<%@Language=VBScript%> Учение о загробной жизни

В предыдущем отделе — о мессианских пророчествах, заключающихся в Псалтири, — нами опущено было одно ясное мессианское пророчество: не остави-ши души моея во аде, ниже даси преподобному Твоему видети истления (15:10), — пророчество, которое ап. Петр признает ясным предвозвещением воскресения Иисуса Христа (Деян. 2:25-31). Мы тогда намеренно не упомянули об этих словах 15-го псалма, так как они имеют более тесную связь с учением псалмопевцев о загробной жизни, чем с сотериологическим их учением, отражая на себе весь характер, особенности и значение эсхатологии псалмопевцев. Так, мы видим здесь, в этих словах, типичный признак вероучения псалмопевцев: субъективность в изложении учения. Псалмопевец лично себе и всякому праведнику ожидает и молит у Господа свободы от шеола и тления. Такой же субъективный характер носят все частные пункты учения псалмопевцев о загробной жизни. Учение псалмопевцев о загробной жизни составляет выражение чаяний каждой верующей души, особенно праведной или «преподобной», — чаяний еврейских праведников, что они по смерти не погибнут в мрачном шеоле, а напротив будут жить с большим «веселием», чем на земле, наслаждаясь вечным лицезрением «красоты» Господней (Пс. 16:15). Это упование псалмопевцев может служить нам исходной точкой зрения и руководящей нитью в изложении их учения о загробной жизни. Имея в виду это упование псалмопевцев, приступим к частным пунктам учения их о смерти, о загробном состоянии грешников и праведников и о воскресении мертвых[1].

Учение псалмопевцев о смерти состоит в следующем. Признавая всеобщность смерти людей — кто есть человек, иже поживет и не узрит смерти? (88:49) — они признают смерть не окончательным исчезновением человеческого существа, а лишь разделением духа его от тела: изыдет дух его и возвратится (человек) в землю свою (145:4; ср. 77:39). Слово возвратится по евр. тексту в этом стихе не может быть отнесено к слову дух, потому что слово дух в евр. женского рода, а слово возвратится стоит в муж. роде и может быть согласовано лишь со словом человек. На то же указывает и суффикс муж. рода при слове земля — землю свою. Очевидно, это изречение напоминает с одной стороны Господне определение первым людям: возвратишися в землю, от неяже взят ecu (Быт. 3:19), а с другой изречение Екклесиаста: возвратится персть в землю, якоже бе, а дух его к Богу, иже даде его (Еккл. 12:7). Таким образом, из приведенных изречений псалмопевцев можно делать тот вывод, что, признавая смерть всеобщим законом, наказанием за грехопадение прародителей, они считают ее не концом существования человека, а началом загробной жизни бессмертного человеческого духа. Таково, по псалмам, общее богословское основание для учения о загробной жизни.

К этим изречениям можно присоединить дальнейшие изречения псалмопевцев о смерти, имеющие особенно высокое значение, как в их богословской системе, так и вообще в христианской морали и жизни. Таковы: смерть грешников люта (33:22) и: честна пред Господем смерть преподобных Его (115:6). Оба изречения всякому православному богослову хорошо известны, потому что постоянно приводятся в разных богословских трудах. Трудно было бы исчислить все многообразные богословские выводы, делаемые из этих изречений, и подобная работа не входит в нашу задачу... Мы можем сделать лишь тот вывод, что псалмопевцы признают здесь тесную связь между земной праведной или грешной жизнью человека и его смертью. Разность в жизни, по их мнению, ведет за собой разность и в смерти. Смерть является, таким образом, в учении псалмопевцев не физическим лишь актом, а морально-психологическим, выражающим правду Божию и суд Его над человеком. С этой же точки зрения можно понять и другие изречения псалмопевцев о смерти. Так о праведниках они говорят: очи Господни на боящаяся Его... избавити от смерти души их (32:19...). и: избавил ecu душу мою от смерти (55:14, ср. 114:8; 117:18). А о грешниках иное говорят псалмопевцы: смерть упасет я (и за пределами гроба и земной жизни — 48:15); да приидет смерть на ня (54:16); не пощаде от смерти души их (77:50). Из этих изречений можно делать вывод, что смерть, по учению псалмопевцев, есть более естественный удел грешников, нежели праведников, более родственна поведению и настроению первых, чем вторых. Следовательно, как и предыдущие, эти изречения выясняют и утверждают взгляд псалмопевцев на смерть как на выражение отношения Божией правды к нравственному состоянию человека в земной жизни. Вообще смерть, и в особенности лютая смерть есть удел и наказание грешников, а честная смерть или свобода от смерти есть награда праведников. Вот общие главнейшие выводы из изречений псалмопевцев о смерти. Эти выводы в богословствовании псалмопевцев, несомненно, очень ценны были для них, потому что служили им самим источником утешения в тяжких земных страданиях, когда они считали себя «сходящими в могилу и персть смерти» (12:4; 87:5). Они здесь выражали надежду, что нечестивые и гонители их, благополучие коих «до смерти» было «соблазном» для преследуемых ими праведников, в конце концов, получат воздаяние (72:1-12). Эти выводы, несомненно, ценны были и для всего подзаконного человечества, так как это учение псалмопевцев столь ясно не раскрывается у других ветхозаветных писателей. Они очень ценны и для христианских богословов-моралистов, многообразно раскрывающих и цитирующих их.

Какое понятие соединяли псалмопевцы со словом смерть в вышеуказанных изречениях? Без сомнения, несколько различное. Так, когда говорили о смерти как общем уделе людей (88:49), то, очевидно, разумели смерть телесную как конец земной жизни человека. Когда говорили об избавлении своем от смерти, то разумели также смерть телесную, постигавшие их смертельные опасности. Когда же говорили о смерти, имеющей постигнуть грешников (54:16), о том, что «смерть упасет я» (48:15), то, очевидно, разумели смерть духовную как состояние духовного греховного отпадения и полного отдаления от Бога — источника духовной жизни (35:10). Они разумели здесь ту же самую смерть, которой умерли Адам и Ева тотчас же после грехопадения, согласно Божию определению (Быт. 2:17; 3:3), хотя и жили на земле несколько столетий.

Сравнивая это учение псалмопевцев о смерти с учением других священных писателей, мы должны сказать следующее. Учение о смерти как возвращении человека в землю и исхождении из него духа (145:4), как выше сказано, имеет себе параллели и основание, и даже пояснение, в других ветхозаветных книгах (Быт. 3:19; Еккл. 12:7). Можно отметить лишь, как особенность учения псалмопевцев, их выводы из этого учения: не надейтеся на князи и на сыны человеческая..., подвергающиеся закону смерти (145:1-4), и: блажен, ему же Бог Иаковлъ помощник его... (145:5-10). Но это еще малозначительная частность. Важнейшее же значение рассматриваемого учения псалмопевцев состоит в установлении ими тесной связи между смертью и ее характером и поведением человека. У других ветхозаветных писателей этой связи не указывается. А между тем это положение чрезвычайно важно как дальнейшее раскрытие основного положения ветхозаветного богословия, что смерть вообще есть наказание за грехи. Прямым пополнением к этому положению служит псаломское учение о различии смерти праведных и грешных людей. Правда, нечто подобное мы можем указать в Книге Притчей: на стезе правды жизнь и на путях ее бессмертие (Притч. 12:28), — и с другой стороны: пути нечестивыхсмерть (Притч. 11:19). Но, во всяком случае, псаломское учение, по своей жизненной постановке, всегда имело и будет иметь большее значение в религиозной жизни человечества, нежели отмеченные краткие приточные изречения.

Приведенные и рассмотренные изречения псалмопевцев о смерти составляют только как бы введение к учению их о загробной жизни, одно из основных положений этого учения.

Таким же основным положением в учении псалмопевцев о загробной жизни нужно признать характерный, в высшей степени важный и многознаменательный, чрезвычайно часто цитируемый в христианской богословской литературе взгляд на земную жизнь как на «странствование». Услыши молитву мою, яко преселъник аз есмъ у Тебе и пришлец, якоже ecu отцы мои (38:13); еще: пришлец аз есмъ на земли: не скрый от мене заповеди Твоя (118:19). По апостольскому пониманию этих изречений, несомненно, видна в них глубокая жизненная всеохватывающая вера в загробную жизнь, в небесное царство как истинное и «лучшее» отечество для человека, «странника земли и сына неба» (Евр. 11:13, 16). Такое понимание указанных изречений находит себе подтверждение и аналогию в других изречениях псалмопевцев, в коих они, мало ценя земную жизнь с ее кратковременными радостями и продолжительными страданиями, предпочитают всему Господа и жизнь с Ним во веки: что ми есть на небеси? И от Тебе (по рус: «с Тобою») что восхотех на земли? Боже сердца моего и часть моя, Боже, во веки (72:25-26). Лучше милость Твоя паче живот (62:4). Очевидно, эти изречения отражают тот взгляд псалмопевцев на земную жизнь, который очень близок к наименованию ее странничеством. По тем и другим изречениям, земная жизнь сама по себе, без Бога, нисколько не драгоценна псалмопевцам. Для них дорого и дороже всего общение с Богом, и чем скорее оно наступит, тем лучше для них, как путнику дорого возвращение на родину из долгого странствования. Таковы основные положения пса-ломского учения о загробной жизни. Земную жизнь псалмопевцы считали странствованием; загробную жизнь отечеством и местом радости и покоя для праведных. Смерть они считали истинной смертью только для грешников, а для праведников истинной духовной свободой.

Приведенные основные положения учения псалмопевцев о загробной жизни вели за собой в дальнейшем веру в загробную жизнь как место радости и покоя для праведников, утружденных скорбями земного «странствования». Такую веру можно видеть во многих утешительных изречениях псалмопевцев. Например: верую видети благая Господня на земли живых (26:13). Правдою явлюся лицу Твоему и насыщуся вне-гда явитимися славе Твоей (16:15). Вселюся в селении Твоем во веки (60:5). Дух Твой благий наставит мя на землю праву (142:10). Таким утешительным ожиданием, по верованию псалмопевцев, проникнуты все праведники. Терпящий Господа наследуют землю, насладятся о множестве мира, и достояние их пребудет во веки (36:9, 11, 18, 22). Правии вселятся с лицем Твоим (139:14). Объединение сходных утешительных ожиданий праведников и лично самих псалмопевцев можно видеть в изречении: мене ждут праведницы, дондеже воздаси мне (141:7). Из контекста всех приведенных псаломских изречений, да даже и из самой буквы их несомненно, что речь идет в них не о земной жизни, а о иной, совершенно отличной от последней, жизни вечной, ожидаемой в будущем.

В чем должно состоять блаженство праведников в загробной жизни и каково вообще состояние там людей, псалмопевцы мало говорят. Из вышеприведенных цитат видно, что они ожидают в загробной жизни наслаждаться благами Господними (26:13), множеством мира (36:11), славой Господней (16:15), пребыванием пред Лицем Господним и красотою Его (139:14), в селении Господнем (60:5). — Из этих выражений псалмопевцев можно заключать, что высшей наградой праведников в загробной жизни они считали близость к Господу, бесконечное созерцание Его Божественного лица и проистекающую отсюда высочайшую духовную радость.

Ожидая себе и вообще всем праведникам загробного блаженства, псалмопевцы нередко говорят и о состоянии в загробной жизни грешников. Так, они неоднократно упоминают о «схождении», «возвращении», «низриновении» грешников в ад-шеол (9:18; 30:18; 54:16; 62:10...). О состоянии грешников в шеоле псалмопевцы говорят так же не много, как и о состоянии праведников в загробной жизни. Преимущественно псалмопевцы оттеняют состояние грешников в аду, как противоположность участи праведников. Местоположение ада обычно полагается в преисподних земли (62:10; 87:4-9). Оно удалено от Бога и как бы забыто Им (87:6, 13); там нет прославления Бога, не только постоянного, как у праведников, но и редкого, нет исповедания имени Его, воспоминания о чудесах Его и вообще богохваления, которым, можно сказать, жили и дышали сами псалмопевцы (6:5; 87:14; 113:26; ср. 145:1). Находящиеся в аду грешники лишены света, счастья и блаженства, — удела праведных (48:15, 20); они пребывают в вечной непроглядной глубочайшей тьме (87:13; 142:3). По пристрастию к чувственным удовольствиям и богатству, по злобе и забвению о Боге грешники уподобляются в земной жизни животным. Поэтому и в загробной жизни с ними будет, как с животными, как овцы они будут заключены в аду, а смерть, как пастух, будет пасти их (48:15; 54:16). — После описания такого состояния грешников понятен делаемый псалмопевцем вывод из него: не убойся, егда разбогатеет человек, егда умножится слава дому его: яко внегда умрети ему, не воз-мет вся, ниже снидет с ним слава его (48:17-18; ср. 38:6-7). — Очевидно, под смертью и скотоподобным состоянием грешников в аду нужно разуметь преимущественно их удаление от Бога — источника жизни, разума и блаженства людей — и мучительное духовное состояние.

Изображая такими мрачными чертами состояние грешников в аду, псалмопевцы очень часто замечают, что они сами будут избавлены Господом от ада, «будут приняты» Господом (48:15-16). Псалмопевцы замечают, что и вообще праведников Господь избавлял, избавляет и будет избавлять от руки адовы, как бы близко к аду ни приходилось им оказываться (17:6; 70:20; 85:13; 93:17; 115:7; 142:3).

Описывая загробное состояние праведников как освобождение от шеола, псалмопевцы указывают и то, каким актом праведники будут освобождены из ада. Ответ на этот вопрос они дают в учении о воскресения.

В вероучительной системе псалмопевцев учение о воскресении людей должно быть поставлено в тесную связь с пророчеством о воскресении Мессии, Иисуса Христа — Пс. 15:10.

Пророчество о воскресении Христа читается так: сего ради возвеселися сердце Мое и возрадовася язык Мой, еще же и плоть Моя вселится на уповании, яко не оставиши души Моея во аде, ниже даси преподобному Твоему видети истления (15:9-10). По изъяснению этого пророчества ап. Петром, здесь Давид, как пророк, знавший об обетовании Господнем воздвигнуть от чресл его Христа по плоти, предвидев глагола о воскресении Христове, яко не оставися душа Его во аде, ни плоть Его виде истления (Деян. 2:25-31). Такое же понимание этого пророчества высказывает и ап. Павел. Изрекший его Давид Божиим советом успе... и виде истление, а Егоже Бог воздвиже, (т. е. Христос) не виде истления (Деян. 13:35-37). Из анализа новозаветных параллелей и цитат к рассматриваемому псаломскому пророчеству несомненно, что богодухновенный псалмопевец предвозвещает в нем воскресение Иисуса Христа из мертвых. Но из текста самого пророчества также несомненно очевидна его особенность, вполне соответствующая много раз отмеченной общей особенности вероучения псалмопевцев и пророчеств их о Мессии. Анализируя мессианские пророчества псалмопевцев, мы отметили, как особенность, то, что в них поставляется на вид близость Мессии к людям и людей к Нему, близость, граничащая как бы со взаимным их слиянием. Псалмопевцы, например, предвозвещают страдания Мессии от своего собственного лица, как бы лично ими испытываемые и переживаемые (Пс. 21, 39 и 68). На эту же особенность вероучения псалмопевцев нужно указать и в рассматриваемом мессианском пророчестве. Псалмопевец сливает свое лицо с лицом имеющего воскреснуть Мессии-Христа и, предвозвещая воскресение Христа, выражает и свое личное упование — не остаться во аде и не видеть тления. Таким образом, пророчество о воскресении Христа заключает в себе пророчество и веру в воскресение вообще всех людей. Вне непосредственной связи с учением о Мессии учение о воскресении людей псалмопевец излагает в 16-м псалме: я в правде буду взирать на лице Твое, воставши (.............) буду насыщаться образом Твоим (16:15)[2]. Эту веру и упование псалмопевец противополагает надеждам и утехам людей нечестивых, людей мира, которых удел в этой жизни, которых чрево наполняется земными сокровищами (16:14), т. е., вне всякого сомнения ставится мысль, что псалмопевец ожидает себе «восстания» после здешней земной жизни и лишает надежды на него людей нечестивых, — людей мира сего.

Общий вывод из вышеприведенных мессианских и не мессианских изречений псалмопевцев для православного богословия получается тот, что в учении о загробной участи праведников псалмопевцы веруют в освобождение их от власти шеола-ада и тления, в воскресение их для вечной жизни. В таковой посмертной участи праведники объединяются, сливаются своим верующим духом с Мессией, и воскресший Мессия, прежде всего, может быть назван, по словам богослужебного заупокойного возгласа, «воскресением и жизнью» — воскресением псалмопевцев. Таким образом, воскресение из мертвых, по учению псалмопевцев, как и вообще по ветхозаветному учению (Ис. 26:19; Ос. 13:14; Иез. 37:1-11), служит одним из загробных утешений для праведников. О воскресении грешников псалмопевцы не говорят, если не считать некоторым прикровенным указанием на подобное учение изречение их: не воскреснут (в евр.: «не станут, не устоят») нечестивый на суд (1:5). Из этого изречения, при таком понимании, вывод может быть лишь тот, что грешники не должны ожидать воскресения. Их удел, по 16-му псалму, лишь в здешней жизни, а потом — шеол, ад, вечная смерть...

Излагая пророчества псалмопевцев о воскресении Мессии — Иисуса Христа, мы привели только те, которые указываются новозаветными цитатами. Но православное церковное и богослужебное употребление Псалтири побуждают нас в настоящем же месте, согласно уже принятому плану, процитировать и еще несколько изречений псалмопевцев. Так, воскресные и пасхальные песнопения Православной Церкви наполнены следующими изречениями псалмопевцев как заключающими пророчества о воскресении Христа: Воскресни, Господи, спаси мя, Более мой (3:8). Воскресни, Господи Боже мой, да вознесется рука твоя (9:33). Ныне воскресну, глаголет Господь (11:6). Воскресни, Господи, помози нам (43:27). Да воскреснет Бог и расточатся врази Его (67:2). Воскресни, Боже, суди земли (81:8). — Все приведенные псаломские изречения в контексте псалмов заключают в себе надежду на то, что Господь проявит Свое могущество в жизни Израиля и псалмопевцев, в помощь праведникам и в поражение грешников. Таким образом, заключающиеся в этих изречениях, но не выраженные ясно, верования псалмопевцев в помощь Божию, по православно-богослужебному изъяснению, объединяют воскресение Христа с даруемой воскресшим Христом помощью и избавлением людям, уповающим на Него. И здесь, следовательно, отражается общий жизненный характер пса-ломского вероучения, удовлетворение потребностей верующего сердца.

При обозрении псаломского учения о загробной жизни нельзя, наконец, не упомянуть о том, какое душевное настроение порождалось в псалмопевцах их верованиями в загробную жизнь. Для этого приведем два следующих самых характерных изречения:

Не умру, но жив буду и повем дела Господня (117:17). — Так восклицает псалмопевец среди крайних опасностей, окруженный отовсюду врагами, как «пчелами» или «огнем, пожирающим терн» (12 ст.), низводимый людьми «к смерти» и спасаемый Богом (18 и 28 ст.), утешающийся среди всех страданий земной жизни мыслию о том, что «в селении праведных глас радости и спасения» (15 ст.). Праведник-псалмопевец уповает, что, вошедши «во врата правды», он будет исповедоваться Господу (19 ст.). Таким образом, псалмопевец, очевидно, всем невзгодам и страданиям земной жизни противополагает надежду на вечную жизнь в селении праведных, когда он войдет «во врата правды». Основанием для веры в то, что псалмопевец будет вечно жить, служит взгляд псалмопевцев на настоящую жизнь, в коей они если жили, то лишь потому, что Господь и слово Его оживляли их: живи мя по словеси Твоему... в правде Твоей живи мя... и тому подобными мольбами наполнен 118-й псалом (17, 25, 37, 40, 50, 88, 107, 149, 156 ст.). Господь же — источник живота (Пс. 35:10) — не может попустить не жить тем, кои всегда жили Им на земле (ср. Ин. 11:26; 14:19). Другое характернейшее изречение: аще и пойду посреде сени смертныя, не убоюся зла, яко Ты со мною ecu (22:4). Правда, в контексте этого псалма не говорится о страданиях земной жизни, но, несомненно, и этим изречением псалмопевец выражает свои высшие упования и надежды. Псалом начинается прославлением Господа праведником за то, что Он пасет его на месте злачне, на воде покойне, наставляет его на стезю правды (1-3 ст.); — продолжается перечислением других благ, даруемых Господом праведнику, и заканчивается надеждой на то, что милость Господня поженет его во все дни жизни и он вселится в дом Господень в долготу дний (6 ст.). Таким образом, по связи с контекстом и особенно с последними словами псалма, несомненно, псалмопевец выражает безбоязненность пред сенью смертной, потому что за пределами телесной смерти ожидает себе веселия в дому Господнем в долготу дней.

Из обоих приведенных изречений общий вывод получается тот, что учение о загробной жизни, и преимущественно о загробном веселии праведников, служило псалмопевцам неисчерпаемым источником радости и надежд в земной жизни. Верой в загробную жизнь псалмопевцы воодушевлялись в земной жизни. Поэтому и все учение о загробной жизни они излагали от своего собственного лица, как бы изливали в нем свою собственную душу, свои собственные надежды и упования. Сравнивая псаломское учение о загробной жизни с учением об этом других ветхозаветных писателей, мы не будем вдаваться в подробности, а скажем лишь о выдающихся отличительных пунктах псалом-ского учения.

Признание земной жизни «странствованием», правда, находится еще у патриарха Иакова: малы и зли были дни моего странствования (Быт. 47:9). Но у Иакова нет сопоставления дней «странствования» с загробным весельем и покоем и вообще с загробной жизнью. Его странствования преимущественно указывают на странническую кочевую жизнь и оттеняют только тяжесть земной жизни, без всякого сопоставления с загробной жизнью. У псалмопевцев же мы видим это последнее сопоставление: преселъник аз есмъ у Тебе и пришлец... ослаби ми, да почию, прежде даже не отыду и ктому не буду (38:13). Очевидно, здесь идет речь не о кочевой жизни, а вообще о земной жизни и надеждах на прекращение ее тяжестей по «отходе» отсюда. Точно так же и другое изречение: пришлец аз есмъ на земли: не скрый от мене заповеди Твоя (118:19), может быть понято как признание земной жизни временным «странствованием» в связи с ожиданием высшего и лучшего отечества — небесного. Такой взгляд псалмопевцев не встречается у других ветхозаветных писателей. В Новом Завете он прилагается ко всем праведникам Ветхого Завета (Евр. 11:13).

Относительно других изречений псалмопевцев, выражающих веру их в загробную жизнь как правую, или благую землю, землю живых и т. п. (26:13; 142:10), ввиду того, что они заключают лишь упование на загробный удел праведников или даже просто на существование загробной жизни, можно сказать, что они вполне сходны со множеством других изречений, встречающихся в других книгах Св. Писания Ветхого Завета, например, у Соломона (Притч. 2:18) и особенно у пророков (Ис. 60:21; 66:22-23; Дан. 7:27; 12:2). В последних находятся такие же наименования загробного царства праведников.

Особенность псаломского учения о загробной жизни праведников состоит в раскрытии духовного состояния праведников, их вечного веселия, наслаждения красотою и лицезрением Господним (26:13; 69:5; 16:15), и притом в изображении его с субъективной стороны, так как псалмопевцы обычно излагают свои верования от своего собственного лица: верую виде-ти благая Господня на земли живых (26:13); вселюся в селении Твоем во веки (60:5); насыщуся внегда яви-тимися славе Твоей (16:15). Другие ветхозаветные писатели предвозвещают загробное блаженство преимущественно с внешней, объективной стороны. Так, пророк Исаия предвозвещает, что Господь уничтожит смерть и отрет слезу от всякого лица (Ис. 25:8); возрадуется, говорит он, сердце ваше и кости ваша яко трава прозябнут (Ис. 66:14). Пророк Даниил предвозвещает, что мнози от спящих в земней персти востанут в жизнь вечную... смыслящий просветятся аки звезды во веки (Дан. 12:2-3). Почти дословно сходно с Даниилом загробное блаженство праведных предвозвещается в книге Премудрости Соломона: праведных души в руце Божий и не прикоснется им мука... во время посещения возсияют и яко искры по стеблию потекут (3:1-7). — С первого взгляда ясно, что предвозвещения пророков Исаии, Даниила и писателя Книги Премудрости Соломона значительно отличаются от псаломских предвозвещений, так как указывают только внешнюю сторону блаженства праведников, преимущественно световидное и внешне славное состояние их. О субъективном их состоянии, о личном ожидании самих священных писателей, а тем более о жизненных выводах из этого учения для настоящей жизни гонимых и страдающих праведников и речи нет.

Дальнейший пункт вышеизложенной эсхатологии псалмопевцев составляет учение о загробном состоянии грешников в шеоле-аду. Что грешники будут находиться в шеоле-аду, об этом говорят и другие библейские писатели: Соломон в Притчах (2:18; 15:24), Иов (3 гл.), а особенно пророки Исаия (14 гл.) и Иезеки-иль (31:15-18; 32:21...). Но при описании состояния грешников в шеоле автор Притчей ничего не говорит о духовном состоянии в шеоле. Равно и пророки изображают пребывание грешников в шеоле преимущественно с внешней стороны, «в сообществе» других тиранов — рефаимов, «колебавших землю, потрясавших царства и опустошавших вселенную» (Ис. 14:9-14; Иез. 32:18-32). Замечательнейшего учения псалмопевцев о том, что смерть упасет грешников (48:15) и что в аду нет призывания Бога (6:6; 87:13; 113:26...), не встречаем у других библейских писателей. Не встречаем у них также выражения верований в личное собственное избавление от ада, какое встречаем у псалмопевцев (48:15-16; 70:20...). Амеж-ду тем несомненно, верования псалмопевцев в освобождение от власти ада очень и очень часто служили утехой и отрадой даже для членов и новозаветного Израиля в последние часы их земной жизни... А потому псаломскими изречениями наполнены богослужебные заупокойные песнопения Православной Церкви. Потому же Православная Церковь заповедует чтением Псалтири оглашать последнее на земле место пребывания почивших, дабы и близкие к ним, оставшиеся на земле, находили себе подкрепление в псалмах и не предавались безмерной скорби, яко не имущий упования (1 Фес. 4:13). Чтение 17-й кафизмы помещено Православной Церковью в чине погребения Иисуса Христа (в богослужении Великой Субботы), как Первенца из мертвых, и тем внушается христианам упование, что умерши с Ним, и оживем с Ним (2 Тим. 2:11).

Не имеет себе точных параллелей в ветхозаветных писаниях и пророчество псалмопевцев о воскресении Иисуса Христа (15:10), — оно одно только приводится в Новом Завете. Христианские богословы находили пророчества о воскресении Христа еще в следующих местах Ветхого Завета: Ос. 6:3 — исцелит ны по двою дню, в день третий воскреснем. Иов. 19:25-27: вем, яко присносущен... иже имать... воскресити кожу мою, терпящую сия. Ис. 53:8: от уз и суда Он был взят (по евр. тексту, а по LXX и слав.: во смирении Его суд Его взятся); Дан. 9:26: предан будет смерти Христос и не будет (по евр., а по LXX и слав.: потре-бится помазание и суд не будет). Но очевидно в двух первых из этих пророчеств выражается вера, в воскресение людей, а не Иисуса Христа, а в последних хотя и говорится о Христе, но нет ясной речи о Его воскресении. — Других пророчеств о воскресении Иисуса Христа в ветхозаветных писаниях не указывается. Таким образом, рассматриваемое псаломское пророчество остается единственным и потому чрезвычайно важным в системе ветхозаветного богословия.

Стоящее в связи с пророчеством о воскресении Иисуса Христа учение псалмопевцев о воскресении праведников (15:10; 16:15) имеет себе немало параллелей у ветхозаветных писателей. Так, Иов ожидает, что Искупитель воскресит его кожу, терпящую сия (19:25-27). Исаия предвозвещает: воскреснут мерт-вии, и востанут иже во гробех (26:19). Осия предвозвещает: в третий день воскреснем и живи будем (6:3). Особенно же подробно излагает учение о воскресении пророк Даниил: мнози от спящих в земней персти востанут, сии в жизнь вечную, овии же во укоризну и стыдение вечное (12:2). Самому Даниилу сказано ангелом: ты же почивши, и востанеши в жребий твой, в скончание дней (12:13). Изложенные пророчества, очевидно, более ясно, чем псалмопевцы, раскрывают учение о воскресении мертвых. Особенно же отличается и преимуществует пред всеми другими пророчество Даниила, в коем воскресение признается не наградой лишь одним праведникам, как у псалмопевцев и других пророков, а и наказанием грешникам. Пророчество Даниила имеет себе параллель уже в Новом Завете в учении Иисуса Христа о воскресении для живота и суда (Ин. 5:29).

Учению псалмопевцев о собственной свободе их от власти смерти: не умру, но жив буду (117:17), — параллелей в ветхозаветных книгах нет. Последнее учение, возбуждающее в них высокое упование: аще и пойду посреде сени смертным, не убоюся зла (22:4), может иметь себе дальнейшее пояснение лишь в апостольском желании разрешитися и со Христом быти (Флп. 1:23). Так, вера псалмопевцев в Бога и жизнь по этой вере, приводившая к призванию земной жизни местом лишь временного странствования и при-шельствия, приводила их к бестрепетному ожиданию смерти и к бестрепетному духовному зрению за пределы гроба...

Таково учение псалмопевцев о загробной жизни.

Итак, псалмопевцы в учении о загробной жизни раскрывают следующие истины. Согласно общебиблейскому учению, они признают физическую смерть не полным и окончательным прекращением человеческого существования, а лишь разлучением души от тела. В отличие от других ветхозаветных писателей, они признают различие смерти праведников и грешников: смерть первых — честна, а вторых — люта. Кроме смерти физической, псалмопевцы часто говорят о смерти духовной, постигающей грешников, но не имеющей власти над праведниками, свободными или освобождаемыми от нее Господом. Если в самой физической смерти псалмопевцы признавали различие для праведников и грешников, то тем более раскрывали его в учении о загробной жизни. Для праведников загробная жизнь есть место радости, утешения, веселья вблизи Господа, исповедания, прославления и вечного лицезрения Его неизреченной красоты. Вообще загробная жизнь есть желанное для праведников истинное отечество после земной жизни — странствования. Посмертным уделом для грешников псалмопевцы признают ад-шеол, тяжкий по непроглядной тьме физической, а особенно тяжкий по духовной тьме, состоящей в удалении от Бога, забвении Им обитателей ада, отсутствии там прославления Господа и в постоянной близости грешников к духовной смерти, скотоподобному духовному состоянию. Кроме того, псалмопевцы, раскрывая свои надежды и упования на загробное блаженство праведников, предвозвещают воскресение из мертвых Мессии Иисуса Христа, а вместе с тем и воскресение праведных людей для радостной, вечно блаженной жизни и наслаждения красотою десницы Господней. Для грешников надежды на воскресение, по верованиям псалмопевцев, не может быть. Их удел — лишь в земной чувственной жизни, а потом — вечная смерть. Общий жизненный вывод из своей эсхатологии псалмопевцы выражают словами: аще и пойду посреде сени смертныя, не убоюся зла (22:4). В этом характерном изречении, а равно и во многих частных отделах, например, в учении о смерти праведников и грешников, о духовном загробном веселии праведников, о духовном состоянии грешников в шеоле, учение псалмопевцев имеет особенности в сравнении с параллельным учением других ветхозаветных писателей. А пророчество псалмопевца о воскресении Иисуса Христа (15:10) единственно по своей ясности во всем Ветхом Завете и потому чрезвычайно важно в христианском богословии.

Эсхатологическим учением обычно заканчиваются вероучительные системы. Им же и мы заканчиваем свое посильное исследование псаломского вероучения.

В заключение объединим все сказанное нами по исследованию псаломского вероучения.

Исследование псаломского вероучения начато нами было с разъяснения указываемых псалмопевцами естественных средств богопознания. Познание мира видимого, по псалмам, убеждает в существовании Творца и Промыслителя — единого истинного Бога. Безумный лишь может отвергать бытие Божие. Сверхъестественные же средства богопознания научают веровать в Бога Единого по Существу и Троичного в Лицах: Слово Божие и Дух Божий творили мир и участвуют в его существовании и в спасении людей.

Псалмопевцы, затем, с преимущественными перед другими ветхозаветными писателями подробностями, раскрывают учение о Божественном промышлении о мире и о каждом человеке. При раскрытии этого учения псалмопевцы раскрывают и свойства Божий, преимущественно всеведение, всемогущество, правосудие, милость, благость, святость. Учение о свойствах Божиих излагается псалмопевцами сходно с другими библейскими писателями. Особенность заключается главным образом в жизненных выводах, делаемых псалмопевцами, в приложении учения о Боге к жизни и потребностям верующего сердца каждого человека.

В связи с учением о Боге и Его промышлении раскрывают псалмопевцы учение об ангелах — хранителях людей — и исполнителях о них Божия попечения. Их учение об этом имеет преимущество по своей ясности и жизненности пред параллельным учением других ветхозаветных писателей.

В учении о человеке псалмопевцы раскрывают следующие истины: о творении человека Богом, о духовности его души и сердца, о господстве его над всей тварью, о всеобщности и наследственности греха, о разных видах и степенях греховного состояния людей. Из означенных истин особенное значение имеют истины: о господственном положении человека в мире, всеобщности и наследственности греха и внутреннем греховном состоянии человека; в псалмах учение об этом излагается с большей ясностью и всесторонностью, чем в других ветхозаветных книгах.

Псалмопевцы, далее, раскрывают учение о средствах спасения человека. Покаяние во грехах, молитва, высокая и «чистая» пред Богом нравственная жизнь, исполнение Моисеева закона обрядового и нравственного, сопровождаемое соответствующим душевным богоугодным настроением, — вот условия достижения оправдания и спасения, требуемые со стороны человека. Но их одних недостаточно. Сам Господь, по верованию псалмопевцев, дарует спасение людям. Учение об этом отделе сотериологии излагается в пророчествах о Мессии. Псалмопевцы говорят о Божеском и человеческом естествах Мессии, о Его предвечном рождении и единосущии с Богом Отцом и царственном достоинстве в мире; о Его человечестве, страдании, крестной смерти и воскресении Его из мертвых. Следствием служения Мессии, по пророчествам псалмопевцев, будет основание Его царства среди людей, обращение их к Богу, освобождение людей от грехов и дарование им вечного блаженства и веселия в постоянном пребывании близ Господа — источника блаженства. В раскрытии учения о спасении людей псалмопевцы отличаются от других ветхозаветных писателей тем, что требуют доброго душевного состояния от подзаконного спасающегося человека (а не одного внешнего благоповедения), излагают душевное состояние кающегося грешника, а равно и многими яснейшими пророчествами о Мессии, особенно об искупительно-жертвенном значении Его крестных страданий и Его воскресения из мертвых. В связи с пророчеством о воскресении Иисуса Христа находится у псалмопевцев и только что изложенное нами учение о загробной жизни.

Из всех книг, подлежащих

моему академическому изучению,

несомненно, наибольшей

известностью и интересом

среди христианского общества

пользуется Псалтирь.

Псалтирь со времени своего появления

сделалась одной из драгоценнейших

священных книг мира.

... И до настоящего времени

в Православной Церкви Псалтирь

есть самая употребительная книга

во время богослужения и вместе

с тем настольная книга

всякого верующего христианина.

П. А. Юнгеров



[1] Русская и иностранная литература, а равно и все частные экзегетические и филологические анализы и доказательства по вопросу о бессмертии души по учению Псалтири обозрены нами в специальной монографии: Учение Ветхого Завета о бессмертии души и загробной жизни. Казань, 1882. В настоящем случае мы будем по принятому плану излагать лишь общие положения псаломского учения без частных ученых доказательств.

[2] У LXX и в славянском переводе нет особенной ясности: явлю-сялгщу Твоему. Поэтому пользуемся еврейским чтением.