Иерей Алексей Колчерин. Николай Иванович Ильминский

Николай Иванович Ильминский

Иерей Алексей КОЛЧЕРИН

Деятельность Николая Ивановича Ильминского как миссионера, педагога и общественного деятеля ставит его в один ряд с выдающимися личностями не только Поволжья, но и всего нашего Отечества. Он существенно повлиял на форму просвещения нерусского населения России, сформировал свою знаменитую педагогическую систему, явился инициатором возникновения национальной интеллигенции кряшен (крещеных татар), чуваш, черемис (марийцев), мордвы, вотяков (удмуртов). Но, прежде всего, следует признать его человеком Церкви, всю свою жизнь радеющим о Ее распространении и укреплении.

Родом Николай Ильминский из г. Пензы. Благодаря успехам в обучении (особо ему давалось изучение языков), по окончании курса Духовной Семинарии его направляют учиться в Казань, где он и остается на всю жизнь. Окончив Казанскую Духовную Академию первым выпуском (1842-1846 гг.), он уже окончательно определился с родом своей деятельности. Стал он впоследствии и профессором Казанской Духовной Академии, и профессором Казанского Императорского Университета, приглашали его для работы в Академию Наук в Петербурге. Но основной его деятельностью навсегда осталась Православная Миссия, живая работа непосредственно с инородцами. Обязательно следует отметить, что проводил свою работу Николай Иванович с теми лишь инородцами, кто не твердо держался основ христианства, поскольку не был с ним знаком с вероучением, либо отпавшие недавно и не закоснелые еще в отпадении.

Он и сам занимался переводами текстов на языки местных инородцев, но все же основную роль в этом деле отводил самим кряшенам, чувашам, черемисам – своим ученикам. Переводилась учебная и богослужебная литература (вскоре уже начали служить на этих языках сами ученики Николая Ивановича). Очень важным оказалось открытие школ с принципиально новой системой образования, что вызвало немало споров уже при жизни Ильминского, и особенно после его кончины. Авторитет Николая Ивановича в церковных кругах и среди руководителей народного просвещения страны все эти споры тогда свел на нет. Сущность его системы заключается в вещах всем нам сегодня, безусловно, понятных: преподавание в школах для нерусского населения должно вестись на их родном языке. Положение в деревенской школе во 2-ой пол. XIX века было таково, что жившие там татары, чуваши и другие народы русского языка вообще не знали. В деревне жили 1-2 человека, которые кое-как закончили русскую школу в соседней деревне, потом вернулись домой, и умели полуграмотно писать по-русски. Политика государства была настроена на скорейшую русификацию всей этой народной массы. Причем в столице плохо понимали положение на местах и одним росчерком пера повелели преподавать всем на русском языке, чтобы инородцы, в конце концов, этот язык вызубрили через общение с преподавателем или еще каким-нибудь образом. Все это приносило мало пользы, а если инородец и проходил через тернистый путь такого образования, то он, как правило, утрачивал корни и даже стеснялся своего нерусского происхождения. Вот Николай Иванович и высказал идею вести преподавательскую деятельность инородцам на родном языке хотя бы на первом этапе обучения, чем вызвал на себя обвинения в антирусской деятельности.

В основу просвещения Ильминский всегда клал христианизацию народа, что в условиях тогдашней действительности было очень необходимо. Этому способствовали и переводы текстов богослужения, ведь по слову Ап. Павла «…когда я молюсь на незнакомом языке, то хотя дух мой и молится, но ум мой остается без плода» (1Кор. 14,14), и «… в церкви хочу лучше пять слов сказать умом своим, чтобы и других наставить, нежели тьму слов на незнакомом языке» (1Кор. 14,19). Для воспитания учителей инородческих школ Ильминский открыл Казанскую инородческую Учительскую Семинарию, где обучались выпускники школ его системы. 1/3 учащихся составляли русские ученики. Из этой 2-х ступенчатой системы инородческого образования уже формировалась национальная интеллигенция – учителя, священники и др.

В Казани в 1867 году было торжественно открыто Братство во имя святителя Гурия Казанского, целью которого было христианское просвещение нерусских народов Казанского края. Когда в 1870 году в Москве было открыто Православное Миссионерское Общество (по инициативе митр. Иннокентия Московского), то на территории Казанской Епархии деятельность Общества оказалась уже невостребованной. Основным деятелем Братства стал Н.И. Ильминский, в его состав также входили епархиальные архиереи, профессоры Университета и Академии, местные благотворители. Братство издавало огромное количество литературы для инородцев, содержало в общей сложности порядка 150-ти деревенских школ. По сути, со смертью Николая Ивановича деятельность этого Братства и закончилась.

После кончины Н.И. Ильминского в 1891 году многое изменилось. Не оказалось достойной ему замены, столь же одаренной и авторитетной. Сподвижники Николая Ивановича из инородцев (о. Василий Тимофеев, Иван Яковлев) хотя и были всецело преданы идеям своего учителя, но мыслили исключительно в рамках своей народности. С приходом Советской власти на всю миссионерскую деятельность наложили запрет, в силу чего Ильминский представлялся исключительно как деятель просвещения, по «невежеству» своему отошедший от науки в сторону христианской проповеди. Достойную оценку Ильминского в сегодняшней действительности еще предстоит сделать. Его значение для инородцев чрезвычайно велико, да и вообще для истории Русской Церкви.

Неисследованным материалом по описанию личности и профессиональной деятельности Николая Ивановича по большей своей части остается личный архив, бумаги этого деятеля народного просвещения. В письмах содержится ценнейший материал по истории миссии в Казанском крае, по истории народного просвещения инородцев и развития педагогики (в общегосударственном значении), краеведческие данные. В них можно о многом прочесть. Если даже не удастся нам выявить какие-то новые факты, по крайней мере, сама работа уже дает много впечатлений, ценных наблюдений, помогает составить более точную атмосферу жизнедеятельности Ильминского. Мы взяли на себя смелость разбор и систематизацию письменного архива.

Работа, таким образом, носит источниковедческий характер, соответственно, обработка писем должна соответствовать нормативам исторической науки. Источниковедческая учебная литература ставит перед нами определенные задачи и дает следующее направление исследований.

«Будучи источниками личного происхождения, при этом имеющим частный характер (ибо авторы выступают в них не как официальные, а как частные лица), воспоминания, дневники и письма больше, чем любые другие источники, носят на себе отпечаток личности автора» [31,368]. Здесь подразумевается значение личности, какое положение в обществе он занимал в разные периоды переписки, какое значение принадлежит ему в обсуждаемых событиях, насколько полно он представляет общую картину. Следует определить, почему в данном письме используются именно эти, а не другие обстоятельства; возможно, разным людям были произведены описания по-разному. От этого зависит достоверность переписки, ее искренность.

Переписка по определению своему несет печать доверительных отношений. Здесь не обязательно придерживаться формы документов. Поэтому в письмах можно прочитать, порой, живописное описание известных событий, дополнения и даже факты, дающие новую интерпретацию уже известного. «Не будучи связаны формальными канонами, авторы приводят сведения, не умещающиеся обычно в официальные документах с их сухими, формальными рамками. Кроме того, частные материалы, в особенности дневники и переписка, носят, как правило, доверительный характер, и авторы их в данном случае более откровенны, правдивы, чем тогда, когда они выступают авторами официальных материалов». [31,368]

Письма дают возможность проникнуть в атмосферу исторического периода, что сложно сделать, пользуясь лишь учебной литературой. «Нередко в мелких штрихах, случайно оброненной фразе, отдельной строке мемуаров и писем разъясняется то, что остается неясным в целых фолиантах официальных документов». [31,369]

Нас, прежде всего, интересуют лица, участвующие в переписки с Николаем Ивановичем Ильминским. «Личность автора писем может быть показательна для целой эпохи в развитии общественного движения и культурной жизни. Сама личность мемуариста может рассматриваться как отражение «истории в человеке». Письма – незаменимый источник для изучения умственного и нравственного строя людей известного времени и общества, для понимания психологии эпохи». [31,370]

Источники личного происхождения ценны не только этим вспомогательным для истории материалом, но зачастую здесь можно найти и неизвестные факты, невосполнимые другими источниками.

«Как исторический источник…письма создаются в разгар самих событий или под свежим впечатлением от них, вследствие чего в письмах значительно меньше неточностей, вызванных ошибками памяти, чем в мемуарах. Письма носят печать злободневности, страстности, обостренного эмоционального восприятия, что требует от исследователя большой осторожности, знания и учета психологического настроя автора и окружающей его обстановки в момент создания письма… Письма, написанные по конкретному частному поводу конкретному лицу, своему современнику, отличаются большей непосредственностью, – это как бы задержанный на миг момент жизни… Наличие конкретного адресата во многом объясняет особенности эпистолярных источников… В письмах незримо присутствует адресат – современник автора, часто сам участник или современник событий и фактов, составляющих сюжет переписки». [31,394] Адресат, кому письмо обращено, знает общую картину событий лишь отчасти, однако не следует перед ним выставлять факты с какими-либо прикрасами или опущениями. Это обстоятельство позволяет говорить о том, что достоверности фактов в письмах можно доверять. Психологическая оценка каждого человека, конечно, имеет место, поэтому следует, прежде всего, основательно изучить стили, которыми автор пишет письма к разным лицам по тем или иным происшествиям, а затем выделять, что случилось в реальности и какое это впечатление произвело на автора. В письмах часто и личность человека, и его дела, его отношения с окружающими рисуются правдивее. Один и тот же автор по-разному пишет различным лицам, в зависимости от их характера, наклонностей, психического склада, от их положения в обществе и т.д.

«Приемы и методы источниковедческого анализа писем – установление личности автора, степени его осведомленности, времени написания источника, его целевого назначения, сопоставления с другими источниками и выяснение достоверности фактического материала. Однако специфика частных писем требует от исследователя, помимо общих, и особых приемов источниковедческого анализа. Одна из основных задач исследователя – выявление и изучение переписки, а не писем одного лица. Изоляция писем корреспондента и адресата, так часто встречающаяся в публикациях эпистолярных памятников, совершенно искусственна и научно не оправдана. Такая изоляция разрывает логическую зависимость реально существующей в жизни связи источников». [31,395] Таким образом, вырисовывается круг задач при работе с письмами:

1) установить, кем написано данное письмо, если возможно, то выяснить степень его участия в устроенной Ильминским системе (иначе письмо вообще не относится к профессиональной личности Николая Ивановича), насколько корреспондент осведомлен с общим положением вещей;

2) установить датировку письма, сверить по другим историческим источникам, какие события в данный момент времени имели место быть с Ильминским и его школами;

3) установить адрес корреспондента (в нашем случае, когда практически все личности нам малоизвестны, это даст возможность выявить область интересов переписки), очертить географический круг мест отправки писем;

4) по возможности, сверить письмо с другими письмами (того же автора, либо имеющими общие области интересов).

5) убедиться в достоверности полученного материала.

«При работе с эпистолярными источниками важно изучение не только переписки двух сторон, т.е. корреспондента с адресатом, но и всей совокупности писем данного корреспондента с различными лицами по интересующему исследователя вопросу». [31,395]

Изучение личного архива дает вероятность обнаружить черновики писем, а также письма написанные, но, по обстоятельствам, не отправленные, если таковые имеются. Если подобные письма попадутся нам при работе с архивом, то они, несомненно, будут описаны в нашей работе отдельно с надлежащей обстоятельностью.

Сложностью могут оказаться, возможно, встречающиеся в тексте сокращения, условные обозначения, употребляемые в то время в эпистолярном жанре, или вообще лишь между участниками переписки. Изучение и использование материалов частной переписки требует большой текстологической работы.

«Все перечисленные выше задачи источниковедческой критики писем подчинены одной конечной цели – установлению их достоверности и полноты как исторического источника. Выполнение этой задачи завершается сравнительным анализом их с другими видами источников, особенно документальными». [31,396-398]

Таким образом, перед нами стоит грандиозная по объему работа, требующая предельного внимания даже к самым мелким фактам, упоминаемым в письмах. Само чтение писем отнимает много физических и душевных сил, ведь в почерк корреспондентов приходится вчитываться подолгу, продумать прочитанное, сопоставить с уже известными фактами. Современникам Ильминского уже было непросто определить авторов, место и время написания письма. Нам же не просто придется адаптироваться к стилистике и терминологии конца XIX века, но и работать почти вслепую по персоналиям.

Историография проблемы достаточно подробно изложена Исхаковой Р.Р.П, исследовавшей педагогическую систему Ильминского. В брошюре «Деятельность Ильминского и его системы (Историография проблемы)» (Казань, 2002) Резеда Рифовна провела очень важную работу по анализу изданий о личности Николая Ильминского и его системы. Кроме характеристики изданий, вышедший непосредственно в период жизни данной системы образования – дореволюционных, предлагается также обзор работ и послереволюционных, и современных. В работе учитывается обстановка, в которой развивалась и существовала система, объясняется идеологический негатив изданий советской эпохи, объективность и научность. Необходимо выделить проделанную Исхаковой работу по изучению исследований ученых, работавших над наследием педагогической системы Николая Ивановича вне территории Татарстана, т.е. чувашей, удмуртов, марийцев и др.

Разработка историографии – лишь часть работы, проделанной Исхаковой. В монографии «Педагогическое образование в Казанской губернии в середине XIX – начале XX веков» ею произведено исследование по ранее не изученным проблемам формирования педагогического образования в регионе во второй половине XIX – начале XX веков, дана развернутая картина деятельности педагогических учебных заведений, сформулированы принципы подготовки учителей для многонационального населения края. Не станем скрывать, что работа Резеды Рифовны стала во многом опорной для нашего исследования, в силу ее разносторонности, современности, научности, объективности подхода, привлечения наибольшего количества источников. Но в приведенных источниках не значится личного архива Ильминского, хранящегося в Национальном Архиве РТ. Если Резеда Рифовна привлекла в своей работе весь возможный опубликованный материал, то мы взяли на себя труд обработки материала неопубликованного, несомненно, чрезвычайно важного в составлении общего представления по интересующему нас вопросу.

Педагогические идеи Николай Иванович Ильминский изложил в следующих сочинениях: «О применении русского алфавита к инородческим языкам»; «Об образовании инородцев»; «Православное богослужение на татарском языке»; «О церковном богослужении на инородческих языках»; «Открытие учительской семинарии в Казани»; «Беседы о народной школе». Но педагогические взгляды Ильминского нашли и полемические отклики, а после смерти его и откровенные обвинения в антирусской педагогике. При жизни авторитет Ильминского никому таких заявлений делать не позволял. Была полемика, скажем, со священником села Бурундуки Симбирского уезда А.И. Баратынским, закончившаяся признанием последним правоты Ильминского. Взгляды Баратынского изложены в статье «О народном образовании в Буинском уезде и мерах улучшения его» (Журнал Министерства народного просвещения, 1869).

«Из переписки об удостоении инородцев священнослужительских должностей» (Казань, 1885) – издана еще самим Ильминским. Здесь выписка из определения Святейшего синода от 21 июня/12 июля 1867 года, ученая записка преподавателя Казанского университета Н. Ильминского от 9 декабря 1866 года и отзыв Преосвященнейшаго Антония Архиепископа Казанского от 20 марта 1867 года. Вопрос касался постановки инородцев, прошедших уже начальный уровень образование по новой системе просвещения на родном языке, в священнослужительские должности. Главный критерий – высокая нравственная жизнь и начальный уровень знания богословских дисциплин. Постановка единоплеменных священников было важнейшим условием действия миссии – проводить службы на понятном языке, что не удавалось даже, когда русские священники достаточно изучали инородческий язык. Рукополагать можно было лишь выпускников духовных семинарий, что нельзя было осуществить для инородцев в быстрые сроки. Более того, Ильминский был противником обучения инородцев в системе тогдашнего образования, это не давало пользы общему просвещению народа, но делало учащихся полностью обрусевшими, да еще и приобретшими известные пороки русских учебных заведений, наподобие духовных семинарий. Как известно, вопрос о рукоположении инородцев, поднятый Ильминским, решился в Святейшем Синоде положительно.

«Воспоминания об И.А. Алтынсарыне инспекторе киргизских школ Тургайской области». Автор – сам Ильминский. Здесь излагает свои воспоминания о сотруднике, переписку с ним. Познакомился с ним он еще во время службы в Оренбургской степи, Алтынсарин часто приходил домой к Ильминским, где вел обширные беседы о национальном образовании. Для молодого Алтынсарина эта встреча стала решающей в жизни, он целиком посвятил себя делу народного образования своего народа. Когда Ильминский переехал вновь в Казань, их дружба продолжалась частой перепиской и встречами по мере возможности.

Первым сочинением, которое можно рассматривать не как рядовой некролог, является брошюра сотрудника Николая Ивановича по преподаванию в Казанской учительской семинарии – В.И. Витевского – «Н.И. Ильминский, директор Казанской учительской семинарии». Он много лет знал Ильминского, сообщает много подробностей о его педагогической деятельности. Витевский настаивает, что подходить к оценке деятельности созданной Ильминским системы следует чрезвычайно серьезно.

Самой важной работой, посвященной личности и деятельности Ильминского, является, конечно, труд профессора П.В. Знаменского «На память о Николае Ивановиче Ильминском. К 25-летию Братства св. Гурия» (Казань, 1892). Издана эта наиболее полная биография казанского ученого и миссионера – Николая Ивановича – уже спустя несколько месяцев после его кончины 27 декабря 1891/9 января 1892 года. Знаменский лично хорошо знал Ильминского, много общались они при написании ранее Знаменским «Истории Казанской Духовной Академии за первый (дореформенный) период 1842-1870» (Казань,1892). Ильминский – студент первого курса Академии (1842-1846 гг. обучения), он поведал многое по устройству Академии в первое время, многое рассказал о себе. Состояли оба в Братстве св. Гурия Казанского, хотя значение Ильминского в делах Братства несравнимо более ни с одним из братчиков. Знаменский в книге, посвященной памяти Ильминского, говорит о нем, как о человеке, сознательно занижавшем свое значение в происходивших делах в Академии или по народному образованию. Знаменский сумел уже тогда узреть великое значение этой миссионерской педагогической системы. Со страниц книги встает портрет не только ученого, педагога, миссионера, но и своеобразного политика, активного и умелого лоббиста. Знаменский проследил весь путь формирования в Николае Ивановиче взглядов на образование инородцев, начиная со времен учебы в Казанской Академии. Содержится здесь и упоминание о судьбе архива Ильминского. Этот труд вплоть до сегодняшнего дня является самым обстоятельным описанием Н.И. Ильминского, его значения в деле народного просвещения инородческого населения. Позднейшие биографы лишь разрабатывали направления изучения деятельности Ильминского, обозначенные Петром Васильевичем Знаменским.

Как известно, защитники системы Ильминского от нападок ее противников использовали сочинения самого Ильминского – в его неопубликованных трудах нашлись ответы на все возражения, издавали и письма к нему. В первой половине 1890-х годов авторитет Ильминского и ценность его системы не ставились под сомнение. Критика началась в консервативных кругах общества – среди деятелей народного просвещения, на заседаниях земств и дворянских собраний и носила характер обвинений в антирусской пропаганде национального сознания. Первым сочинением в защиту системы инородческого образования явилась объемная книга Н.А. Спасского (1900 г.) – «Просветитель инородцев Казанского края Николай Иванович Ильминский», во многом повторяющая книгу П.В. Знаменского и сочинения самого Николая Ивановича. В книге прослеживается полемический настрой автора.

А.А. Воскресенский в ответ на обвинения профессора Казанского университета В.Ф. Залесского публикует подборку из сочинений Ильминского и из официальных документов (1913г.).

«Письма Н.И. Ильминского к крещеным татарам» – сборник, составленный А. Воскресенским (Казань, 1896). Издание было предпринято уже вскоре после смерти Ильминского, в 1896 году, при содействии супруги – Екатерины Степановны Ильминской, и приемного сына – Николая Алексеевича Бобровникова. Ценность книги – факт работы над архивом писем Ильминского. Содержание – приводятся письма Ильминского к крещеным татарам и небольшое объяснение ситуаций и участвовавших в них лиц. Особо примечательна предваряющая письма статья Воскресенского, где он отмечает особенности стиля писем Ильминского, значение писем для крещеных татар, да и вообще влияние Николая Ивановича на инородцев.

В сборнике Воскресенского упоминается брошюра, изданная самим Ильминским «Переписка о трех школах Уфимской губернии» (Казань, 1885). Нам не удалось обнаружить ее. Известно, что в ней приводится свидетельство того, какое большое значение в руках Ильминского могли иметь эти письма.

«Извлечения из писем Н.И. Ильминского к Н.П. Остроумову» (первое приложение к статье П.В. Знаменского: «Участие Н.И. Ильминского в деле народного образования в Туркестанском крае» Прав. Собес. 1900 г. Часть I). Содержатся письма Ильминского к Николаю Петровичу Остроумову. В них можно прочесть много ценного материала, есть и пояснения к некоторым персоналиям, упоминаемым в письмах.

«Материалы для истории христианского просвещения инородцев казанского края» И.А. Износкова (Москва, 1893). В книге подчеркивается решающее значение системы народного образования, созданной Ильминским. Раскрываются светлые черты его личности, уважительное отношение к Николаю Ивановичу его сподвижников.

Большое значение имеют сочинения известной русской публицистки Софьи Васильевны Чичериной, заинтересовавшейся системой инородческого просвещения, о которой велись споры. Она навестила Казанский край, общалась с инородцами, посетила Казань и общалась с наследниками системы Николая Ивановича (за Николая Алексеевича Бобровникова она вышла впоследствии замуж). Обширный доклад, который Софья Васильевна предоставила в столице – «У приволжских инородцев» и «Положение просвещения у поволжских инородцев» – отбросил все возможные нападки на инородческое образование, введенное Ильминским. Чичерина приводит обширный статистический материал по состоянию школ, уровень грамотности инородцев, подготовку национальных педагогических кадров, критикует недостаточную поддержку государством системы образования нерусского населения.

«Ильминский Н.И. Материалы для сравнительного изучения церковно-славянских форм и оборотов, извлечения из Евангелия и Псалтири/ Размышления о сравнительном достоинстве в отношении языка.», «Ильминский Н.И. Обучение церковно-славянской грамоте. Книга для учеников, 1901.-143с.» – это учебные пособия, разработанные Ильминским. В реальности, эти две брошюры – лишь малая часть изданных педагогом-лингвистом учебников.

В «Казанском сборнике статей» епископа Никанора (Каменского) содержится ряд публикаций о Николае Ивановиче. Владыка Никанор хорошо знал Ильминского – он, еще не став монахом, был законоучителем в Казанской Учительской Семинарии вплоть до избрания его ректором Казанской духовной семинарии. Епископ Никанор приводит краткий биографический очерк Николая Ивановича и выборочно ученые статьи.

«Казанская крещено-татарская школа. Материалы для истории христианского просвещения крещеных татар». Книгу нам обнаружить не удалось, но несколько раз встречались упоминания о ней. Чрезвычайно важна по вопросам жизни школы о. Василия Тимофеева, значения в ее существовании Ильминского и вообще по истории просвещения кряшен.

«Николай Иванович Ильминский. Избранные места из педагогических сочинений, некоторые сведения о его деятельности и о последних днях его жизни»/ Издание почитателей покойного (Казань, 1892.-132с.). Тон издания – почтительное отношение к личности Ильминского, апологетика его системы, воспоминания о нем разных современников и сотрудников.

«Переписка с К.П. Победоносцевым» – была издана вскоре после смерти Ильминского. Тогда в этих письмах обнаружились факты, не выставлявшиеся публично самим Ильминским, в частности его влияние на избрание мусульманского руководства.

В 1916 году вышло в свет сочинение священника К.П. Прокопьева, в котором автор раскрывает роль Николая Ивановича в просвещении чувашского народа: педагогическое образование, устройство богослужения на чувашском языке и развитие церковного пения. Выступает Прокопьев и против нападок на систему Ильминского.

Константин Васильевич Харлампович, видный деятель дореволюционного Казанского университета, оставил после себя впечатляющее количество исследований по истории миссии в регионе, по значению Николая Ивановича Ильминского в этом деле и о его переписке в частности. В 1916 году он издал некролог «Светлой памяти Н.И. Ильминского» на 4-х страницах, где придает личности Николая Ивановича центральное место в просвещении и христианизации казанских инородцев. Раньше, в 1905 году вышла в свет другая его работа – «Ильминский и алтайская миссия» – дополнение к статье П.В. Знаменского «Несколько материалов для истории алтайской миссии и участия в ее делах Н.И. Ильминского», составленной по переписке Николая Ивановича с деятелями алтайской миссии, хранящейся в библиотеке Казанской Духовной Академии. Харлампович отмечает, что Знаменский не ознакомился со всем наследием переписки Ильминского с духовной миссией на Алтае, и в своей работе описывает события, ставшие ему известными из писем (их всего 14) Ильминского к начальнику алтайской миссии – архимандриту Владимиру (Петрову), в последствии архиепископу Казанскому (умер в 1897 г.). Харлампович обнаружил письма Ильминского в бумагах почившего владыки в библиотеке Казанской Духовной Семинарии. Датировка этой переписки – с 24 февраля 1866 г. по 11 апреля 1883 года. Более всего нас интересует издание Харламповичем переписки Ильминского с отцом своей жены – «П.П. Масловский и его переписка с Н.И. Ильминским (Материалы для истории русской миссии)» (Казань, 1907). Здесь он приводит жизненный путь протоиерея Петра Петровича Масловского (1843-1889), участие в его судьбе Николая Ивановича. Работа произведена на основании 20 писем Масловского и 10 Ильминского. Масловский получил духовное образование, проявил интерес к языкознанию, явился впоследствии видным деятелем противораскольнической полемики и христианской миссии. Упоминаются сподвижники Николая Ивановича, учитель татарского языка Абдул Кайюм Насыров и др. персоналии. Масловский, занимая пост по части народного образования, помогал в устройстве и деятельности выпускников учительской семинарии Ильминского. Ильминский способствовал принятию священного сана Петром Масловским, его переводом на служение в Казань.

Иван Яковлевич Яковлев, сподвижник Ильминского, организатор просвещения чувашского народа, получил достойную оценку чувашских исследователей. Нельзя даже сравнить, насколько обстоятельно изучена его личность, и насколько незаслуженно забыта личность Ильминского, оставившего своей след и в чувашском, и во многих других народах. Все наследие Яковлева, в том числе и эпистолярное, издали, инициаторами чего явилась чувашская интеллигенция уже советской эпохи. Проводятся исследования по составу учащихся из чувашей в Симбирской школе Яковлева и учительской семинарии Ильминского. В 1985 году вышла в свет книга «Яковлев И.Я. Письма», составленная Н.Г. Красновым, где публиковались письма Яковлева к директору народных училищ Симбирской губернии Илье Николаевиче Ульянову, председателю Совнаркома РСФСР В.И. Ленину и его сестре А.И. Ульяновой-Елизаровой, учителю Н.И. Ильминскому, первому ученику и соратнику А.В. Ракееву и сыну А.И. Яковлеву. В 1989-1992 гг. вышло новое издание переписки Яковлева с разными лицами – «С думой о народном просвещении», где кроме прочих писем, публикуются не изданные в предыдущем сборнике письма к Николаю Ивановичу. Заранее оговоримся, что писем Яковлева в исследуемом нами фонде Ильминского нет, вероятно, они были выбраны чувашскими исследователями и помещены в архивах чувашских исследовательских центров.

Блок дореволюционных изданий завершают воспоминания Ивана Яковлевича Яковлева, выдающегося чувашского просветителя-педагога, ученика Николая Ивановича. Он работал над ними в 1916-1922 годах, подводя итоги своей общественной и педагогической деятельности. Ильминскому посвящена глава «Мой учитель». Деятельность Ильминского и ее значение Яковлев не просто описывает как очевидец, а анализирует как педагог, историк, языковед, что дает воспоминаниям статус авторитетного научного труда. Яковлев описывает процессы в сфере образования, давая характеристики участникам их, в том числе и самому Ильминскому. «Привлечение мемуаров позволяет понять механизмы формирования политики, а в данном конкретном случае, следует говорить именно о политике правительственных кругов по отношению к системе, понять расстановку политических и общественных сил». [32,14]

В советский период исследования по данной проблеме могут нас заинтересовать лишь изложенными событиями и их следствиями, а само отношение к личности Николая Ивановича и к созданной им системе было резко отрицательным, как к явлению реакционному и вообще враждебному советской идеологии. В уже указанной нами монографии Исхаковой Р.Р. излагается работа В.М. Горохова, кряшена, некогда окончившего и Центральную крещено-татарскую школу, и Учительскую семинарию, специалиста в области образования и истории народного образования татарского народа – «Реакционная школьная политика царизма в отношении татар Поволжья». Ильминский (правда, заодно с муллами) объявлялся слугой самодержавия. Неизвестно зачем он ставил в основу своей системы такие «возмутительные» вещи как миссионерство, вводил православный характер во всех образованных учебных заведениях. Преступным делом ему приписали также близость к правительственным и губернским властям, и даже одобрение его деятельности высокопоставленными «реакционерами» Обер-прокурорами Синода графом Толстым и Константином Петровичем Победоносцевым. Работа идеологизирована, однако, ценность представляет в ней данная достоверная картина складывания и развертывания системы образования инородцев Ильминского, а также объективная оценка масштабов и значения системы. Другие монографии, критически относящиеся к деятельности Ильминского, дают ложное представление о самой сути идеи Николая Ивановича. Его обвиняли в унижении национальных меньшинств навязыванием православной идеологии, в отсутствии создания реального образования для них, и, что уж совсем несостоятельно, в принижении значения развития национальных культур.

Реальную оценку деятельности Ильминского и его системе дает Я.И. Ханбиков (Казанский Педагогический Институт). В целом педагогические взгляды Николая Ивановича изложены объективно, его деятельность признана чрезвычайно важной и в целом положительной. Казанский педагогический институт воспринял и развил это направление: работы Н.М. Прусс и Т.Г. Чекменевой, учениц Ханбикова, продолжили изучение деятельности Ильминского.

В современных изданиях личность Н.И. Ильминского и его деятельность вновь вызывают интерес. Штампы предыдущих политических периодов более не влияют на содержание научных исследований, так что появилась возможность в полноте осветить все положительные стороны педагогической системы, учесть недостатки ее и выявить несостоятельность некоторых изначально оправданных положений идеи Николая Ивановича в исторической реалии. Однако следует проявить осторожность, т.к. сегодня есть опасность приписать Ильминскому какую-либо роль в развивающихся темах о том, что историческая близость русских и местных национальностей есть лишь временное недоразумение, а, в сущности, это абсолютно самостоятельные и даже не близкие друг к другу народы. Из современных работ можно назвать исследование С.М. Михайловой и О.Н. Коршуновой «Традиции и взаимовлияния культур народов Поволжья».

Большое распространение данная тема получила в исследованиях национальных историков образования чувашей, удмуртов, марийцев и прочих народов, имевших воздействие на себя просветительско-педагогической системы Ильминского. Николая Ивановича представляют здесь как выдающегося педагога, учителя и наставника деятелей национального общественно-политического движения, писателей, просветителей. Педагогические учебные заведения системы Ильминского считают основой формирования литературных национальных языков, письменности, книгопечатания и т.д. Здесь можно указать на работы Москвиной Л.П., Суворовой З.В., Беззубова В.И., Федотова М.Р., Краснова Н.Г., Александрова Г.А., Кутевина А.Н.

Работа источниковедческого характера, чем оправдывается ее большой объем: мы приводим большое количество архивных материалов, а также обработку этих источников. Список корреспондентов мы сочли нужным привести дважды – сначала как материал, извлеченный непосредственно при работе с архивной документацией, а затем в обработанном виде по алфавиту. Нашей задачей является – наиболее подробный просмотр источников, выявление исходных данных, обработка этих данных, приведением архива писем в систему. Творческой частью работы являются также комментарии в продолжение всех частей работы, сделанные на основании уже известного нам материала по Н.И. Ильминскому.

Приступаем к изложению нашей работы. В ней содержится, кроме Введения, 3 Главы, Заключение и 2 Приложения. В Главе I мы приводим проведенную нами работу в Национальном Архиве РТ, информацию о составе фонда, посвященного Ильминскому, содержание проработанных дел в фонде. Глава II – выявленные нами корреспонденты в фонде Ильминского, соотношение их по профессиональным и личным характеристикам. В Главе III раскрывается значение фонда Ильминского, его основное содержание, описание основных корреспондентов. В Приложении I мы поместили несколько писем, способных проиллюстрировать содержание архива. Во II-м Приложении – список авторов писем к Ильминскому, расположенный в алфавитном порядке, что на наш взгляд может значительно упростить работу над фондом Ильминского в будущем.

 

Глава I

Фонд Н.И. Ильминского

В Центральном Государственном Архиве РТ Николаю Ивановичу Ильминскому отводится специальный фонд № 968: «Казанский профессор-ориенталист Н.И. Ильминский». Каждый фонд должен иметь историю своего пребывания в архиве. О фонде №968 нам удалось узнать немного, чему причиной можно назвать обилие материалов, передававшихся в государственные архивы в первые десятилетия советской власти, неразборчивость подборки материалов. Специально нами был просмотрен еще и фонд №7, фонд Национального Архива, где нас интересовали материалы, переданные в Архив из Казанской Духовной Академии или Казанской Учительской Семинарии. Но обнаружить какие-либо важные материалы по данной тематике в фонде №7 возможно либо случайно, либо потратив много времени и сил.

Достоверно известна из дела фонда Ильминского дата, когда дела были учтены – 22 марта 1939 года. В 1941 году дела были описаны и взяты на учет. Отсутствует дата первого поступления дел и источник поступления.

Проработав с фондом и, по мере возможности, изучив историю положения дел после смерти Ильминского, мы делаем предположение, что материалы дела, по крайней мере, личная переписка Николая Ивановича, хранились, а затем были переданы в государственный архив из личного архива Николая Алексеевича Бобровникова, приемного сына Ильминского. Разбираясь во всем объеме переписки Николая Ивановича, не может не удивить факт, как же все эти письма сохранялись им лично. Сам он бережно хранил все свои письма, применяя, в случае необходимости, какие-либо материалы из них с целью живописного описания фактов положения народного образования.

Свидетельство об этом мы находим в посмертном жизнеописании профессора П.В. Знаменского «На память о Николае Ивановиче Ильминском». После дословного приведения письма от протоиерея Чемоданова из Ижевска, Знаменский замечает следующее: «Мы привели это письмо, не как типический какой-нибудь образчик переписки Николая Ивановича по школьному вопросу, а как образчик только случайно попавший в наши руки. Подобных писем у него была такая масса, которая заставляет изумляться, когда только он успевал вести и такую обширную корреспонденцию, способную занять целую канцелярию. И замечательно, что всю ее он помнил до мелочей: при случайных разговорах о состоянии инородческого образования в той или другой местности, он обнаруживал всегда самое подробное знакомство с этой местностью, с ее благоприятными или неблагоприятными образованию условиями, действующими в ней лицами из духовенства, из учителей, земских и министерских деятелей, где в ней следовало бы открыть новую школу и как это лучше устроить, при чем ссылался в подтверждение своих сведений на письма своих корреспондентов или устные рассказы, тут же в ворохе своих бумаг отыскивал и читал самые письма. Душа его, вся проникнутая любовью к своему делу, кажется, одна заменяла целое ведомство народного образования инородцев – и с центральным распорядительным правлением, и с контролем, и с архивом, – со всеми учреждениями. Судя по тем немногим образчикам, какие нам только случайно приводилось у него видеть, бумаги его содержат в себе целую историю христианской миссии и христианского образования инородцев не только Казанского, но отчасти и всего восточного края России, полную интереснейших подробностей и самых живых фактов.» [28,306-307].

Есть у Знаменского и упоминание о судьбе личного архива Ильминского. «Громадная переписка Николая Ивановича, приведенная им немного даже в порядок, находится, правда, в частных, но надежных руках человека, жившего в семействе покойного с 1866 года и бывшего личным свидетелем всех его занятий: из печатных объявлений Н.А. Бобровникова видим, что он приступил уже к самому разбору бумаг Николая Ивановича и к собиранию всех его писем и записок, находящихся в посторонних руках; есть у будущего издателя ожидаемых материалов и образцы того, как следует издавать их, по плану самого Николая Ивановича, – они в брошюрах, изданных последним по разным предметам его деятельности.» [28,309-310].

Однако имеются сведения, что по поручению Братства, (то же утверждает Исхакова [35,150]), Знаменский разбирал личный архив Ильминского. Косвенное свидетельство тому мы находим в работе К.В. Харламповича «П.П. Масловский и его переписка с Н.И. Ильминским»: «Переписка Петра Петровича с Н.И. Ильминским хранится в библиотеке Казанской Духовной Академии. Письма первого поступили туда с прочими бумагами Николая Ивановича после его кончины; письма Николая Ивановича к Масловскому пожертвованы в библиотеку нами» (Константин Васильевич Харлампович приходился зятем Масловскому). Если архив Ильминского был передан в Духовную Академию, то это подтверждает, почему Братство свт. Гурия поручило разбор бумаг профессору Академии – Знаменскому.

В издании «Письма Н.И. Ильминского к крещеным татарам» (Казань,1896) мы находим упоминание о хранении писем Ильминскому уже после его смерти: «…На письма Николая Ивановича получались многочисленные ответные письма крещеных татар. В архиве центральной крещено-татарской школы в настоящее время находится всего около 2 тысяч писем крещеных татар за период времени от 1865-1891 гг. Из этих писем около 500-600 обращены лично к Н. Ивановичу. Остальные писаны на имя о. Василия Тимофеевича, но и они редко обходятся без упоминания имени Н.Ивановича. Некоторые из них (и таких мы насчитали более сотни) так прямо и обращены: Святые отцы, Николай Иванович и Василий Тимофеевич! или: Просветители нас, слепых крещеных татар, Н. Иванович, дедушко Гордей, В. Тимофевич и Ефим Александрович и т.п.» [13,11]. Это свидетельство имеет значение для нашей работы уже тем обстоятельством, что здесь содержится факт произведенной работы над письмами к Ильминскому, чем занимались и мы. Входят ли упоминаемые письма к Николаю Ивановичу в обработанный нами архив, мы точно ответить не можем. Наверняка в центральной крещено-татарской школе оставлялись лишь письма, присланные от бывших учеников, большинство из них было прислано и не Ильминскому. Значит, письма эти сознательно оставлялись в школе, а не переходили в личный архив, который Ильминский хранил у себя дома – в Учительской Семинарии. Судьба писем, хранившихся в кряшенской школе так же не ясна. Проверено, что в фонде по Центральной крещено-татарской школе – Национальный Архив Фонд №319 – этих писем нет.

Фонд №968 имеет одну опись. В описи значатся различные издания Ильминского, отзывы о проектах в области образования, свидетельства о жизни школ. Так, например, Дело №30 именуется «Проповеди, составленные учителями и священниками», хронологические рамки Дела – 12 декабря 1875 года по 29 января 1885 года. Это отчеты о произнесенных проповедях (подобные постоянно подавались в Духовную Консисторию с приходов), содержание их простое и безыскусное: толкование событий Священной истории и нравственное приложение. У Николая Ивановича в личном архиве они находятся по причине непосредственного их отношения к инородческим школам и приходам. Здесь приводится полный отчет проповедей учителя Кузнецовской черемисской школы Козьмодемьянского уезда Ивана Яковлевича Малярова. «Хотя я от поступления в школу наставником или учителем, всегда проповедовал, но не писал: а от 1870 года осмелился грешный писать; не для тщеславия, но для удостоверения, чтобы недумали совет Братства, будто я даром получаю жалованье. Много наставляю изустно невежных черемисов, и из Священного Писания, всегда на черемисском языке; прочитавши строчку по русский или по церковнославянский, потом подробным толкованием и обличением идолопоклоннических обрядов и за неисполнение церковных заповедей. – По воскресным и праздничным дням после заутреней до литургии, в гостях, и другие приличные время». Письмо учителя в какой-то степени раскрывает внутреннюю жизнь на инородческом приходе.

Еще один пример – Дело №51 «Письмо Победоносцеву по поводу вознаграждения мулл», оно свидетельствует об авторитете Ильминского при решении духовным ведомством России вопросов о мусульманстве (Победоносцев – яркая фигура российской истории эпохи Александра II, Обер-Прокурор Священного Синода).

Фонд Н.И. Ильминского исследован основательно, самой неизвестной частью его остается раздел писем – личный архив. В Описи фонда находится более 95 дел, которые можно определить под общей темой «Письма к Николаю Ивановичу Ильминскому». Дела разного объема и формата, порой не удается исследовать одно дело полностью в течение 2 – 3 дней работы, а количество листов превышает две с половиной сотни. Дела, как правило, не точно соответствуют своим заглавиям, письма вразброс – и по авторам, и по датам написания. Мы сочли необходимым привести список этих дел для наиболее удобной работы с личным архивом Николая Ивановича в будущем, работа эта требует длительного труда.

 

Дело № Наименование дела.

82. От бывших воспитанников.

84. Письма от Алтынсарина.

85. Письма от Аничкова.

86. Письма от Апакова.

87. Письма от корреспондентов, фамилии которых начинаются на букву «А», том I.

88. На букву «А», том II.

89. Письма от Большакова.

90. Письма от Большакова, том II.

91. Письма от корреспондентов, фамилии на букву «Б», том I.

92. На букву «Б», том II.

93. На букву «Б», том III.

94. Письма от корреспондентов, фамилии на букву «В», том I.

95. На букву «В», том II.

96. На букву «В», том III.

97. На букву «В», том IV.

98. На букву «В», том V.

99. Письма от корреспондентов, фамилии на букву «Г», том I.

100. На букву «Г», том II.

101. На букву «Г», том III.

102. Письма от корреспондентов, фамилии на букву «Д», том I.

103. На букву «Д», том II.

104. Письма от корреспондентов, фамилии на букву «Е», том I.

105. На букву «Е», том II.

106. Письма от корреспондентов, фамилии на букву «Ж», том I.

107. На букву «Ж», том II.

108. Письма от Зайкова С.

109. Письма от корреспондентов, фамилии на букву «З», том I.

110. На букву «З», том II.

111. На букву «З», том III.

112. Письма от Износкова.

113. Письма от Иоиля (миссионера).

114. Письма от корреспондентов, фамилии на букву «И», том I.

115. На букву «И», том II.

116. Письма от Казаринова.

117. Письма от Катаринского.

118. Письма от Кудеевского.

119. Письма от корреспондентов, фамилии на букву «К», том I.

120. На букву «К», том II.

121. На букву «К», том III.

122. На букву «К», том IV.

123. На букву «К», том V.

124. На букву «К», том VI.

125. На букву «К», том VII.

126. Письма от Лыткина.

127. Письма от корреспондентов, фамилии на букву «Л», том I.

128. На букву «Л», том II.

129. Письма от корреспондентов, фамилии на букву «М», том I.

130. На букву «М», том II.

131. Письма от Никольского.

132. Письма от Остроумова.

133. Письма от Пантусова.

134. Письма от Памфилова.

135. Письма от Пеньковского.

136. Письма от Попова.

137. Письма от Профьева.

138. Письма от корреспондентов, фамилии на букву «П», том I.

139. На букву «П», том II.

140. На букву «П», том III.

141. Письма от Раменского.

142. Письма от корреспондентов, фамилии на букву «Р», том I.

143. На букву «Р», том II.

144. Письма от Саблукова.

145. Письма от Смирнова.

146. Письма от Софийского.

147. Письма от корреспондентов, фамилии на букву «С», том I.

148. На букву «С», том II.

149. На букву «С», том III.

150. На букву «С», том IV.

151. На букву «С», том V.

152. Письма от Такманова.

153. Письма от Троицкого.

154. Письма от корреспондентов, фамилии на букву «Т», том I.

155. На букву «Т», том II.

156. На букву «Т» том III.

157. Письма от И.Н. Ульянова и М. Ульяновой (отец и мать В.И. Ульянова – Ленина).

158. Письма от корреспондентов, фамилии на букву «У», том I.

159. На букву «У», том II.

160. Письма от корреспондентов, фамилии на букву «Х».

161. Письма от корреспондентов, фамилии на букву «Ц».

162. Письма от корреспондентов, фамилии на букву «Ч».

163. Письма от Штигелева.

164. Письма от корреспондентов, фамилии на букву «Ш».

165. Письма от корреспондентов, фамилии на букву «Щ».

166. Письма от Юртова.

167. Письма от корреспондентов, фамилии на букву «Ю».

168. Письма от Яковлева.

169. Письма от Якубовича.

170. Письма от Ястребова, том I.

171. От Ястребова, том II.

172. Письма от корреспондентов, фамилии на букву «Я».

173. Письма без подписей.

174. Письма на татарском, киргизском и турецко-персидском языках.

175. Письма на татарском языке.

176. Письма на чувашском языке.

177. Письма на французском и немецком языках.

В фонде № 968 особое место отводится сохранившимся письмам к Ильминскому, аккуратно собранным в алфавитном порядке. На многих письмах карандашом сделаны приписки с уточнением авторства письма. Возможно, что это авторство было уточняемо еще самим Ильминским, либо уже после его смерти наследником его архива. Встречаются точные переписи некоторых писем, с целью их временной передачи кому-либо для исследования или издания (об обширном издании писем к Н.И. Ильминскому нам ничего не известно). Некоторая часть писем имеет штамп Казанской Духовной Академии.

 

I. НА, Ф.968, ОП.1, Дело № 82

«Письма Н.И. Ильминскому от бывших воспитанников Казанской Учительской Семинарии»

Начато 19 февраля 1861г., окончено 9 августа 1891г.

В деле 140 листов.

1. Письмо Н.И. Ильминскому от священника Андрея Афанасьевича Пактовского, из села Нырьи, Ноября 27 дня 1871 года, на 2-х листах. Это ответ на письмо Николая Ивановича. Корреспондент – учитель и директор местной школы, что ясно из того, как он печется о материальном ее обустройстве. Сообщает, что школа на местности безграмотной, посещают ее около 30-ти мальчиков, девочек пока нет, занятия начали с 9 ноября. Сообщает также, что «без знания языков вотского и татарского обучать никак невозможно, а потому и самый ученый педагогик в школе пока без пользы». Помощники у него – некто Василий с сыном, правда с методами пока не знаком, о нем Николаю Ивановичу следует передать Инспектору. Повествует о деревне Шемордан, населенной старокрещеными, у них отпадения в вере. Чтобы этого избежать – для них надо открыть школу.

2. Письмо Н.И. Ильминскому от учителя земского училища Тетюшского уезда Петра Афанасьева, 15 ноября 1873 года, на 1 листе. Уведомляет Николая Ивановича об устройстве учителем, благодарит за ходатайство перед инспектором училища Островским, просит еще увеличить жалования на 10 рублей, т.к. дрова дорогие, просится в Покровское центральное училище.

3. Письмо Николаю Ивановичу от Петра Афанасьева, 8 декабря 1880 года. Сообщает, что начал работать в Атяшкинском училище, где долго не было учителя и все пришло в запустение. Испрашивает разрешения взять к себе брата Порфирия до поступления его в Приготовительный класс (Инородческой Учительской Семинарии Ильминского). Себя называет не иначе, как «ваш питомец Петр Афанасьев». Передает через Николая Ивановича поклоны, вероятно, своим бывшим преподавателям – Александру Павловичу, Степану Васильевичу. В P.S. сообщает, что учеников начал обучать пению – учат обедню.

4. Письмо Ильминскому от Петр Афанасьева из села Береговые Сыреси, 16 мая 1880 года, 1,5 листа. Сообщает, что после Пасхи начал собирать местный фольклор: около 30-ти сказок, 14 песен, 140 загадок (все местные); пришел в восторг от их ребусов, исследовал их выражения – насколько отошли от предков. Поклоны просит передать Александру Павловичу, Степану Васильевичу, Владимиру Николаевичу.

5. Письмо Ильминскому от бывшего воспитанника, учителя Черешурского училища Якова Афанасьева, 1 марта 1883 года, 1 лист. Односельчанин его Степан Ногтев не оправдывает рекомендации его, просит Николая Ивановича как-нибудь исправить «эту заблудшую овцу». О себе говорит: «Дела мои принимают серьезный характер, из Обелярово переместили в большое село». Поклон Семинарии всей, благодарность Ал. Павлову за поздравления.

6. Письмо директору Казанской Учительской Семинарии Н.И. Ильминскому от помощника учителя, Ивана Афанасьева из села Акулева Чебоксарского уезда, 5 октября 1883 года, на 1 странице. Просит книг на чувашском языке для училища: 50 букварей (желательно 1-го издания), Евангелий по 20 (4 евангелиста), «Главных церковных праздников» – сколько будет, Священных Историй Ветхого и Нового Завета, пасхальных служб – 30 экземпляров.

7. Письмо Николаю Ивановичу от Григория Афанасьева из Санкт-Петербурга, ул. Мойка д.16 кв.42, 7 марта 1887 года, 1,5 листа. Примечание карандашом: «бывший ученик школы В. Тимофеева». Стиль письма простой, даже несколько наивный. Ильминскому письма пишет на русском языке, а о. Василию на татарском. Рассказывает, как был на приеме у Владимира Карловича, при упоминании имени Николая Ивановича «они просияв радостию, очень были ко мне снисходительны», благопожелание для Ильминского, чтобы он учил в том же духе, «добрый ко всем и неутомимый на пользу Отечества и Святой Церкви». Просит Ильминского о дальнейшем попечении его перемещению (как выясняется из следующих писем – обратно в Казанскую губернию). Получает жалование 660 рублей, «что для столицы маловато, а в провинции вполне достаточно, … но зато в провинции можно быть более полезным, заслужить любовь обывателей, а это такая уже награда, с которою ничто сравниться не может». В столице он живет уже долгий срок, «присланные книги, язык мой, быть может многих татарских выговоров отвыкший, вновь в этом языке укрепили».

8. Письмо Ильминскому от Григория Афанасьева из Санкт-Петербурга, 3 февраля 1887 года, 2 листа. Из письма выясняются некоторые факты его биографии – раньше был становым приставом в Мамадышском уезде, теперь на службе в столичной полиции; участвовал в военных действиях – кавалер Георгиевского ордена. Теперь у него чин Губернского секретаря, желает перейти становым приставом с переводом в Мамадышский уезд, просит в этом походатайствовать перед губернатором. 1 февраля получил от Ильминского письмо и посылку с книгами. Читая книги, «забываемое мною татарское наречие вновь обновляется в моей памяти». «Молю я недостойный Милосердого Господа, дабы Он, Многомилостивый, сохранил драгоценное Ваше здоровье на пользу нашей Святой Церкви, Покровителю – Царю и дорогому Отечеству».

9. Письмо Ильминскому от Якова Афанасьева, из Санкт-Петербурга, 29 ноября 1888 года, 1.5 страницы. Его уволили из учительства из Михаило-Архангельского монастыря, мотивируя тем, что он человек семейный. Игумен Амвросий ссылается на якобы распоряжения по этому поводу архиерея. На его место назначили послушника монастыря, окончившего курс в Ядринском училище, бывшего помощника автора письма. Инспектор нового места ему не дает. Письмо проникнуто горечью обиды и беспомощности, просит о помощи материальной – нет средств к жизни, здоровье ухудшается – «не пройдет без последствий», у него трое больных оспой детей, их выселяют из жилища. Крик о помощи этот обращен к Николаю Ивановичу с надеждой на помощь, на его авторитет перед губернским начальством народного образования.

10. Письмо Николаю Ивановичу (без первого листа) от Петра Афанасьева, бывшего его воспитанника, из села Новая Бинаридка, Ставропольского уезда, станция Мусорка, 22 ноября 1880 года, 2 листа. Корреспондент – учитель школы, рассказывает о своей деятельности, о школе. Есть необходимость в мордовских книгах. «Будет видно, мечтать о священстве, указал Бог путь тернистый, им и иди. А все-таки какое-то предчувствие, что вы снова все это провернете по-своему». «Неужели Ваше благословение … преминет и останется ложным? – нет, едва ли так будет, всегда считали святым Ваше дорогое отеческое мнение и все надо мной сбывалось, так может сбудется и теперь».

11. Письмо Ильминскому от Петра Афанасьева из села Новая Бинаридка Ставропольского уезда, 10 сентября 1890 года, 1 лист. Рассказывает о состоянии школы. Просит мордовских книг.

12. Письмо Ильминскому («Наидобрейший Николай Иванович») от Григория Афанасьева из Санкт-Петербурга, 20 июня 1890 года, 2 листа. На должности полицейского он служил в Казанской губернии до 1887 года. Губернатор Казанский испрашивает его для возвращения на службу в Казанскую Губернию, но Градоначальник не отпускает. На данный момент у него должность IX класса табеля, а должность в Казанской губернии подразумевает X класс. Просит походатайствовать, чтобы его перевели на должность станового пристава.

13. Письмо Николаю Ивановичу от Григория Афанасьева из Санкт-Петербурга, 1 июня 1890 года, 2 листа. Рассказывает о своей жизни. Письмо приводится полностью в соответствующей главе нашей работы.

14. Письмо Николаю Ивановичу от Григория Афанасьева из Санкт-Петербурга, «от Коллежского Секретаря Управления 1-го участка военной части», 6 июня 1890 года. Дело о переводе его – в град Тетюши может направить его Господин Начальник Губернии.

15. Письмо отцу Василию Тимофееву (на русском языке) от Григория Афанасьева из Санкт-Петербурга, 20 декабря 1890 года, на 4-х листах. Красочно описывает воспоминания о жизни его в бытность его учебы в школе о. Василия – праздник Рождества. Сам он в 18 лет вступил в армию, имел ранение в грудь и пулевое в ногу. Есть в письме фрагменты исповеди своему духовнику в духовных падениях. Упоминает о влиянии на него о. Иоанна Сергиева (Кронштадтского).

16. Письмо Ильминскому от Петра Афанасьева из села Новая Биноризка, 21 марта 1891 года, 2 листа. Упоминается Ушерский из Симбирска. Сам Петр Афанасьев окончил курс в 1787 году. Получил удостоверение о службе своей в Симбирской Дирекции. Просит помощи материальной – не хватает средств и совета.

17. Письмо Н.И. Ильминскому от Петра Афанасьева, 9 августа 1891 года, 2листа. Уведомляет, что дело его устраивается благодаря ходатайству Николая Ивановича. Тресвятский стал его непосредственным покровителем, он теперь ушел в земские начальники. Упоминается Юртов.

18. Письмо Ильминскому от Петра Афанасьева, 7 октября 1891 года, на 2-х листах. Сообщает о продвижении своих дел. Нет ответа из Саратова уже 2 месяца, куда он посылал документы свои для устройства, просит Николая Ивановича пролить свет на решение вопроса. Здоровье у него пошатнулось. Он совершает требы церковные, учитель Юртов – его друг. У них новый хор, пока поют не очень. Раньше хора вообще не было, хотя школа существует уже более 40 лет. «Приимите от меня, может быть последнее письмо в знак глубокой преданности и сердечного отношения к особому покровителю».

19. Письмо Ильминскому от Петра Афанасьева, село Новая Биноридка, 11 июля 1891 года, на 2-х листах. Его друг Юртов уже рукоположен в Уфе во дьякона и скоро хиротония во священника – учитель, столп для мордвы. И сам он ищет сана, приезжал по этому поводу в Казань. В Симбирске был у Ивана Яковлева, тот посоветовал, чтобы в принятии сана просил содействия у Николая Ивановича. Другие его сокурсники – Бюргановский и Тюляев уже посвящены в священный сан.

20. Письмо Ильминскому от Петра Афанасьева из станции Мусорка, 24 января 1891 года, 1,5 листа. Утверждает, что всегда испрашивает совета у Николая Ивановича. Разговор вновь заводит о принятии сана, Владыка пока отказывает. Если будет возможность, просит перевести его на более благоприятное место.

21. Письмо Ильминскому от Петра Афанасьева, учителя Старо-Белоградского училища, 12 сентября 1891 года, 2 листа. Сообщает о своей школе. На этом месте раньше работал Юртов. Школа была хорошо устроена, но 1-го июля сгорела.

22. Письмо Ильминскому, первый лист от письма под номером 10, от Петра Афанасьева, 2 листа. Владыка ему снова отказал в посвящении, в чем он видит козни своих врагов – Амосова и священника Атяшкинского. Симбирская казенная Палата Уфимской Консистории лишила его земельного надела, перечислив его из духовного звания.

23. Письмо Ильминскому от Ильи Андреева, с. Елышево, 22 января 1874 года, 2 листа. Сообщает, как устроился, рассказывает об их нравах – татары отпадшие, «их побороть весьма трудно и очень тяжело». Текст русский неграмотный, с частыми ошибками в склонениях. Приводит цитату речи одного татарина (на татарском языке) по поводу школы. Сообщает о количестве учеников в близлежащих деревнях.

24. Письмо Ильминскому от Ильи Андреева из села Елышево, 23 марта 1874 года, 1,5 листа. Рассказывает о своей жизни (текст со множеством орфографических ошибок). Теперь он уже привык к общению с местными. О количестве учеников.

25. Письмо члену Училищного Совета Осипу Осиповичу Мазуревскому от Анны Петровны Андреевой, учительницы Федоровской школы, 27 марта 1879 года, 1,5 листа. Объясняет, почему ученицы не очень хорошо владеют русским языком – по настоянию Братства главный упор в образовании делается на религиозность. Есть орфографические ошибки в письме, исправленные карандашом. Рассказывает о книгах и учебных пособиях, полученных от Братства. Просит пособий для школы и от Земства.

26. Письмо Ильминскому от «постоянный богомолец о Вас священник село Кабан Илья Андреев», 30 июня 1881 года, 2 листа. О посещении вместе с Леонтьевым и Афанасием Андреевым владыки Никанора в Уфе. Сам он из инородцев, его приход в селе Кабан состоит из старокрещеных татар, которые теперь усердно ходят в храм, т.к. богослужение совершается на их природном языке. Ермолаев у него псаломщик. Архиерею передали письмо от Николая Ивановича, с рекомендацией посвятить Ермолаева в дьяконы. На приходе народ просит заменить русского псаломщика.

27. Письмо Ильминскому от Кузьмы Андреева, учителя Карлыганской школы Хлебниковой волости Уржумского уезда, 17 декабря 1887 года, 2 листа. Просит литературу (молитвенники) на вятском языке. Он проводит беседы – 43 беседы в 1886 году, 58 в 1887. Приходят к нему от 15 до 50 человек, 1/3 из них женщины. Переводов на вотяцкий язык сделано немало, но он считает, что не все выполнены верно, он и сам занимается переводами. Свои переводы Кузьма Андреев уже показывал о. Василию Тимофееву – тот даже сделал некоторые исправления.

Просит разрешения собрать нескольких учителей из вотяцких школ для обсуждения переводов – Александрова из деревни Старая Юмнья, Семена Григорьева из Шуньбаши и Михаила Афанасьева из Новоучинского. Идею совместного обсуждения переводов подал еще о. Василий.

28. Письмо Ильминскому от Кузьмы Андреева, учителя Карлыганской школы, 2 декабря1888 года, 2 листа. Письмо написано из дома по возвращении из Казани. Был в деревни Уньжу 12 октября, где проживают черемисы – осмотрел их школу по указанию Николая Ивановича. Рассказывает об их жизни. Они усердно посещают школу, молятся на родном языке, скоро у них откроется казенный молитвенный дом. Сам Кузьма Андреев уже 3-й год занимается просвещением без жалования – просит посодействовать в разрешении этой ситуации. Всего 44 ученика: 16 русских, 4 черемиса, остальные вотяки; 3 девочки. Упоминает об учителе Павле Демидове, вотяке, из Цыньинского прихода. Просит у Николая Ивановича разных книг.

29. Письмо Ильминскому от Кузьмы Андреева, Карлыганского учителя, 4 февраля 1889 года, 1,5 листа. Приехал из Казани с воспитанником Харитоном Матвеевым, который теперь живет и трудится под его началом. Ставит в известность, что принадлежности для школы пока покупает на свои деньги.

30. Письмо Ильминскому от Кузьмы Андреева, учителя Карлыганской вотяцкой школы, 3 марта 1889 года, 1 лист. Получил жалованья 75 рублей. Харитон здоров, живут благополучно. Просит книги для школы и для себя – сочинения Толстого в 4-х томах.

31. Письмо Ильминскому от Кузьмы Андреева, 14 апреля 1889 года, 1 лист. Получил от Николая Ивановича 10 рублей на содержание Харитона и книги. Через Федора Никифорова передал для Ильминского некоторые заметки по переводам. Для содержания одного ученика ему необходимо 3,5 рубля в месяц.

32. Письмо Ильминскому от Кузьмы Андреева и Петра Васильева (почерк не Андреева), 12 марта 1891 года, 4 листа. Рассказ о жизни Карлыганской школы. Упоминается учитель Павел Турнашев из деревни Турьи, который недавно принял крещение после получения образования у Кузьмы Андреева, а потом сдал экзамен на учителя в Семинарии Учительской. Деревня Дурега – здесь половина вотяков, половина крещеных татар.

33. Письмо Ильминскому от Марии Сергеевны Андреевой из города Симбирска, 20 августа 1884 года, 1 страница. Просит за Михаила Андреева – он является учеником 5-го отделения Симбирского училища, имеет призвание к наукам, но несостоятелен, не смог окончить курса. Просит принять его в Учительскую Семинарию.

34. Письмо Ильминскому от священника Александра, смотрителя Мильтавской станции, из Киева, 3 июня 1861 года, 1 лист. В письме многочисленные вставки из Священного Писания с ссылками на источники, порой даже не к месту. «Просите и дастся вам», «Аще кто ударит тебя в ланиту, подставь другую». Пишет также: «К величайшему моему сожалению … что Вы не приняли к руководству речи Иисуса Сирахова: не обличай злых, да не возненавидят тя». Сам корреспондент в Киеве в пещерах на паломничестве, где молится и за Николая Ивановича, и за супругу его Екатерину.

35. Письмо Ильминскому от священника Александра из Апачово, 1 августа 1872 года, 2 листа. Рассказывает о положении на приходе: ходят в церковь без принуждения, слушают наставления. О. Василий Тимофеев давал ему наставления по учительству. Недоволен деревенским учителем Димитрием Максимовым – скрытен, берет себе лишние деньги, неусердный сотрудник.

36. Письмо Ильминскому от Апачовского иерея Александра, 10 сентября 1872 года, 1 лист. Учитель их – Димитрий Максимов, им крайне недоволен. Он велел отложить сбор учеников до октября, а сам уехал в Казань.

Передает почтение о. Василию.

37. Письмо Ильминскому от Апачовского иерея Александра, 10 мая 1872 года, 2 листа. Апачовцы начинают ходить в храм больше чем русские. Сами они татары, служба на их языке имеется, но еще не вся. Сам священник горит желанием изучить татарский язык, он выпускник Семинарии. Передает поклон о. Василию.

38. Письмо отцу Василию Тимофееву от иерея Александра из Апачова, 5 октября 1873 года, на русском языке, 1 лист. Просит не отказать в приюте в школе (Центральной кряшенской школе) ученику Василию Михайлову, его отец не может заплатить. Еще хотели поехать поступать Григорий и Емельян, но их даже отправить в город не на что.

39. Письмо Ильминскому от иерея Александра из Апачова, 3 января 1873 года, 2 листа. Жалобы на Димитрия Максимова, который теперь, по приезде из Казани (где встречался с Николаем Ивановичем), упрекает священника в желании занять его место, угрожает из Апачово уйти, настраивает против священника народ.

40. Письмо Ильминскому от Апачовского иерея Александра, 31 декабря 1872 года, 1,5 листа. Пишет, что апачовцы в количестве 24 человек просили его посодействовать уходу Димитрия Максимова, который требует с родителей поборы, мальчиков на учебу собирает силой, потому что отцы их уже не отдают из-за суровости учителя. Есть и другие жалобы. Просит другого учителя.

41. Письмо Ильминскому от иерея Александра из Апачово, 13 января 1873 года, 2 листа. Вновь по поводу перевода от них Димитрия Максимова, приводит новые доводы, новые жалобы народа. Ильминский, кажется, принял сторону иерея Александра.

42. Письмо Ильминскому от «Вашего Превосходительства покорнейшим слугою имею честь быть … недостойный богомолец» епископа Александра, 15 июня 1882(7) года, 1лист. Сообщает, что передал Совету, что просил Николай Иванович. Возможно, сам еп. Александр скоро станет председателем этого Совета. Николай Петрович Остроумов – с ним сообщается по средствам для какого-то дела.

43. Записка Ильминскому от Василия Александрова, без даты, 1 лист. Просит выслать свидетельство от 25 августа в г. Симбирск.

44. Письмо Ильминскому от Василия Александрова, 2 июня 1884 года, 2 листа. По какому-то личному делу он был научен Николаем Ивановичем, как подойти к Владыке, что он успешно осуществил. Просит присмотреть за одним из учеников Учительской Семинарии, зачислить его в число казеннокоштных.

45. Письмо Ильминскому от Кондратия Александрова, 5 июля 1880 года, 2 листа. Воспитанник, после окончания прибыл на родину, по поручению Николая Ивановича поехал в Кондрату. Священник села Багалы Петр Дмитриевич о. Покровский вручил ему книги от Николая Ивановича на эрзянском наречии (мордовским ученикам). Церковный староста там – Ксенофонт Иванов, перевод книг сделал очень удачный. Упоминается Сергей Данилов (его товарищ), Даниил Павлов (нынешний ученик Ильминского). Пока не взяли на воинскую службу, просит для себя место службы.

46. Письмо Ильминскому от Кондратия Александрова из деревни Ташкирмень, 18 ноября 1880 года, 2 листа. Рассказывает о начале учебного года, что не удалось начать с 8 октября, лишь с 14 начали. Неделю походили до 62 человек, а потом все меньше и меньше. Причины – поветрие, какая-то болезнь, а также хозяйство. Священник местный говорит, что так бывает каждый год.

47. Письмо Ильминскому от К. Александрова из деревни Ташкирмень, 17 декабря 1883 года, 2 листа. Уведомляет о положении в училище. Законоучитель в школе – священник Николай Степанович о. Яхонтов. Приводит план занятий в школе по годам. Сообщает также, что переводы, порученные Николаем Ивановичем, продолжает выполнять.

48. Письмо Ильминскому от К. Александрова и Ташкирменского училища, 30 января 1883 года, 1,5 листа. Получил он книги от Петербургского Общества «Духовно-нравственные чтения». В училище у него 60 человек, из них 3 девочки. Молитва у них по составленной о.В. Тимофеевым программе. Просит кланяться его бывшим учителям – о. Троицкому, Александру Павловичу, Василию Николаевичу, Степану Васильевичу, Василию Михайловичу и Ивану Игнатьевичу. У училища имеется попечитель – некто Анатолий Александрович.

49. Письмо Ильминскому от учителя К. Александрова из города Чистополя, выселок Алексеевка, 16 июня 1885 года, 3,5 листа. Он уже 10 лет работает на поприще просвещения крещеных татар, с 1874 года, с деревни Аналык Самарской Губернии, потом 2 года в деревне Ильтен-Буте Уфимской Губернии, деревни Субашах Казанской Губернии Мамадышского уезда, 3 года. Потом поступил в Учительскую Семинарию, где научился преподавать. После окончания работал в Ташкирмянском училище 3 года. Когда он был послан туда, то предостережен Николаем Ивановичем по поводу отношения с местным народом. Но не выдержал перед пороком пьянства, «и по делам был безусловно удален из среды инородцев». С февраля месяца уже воздерживается от употребления водки, пока при русском училище в селе Новошешминске Чистопольского уезда. В случае вакансии в инородческое село просит вспомнить о нем.

50. Письмо Ильминскому от Константина Аптриева, окончившего курс в Учительской Семинарии, 19 июня 1875 года, 1 страница. Воспитанник бывший (1854 года рождения) ставит в известность, что 10 июня благополучно добрался до дома.

51. Письмо Ильминскому от Димитрия Аптриева, бывшего воспитанника, из деревни Нырьинда, 12 июня 1879 года, 2 листа. Его крестника Павла Дмитриевича Юмашева из деревни Мандыют выгнали из Семинарии. В этой деревни был учитель Гавриил Константинович Иванов, который свое место оставил. Корреспондент просит Николая Ивановича походатайствовать перед Господином Директором народных училищ Вятской губернии Нурминским, чтобы Павла Юмашева поставили в родной деревне учителем. Упоминает о совершаемом им вместе с Петром Ерукиевым по поручению Ильминского переводе одной из книг Ветхого Завета. Еще ходатайствует за Тимофея Сундукова, которого выгнали из Семинарии из-за несданного экзамена по Закону Божию. Уведомляет, что получил от Попечителя Казанского Учебного округа благодарность за успешное преподавание.

52. Письмо Ильминскому от Димитрия Аптриева из деревни Нырьинда, 7 января 1882 года, 1 лист. Поздравление Николаю Ивановичу с праздником. По поручению его он изучал положение в деревне Нидендино. Ильминский советует Димитрию Аптриеву принять священный сан, на что он дает положительный ответ.

53. Письмо Ильминскому от Димитрия Константиновича Аптриева из деревни Нырьинда, 20 мая 1882 года, 1 лист. Занятия в школе закончились 15 мая, экзаменовать приедет Шурников из Сарапольского уездного училища. Спрашивает у Николая Ивановича, как решается вопрос о его хиротонии. Вопрос о воинской повинности – приходится каждый год предоставлять в Бирское воинское присутствие удостоверение от Инспектора училищ.

54. Письмо Ильминскому от Д.К. Аптриева из г. Бирска, 19 октября 1882 года, 1,5 листа. Аптриев теперь переехал в родной край, а на его место в деревню Нырьинду назначен Ерусканов. Работает в училище при Бирской инородческой учительской школе, которая торжественно открылась 3 октября. В школе 20 учеников из черемис. Оклад назначен в 560 рублей в год, предоставлена квартира. Инспектор в школе – Вышневецкий, учителя – протоиерей Иоанн Тушенский, Бажанов.

1, 2