, приобретет устойчивость и однообразие. Реформа устава находится в полном согласии с предыдущей деятельностью церкви в этом направлении» [3, с. 374].

Однако не все были согласны с тем, чтобы изменить существующий устав. Основной причиной была боязнь нового раскола несогласных с этими изменениями. Например, Архимандрит Фаддей (Успенский), ректор Олонецкой Духовной Семинарии, писал: «Зачем насильственно стеснять порывы духа <...> Ведь еще и теперь есть много людей, которые никак не могут примириться с сокращением богослужебного чина, не только среди монахов, но и благочестивых мирян. Не предпочитают ли и теперь подобные миряне тех священников и те храмы, где службы идут по уставу церковному, без искажений? Не отделятся ли от Церкви новые «старообрядцы», которые не в состоянии будут перенести искажение богослужебных книг? Не установится ли лишняя преграда между Церковью и прежними старообрядцами? Кроме того, по самому существу дела, ведь нельзя создать одного определенного устава для приходских церквей: ведь один приход состоит из ревнителей благочестия, благолепных служб, в иной храм ходят люди, занятые житейскими делами и не имеющие времени на долгие службы или люди, тяготящиеся такими службами; иные церкви назначены для малолетних детей и т.п. Придется создавать несколько уставов. Да если бы и создан был один общий сокращенный устав или несколько, произвол не прекратился бы; слишком уже вкоренился произвол в совершителей богослужения, чтобы они беспрекословно подчинились новому уставу и перестали допускать в нем сокращения» [4, с. 371].

Большая часть отзывов призывала не к полному пересмотру устава, а к введению некоторых уставных норм, которые сократят произвол бесконтрольных и часто безграмотных сокращений. Свои суждения по этому поводу высказал епископ Смоленский Петр (Другов): «Ни для кого не тайна, что богослужебный устав истово исполняется только в немногих, почти единичных обителях; в остальных же монастырях и приходских храмах ни в чем так не выражается ярко воля настоятеля, как в нарушении устава, – воля, переходящая в совершенный произвол, вследствие чего чин богослужения, не говоря об утрате глубокого содержания, одухотворенного единством мысли и идеи и выраженного в пластических формах, предлагается молящимся в уродливом виде. <...> Церковь обязана принять меры к пресечению грубого искажения по произволу церковного устава. Посему предстоящему Собору необходимо <...> выработать такую обязательную норму церковных повседневных богослужений для приходских храмов, которая, сохраняя в себе всю полноту и глубину содержания, в то же время соответствовала бы условиям современной жизни и ее нуждам и удовлетворяла религиозные чувства и потребности чад Церкви Православной» [4, с. 195].

Затрагивался вопрос расхождения в содержании существующих богослужебных текстов и времени совершения богослужения. Архиепископ Ярославский Иаков (Пятницкий) писал в своем отзыве: «Необходимы известные границы, переступать которые считалось бы непозволительным. В самом деле, можно ли при каких угодно обстоятельствах примириться с совершением Литургии Преждеосвященных Даров в 6 или 7 часов утра при пении «Да исправится молитва моя» и проч.? Нечто подобное представляют из себя наши всенощные, на которых еще при последних, а иногда даже и не последних лучах заходящего солнца чтец уже при чтении шестопсалмия возглашает: Аз уснух и спах, восстах... Боже, Боже мой, к Тебе утренюю... поминах Тя на постели моей, на утренних поучахся в Тя... утро молитва моя предварит Тя... слышану сотвори мне заутра милость Твою. Потом священник возглашает: Слава Тебе, показавшему нам свет, и, наконец, диакон приглашает: Исполним утреннюю молитву нашу» [4, с. 1002].

Предлагаемые варианты были самые разные: от предложения совершать вечерню и утреню в свое время, отменяя тем самым воскресные и праздничные всенощные бдения, до опущения несоответствующих слов и фраз в ектениях и молитвах.

Рассматривалась проблема богослужебного языка. Здесь также предлагались самые разнообразные варианты: от крайнего – совершать богослужение на русском языке, до самого умеренного – адаптировать богослужебные тексты для понимания, заменив некоторые слова, выражения и синтаксис.

Предсоборный Совет начал свою работу 15 июня 1917 года. Выслушав некоторые доклады заседателей, и приняв во внимание состоявшуюся дискуссию, члены Совета одобрили следующие тезисы для соответствующего отдела Поместного Собора:

·      Желательно нормировать богослужение русской Церкви, в целях его единообразия.

·      Желательны некоторые сокращения богослужения, вызываемые условиями жизни.

·      Желательно подразделение в этом отношении церквей: а) соборных, б) приходских (городских и сельских) и в) домовых.

·      Просить Поместный Собор Русской Церкви образовать Особую комиссию для работ по сокращению богослужения в целях единообразия (сокращение ненужных концертов, искусственных привнесений в богослужение, ектений, кафизм и др.; неизменяемые части богослужения и части богослужения, в которых изображается праздник, не сокращаются).

·      По условиям жизни и желанию прихожан время совершения богослужения устанавливается не в одни часы [11, с. 302].

В соответствии с предложениями Предсоборного Совета было решено создать подотдел «О богослужебном уставе и упорядочении богослужения». Подотдел работал около месяца. Среди заседателей подотдела обозначились два противоположных течения: за неприкосновенность устава и за выработку определенного сокращенного, но обязательного для исполнения уставного порядка.

Итогом работы подотдела стали следующие тезисы:

·      «Ныне действующий богослужебный устав слагался на протяжении почти четырнадцати веков истории христианской церкви. Отражая в себе богослужебные порядки разных эпох и различных местностей, современный Типикон есть, однако, устав по существу монастырский. Как таковой, он является наиболее исчерпывающей по полноте богослужебной нормой, как бы стремящейся осуществить во внешней обстановке апостольскую заповедь о непрестанной молитве.

·      Как норма идеальная, устав не всегда и не везде может быть выполняем во всех своих подробностях.

·      Монастыри неуклонно следуют действующему уставу во всей полноте, так как владеют наличием средств к этому. Уставное, в собственном смысле монастырское богослужение соответствует главной и изначальной задаче иночества – пребывать в непрестанном молитвенном подвиге, даст почувствовать сладость этого подвига и приходящим в монастырь мирянам и явиться чрез то самым величайшим миссионерским средством.

·      В собственно приходских храмах устав сообразно средствам выполняется с сокращениями.

·      Поместный Собор полномочен произвести пересмотр устава в видах применения его к средствам приходских храмов. Для сей цели Собором учреждается особая комиссия.

·      Настоящим Собором подобное деяние выполнено быть не может. Но для упорядочения богослужебной практики Поместный Собор издает определение, в коем а) напоминает чадам Православной Церкви великое значение богослужебного устава; б) обличает те беспорядки, которые вызваны небрежением к нему; в) преподает руководственные указания, дающие обязательный для приходских храмов уставный минимум.

·      Для домовых церквей возможно преподать особые указания.

·      Наряду с этим принимаются меры к оживлению нашего богослужения, между прочим, и участием в нем молящихся» [11, с. 305].

Эти тезисы были оглашены на общем собрании отдела о богослужении, проповедничестве и храме, в который записались 134 человека [7, с. 46]. К этому же заседанию подотдел приготовил три доклада по уставным вопросам: а) доклад профессора Б.А. Тураева, б) доклад профессора И.А. Карабинова и в) доклад профессора свящ. Василия Прилуцкого.

Профессор Тураев в своем докладе представил проект руководственных указаний по возможному сокращению уставных требований, при сохранении полноты богослужения.

Профессор Карабинов представил историческую справку о происхождении и развитии действующего у нас богослужебного устава. В своем докладе он стремился показать несостоятельность мнения о чисто монашеском происхождении устава, указывая на составные части служб, заимствованные из обычаев соборных храмов Гроба Господня и Великой Церкви.

В докладе священника Василия Прилуцкого речь шла о нарушениях устава в богослужебной практике русских храмов.

После обсуждения представленных отделу тезисов и выслушанных докладов, председатель отдела архиепископ Евлогий представил членам отдела тезисы для доклада Собору:

 I. Рядовое богослужение.

А.1. Заповеданный нашим Церковным Уставом богослужебный строй хотя и образовался в окончательном виде в монастырях православного Востока, но его основой послужили богослужебные обычаи соборных храмов Иерусалима и Константинополя, вследствие чего этот Устав не может быть признан чисто монашеским произведением.

2. Как свод богослужебных преданий двух важнейших Церквей православного Востока и как произведение многовекового богослужебного опыта, действующий Церковный Устав должен быть сохраняем в качестве высшей нормы нашего богослужения.

3. Во всей своей полноте Церковный Устав является трудноисполнимым.

4. Наши монастыри должны по возможности строго соблюдать уставной порядок богослужения с дозволением заменять для тропарей канонов, а также для кафизм пение чтением по принятому обычаю.

5. Что касается мирских храмов, то Церковный Собор, отнюдь не одобряя каких-либо сокращений в Уставе, но снисходя к немощи молящихся и к условиям современной жизни, а также основываясь на истории Устава, знающей случаи смягчения уставных требований, равно как ввиду разрешения самого Устава при некоторых обстоятельствах сокращать богослужение, может допустить известные послабления уставных требований.

6. Для упорядочения рядового богослужения в приходских храмах предлагается:

а) Не допускать замены положенного по Уставу произвольными вставками, например, кафизм акафистами или проповедью, житийных стихир концертом и т.п.

б) Псалтирь стихословить в объеме не менее одной «Славы» вместо целой кафизмы. В церквах, где службы не совершаются ежедневно, возможно последовательное чтение всей Псалтири по «славам» без отношения к седмичному расписанию стихословия. Во дни великих праздников рядовое стихословие можно заменить чтением или (антифонным) пением особых праздничных псалмов.

в) Чтение шестопсалмия не должно быть сокращаемо; не подобает опускать 50-й псалом и хвалитные псалмы на утрени.

г) Песнопения Триодей и великих праздников должны исполняться без пропусков, хотя бы и без повторений. Во дни воскресные, будничные и в меньшие праздники из стихир на «Господи, воззвах», стиховных, литийных, хвалитных должно петь не менее половины положенных как из Октоиха, так и из Минеи. Отнюдь не должна опускаться на воскресной утрене стихира евангельская, воскресные, тропари по непорочных не должны сокращаться. Должно быть восстановлено уставное пение тропарей, кондаков, степенн и седальнов. Из каждой песни канона должно читать не менее четырех тропарей, хотя бы по одному из каждого канона.

7. В первой части Литургии без всякого сокращения надлежит исполнять антифоны Господских праздников, антифоны изобразительные (при невозможности пропеть оба псалма полностью следует читать их), повседневные (в положенные дни) и блаженны со стихами к ним; по входе полностью и в уставном порядке петь тропари и кондаки; строго соблюдать уставное количество апостольских и евангельских зачал на литургии; восстановить пение «аллилуиа» по Уставу на гласы аллилуариев с выразительным исполнением последних. Отнюдь не допускается служение полной литургии в неположенные дни св. Четыредесятницы.

8. Богослужение в кафедральных соборах и храмах при духовных учебных заведениях приближается к монастырскому, в домовых – к приходскому.

Б. Богослужение внерядовое или частное.

9. Совершение последований частного богослужения, в особенности Таинств, должно быть истовым, благолепным и по возможности должно соединяться со службами рядового круга, главным образом с Литургией.

10. Крещение совершается или в храме, или в нарочито устроенных помещениях (крещальнях). В случае совершения крещения в частном доме (что допустимо лишь в самых исключительных случаях) для сего надлежит избрать самую лучшую из комнат.

При совершении крещения надлежит каждый раз освящать воду по указанному в Требнике чину. Замена этого водоосвящения добавлением в купель св. богоявленской воды, безусловно, запрещается.

Священник всякий раз поучает восприемников о важности и ответственности принимаемого ими на себя долга.

Крещение совершается по правилам Святой Православной Церкви трехпогружательно. Поливательное крещение допускается лишь в самых исключительных случаях «страха ради смертного» в отношении крещаемого младенца.

При публичном совершении крещения (пред литургией в праздники) священник поучает молящихся, объясняя обряды Таинства.

11. Исповедь есть главнейшее средство пастырского воздействия и должна совершаться с особливой тщательностью. При массовом стечении желающих причаститься Святых Таин, когда нет возможности совершать для каждого в отдельности чин исповеди (например, в войсках во время походов), допускается так называемая общая исповедь, но с восполнением ее для каждого исповедующегося частною исповедью, состоящею из вопросов о наиболее тяжких грехах, лежащих на совести кающегося, и с прочтением для каждого исповедника разрешительной молитвы и наложением епитимий.

12. Таинство Брака надлежит совершать по возможности сразу после Литургии; священнику надлежит располагать брачующихся приступить пред венчанием к причастию Святых Таин. По окончании бракосочетания священник поучает брачующихся словом назидания.

13. Отпевание должно совершаться согласно с изложенным в Требнике чином (замена указанных в Требнике припевов на 17-й кафизме припевами из чина панихиды, а также пение трех песней канона вместо девяти не допускается).

Отпевание совершается над каждым православным христианином, в вере скончавшимся; замена отпевания обрядом так называемого «печатания» могилы с совершением чина погребения спустя некоторое время после зарытия тела в землю не допускается.

При следовании погребальной процессии кресты, иконы и другие святыни носятся с подобающим благолепием и таким же образом возвращаются в церковь.

14. Служение молебнов по просьбе отдельных лиц должно быть благочинным, согласно с положенными в Часослове последованиями общего молебна. Соединение молебных канонов более чем четырем святым не допускается. При обхождении прихожан с праздничным молитвословием, за невозможностью совершать в каждом доме полный молебен, допускается совершение краткого моления по такому чину: начальный возглас, тропарь и кондак празднику или святому, ирмос 9-й песни с припевом (в двунадесятые праздники) или «Достойно есть» (в день памяти чтимых святых), сугубая ектения и отпуст.

II. Меры к упорядочению богослужения.

15. Существующая при Святейшем Синоде Комиссия для исправления богослужебных книг преобразуется в постоянное учреждение, которое, кроме книжного исправления, должно вообще ведать богослужением и решать все относящиеся к нему вопросы.

16. При исправлении богослужебных книг в ближайшую очередь следует пересмотреть текст нашего Типика, так как последнее его исправление было произведено еще в конце XVII в.; при этом пересмотре необходимо предписания о службе русским святым изложить совместно со службами святым вселенским и вставить устав о выносе Плащаницы.

17. Наряду со славянским Типиконом следует издать русский перевод с более полным ясным и общедоступным изложением уставных предписаний, снабженный предисловием, раскрывающим историю и значение Церковного Устава.

18. При новом издании богослужебного Евангелия необходимо соединить вместе и исправить уставные статьи о евангельских чтениях и таблицы этих чтений так, чтобы рядовое чтение Св. Евангелия от Луки непременно начиналось с понедельника седмицы по Воздвижении.

19. В новом издании Миней службы русским святым следует изложить в соответствии с правленым Уставом.

20. При исправлении и редактировании Служебника образованная согласно параграфу 15 Комиссия располагает в чинах Литургии тайные молитвы так, чтобы они стояли непосредственно перед возгласами, являющимися заключением молитв.

Возглашение: «Господи, спаси благочестивыя и услыши ны» должно быть опущено.

Для поминовения на великом выходе взамен бывших следует напечатать такие поминальные формулы: «Всех вас да помянет Господь Бог во Царствии Своем всегда, ныне и присно и во веки веков» (для диакона) «Да помянет Господь Бог всех вас во Царствии Своем всегда, ныне и присно и во веки веков» (для священника).

Евхаристический канон следует напечатать с такой расстановкой знаков препинания, которая ясно обозначила бы грамматическое отношение возглашений к читаемым тайно молитвам, причем вводные часто диаконские «напоминания» должны печататься мелким шрифтом.

Тропарь 3-го часа: «Господи, Иже Пресвятаго Твоего Духа» печатается также мелким шрифтом и ставится перед словами: «еще приносим Ти словесную и безкровную службу и просим и молим» (в Литургии Василия Великого пред словами «Сего ради, Владыко»).

21. В отношении к Требнику Комиссия, кроме исправления отдельных выражений в молитвах и замены малопонятных речений более понятными, должна еще заняться составлением некоторых новых чинопоследований, вызываемых потребностями современной жизни, а также составить особый чин на погребение диаконов. В книгу молебных пений должен быть внесен новосоставленный чин молебного пения при открытии Всероссийcкoro Церковного Собора и особое новогоднее молебствие.

22. Всякое богослужебное чтение должно совершаться на средине храма, на особом возвышении. Чтение Евангелия допускается лицом к народу.

23. Необходимо принять всевозможные меры к тому, чтобы совершители богослужения знали Церковный Устав; для этого, между прочим, следует поднять преподавание науки о богослужении в Духовных школах, а также озаботиться изданием ежегодников, дающих все нужные уставные указания на каждый богослужебный день.

24. Для привлечения внимания молящихся к богослужению и вообще для поддержания в них сознательного отношения к последнему необходимо издание всякого рода популярных книжек с богослужебными текстами, их переводом, изъяснениями и т. п.

25. Собор обращается с особым посланием к совершителям богослужения, в котором он, с одной стороны, призывая благословение Божие на усердных и истовых его исполнителей, с другой должен призвать всех к точному соблюдению настоящих постановлений» [23].

После обсуждения эти тезисы были утверждены и включены в доклад «Об упорядочении богослужения». Было решено представить доклад Собору. Однако члены Соборного Совета совместно со Святейшим Патриархом после ознакомления с докладом решили направить его на рассмотрение Епископского совещания, которое решило не выносить его на соборное рассмотрение, а разослать епархиальным архиереям для приблизительного руководства по вопросам сокращения устава.

Это постановление не было исполнено, и Соборный Совет передал доклад на рассмотрение Патриарха и Синода, которые согласились с решением Епископского совещания. Дальнейшая судьба доклада неизвестна.

После революции исчезла всякая возможность реформы богослужения. Вопросы остались нерешенными, а их актуальность была прикрыта вопросами положения Церкви в Советском государстве. Сегодня эти вопросы вновь возвращаются и постепенно приобретают все большую актуальность. На архиерейском соборе 1994 года было определено: «Поручить Синодальной комиссии по богослужению продолжить начатые, но не завершенные Поместным Собором 1917-1918 годов труды по упорядочению богослужебной практики» [1, с. 13]. В настоящее время Синодальная богослужебная комиссия ведет порученную ей работу. Хочется надеяться, что в ближайшее десятилетие эта работа даст свои результаты.

Итак, в продолжение своей истории в богослужебной практике Русской Церкви Иерусалимский устав продолжил свое развитие. Он пришел к нам в период прочно сложившихся богослужебных традиций. Происходит изменение первоначального Иерусалимского устава в пользу русской богослужебной практики. Это приводит к появлению монастырских обиходников.

С Малороссии к нам приходит неуставная служба пассии, которая не нашла до сих пор отражения в Типиконах. Также в Типиконе отсутствуют указания о действиях с Плащаницей.

В середине XVII века в Русской Церкви произошел литургический кризис, и развитие богослужебного устава прекратилось. Типикон к концу XIX века оказался неспособным регулировать богослужебную жизнь, и требовался пересмотр его. Попытки этого были сделаны в начале XX века.

В первой четверти XX века шло активное движение за упорядочение богослужения. Предлагались решения различных вопросов касающихся пересмотра существующего порядка богослужения, богослужебного языка, богослужебных книг.

Эти вопросы обсуждались на Предсоборном Совете, в подотделе и богослужебном отделе Поместного Собора 1917-1918 годов. Принятые решения в силу обстоятельств не были реализованы в жизни и оказались забыты на десятилетия. Только в конце XX века стали вновь обсуждаться возможности претворения их в жизнь.

Список использованных источников

1.      Архиерейский собор Русской Православной Церкви (29 ноября-2 декабря 1994 г.). Документы. – М.: Моск. Патр., изд. дом «Хроника», 1994. – 39 с.

2.      Библиотека литературы Древней Руси / под редакцией Д.С. Лихачева, Л.А. Дмитриева, А.А. Алексеева, Н.В. Понырко. – СПб.: Наука, 1997.– Т.1: XI-XII века. – 542 С.

3.      Отзывы епархиальных архиереев по вопросу о церковной реформе. – М.: Изд. Крутицкого Патриаршего подворья, 2004. – часть 1. – 1031 с.

4.      Отзывы епархиальных архиереев по вопросу о церковной реформе. – М.: Изд. Крутицкого Патриаршего подворья, 2004. – часть 2. – 1031 с.

5.      Кравецкий А.Г. Проблемы Типикона на Поместном Соборе (1917-1918 г.) // www.lestovka.ru/literat.htm (27. 04. 2005 г.).

6.      Повесть временных лет: подготовка текста, перевод, статьи и комментарии А.С. Лихачева / под редакцией В.П. Адриановой-Перетц. – 2-е изд., испр. и доп. – СПб.: Наука, 1996. – 667 с.

7.      Правила святых Поместных Соборов с толкованиями. – М.: Паломник, Сибирская благозвонница, 2000. – 875 с.

8.      Священный Собор Православной Российской Церкви 1917-1918 гг. Обзор деяний / Составители: А.Г. Кравецкий, А.А. Плетнева, Гизела-Афанасия Шредер, Гюнтер Шульц. – М.: Изд. Крутицкого Патриаршего подворья, 2002. – Первая сессия. – 458 с.

9.      Стоглав. – Казань: Тип. губернского правления, 1862. – 458 с.

Список использованной литературы

10.    Алмазов А. История чинопоследований крещения и миропомазания.– Казань: Тип. имп. ун-та, 1884. – 686 с.

11.    Арранц М. История Типикона. – Ленинград: Ленинград. Дух. Акад., 1978. – 110 с.

12.    Балашов Н., прот. На пути к литургическому возрождению. – М., 2001. – 507 с.

13.    Венедикт (Алентов), иером. К истории православного богослужения: историко-литургическое и археологическое исследование о чине таинства елеосвящения. – Киев: Изд. имени святителя Льва, папы Римского, 2004. – 616 с.

14.    Георгиевский Г. Праздничные службы и церковные торжества в старой Москве. – М.: Тип. товарищества И.Д. Сытина, 1896. – 319 с.

15.    Голубинский Е.Е. История канонизации святых в Русской Церкви. – Сергиев Посад: 2-я тип. А.И. Снегиревой, 1894. – 264 с.

16.    Голубинский Е.Е. История Русской Церкви. – Репринт. изд. – М.: Крутицкое Патриаршее подворье, 1997. – Т.1: период первый, Киевский или домонгольский. – 926 с.

17.    Диаковский Е.П. Последование часов и изобразительных: историческое исследование. – Киев: Тип. Е.Г. Мейнандера, 1913. – 362 с.

18.    Дмитриевский А.А. Богослужение в Русской Церкви за первые пять веков // Православный собеседник. – 1882. – ч.1. – с. 372-394 – 1883. – ч.2. – с. 345-374 – ч.3. – с. 198-229 – с. 470-485

19.    Дмитриевский А.А. Богослужение в Русской Церкви в XVI веке. – Казань: Тип. Имп. ун., 1884. – 434 с.

20.    Дмитриевский А.А. Рецензия на работу И. Мансветова «Церковный устав (Типик), его образование и судьба в Греческой и Русской Церкви» // Христианское чтение. – 1888: часть 2. – с. 480-576

21.    Дмитриевский А.А. Современное богослужение на православном Востоке. – Киев: Тип. С.В. Кульженко, 1891. – 153 с.

22.    Желтов М.С., Сергий Правдолюбов, прот. Богослужение русской Церкви. X-XX вв. // Православная энциклопедия. – М., 2000. – РПЦ. – с. 485-517

23.    Знаменский П.В. История Русской Церкви. – М: Крутицкое Патриаршее подворье, 1996. – 474 с.

24.    Красносельцев Н.Ф. Типик церкви Св. Софии в Константинополе. – Одесса: Тип. Одесского воен. округа, 1892. – 101 с.

25.    Лисицын М., прот. Первоначальный славяно-русский Типикон. СПб.: Тип. В.Д. Смирнова, 1911. – 386 с.

26.    Мансветов И. Митрополит Киприан в его литургической деятельности. – М.: Тип. Лаврова и К., 1882. – 220 с.

27.    Мансветов И. Церковный устав (Типик), его образование и судьба в Греческой и Русской Церкви. – М.: Тип. Э. Лисснера и Ю. Романа, 1885. – 447 с.

28.    Мартынов В.И. История богослужебного пения. – М.: РИО ФА, 1994. – 237 с.

29.    Настольная книга священнослужителя: 2-е изд. – М.: Изд. отдел Моск. Патриархата, 1992. – Т.1. – 704 с.

30.    Никольский К., прот. Пособие по изучению устава богослужения православной Церкви. – 7-е изд., испр. и доп. – СПб.: Синод. тип., 1907. – 878 с.

31.    Одинцов Н.Ф. Порядок общественного богослужения в России до XVI века // Душеполезное чтение. – 1877. – ч.1. – с. 136-159, 269-296, 405-430 – ч.2. – с. 3-20, 129-137, 257-278, 385-396 – ч.3. – с. 3-21, 129-150, 257-277, 389-404 – 1878. – ч.1. – с. 63-74

32.    Пассия. М.: Изд. Моск. Патр., 2000. – 42 с.

33.    Пентковский А.М. Константинопольский и иерусалимский богослужебные уставы // Журн. Моск. Патр. – 2001. – № 4. – с. 70-79

34.    Пентковский А.М. Литургические реформы в истории Русской Церкви и их характерные особенности // Журн. Моск. Патр. – 2001. – № 2. – с. 72-79

35.    Пентковский А.М. Студийский устав и уставы студийской традиции // Журн. Моск. Патр. – 2001. – № 5. – с. 69-78

36.    Пентковский А.М. Типикон патриарха Алексия Студита в Византии и на Руси. – М.: Изд. Моск. Патр., 2001. – 428 с.

37.    Чинопоследование пассии // Журн. Моск. Патр. – 1964. – № 4. – с. 56-57

38.    Сергий (Спасский), архиеп. Полный месяцеслов востока. – 1875. – Т.1: Восточная агиология. – 548 с.

39.    Сергий (Спасский), архиеп. Полный месяцеслов востока: 2-е изд., испр. и доп. – Репринт. изд. – М.: Православная энциклопедия, Паломник, 1997. – Т.1: Восточная агиология. – 732 с.

40.    Скабалланович М. Толковый Типикон. – Репринт. изд. – М.: Паломник, 1995. – Выпуск 1. – 491 с.

41.    Успенский Н.Д. Литургия Преждеосвященных Даров: историко-литургический очерк // Богословские труды. – 1976. – № 15. – с. 146-184

42.    Успенский Н.Д. Православная вечерня: историко-литургический очерк. Чин всенощного бдения на Православном Востоке и в Русской Церкви. – М.: Изд. совет Русской Православной Церкви, 2004. – 382 с.