Очерки истории казанских духовных школ (продолжение)

Итак, в 1798 году Казанская духовная семинария была преобразована в Казанскую духовную академию. Но указы Павла I носили слишком общий характер, не отвечали на многие вопросы. Перед академией ставилась задача готовить кадры высокоообразованного духовенства для епархий востока России, но при этом множество важных вопросов не только не было решено, но даже и не ставилось.

 

Не были утверждены новые учебные программы и планы. В результате сама система обучения осталась прежней с теми же классами, от русского класса и инфимы до богословия, и сроки обучения остались теми же. Правда, кроме предметов, совпадающих с названием классов, были добавлены новые, «экстраординарные», назначены соответствующие преподаватели, выделены денежные средства. Но при этом гражданские и духовные власти не решили еще ряд проблем, из за которых новая академия не могла стать полноценным высшим учебным заведением.

 

Во-первых, в большинстве семинарий, из которых предполагалось направлять лучших учеников в Казанскую академию, уже существовали классы философии и богословия, а выпускники богословия уже имели право преподавать в семинариях. Чему же, собственно, должны были учиться в Казанской академии присланные ученики, если в ней был тот же высший класс богословия, что и в их семинариях?

 

Во-вторых, академия должна была стать центром учебного округа, но при этом, осталась в заведовании казанского архиерея, который решал все финансовые, административные, кадровые вопросы. Власть казанского архиерея, естественно, не распространялась на другие епархии и духовные семинарии, он не мог влиять на комплектование академии учащимися из других епархий.

 

Наконец, учредителям академии не пришла в голову очень простая мысль о том, что обширная Казанская епархия, включавшая в то время Казанскую и Симбирскую губернии, при наличии академии нуждается и в семинарии, в которой должны обучаться дети духовенства, не претендующие на высшее образование. В результате с новой академии не была снята прежняя задача – образование всех мальчиков из духовного сословия.

 

В результате Казанская академия представляла собой не вуз, а соединение начального и среднего учебного заведения с претензией и на высшее.

 

При этом претензии на что-то высшее начинались уже в младших классах – к традиционной семинарской «учености» добавилось множество новых предметов, без изменения программ по старым.

 

При этом следует отметить, что денежные средства, выделяемые на академию, действительно, были достаточно велики.

 

Все это создавало множество проблем. Вероятно, они были бы так или иначе решены, если бы архиепископ Амвросий (Подобедов) не был в 1799 году переведен в Санкт-Петербург. Его преемник Серапион (Александровский), управлявший епархией в 1799-1803 гг., мало занимался делами, практически не бывал в академии и вообще редко бывал в Казани, проживая в загородном архиерейском доме. Павел (Зернов (1803-1816), насколько можно судить по документам, тоже мало занимался академией, передоверив все ректору и префекту. Кроме того, новый император Александр I уже задумал глубокую реформу всех духовных школ (новый устав духовных семинарий был утвержден в 1808 году, а академий – в 1814). Архиепископ Амвросий (Протасов) (1816-1826), напротив, уделял академии большое внимание, но к началу его управления епархией вопрос о ликвидации академии был практически решен.

 

«Старая» Казанская академия представляла собой довольно большое учебное заведение, занимавшее все те же три корпуса на Воскресенской улице. Общее количество учащихся от 9 до 25 лет доходило до 800, при этом около половины жило в самой академии на «казенном коште», остальные устраивались на наемных квартирах, но проводили весь день с утра до вечера в академии. В зависимости от доходов родителей они либо тоже находились на казенном коште, то есть питались в академии и получали средства на наем квартиры, либо были на «полупансионе», то есть бесплатно питались, но проживали на квартирах за свой счет, либо находились «на содержании родителей». Одеждой обеспечивали за казенный счет всех учащихся.

 

Если бытовые условия жизни семинаристов до конца XVIII века мы можем представить лишь в общем виде, то хранившиеся в Казанской духовной семинарии до 1917 года документы позволили ее историкам достаточно обстоятельно представить быт учеников и студентов «старой» Казанской духовной академии начала XIX века.

 

Казеннокоштные воспитанники жили в самой академии, в спальном корпусе. Вообще  им полагалось находиться либо в нем, либо в своих классах. Но многочисленные комнаты и комнаты старого корпуса были тесно уставлены кроватями, в них не было никакой мебели, так что и после занятий учащиеся оставались в классах и приходили в корпуса только ночевать. Каждому полагалась сосновая кровать с изголовьем. Матрацем служил войлок, обшитый холстом, на каждой кровати было одеяло «соддатского сукна» и «подушка большая затрапезная», то есть сшитая из затрапеза (см. ниже), набитая шерстью. Постельное белье не выдавалось, правда, не запрещалось пользоваться собственными простынями и наволочками. В каждой спальне-«камере» был «камерный смотритель», то есть староста, он обычно был из более старших классов, чем остальные жильцы, не ниже пиитики. Он был обязан следить за порядком и чистотой. Порядком в спальном корпусе в целом руководил «сеньор» из студентов богословия, назначаемый приказом ректора из «самых благонравных». Умывались учащиеся из глиняных рукомойников, которые были в каждой «камере», личные вещи хранили в сундуках, стоящих под кроватями. Все «удобства» находились во дворе, впрочем, как и в учебном корпусе.

 

Учащиеся академии обеспечивались одеждой весьма скромно. Каждому полагалось на год по две верхних и  две «исподних» рубашки, по одному шейному платку, по две пары «чулок» (носков) – одна нитяная на лето и одна шерстяная на зиму. Каждые два года выдавался халат из «ярославского затрапеза» (затрапез – широко распространенная дешевая льняная ткань фабричного производства, название происходит от фамилии нижегородского купца Затрапезова, обычно в бело-синюю полоску). Для учеников по класс синтаксиса включительно полосатый халат служил не только домашней одеждой, но и школьной формой и выходной одеждой. Вряд ли предполагалось, что учащиеся будут ходить в этих халатах без штанов, очевидно, они носили под ними собственные, а не казенные брюки. «Пииты», риторы, философы и богословы получали в дополнение к халату раз в три года брюки и сюртук из серого сукна. Зимней одеждой служил «нагольный» тулуп из «русской овчины», получаемый учащимися раз в четыре года. Головным убором летом и зимой был кожаный картуз, в 1816 году по инициативе архиепископа Амвросия (Протасова) учащиеся стали получать суконные картузы. Летней обувью младших учеников были лапти, их выдавали по три пары в год, старшие, от класса пиитики, раз в два года получали сапоги «выроскового товару», то есть из самой дешевой кожи. Зимой все носили валенки, выдававшиеся на два  года.

 

Достаточно скромным было и питание, не отличавшееся разнообразием. Кормили учащихся три раза в день. Утром, на завтрак, учащиеся получали вчерашние щи. На обед выдавались уже свежие, только что приготовленные щи и каша. На ужин давали те же щи, что и на обед. Правда, в скоромные дни щи готовились с мясом, исключительно с говядиной, ее полагалось довольно много, примерно 300 гр на человека в день. Обеденная каша подавалась с «коровьим» маслом. В постные дни щи были «пустые», действительно пустые – в те времена в щи клали только капусту и лук, а кашу сдабривали конопляным маслом. Только в праздники, приходившиеся на постные дни, в щи добавляли подбелку из пшеничной муки и крупу. В те дни, когда была разрешена рыба, щи варили на бульоне из «малосольной» рыбы – по фунту в день на человека (в Казани свежая и соленая речная рыба продавалась очень дешево). Хлеб полагался только черный – по три фунта в день и его хватало. Архиепископ Амвросий (Протасов) в 1816 году распорядился по воскресеньям и праздникам выдавать по фунту белого хлеба. Из учителей академии питаться вместе с семинаристами имели право только те, кто совмещал учительские должности с надзирательскими, остальные должны были заботиться о своем питании сами.

 

Единственным напитком, который получали учащиеся, был квас в неограниченных количествах. Чай, сахар и другие продукты можно было приобретать за свой счет. Правда, питание разнообразилось многочисленными пожертвованиями духовенства и жителей Казани – булками, вареными яйцами, копченой и вяленой рыбой, толокном и т.д.

 

Чернилами, перьями, бумагой учащиеся тоже обеспечивались из расчета по 10 копеек на человека в год.

 

Занятия начинались в 8 часов и продолжались до 7-8 часов вечера с перерывом на обед, все дни недели кроме воскресений. Философы и богословы в некоторые дни учились и до 9 часов. Каждое занятие продолжалось по два часа, большинство из них, согласно расписанию, посвящалось тому предмету, название которого носил класс, – грамматике, пиитике, философии и т.д. Между ними вклинивались занятия по «экстраординарным» предметам. Домашних заданий не было, каждое занятие включало и объяснение нового материала, и самоподготовку,  и контроль знаний.

 

Так называемые «экстраординарные» классы появились уже в первый год после преобразования. С 1798 года учащиеся изучали церковную историю, математику, греческий язык, французский или немецкий по выбору, с 1800 – «латинское и российское красноречие», с 1801 года – всеобщую историю и географию. С 1802 – еврейский язык. В 1805-1816 гг. в обязательном порядке преподавалась медицина. В отдельные учебные годы действовали классы рисования, математической географии.

 

С 1799 года священник Александр Троянский начал преподавание татарского языка, ему посвящалось по одному занятию в неделю во всех классах, начиная от информатории. Академия была первым в Казани учебным заведением, где изучался татарский язык. В Казанской гимназии его стали преподавать на год позже. Александр Троянский в 1803 году опубликовал перевод на татарский язык катехизиса, который служил на занятиях учебным пособием, а в 1809 году издал первую учебную грамматику татарского языка. В 1817 году Троянского заменил его ученик Алексей Онисифоров, студент класса богословия, позже ставший священником, он продолжал преподавать татарский язык и в семинарии после ликвидации академии.

 

Но все же главными предметами оставались те же дисциплины, связанные с изучением латинского языка. При этом самые молодые и неопытные учителя назначались в младшие классы, карьера учителя заключалась в том, что ему поручали более старший класс, а от этого зависело и жалованье, размер которого полностью находился под контролем архиерея, а размеры жалованья учителей колебались от 30 до 600 рублей в год за преподавательскую работу, административные, надзирательские, библиотечные, канцелярские обязанности оплачивались отдельно. Занятия в высшем классе богословия вел ректор, в классе философии – префект. Насколько можно судить по документам, в Казанской академии телесные наказания применялись, но только по приказу ректора.

 

Занятия продолжались 10 месяцев, только в июле и августе учащиеся отпускались «в домы родителей своих», пасхальных и рождественских каникул, как в светских учебных заведениях, не предполагалось. Кстати, именно за опоздания с каникул часто следовало наказание розгами. В двунадесятые и великие праздники занятий не было, но учащиеся, в том числе и жившие на квартирах, обязаны были находиться в академии.

 

(продолжение следует)

 

 

 

Е.В. Липаков