Алиев И. Благотварительница Свияжска

Благотварительница Свияжска

Ильдар (АЛИЕВ)

В шестом часу пополудни 21 сентября 1873 года в дворянской семье Саврасовых родилась дочь, названная при крещении Надеждой. Жили Саврасовы в городе Алатырь Симбирской губернии. Глава семьи Иван Михайлович происходил из дворян Симбирской губернии, в молодые годы состоял в военной службе, но после пугачевского бунта ушел с воинской службы и определился по гражданской части судьей в городе Алатыре по выборам от дворянства. Жили Саврасовы довольно скромно в силу незначительности своего состояния. История наречения дочери именем Надежда имела свою трогательную основу. Жена Ивана Михайловича, Анна Алексеевна до рождения четвертой дочери уже трижды была в положении, но каждый раз дети рождались мертвыми, что крайне огорчало родителей. И вот тогда, особенно огорчавшаяся мать дала обет Богу, что если здоровой родится дочь, назвать ее Надеждою, в память того, что она всю свою надежду иметь детей и видеть их живыми возлагает на одного лишь Бога.

Дочь росла и воспитывалась, и обучалась непосредственно в доме под непосредственным надзором и руководством своей матери, о которой она впоследствии отзывалась, как о самой набожной христианке и строгой ревнительнице церковных обрядов. Строгая мать не позволяла дочери проспать или пропустить воскресную или праздничную заутреню. Вставала за час до благовеста сама, и будила дочь, хотя дочери в те времена еще и не было даже восьми лет. Во время молебствия запрещалось оглядываться по сторонам или переступать с ноги на ногу – приходилось Надежде стоять как вкопанной, боясь пошевелиться. В праздничные дни Анна Алексеевна имела обыкновение перед обеднею прочитывать дневное Евангелие, заставляя слушать дочь, а после обедни, возвратясь домой, всегда заставляла Надежду рассказывать, что она запомнила из прочитанного в церкви Евангелия. Если дочь не умела ничего пересказать, то мать ей делала строгий выговор и даже грозила лишить дочь поседения в следующий раз праздничной службы; такого наказания Надежда очень боялась, так как ей нравилось слушать, что поют и читают в церкви по праздникам. Очень радовалась, когда мать хвалила ее за доброе поведение в церкви, наградой чему было несколько копеек, вручаемых ей матерью для подаяния в церковную кружку старосты. Так воспитывалась и крепла вера в душе человека с детских лет. Этот добрый обычай не пропускать воскресные и праздничные службы сохранился у Надежды Ивановны до самой смерти, лишь в последние годы жизни, когда старческие недуги совсем изнурили ее силы, она стала реже бывать в церкви в воскресные и праздничные дни.

С детских лет единственным наставником Надежды Ивановны Закона Божьего и прочих элементарных наук был духовник их дома, тогдашний протоиерей города Алатыря Иван Иванович Милонов, впоследствии Гурий, архимандрит казанского Кизического монастыря, известный миссионер того времени. Он был первым, кто посеял в уме Надежды Ивановны те здравые понятия о вере, а в сердце ее добрые семена христианского благочестия и сострадания, которые впоследствии так великолепно воплотились в ее лучших деяниях. Талантливая и очень любознательная девочка быстро добилась серьезных успехов в учении и с интересом пристрастилась к чтению духовных книг: Евангелия, Четьи – Минеи, Пластыри и Акафистника, которые также очень любила читать ее мать. В молодости Надежда знала наизусть повседневные молитвы, многие псалмы и весь акафист Божьей Матери, но не читала светских стихов и, особенно, романов, считая, что они рассеивают душу. В обществе считали, что Надежда много теряет в свете из-за недостатка знания французского языка, на что мать возражала тем, что дочь ее за то ничего не теряет из своих душевных дарований перед Богом, который не спросит, умеет ли она говорить по-французски, а спросит о том, научена ли она бояться наказания Божьего.

Дом Саврасовых был самый почтенный и уважаемый в городе Алатыре, куда мог придти не всякий, так как Анна Алексеевна была женщина строгих правил, в высшей степени религиозна и весьма разборчива при выборе знакомств. Для нее были радостью ее задушевные беседы с архимандритом, игуменьей алатырского монастыря и духовником дома. Вот в этом-то кругу росла и нравственно воспитывалась Надежда Ивановна, что выразилось в ее дальнейшей жизни преданности и служению церкви.

Семейные обстоятельства вынудили Анну Алексеевну с дочерью переселиться из города Алатыря в родовое имение, село Сару, доставшееся ей от родителей, где пришлось прожить довольно долгое время. Имение было очень небольшим и давало незначительный доход, так что приходилось вести скромную и уединенную жизнь. Такая жизнь ожидала бы в дальнейшем Надежду Ивановну на многие годы, если бы ее родной дядя по матери соседский помещик П.И. Нефедьев незадолго до своей кончины не оставил по завещанию своего имения племяннице своей Надежде Саврасовой. Это благоприобретенное дядей имение приносило неплохой доход, что позволило Надежде Ивановне, став владелицей села Григорова, быстро улучшить свое материальное положение. Расположенные вблизи алатырская и проимзинская пристани давали возможность Саврасовой выгодно сбывать хлебные свои продукты. Бережливость и экономия, унаследованные от матери, позволили ей вскоре значительно увеличить свое состояние. Уже тогда после каждой своей удачной сделки с хлебом Анна Алексеевна с дочерью делали какой-нибудь вклад в приходскую церковь или денежное пожертвование.

Бывшая в селе Саре деревянная церковь давно требовала обстоятельного ремонта, который и замыслила Алла Алексеевна, но при жизни своей воплотить это не успела.

Наступил XIX век. В 20-е годах Надежда Ивановна приобретает во владение богатое село Кият Симбирской губернии Буинского уезда, что вывело ее в число крупных владельцев, а родство с М.К. Терениным позволило ей обрести связи с высшим дворянским кругом Казани и Симбирска.

В 1828 году Надежда Ивановна знакомится с преосвященным Филаретом казанским архипастырем, о великой мудрости которого и его даре привлекать к себе каждого, она была наслышана от других, и уже не зная его, прониклась к нему глубоким уважением. Произошло это на приеме у владыки, устроенном Авдотьей Сергеевной Пушкиной, матерью попечителя казанского учебного округа М.Н. Пушкина, где произошла глубокая и мудрая беседа преосвященного Филарета с Надеждой Ивановной Саврасовой. Со времени этой беседы Саврасова сделалась усердной почитательницей его и взаимно пользовалась его святительским к себе расположением.

На следующий год Филарет отправился с обозрением епархии в поездку по Казанской губернии и, будучи в Буинске, узнав, что село Кият, где проживала тогда Надежда Ивановна с матерью, находится недалеко, решил его посетить. Осматривая храм по приезде в село, он поблагодарил помещиц за постоянную заботу о нем и о приходе. С этого дня доверие Саврасовой к преосвященному Филарету стало таким великим, что ничего важного в своей жизни она не предпринимала без его архипастырского совета и благословения. Может, это во многом и способствовало тому, что она обратила свою благотворительность исключительно на построение и украшение храмов. Доказательством этому служат три церкви, построенные в селах Саре, Григорове и Муратове еще при преосвященном Филарете. Для первого из названных храмов Филарет собственноручно начертал план.

А произошло это так. Год 1830 стал последним в жизни Анны Алексеевны. Надежа Ивановна осталась одна без ближайших родных, так как отец ее Иван Михайлович скончался еще в 1826 году, что ввергло ее в сильную печаль. Для облегчения своего горя она решила отправиться на поклонение гробу Господню в Иерусалим, но решила перед этим испросить согласия у преосвященного Филарета, который, выслушав ее, посоветовал не ехать, а, оставшись на родине, совершить какое-нибудь богоугодное дело, задуманное, но не исполненное ее матерью. Надежда Ивановна подтвердила, что есть такое дело – мать хотела поправить старую деревянную церковь в селе Саре. Владыка, рассмотрев документы о состоянии этой старой церкви, посоветовал ей не тратить попусту средства, а построить новый каменный храм, прошение, о построении которого Н.И. Саврасовой тут же было составлено. Кроме этого преосвященный Филарет пообещал, что знакомый архитектор составит план и фасад предполагаемого к строительству храма. О своей беседе с владыкой Надежды Ивановна рассказала Авдотье Сергеевне Пушкиной, а присутствовавший при их разговоре Михаил Николаевич Пушкин, предложил прислать к Саврасовой своего университетского архитектора, который на другой же день взялся за составление плана и через три дня его закончил. Осталось одобрить ее преосвященным Филаретом, но он, увидев готовый план, признал его не совсем удобным для сельского храма: предложил убрать колонны и всякие вычурности. По его мнению, сельскому храму нужда простота и, главное, прочность здания. Перечеркнув план крестообразными линиями, он попросил Надежду Ивановну передать архитектору, что храм в плане должен иметь вид креста и не содержать никаких излишеств. Исправленный план и фасад владыка одобрил, а власти выдали Саврасовой соответствующее разрешение на строительство. Через три года строительство храма было благополучно окончено и освящено архимандритом алатырского монастыря в присутствии самой Надежды Ивановны. Торжество того момента Саврасова не могла забыть всю свою жизнь. Возвышенные впечатления от столь благого дела возродили в ней желание возвести и в другом своем имении – селе Григорове – такой же каменный храм в честь покоившегося там дяди П.И. Нефедьева. Разобрав прежний, тоже каменный, но старый, на его месте возвели новый.

Новое богоугодное дело Надежда Ивановна совершила в 1834 году, пожертвовав в пользу казанского попечительства о бедных духовного звания 3 тысячи рублей. Деньги были вложены под проценты, а ежегодный доход направлялся по своему прямому предназначению. В честь такого благодеяния преосвященный Филарет предписал, чтобы «во всех монастырях, соборах и церквах казанской епархии чинимо было поминовение об упокоении душ усопших родителей госпожи Саврасовой, боярина Иоанна и боярыни Анны».

Надежда Ивановна Саврасова однажды лично убедилась в силе духовного воздействия преосвященного Филарета, о чем она неоднократно рассказывала. Было это так. Простудившись, она получила сильную ломоту с опухолью в ногах. Лучшие казанские врачи ничего не могли сделать для облегчения ее болезни. Узнал об этом преосвященный Филарет, навестил большую и нашел ее действительно в опасном положении. Расспросив Надежду Ивановну, он посоветовал прибегнуть, прежде всего, к помощи врача небесного и помолиться Матери Божьей Казанской. Продолжая беседу, владыка спросил больную, не может ли она спустить с постели ноги, на что последняя отвечала, что не может даже пошевелить ногами. Однако владыка сказал: «А ты попробуй, может с помощью Божьей и спустишь», да вели сбросить с ног все лекарские припарки. Повинуясь этим словам, больная кое-как с помощью людей приподнялась с постели и спустила ноги, завернув их в простыню и просидела в таком положении довольно долго, не чувствуя боли в ногах. Заметив эту перемену, владыка сказал: «Видишь ли, какая сила Божья в немощи свершается?» Благословив Саврасову, он стал прощаться. Провожая высокого гостя, Надежда Ивановна непроизвольно для самой себя встала и проводила владыку до следующей комнаты. Уходя, преосвященный Филарет посоветовал ей не лечиться больше у лекарей, а усерднее молиться Царице Небесной о скорейшем выздоровлении. Вскоре болезнь отступила.

После выздоровления решила Надежда Ивановна съездить в Воронеж и Киев поклониться угодникам Божьим, для чего испросила благословения у владыки. В Воронеже она передала письма архиепископу Антонию от преосвященного Филарета и поклонилась мощам святителя Митрофания. Архиепископ Антоний тепло принял Саврасову, поместив ее в келью в самой обители. Надежда Ивановна пробыла в Воронеже около трех месяцев и всегда с особым чувством благодарности вспоминала о внимании к ней оказанной преосвященным Антонием. Напутствуемая его благословением, она из Воронежа отправилась в Киев, а на обратном пути посетила Сергиеву Троицкую Лавру. Во всех посещенных Саврасовой святых местах она оставила значительные денежные приношения на поминание своих родителей.

1886 год стал последним годом пребывания преосвященного Филарета в Казани. В начале года он был вызван в Санкт-Петербург для присутствия в святейшем Синоде. В Казани все понимали, что он больше сюда уже не вернется. Последнее свое служение при огромном стечении народа он совершил в Казанском девичьем монастыре. Слушая последнюю проповедь, многие рыдали. По окончании литургии владыка посетил настоятельницу монастыря, где в числе приглашенных была и Надежда Ивановна. Среди плачущих преосвященный Филарет заметил Саврасову и, обращаясь к ней, спросил причину таких слез. Надежда Ивановна ответила, что после смерти родителей ее единственным наставником и советчиком был он, и вот теперь она лишалась единственного покровителя в этом коварном свете. Услышав это, владыка, тронутый ее словами, встал и, подойдя к иконе Божьей Матери Казанской, с глубоким чувством произнес: «Тебе, Владычице, Вверяю сию рабу Твою, буди ей матерью и заступницею в молитвах житейских». Затем обратился к Авдотье Сергеевне Пушкиной, и, сделав поклон, попросил: «А вас, Авдотья Сергеевна, усердно прошу, не откажите ей в своей дружбе и совете; ей больше ничего не надо».

Преосвященный Филарет благословил Надежду Ивановну иконою Христа Спасителя, изображавшую Иисуса Христа, сидящего в узах в темнице, написанной на холсте масляными красками. Эту икону Саврасова почитала свято, как глубокоуважаемого ею архипастыря. Икона всегда находилась в ее спальне у изголовья, чтобы, как говорила Надежда Ивановна, «и в час ее пробуждения, и в час отхождения ко сну, напоминала ей, по завещанию владыки Филарета, о чем больше всего человеку должно помнить, и что оплакивать в сей жизни».

Духовная консистория 11 мая того же 1836 года, с утверждения преосвященного Филарета, разрешила Саврасовой построить на свои средства каменную церковь в ее имении, селе Муратове, Свияжского уезда, над прахом родителей. Примечательно, что строительство этой церкви по разным, независящим от Саврасовой причинам, продолжалось 20 лет и была церковь освящена лишь в 1857 году.

Надежда Ивановна в начале 40-х годов переселилась на постоянное жительство в Свияжск, который к тому времени уже не был тем многолюдным городом, каким он был после своего основания, имея четыре монастыря и до семи церквей. Развитие торговой и промышленной деятельности в Казани нанесло сильный урон благосостоянию Свияжска. Численность его жителей стала так мала, что некоторые из церквей уже не могли содержаться прихожанами в связи с бедностью и малочисленностью, и приписывались к другим храмам. И вот в эти годы переселение Саврасовой из Казани в Свияжск оказалось поистине спасением для многих из церквей. Благодаря ее пожертвованиям городские храмы не только не поражали посетителей нищетою, но и напротив, приводили в удивление своим благоприличием и даже некоторой роскошью. Стараниями Надежды Ивановны поддерживалось не только древнее благолепие свияжских монастырей и храмов, но она еще и обогатила некоторые из них новыми, весьма ценными украшениями.

Вскоре после своего переезда в Свияжск Н.И.Саврасова сделала первые пожертвования на девичий Иоанно-Предтеченский монастырь, за счет чего в 1841 году был построен для монашествующих сестер внутри монастыря каменный 2-этажный корпус 12 сажен длины и 6 сажен ширины. На следующий год там же в теплой каменной церкви во имя преподобного Сергия Радонежского вместо старого устроен новый иконостас и покрыт позолотою. Для многих икон этой церкви сделаны за счет Надежды Ивановны серебряные высокой пробы ризы. В 1866 году пожертвовала монастырю колокол на 145 пудов. Для нормального снабжения монастыря водою, оплатила работы по сооружению колодца на монастырском дворе, глубиною в 17 сажень. В пользу настоятельницы на монастырском погосте развела фруктовый сад.

По случаю торжества освящения 26 сентября 1844 года в Свияжском Богородицком монастыре теплой церкви Германо-Митрофаниевской, делегация Свияжска, включавшая городничего, городского голову и некоторых почетных граждан обратилась к преосвященному Владимиру с просьбой обратиться к благотворительнице Саврасовой насчет оказания помощи в исправлении городского собора, пришедшего в крайне бедственное положение. Владыка похвалил усердие граждан о своем соборе и, обратившись к Надежде Ивановне, изложил просьбу делегации, добавив, что в этом году он видит волю Божью. В ответ благотворительница изъявила свое полное согласие в оказании помощи восстановления храма.

В 1846 году, когда все это только начиналось, храм имел ветхую кровлю, крытую с незапамятных времен тесом, уже заросшую кое-где мохом и травою. Внутренность была мрачной, тусклый иконостас и иконы, повсюду была сырость и плесень. Приложенная к храму еще в 1732 году с северной стороны теплая церковь затеняла его, закрывая окна основного храма, поэтому в главном храме и было темно и сыро; а в теплой церкви мрачно и холодно. В зимней церкви от печей зимой было еще угарно и влажно так, что краски на иконах вздувались и облетали. Все это вместе взятое мало привлекало прихожан на службы, а отсюда и церковные доходы упали.

Нанятый Надеждой Ивановной в 1845 году казанский архитектор Петонди осмотрел ветхий собор и составил проект для его реконструкции, дополненный еще и архитектором Ломановым. Проект представили в казанскую консисторию, которая в свою очередь направила его в правительствующий Синод. 24 августа 18145 года Государь Император утвердил проект на перестройку соборной церкви в городе Свияжске Казанской губернии. Проект предусматривал разобрать старую теплую церковь до основания, а вместо нее с обеих сторон храма пристроить два придела: с южной стороны – теплый во имя Введения в храм Пресвятой Богородицы, а в северной – холодный во имя апостолов Петра и Павла, соединив эти приделы внутри с главным храмом четырьмя большими открытыми арками. Реконструкцию начали в июне месяце 1847 года и благополучно окончили все работы в 1849 году. Все работы велись за счет пожертвований Надежды Ивановны Саврасовой.

Кроме этого были проведены большие работы по внутреннему восстановлению собора: расширен купол, что вдвое увеличило освещенность храма, отштукатурили стены, в приделах устроены новые иконостасы и позолочены, нанесены росписи священно-исторического содержания. Много серебряных риз для икон, священных книг, церковной утвари, церковного облачения и различных вещей закупила Надежда Ивановна для оснащения собора. При входе в главный храм были сделаны две каменные пристройки: с правой стороны караулка и с левой стороны – церковная кладовая.

28 августа 1849 года все работы по перестройке соборного храма были закончены, о чем было доложено казанскому архиепископу Григорию, который 26 сентября торжественно освятил храм. Это произошло день в день как ровно пять лет тому назад 26 сентября 1844 года Надежда Ивановна Саврасова дала свое согласие на пожертвование средств для восстановления городского собора. После обряда освящения и осмотра храма преосвященный Григорий беседовал с благотворительницей Саврасовой и намекнул, что он будет ходатайствовать о ее награждении, на что Надежда Ивановна ответила, что ей никакой награды не нужно, так как она считает все сделанное сугубым служением Господу Иисусу Христу, что само уже является наградой.

Заботиться о возрожденном соборе Саврасова не переставала до самой своей смерти. В 1863 году она подарила храму две большие иконы – Триипостасного Божества и Иверской Божией Матери. По ее заказу мастер Гудков отлил для собора в 1865 году колокол на 308 пудов. В течение двух лет 1866 и 1867 годов были позолочены все иконостасы приделов и главного храма, а также устроены металлические хоругви. Серебряные ризы на все иконы царских врат теплого и холодного пределов и 6 иконных большого размера в тех же приделах были сделаны серебряные ризы. В том же 1869 году пожертвовано было 500 рублей на содержание церковнослужителей собора.

Большие пожертвования Надежда Ивановна делала и в другие церкви Свияжска, Так, в 1866 году Николаевской церкви ею был преподнесен колокол в 149 пудов, а также 500 рублей на содержание храма. Для Софийской церкви в 1868 году ее стараниями сооружена каменная ограда, а на следующий год пожертвовано 500 рублей на нужды храма. Не осталась в стороне от ее щедрот и Благовещенская церковь, где в 1867 году позолочен и окрашен иконостас, в 1868 году подарен новый колокол, годом позже установлена каменная с железной решеткой ограда вокруг церкви. И этому храму был дано 500 рублей на его нужды. В Царевококшайской церкви в те же годы исправлена резьба и позолота иконостаса, пожертвовано на починку 420 рублей и на сооружение каменной с железною решеткой ограды еще 500 рублей.

Но особенно значительные пожертвования были сделаны Надеждой Ивановной Саврасовой в Свияжский Богородицкий мужской монастырь. Начались они в 1843 году с обновления его храмов и оснащенем различной церковной утварью. В первую очередь она устроила новую раку для мощей святителя Германа, основателя и первого архимандрита Свияжского Успенского Богородицкого монастыря и второго архиепископа казанского, святые мощи которого хранились открыто в холодном Успенском соборе. Старая рака, устроенная еще в 1696 году была из липового дерева, пришла в такую ветхость, что имела довольно убогий вид. По разрешению архиепископа Владимира благотворительница устроила новую раку в 1849 году из кипарисовых досок, обложенную со всех сторон серебряными густо позолоченными досками, обив внутренность раки пунцовым бархатом. Тогда же в Успенском соборе был обновлен иконостас, восстановлена должная позолота его и позолочен балдахин над мощами святителя Германа. Многие имевшиеся иконы были облачены в серебряные ризы высокой пробы. Стоимость всех пожертвований на Успенский собор превысила 10 тысяч рублей.

В церкви Вознесения Господня в 1845 году Надежда Ивановна устроила новый иконостас с отличною резьбою и позолотою, а четырьмя годами позже преподнесла в дар обители шитую золотом по малиновому бархату и отороченную золотою бахромою Плащаницу. В 1850 году пожертвовала 4,5 тысячи рублей на колокол на 400 пудов. Кроме всего перечисленного, она закупила для оснащения храма много утвари, церковных принадлежностей и дорогих церковных книг. Общая сумма пожертвований для Свияжской Богородицкой обители превысила сумму в 23 тысячи рублей.

Очень много жертвовала Саврасова средств свияжским обителям, но не забывала она храмы и других городов. Казанский девичий Богородицкий монастырь получил в виде пожертвований много золотых и серебряных церковных принадлежностей, по стоимости, превышающий сумму в 4,5 тысячи рублей.

На сооружение серебряного, на престол казанского кафедрального собора облачения ею было пожертвовано в 1868 году 3 тысячи рублей и в 1869 году еще 1600 рублей.

Не оставила в стороне от щедрот своих Надежда Ивановна и храмы в своих имениях, а также других селах. В церкви села Кияти устроила в 1857 году иконостас в приделе во имя Михаила Клонского, дав еще 500 рублей на колокол. В селах Владимирское, Эббалаки пожертвовала церквам по 320 рублей на колокола, в селе Муратово в 1869 году дала 200 рублей на устройство ограды и 800 рублей на колокол. Такие же пожертвования были сделаны села Новоспасское, Введенскую слободу и Кирмели.

Трудно сосчитать, наверное, сколько денежных и вещественных пособий бедным и сиротам оказала Надежда Ивановна. Ее бывшие крестьяне рассказывали, что она терпеть не могла нищенства между своими крестьянами, а тем более пьянства и воровства. Всегда охотно и безвозмездно помогала нуждающимся, особенно в неурожайные годы, при падежах скота. Один раз в одной из ее имений вся деревня выгорела дотла, сгорел даже хлеб, бывший в гумнах. Узнав об этом несчастье, Саврасова поспешила на помощь несчастным. Слезы старух и детей, вид пожарища так тронули Надежду Ивановну, что она тут же повелела закупить несколько плотов строевого леса и безвозмездно раздала крестьянам, которые к началу зимы сумели обустроить деревню вновь. Один из крестьян бывшего ее имения села Муратова, так сказал о Саврасовой: «барыня наша Надежда Ивановна хоть и много от нашей барщины нажила себе капиталу. За то нам же и отдала то, что от нас нажила, выстроив нам знатную каменную церковь, какой мы миром никогда бы не соорудили».

Саврасова имела твердый и положительный характер, никогда не отступала от данного однажды слова. Свою природную вспыльчивость старалась подавлять сдержанностью и обходительностью. К своим подчиненным людям была взыскательна, но справедлива, стараясь ценить людей за их внутренние качества, умея отличать истинную привязанность от притворной. Вера для нее была смыслом жизни, поэтому она непреклонно и горячо защищала догмы и уставы церкви. В делах благотворительности была весьма разборчива: не спешила сразу удовлетворить просителя, стараясь установить, насколько справедливы и действительны его нужды. У нее было золотое правило – давать больше, чем хотелось бы дать. Особенно если это касалось храмов, а в первую очередь – бедных. В последние годы своей жизни помощь беднейшим церквам стала ее любимым занятием.

С осени 1869 года ее физические силы стали заметно убывать. Казанский архиепископ, пребывая в городе Свияжске 3 февраля 1870 года, посетил Саврасову, что оживило и ободрило Надежду Ивановну. Она жаловалась владыке на тоску по родным, на что преосвященный сказал ей, что в теперешние ее годы человеческое не должно занимать ее, а все мысли и молитвы надо обратить к Богу. Во второй половине марта Саврасова почувствовала, что уже не встанет и начала готовиться к смерти. Все она делала осмысленно и спокойно. 24 марта 1870 года ее духовник тихо читал молитвы у ее изголовья, Надежда Ивановна уже потерявшая речь, но, находясь еще в полном сознании, слушала молитвы, время от времени осеняла себя крестным знамением, последнее из которых она сделала в 7 часов пополудни и мирно отошла к Господу.

Отпевание тела незабвенной благотворительницы как свияжских, так и многих других святых храмов состоялось 27 марта 1870 года в городе Свияжске в соборном храме. Скончавшейся было 87 годов от роду. Пришедших прощаться было так много, что довольно обширный теплый придел храма не мог вместить всех молящихся.

Смерть Саврасовой унесла с собою в гроб надежды многих: и ближних и дальних, и знакомых и незнакомых, для которых она была, может быть, последнею надеждою. Имя ее, как благотворительницы храмов Божьих известно было не только в обширных местах России, но и в святом граде Иерусалиме, и в святой горе Афонской, куда она только не делала щедрые вклады на пользу святых храмов. Куда, в какое время и сколь значительны были ее пожертвования, она не делала памятных записок, да и вообще не любила сохранять у себя каких-либо письменных воспоминаний о своих многочисленных пожертвованиях, «дабы, – как говорила покойная, – не расшевелить своего человеческого самолюбия: пусть владеет один Бог, –отвечала она на вопросы любопытных, – мои недостойные и скудные во имя Его приношения, да они и не мои, собственно, а Божьи же, а я только немощное орудие в деснице Его, чтобы Божия воздать Богови».