Из жизни Казанской Духовной Академии (продолжение)

Академические экзамены

 

Все экзамены принято было совершать в присутствии всех воспитанников и наставников академии и нескольких членов академической конференции из местного духовенства. Посторонние члены конференции не всегда на них присутствовали по своим должностям, но от академических членов и от всех наставников, по крайней мере в первые 10-12 лет существования академии, это требовалось обязательно. Неприсутствие какого-нибудь наставника на экзамене обозначалось в протоколе экзамена с показанием причины отсутствия. Потом такие полные собрания стали наблюдаться только на тех экзаменах, которые удостаивали своим посещением сами преосвященные. С конца 1850-х годов простые экзамены год от году становились малолюднее; на них присутствовали только ректоры с инспектором да наставники, по предметам которых производилось испытание, с своими депутатами. При снисходительном и не любившем никакой помпы преосвященном Афанасии многие наставники не являлись и на архиерейские экзамены. Да и собрание студентов становилось все менее полным. Явившись на экзамен сначала в полном своем составе, студенты, по мере того, как сдавали свои ответы, начинали понемногу уходить из собрания, так что под конец экзамена в зале оставалась одна только отвечавшая у стола тройка да еще человека 4-5 из певчих для того, чтобы в конце пропеть обычное «Достойно есть» и «Ис полла эти деспота» удаляющемуся владыке. При преосвященном Антонии, любившем, чтобы около него было людно, экзаменские собрания снова начали наполняться и наставниками, и студентами, но очень мало и лениво.

 

Все казанские преосвященные любили посещать главным образом годовые и курсовые экзамены, и то по богословским предметам; экзамены по светским предметам пропускали, по крайней мере посещали не все, даже и тогда, когда, по поручению Св.Синода, производили ревизию академии. Преосвященный Григорий иногда даже сердился, когда невзначай попадал на экзамен по светскому предмету; случалось, что, не имея досуга посетить экзамен по какой-нибудь богословской науке в назначенный для того день, он вдруг переносил его на другой день, вопреки расписанию и к великому смущению студентов, если желал произвести такой экзамен раньше назначенного срока. Большую часть экзаменов он провел, впрочем, вне Казани, а  в Петербурге. На экзаменах он держался сухо и сурово, но внимательно следил за всеми ответами и состояние учебной части в академии знал хорошо; из всех наук он особенно был внимателен к преподаванию наук миссионерских. Чаще всех преосвященных посещал экзамены владыка Афанасий; во время своих ревизий академии он пропускал только одни экзамены по языкам. Он являлся в академию обыкновенно после обедни, часов в 11, и просиживал на экзамене часов до двух. Экзамен, с его дозволения, начинался всегда раньше его приезда, часов с 10, и ректор старался переспросить до него всех менее надежных студентов, оставив ему только лучших или таких, которые умели говорить громко, смело и решительно, не останавливаясь ни перед чем. Преосвященный любил такие ответы и держал перед собой бойкого студента иногда целый час, то слушая его, то увлекаясь разговором с ректором Иоанном. Студенту нужно было много изобретательности для того, чтобы все это время говорить, не умолкая, пока владыка не скажет ему одобрительного: «Ты хорошо выучил, – ступай». Самые продолжительные ответы были по богословским предметам; преосвященный требовал по ним всегда ответов положительных, основанных на Свящ.Писании, и не любил ни излишних рассуждений, ни полемики, ни указаний на каких-нибудь немецких богословов. Случалось, что в целый экзамен он успевал спросить всего-навсего человека два-три и этим совсем спутывал академических экзаменаторов, которым приходилось после него доэкзаменовывать остальных студентов. По светским предметам экзамены шли всегда быстро, кроме экзаменов по физике, на которых всегда производились любимые владыкой физические опыты. Он охотно дожидался конца самых длинных опытов, смеялся над неудачами, например над тем, что Магдебургские полушария, которые следовало разрывать при помощи двух троек лошадей, расходились при самом легком усилии одних его рук, или восхищался, когда около него с шумом лопались бычачьи пузыри, разом привскакивала целая цепь студентов, разрядивших лейденскую банку и т.п. Экзамены затягивались и от поучений, которые владыка, как проповедник-импровизатор, часто говорил по поводу разных материй, заимствованных из ответов экзаменующихся. Отметки он ставил сам и всегда словами, – большею частью «хорошо»; они потом переводились на разнообразные цифры по усмотрению ректора. Преосвященный Антоний приезжал обыкновенно на все богословские экзамены, а в 1868 году во время своей ревизии – на все и светские, сидел на них тоже подолгу, – с 10 до 2 часов и более, часто рассуждал и решал разные возражения, но не любил, чтобы возражения задавали другие, кроме него, особенно по догматике; в случае постороннего возражения, вероятно, в предотвращение лишних богословских споров, он сейчас же начинал разрешать его сам, не спрашивая студента. Студенты его не стеснялись и даже любили, когда он приезжал на экзамен, потому что он был всегда с ними отечески снисходителен и благожелателен. При нем в первый раз стал уничтожаться один из самых важных старинных недостатков академических экзаменов, – это ответственность пред экзаменатором не только самих экзаменующихся, но и наставников, по предметам которых производились экзамены.

 

(продолжение следует)

 

По книге П.В. Знаменского “История Казанской Духовной Академии за первый (пореформенный) период ее существования”. Казань, 1892