Воспоминание. Предисловие и комментирии А.М.Любомудрова

Друзья юности

Мама хотела создать для нас счастливое детство и юность. Подбирала для нас друзей из хороших интеллигентных семейств. Летом снимала для нас дачу (сначала в с. Васильеве, потом в с. Ильинке).

В Ильинке (недалеко от г. Чебоксар) протекли счастливые годы моей юности. Не могу не рассказать о наших друзьях Бергах и Первушиных.

В Ильинке имели свои дачи Герман Александрович Берг6- профессор немецкого языка (жена его Мария Ивановна - прекрасный пианист, мамина подруга и приятельница) и Первушин Всеволод Прокофьевич7- профессор-невропатолог, известный в Казани доктор. У Бергов было трое детей: Левочка, Анечка и Манечка. У Первушиных - два сына - Юрик и Колечка.

Судьбы у всех удивительные и разные.

Подругой моей сестры была старшая, Анечка, а моей - Маня, хотя она была гораздо старше меня. Семья Бергов была очень дружная, очень воспитанная. Душой их дома была Мария Ивановна. Она была очень религиозная, стремилась к нравственному усовершенствованию, что хотела привить и детям. Она хотела контролировать чувства и думы своих детей. Для этого она в виде игры создала для нас общество «аквилистов» - стремящихся в мыслях и чувствах взлететь ввысь (aquila по-латински значит «орел»). Под ее председательством мы, как будто бы сами, создали устав общества, где были расписаны правила поведения. Я помню некоторые параграфы, например: «не лгать», «не лениться», «относиться к чужим так же, как и к своим» и много других твердых правил. По вечерам наш «орден» собирался у Бергов, и мы, каждый в отдельности, должны были отчитываться в своем поведении. У всех были заведены книжечки, в которые мы записывали свои «грехи». И эти грехи каждый должен был прочесть вслух, а «братья-аквилисты» их обсуждали. Каждый раз избирался председатель, на шею которого на серебряной цепочке вешался знак общества аквилистов -треугольник, а в нем - изображение орла. Таким образом Мария Ивановна хотела контролировать своих детей и прививать им дух самоусовершенствования. И все это было под видом игры.

Конечно, мы жили вольно и беспечно, ходили в походы в чувашские деревни: Хунда-Касы, Абада-Касы, играли на площадке среди дубов в крокет, ездили на лодках и челноках в бурю с парусом на ту сторону Волга на пески купаться и загорать, ходили в лес за орехами и часто на «обрыв», откуда открывался великолепный вид на Волгу, заречные луга и леса. Конечно и влюблялись друг в друга. Я влюбилась без памяти в Левочку Берга, но он сначала не обращал на меня никакого внимания, а потом тоже влюбился и даже седлал мне предложение, когда мы катались с ним по Волге в челноке. Я тогда записала в свой дневник: «Был вечер, чудный вечер... Солнце только что скрылось за горизонтом, и лучи его, прощаясь с землею, нежно ласкали берега... Впереди нас как будто сияло огненное море, а позади все уже было подернуто фиолетовой дымкой...» Этот дневник я давным-давно уничтожила. Вот в этом-то «грехе» мне пришлось признаться у «аквилистов». Мария Ивановна отнеслась очень строго, так что вся моя «любовь» быстро улетучилась, Я помню, что ужасно обиделась и страдала. Пишу это как факт, что нельзя так оскорбительно думать о самом чистом детском чувстве. Вообще наше общество скоро распалось. А самым ярким и приятным воспоминанием остаются наши спектакли.

Все Берги были одарены музыкально и прекрасно пели. Анечка отлично играла на рояле, немного уступая своему отцу. Мы с сестрой тоже пели, имели неплохие голоса. Мария Ивановна была сильно верующей и создала из нас и других церковный хор. Мы пели в Ильинской церкви, очень удачно. Зародилась идея поставить оперу. Сначала мы отрепетировали оперу «Веселые марионетки» Федорова-Давыдова, где я играла крысу «Мумундру», а Микель Ливанов и Вася были моими крысятами. Манечка - Королем кукол, Маруся - Королевой, Анечка - бедной девочкой, живущей у хозяина театра кукол. Музыка там была очень красивая. У меня сохранились фото с нашими сценками. Второй оперой был «Кот в сапогах» Цезаря Кюи. Здесь было много репетиций, много подготовок. Шились костюмы, например, у меня - у Кота - был черный бархатный костюм и роскошный хвост. Левочка и Маруся были Королем и Принцессой, а Колечка Первушин - Людоедом. Остальные изображали придворных, Манечка - героя Жана, его братьев - Анечка и Женя. Ставили эту оперу во многих домах, у Бергов, Первушиных и у нас. «Оркестром» был сам Герман Александрович Берг. Он играл на рояле. Пели мы, представьте, очень хорошо и помнили свои арии потом всю жизнь.

Затем наши родители придумали еще одно мероприятие. Объединились несколько семей: Берги, Первушины, Матвеевы (крупные помещики), Чумаковы и еще кто-то и пригласили к своим детям балерину Добровольскую8 ,которая давала нам уроки танцев. Это были очень интересные и приятные вечера. Сначала нас учили бальным танцам, а потом поили чаем, и мы веселились сами (после ухода балерины), играли в разные игры, ставили шарады.

Все это было до революции 17-го года. После 18-го года трагически сложилась судьба девочек Берг. Вероятно, Мария Ивановна переборщила со своей религиозностью. Старшая Анечка стала совсем фанатичкой. Ее отправили учиться в Петроград на курсы, а она по дороге сбежала и пошла пешком в Киев, в Киево-Печерскую Лавру. По дороге питалась сыроежками. Там она поступила в монастырь. Моя мама рассказывала, что когда умирала Мария Ивановна Берг, то видела рядом со своей кроватью сидящую на стуле Анечку, а Анечка в это же время видела свою мать.

Анечка вернулась в Казань, стала служить в кладбищенской церкви и так всю жизнь прожила «в монашестве». Моя сестра Маруся виделась с ней уже в 60-х годах и спрашивала Аню, довольна ли она своей жизнью, счастлива ли? Та ответила: «Мне ничего больше и не надо, я довольна». Она, как и Лиза у Тургенева, ходила с опущенной головой и глазами. Я два раза была в Казани и ни разу Аню в церкви не застала. Очень сожалела об этом. Вероятно, сейчас ее нет уже в живых. А какая была способная, красивая, отличная пианистка и умница, а пошла в монашки...9

А Манечка поехала в Киев разыскивать Аню, нашла ее в монастыре, а настоятельница сказала: «се грядет голубица» - и выдала ее замуж за своего беспутного племянника, который пил, ревновал и избивал Манечку. У ней развилась тяжелая болезнь, и она умерла, оставив маленькую дочь. После ее смерти муж скрылся в неизвестном направлении, увезя свою дочь.10

Самым благополучным был Левочка. Он отлично учился и стал профессором химии в Казани. Женился на артистке, детей не имел, зато имел прекрасную дачу на берегу Волги (напротив Ташевки). Стал очень важным. Ученый мир шумно отпраздновал его 60-летие. Я посылала из Котельнича ему поздравительную телеграмму. Никогда больше я с ним не встречалась после нашего юношества. Узнала, что он два года тому назад умер.11

Колечка Первушин женился на моей подруге Асе Кутай. Они уехали за границу, во Францию, где следы их затерялись. Юрик Первушин12 женился на Лиде Санниковой, с которой я и сейчас переписываюсь. Юрик был профессором в Астрахани и давно уже умер. Лидуша жила в Казани, где я ее навещала, и она ко мне приезжала в Котельнич в 1970 году. Мы вместе с ней совершили путешествие по Вятке и Каме до Казани.

 

В доме Боратынских

Александр Николаевич Боратынский13 был предводителем дворянства Казанской губернии. Очень умный, образованный, всеми уважаемый человек. Он был высоким, стройным, имел волнистые с проседью волосы, высокий лоб. У него был небольшой одноэтажный каменный дом14 - старинный, там был зал с колоннами и хорами. Диванчики из белого дерева были обиты желтым штофом. За длинным столом пили чай. Окна выходили на террасу, ведущую в сад. В кабинете была старинная мебель и везде развешаны фотографии родных и разных известных людей. Из зала дверь вела в комнату Алика - единственного сына. Александр Николаевич был вдовец, жил с двумя сестрами и престарелой матерью. Под Казанью у него было небольшое имение. Всю свою энергию он отдавал общественной работе.

Алик прекрасно рисовал, писал портреты своих сверстников. Очень любил музыку, особенно духовную. Сам сочинил мелодию для молитвы «Со святыми упокой...».

Александр Николаевич хотел, чтобы у сына была хорошая компания. Поэтому он попросил начальницу Мариинской женской гимназии, чтобы она выделила самых лучших учениц, воспитанных и умных. Из трехсот учениц она отобрала человек пять, в том числе и меня. Нам было по 17 лет.

Алик очень увлекался церковным пением и из нашей компании организовал церковный хор, в котором был регентом. Мы пели в домовой церкви при каком-то училище, неподалеку от его дома.

Наша компания периодически собиралась у Боратынских, играли в фанты, в флирт - флирт цветов, флирт драгоценных камней и т.п. Брали набор открыток с этими изображениями, на оборотной стороне которых писали: «Я вам нравлюсь?», «очень», «вовсе нет». Мой адресат знает, что я ему послала, а другие - нет. Играли в почту: выбирали «почтальона» и писали друг другу письма. Некоторые таким образом объяснялись в любви. Мы, девчонки, все были влюблены в очаровательного Алика. Соперничали! Ему сначала понравилась Тося Устинова, довольно разбитная. Я решилась и «отбила» у Тоськи Алика, и он влюбился в меня.

Я много музицировала, двоюродный брат Алика, офицер, тоже часто играл на рояле. Так мы играли в разные игры, потом нас угощали чаем, приходил лакей и приглашал Алика сходить проститься с бабушкой на ночь (мы ее никогда не видели, она жила во внутренних покоях).

Александр Николаевич был доволен, что у сына - приличная компания. Однажды он зашел в нашу комнату, и я по «почте» получила от него письмо: «Катя, нравится ли Вам Алик?». Я ответила: «Да, очень!». И получила его ответ: «Катя, если бы Вы знали, какая Вы прелесть - разрешите мне, старику, сказать Вам об этом»...

 

Годы революции

...Революция 1917 года прошла в Казани спокойно. Помню, где-то стреляли, а я пела в церкви обедню, Но весной 1918 года сложилось очень тревожное положение. Надвигались чехи из Самары. Большевики забегали, стали покидать Казань. Вася кричал из окна Герману Тихомирнову: «Что, пятки смазываешь?» Шли бои за Казань. В это время, в июле, разразилась сильнейшая гроза (говорили - от артобстрела). Мы сидели в коридоре перед парадным крыльцом. Вдруг открывается дверь, входит человек с ружьем, белый, как мел, и просит: «спрячьте меня!» Это был рабочий, мобилизованный большевиками е завода и дезертировавший из Красной Армии. Вася увел его в сад и через забор провел к оврагу. А ружье оставил у себя.

На другой день чехи вошли в Казань.15 Ночью была сильная гроза, а наутро мы увидели, что по улице течет кровь. Красный ручеек кверху становился все уже и уже, заворачивал во двор с железной решеткой, где ничком лежал человек - расстрелянный комиссар. Из него и текла кровь, смешиваясь с водой. Я была в ужасе... А Вася отнес винтовку в штаб к чехам. И они ему выдали расписку: «отобрана у красноармейца одна винтовка Василием Чумаковым».

До этого у нас жил Володя Половинкин, брат А.А.Половинкина16-профессора-географа. Он был юнкером. Его мобилизовали чехи, как и всю молодежь - юношей 16-17 лет из старших классов гимназии, реального училища. Васю тоже мобилизовали чехи. У него был свой велосипед, и он служил рассыльным при штабе. А нас всех посадили чистить картошку в здании духовной семинарии, где находился штаб. Целый день чистили, а на улице варился суп и каша. В котлах на лошадях мы развозили еду чехам на фронт. Я поехала, когда красные уже с Суслонской горы обстреливали Казань. На передовой меня увидел А.А.Половинкин и воскликнул: «Катя, как вы здесь оказались! Немедленно уезжайте - здесь ведь фронт, вон цепи красных идут!» Начался бой, мы поехали обратно. Рассказывали, что чехи прятались за спины русских молодых - их гнали вперед.

Против Богоявленской колокольни находился новый банк. Я иду по улице, а меня не пускают: стоит масса подвод, на них из банка таскают ящики и мешки. Это чехи вывозили весь запас золота.

Казань была притихшая, все подворотни закрыты. Люди собирались группками, шушукались. Я ночью вернулась домой. Умирать не боялись -дураки все были, О политике мы не говорили - занимались «амурами» да играми, пели. Все это - как гром среди ясного неба. Езда «на каше» тоже воспринималась как детская игра.

На другой день рано утром к нам постучался Алик Боратынский. Он уходил с чехами и пришел проститься. Вот тут первый раз в жизни я его поцеловала, благословила - и больше в жизни не видела никогда. Говорили, что его убили в Сибири красные...

Была пропаганда: «красные будут всех убивать». Почти вся Казань устремилась в Сибирь. Толпы народа шли. И с ними - Вася, Маруся, Веруша Афанасьева, С.А. Ушаков, Кирюша Ивановский.

Пришли красные. Из ЧК17 вывезли несколько телег трупов в одних подштанниках, расстрелянных чекистами - это я сама видела. Тут я узнала, что застрелили А.Н.Боратынского. Я пробралась к ним в дом - Александр Николаевич лежал на столе. В виске -дырочка. Рядом были его сестры. Все мы плакали...

Многие тогда погибли, в том числе сын профессора Груздева,18 известного своими трудами по акушерству и гинекологии всему миру. (Это под его началом Софья Николаевна работала в акушерской клинике, она очень ценила и уважала знаменитого профессора, на которого свалилось такое горе.) Его расстреляли на глазах у Тихомирнова, его друга, и тот за него не заступился.

... Моя мама в обмороке лежала на диване. В нашем доме остались: мама, бабушка, я и Вадим Ушаков. Начались аресты, обыски. А мы с Вадимом во всю мочь играли в четыре руки на фортепиано, нарочно. И вот пришел отряд моряков-балтийцев. Взяли маму, привели на кухню. Приставили дуло к затылку: «Кто живет во флигеле?» - «Татарин-белогвардеец» (мама знала, что он успел бежать). - «А какого белого офицера прячете у себя?» (Пока были чехи, у нас жил Володя Половинкин, офицер-юнкер). - «Никого у нас не было, одни женщины и дети». Они походили, посмотрели, зашли в кабинет - там темно, и ушли.

Можно представить себе наш с мамой ужас, когда наутро мы обнаружили, что в кабинете отца под кроватью стоят офицерские сапоги (Володины), а в письменном столе - офицерские погоны и Васина расписка! За это бы нам было - «чик». Мы тут же все уничтожили.

В то время свирепствовали «испанка» и тиф.

В 1918 году моя двоюродная сестра Катя Афанасьева заболела испанкой и скончалась. Мама ходила за ней ухаживать и сама заразилась испанкой. Я осталась одна девчонка, отхаживала троих: бабушку, маму и Вадима Ушакова, сына тети Лизы. Все трое болели испанкой. И в это же время я носила передачи в две тюрьмы. Сестра Кати, Вера Афанасьева, была наивной, неприспособлен¬ной, очень доброй, всему верила. У нее хранилась повязка с красным крестом, принадлежавшая отцу - военному врачу. Эту повязку у нее обнаружили красные и посадили в тюрьму Плетени в Казани (где Крестовниковские заводы). В это же время в другом конце города была тюрьма, в которую посадили после бегства чехов тетю Лизу Ушакову (т.к. ее муж-кадет бежал вместе с чехами. Она осталась из-за Вадима). Прихожу к Вере, она во время передачи меня спрашивает; «Как Катя?» Я говорю: «Все хорошо» - а та уж на столе лежит. Прихожу к тете Лизе, она спрашивает: «Как Вадим?» - а у него испанка...

Со слезами умолила нашего известного профессора Чебоксарова19 приехать к нам посмотреть моих больных. Бабушка, когда у нее была высокая температура, всегда пела: «Я хочу вам рассказать, рассказать, рассказать, как девицы шли гулять, шли гулять, да!» («Стрелок»), Я ужасно этого боялась, да еще бабушка все время посылала меня за священником, благо церковь рядом! Я не сходила, т.к. надеялась, что она поправится.

Не знаю уж как я, тогда такая девчонка, их всех выходила...

Это было страшное, жестокое, кровавое время. Мой брат пошел добровольцем в Красную Армию, а мы втроем: мама, бабушка и я в 1919 г. переехали из большой квартиры в доме Колмаковых на Георгиевскую улицу, на третий этаж дома неподалеку от красавицы Георгиевской церкви (которую сейчас, увы, снесли, а улица носит название Свердлова). Иначе бы нас или выселили, или утеснили, подселив кого-нибудь.

Жили, ждали, что вернется Маруся и другие родные. Открыли с бабушкой «танцкласс»: я учила танцам, бабушка аккомпанировала. С «беготни» стали возвращаться, и все почти вернулись домой. А Маруся доехала до Владивостока, вышла замуж и жила там 20 лет.

Мы пустили квартирантку - сестру эсера Алеева (с которым у Маруси был роман, а потом выяснилось, что у него была жена и дети, он скрывал это). Она была телефонисткой и устроила меня на телефонную станцию. Помню, когда татары подняли мятеж против советской власти, раздавалась стрельба, к нам в зал примчались с наганами красные, сказали: «спокойно работайте». Мятеж этот быстро подавили.

На станции с нами находились комиссарки-латышки - самые отъявленные и злые революционерки. Громадный зал, на стенах - вся Казань. Каждая телефонистка обслуживала днем 100 номеров, вечером - 300, а ночью все 6000 номеров - одна. Никогда не забуду, как во время моего ночного дежурства испортились сразу два выключателя, и я не смогла ответить на звонки. Бегаю по огромной аппаратной, ищу причину, и неизвестно, где она, Утром за мной пришли и повели в Губчека. А там такие наказания - или мыть гальюны в ЧК, или - расстрел. Хорошо, что выручила наш комиссар-латышка, которая дежурила у меня за спиной. Она пошла с нами в ЧК и заступилась за меня, сказав, что я не виновата. И меня отпустили - спасла латышка.

Мама познакомилась с семейством Г.Ф.Линсцера. Он был завучем в Высшей военной школе Запасной Армии Республики, а потом преподавал литературу в Педагогическом институте. В 1920 году Линсцер меня устроил переписчицей в канцелярии, Так я работала в штабе Красной Армии. Зимой бегала через озеро Кабан в семинарию,20 где находилась военная школа, а летом школа выезжала в лагеря, которые располагались в конце озера Кабан на бывшей Архиерейской даче. Наши красные курсанты сразу после школы отправлялись бить Колчака. Это было примерно с год, пока не кончилась гражданская война (военную школу перевели в другой город). Тогда и я поддерживала семью, т.к. получала военный паек.

А в 1921 году был страшный голод, голодало все Поволжье.

На нашей улице люди умирали семьями: матери, дети, взрослые. Я помню, как один молодой человек лежал у Георгиевской церкви, я отнесла ему свою пайку, а он уже есть ничего не мог... Нам выдавали хлеб из овса - это такая масса с овсяной шелухой, которая застревала в горле, мы вытаскивали шелуху щипцами. Мы с мамой ходили по деревням с вещами и вымаливали у крестьян хлебца. А они, надо сказать, отвратительно относились и к советской власти, и к интеллигенции...

Самое вкусное, что давала нам мама, были кусочки картошки и моркови и немного масла. Интересно, что в это голодное страшное время, в эту разруху мы не падали духом, а все работали на своих местах, а моя милая бабушка, бывшая генеральша, готовила на железной «буржуйке» картофельные лепешки. Чай пили морковный, с сахарином!

И все это мы пережили и остались живы.

Я поступила в Казанский университет на историко-филологический факультет, без экзаменов, как медалистка (окончила десять классов гимназии с золотой медалью). Одновременно училась музыке у профессора Корбута21 в Консерватории,22 но ушла с первого курса. В это же время работала музыкальным работником в детском доме водников, в детских садах. В 1922 г. факультет перевели в Восточный Педагогический институт. Его литературно-лингвистическое отделение я и окончила в 1926 году. Мест для работы по этой специальности в Казани не было. Я организовала дошкольную группу, ученики в которой были дети нэпманов, страшно богатые. Я учила их пению, рисованию и пр. В Казани было несколько таких частных групп. Почти все их закрыли, а мою - оставили. Получала с них громадные деньги. А когда их стали притес¬нять, они забегали; у меня прятали и хранили огромные пачки долларов!

С Сашей Матяшиным23 я познакомилась в 1922-23 годах, мы дружили, а свадьбу сыграли 7 декабря 1929 года. Он был ординатором в клинике. Жили мы поначалу нерасписанные, поскольку ЗАГС закрывался в 2 часа, а Саша работал. На «барабусе» -татарском извозчике (отвез нас на санях за 10 копеек) - поехали в ЗАГС. «Венчала» нас татарка, за 50 копеек (а развестись стоило 1 рубль!). На свадьбе было человек сорок.

Саша окончил ординатуру и не захотел работать с татарами: они были шовинисты. Он уехал в Горький, ему предложили работу в Котельниче. Туда он и поехал в феврале 1930 года, а я приехала 5 июля прямо из Казани.24

 

Сестра Маруся

Мария Александровна Луговкина (Чумакова) была старшей дочерью Софии Николаевны и Александра Варламовича. Ее все очень баловали, как «первенца», поэтому характер у нее сложился несколько своенравный. Она была очень способная, одаренная натура, порывистая и экспансивная. Училась она прекрасно, писала великолепные сочинения, но не обращала внимания на орфографию, поэтому и золотую медаль не получила, сделав в сочинении несколько ошибок, С детства Маруся увлекалась рисованием и под руководством Василича научилась прикладным искусствам: она прекрасно выжигала и в совершенстве освоила художественную резьбу по дереву. У меня имеется много ее работ (полочки и рамки для фотографий). Она и сама составляла массу рисунков, по которым вырезали рамки ее ученики; кроме того, она прекрасно вышивала.

Маруся была старшей сестрой, поэтому и компания у нее была совсем другая, чем у меня. Ее подругой была Ольга Александровна Тихомирнова, брат которой Виктор Александрович25 был личным секретарем у Ленина и дружил с Молотовым. Я только один раз хорошо видела Виктора, когда он приезжал в Берсут летом 17 года. Тогда был такой случай: у нас был изящный, узкий полугоночный трехвесельный ялик (его еще заказывал нам отец на озере Кабан, там были мастерские по изготовлению яликов, шлюпок и пр.). На этом ялике мы катались по Волге в Ильинке, с парусом и на веслах, взяли его с собой и на дачу в Берсут на реке Каме недалеко от Чистополя. Мы ездили купаться на пески, на другую сторону Камы, и частенько качались на волнах после проходивших мимо параходов. Был жаркий июльский день, мы возвращались с купанья, как вдруг увидели подходившую «козу». Это двухтрубный пароход с огромным задним колесом, из-под которого буграми вздымались огромные валы. Молодежь тут же решила покататься на волнах, атак как мы с Микелем были маленькие и трусливые, то нас высадили на берег, а сами помчались к «козе» - товарному пароходу. В компании были Леля Тихомирнова, ее брат Виктор, Вася, Маруся, Юра Забусов (сын казанского профессора Забусова; впоследствии Юра тоже стал профессором26). С обрывистого берега, поросше¬го соснами и кустами шиповника, я наблюдала за этой картиной. Ялик быстро скользил по воде, вот он помчался навстречу «козе», оказался за ее колесом на огромных валах, острый нос ялика врезался в пенящийся вал и вмиг покрылся водой. Я видела только черные точки - головы посередине реки и затопленный ялик. Пароход давал свистки, затем повернулся и подошел к пристани, у которой он никогда раньше не останавливался. Тем временем речная милиция села на лодки и ринулась спасать «утопающих». А «утопающие» преспокойно плыли, держась за борта ялика. Они успели посовать в карманы железные уключины от весел, чтобы они не потонули, сплавали и собрали весла и Юрины высокие ботинки, которые плавно покачивались на волнах. Маруся потом хвасталась, что «даже свои пышные волосы не замочила».

Милиция подцепила ялик «на абордаж» и приволокла к пристани. Там уже капитан парохода составлял протокол, что он не виноват в потоплении лодки. Пронесся слух, что среди молодежи «большевик», собрался народ и хотели его бить, но милиция увела Виктора на его дачу, без всяких эксцессов. Тогда ведь было «смутное» время, кто - за большевиков, а кто и - против. Я помню, как милиция вела Виктора мимо нашей дачи. Это высокий, стройный молодой человек. Он умер в 1919 году от воспаления легких, т.к. раздетым бежал зимой через озеро Кабан с какого-то митинга. С его лица была снята маска, она и сейчас хранится у Лели. Тихомирновы были из династии купцов, так же как и Молотов. После смерти Виктора их купеческий каменный двухэтажный дом (он стоит и поныне по ул. Свердлова, 13) был навечно отдан его матери. А теперь в нем по-прежнему живет Леля Изосимова (Тихомирнова). Ее младший брат Герман (тоже коммунист) был директором первой нашей выставки в Америке (в Нью-Йорке). Он жил в Москве и давно уже умер. Марусиной подругой была и Лидия Алексеевна Первушина (бывшая Санникова), с которой я и сейчас переписываюсь. У брата Лидуши Сергея Санникова был подпольный революционный кружок, который посещала и Маруся. Но я про все это плохо знаю, т.к. это было дело «взрослых», а я была для них маленькой и ничего не понимала в их делах.

Очень ярко вспоминается мне и наша прогулка по чудесному сосновому лесу в поместье Чаблина «Абаду». Маруся сделала там несколько эскизов акварелью. Один из них висит у меня в комнате: это пруд и барский дом, окруженный сосновым парком. Меня тогда поразила роскошь и чистота этой дворянской усадьбы. Большие комнаты, обставленные старинной мебелью, диванами, креслами, блестящий паркет, люстры, удобные спальни с фарфоро¬выми кувшинами и тазами для умывания. Громадная столовая и другие комнаты. Конечно, дом с колоннами, совсем в Тургеневском стиле. Помню, как хозяйка (подруга мамы) угощала нас чаем со свежим ароматным медом, и нашу прогулку на «дрожках» и «линейке» по полям помещицы. Самого Вл. Чаблина тогда уже не было в живых.

Маруся училась на биологическом отделении Университета, но учебу не закончила. В 1919 году вышла замуж за своего профессора Луговкина Константина Дмитриевича.

Сначала Луговкины жили во Владивостоке много лет. Летом ездили в его окрестности. Особенно запомнились рассказы Маруси о заповеднике на берегу Тихого океана, где они проводили свой отпуск. Там страшно было ходить из-за множества змей, которые свешивались даже с деревьев. Из Владивостока Луговкины переехали в Алма-Ату, где прожили свыше 20 лет. Константин Дмитриевич вышел на пенсию (он был много старше Маруси), а Маруся работала в Алма-Атинской академии наук художником-иллюстратором. Она оформляла книги и научные диссертации. Я видела у нее искусно нарисованные цветы, насекомых и пр.

В 1956 г. Константин Дмитриевич умер. Маруся продала свой дом в Алма-Ате и переехала поближе к родным, в Горький. В с. Стригино Марусе удалось купить домик с большим фруктовым садом. Там она и жила до конца своих дней. Она взяла к себе дядю Володю Ивановского, который после войны остался без семьи, одиноким. Вот они двое и обрабатывали свой участок, у них было много малины, вишни, яблок. Даже были сливы и груши. Жить было нелегко. Воду брали из колодца, уборная была во дворе.

Маруся была очень энергичным деятельным человеком. Она увлекалась искусством, живописью, резьбой по дереву, металлопластикой и пр. Напротив ее домика построили огромную школу в сосновом лесу. Маруся подружилась со школьниками и они стали приходить к ней заниматься прикладным искусством. В школе стали устраиваться выставки работ ее учеников. О ней писали в газете как о прекрасном преподавателе-энтузиасте.

Своих детей у Маруси не было. Она очень любила животных, всегда у нее жили собачки и кошки.

Маруся была очень одаренной натурой, можно сказать - артистической. Она хорошо пела, рисовала, свободно читала книги на немецком и английском языках. У нее была прекрасная библиотека, особенно много книг по искусству. Она очень любила репродукции, собирала открытки. Была она добрая и гостеприимная, каждый раз искренно радовалась приезду гостей.

9 марта 1971 г. Марусенька скончалась от болезни сердца.

 

Брат Василий

Василий Александрович Чумаков родился в Казани 14 января 1902 года.

С братом Васей мы были очень дружны с детства. Он окончил Коммерческое училище, а потом Политехнический институт. У нас у всех были свои разные компании. Вася дружил с Забусовыми. Был такой профессор Забусов, у него -трое детей: Юра, Зоя и Верочка. Вася дружил с Юрой, а также с Андрюшей Шнегас, отец которого был директором порохового завода. Жили Шнегас, как помещики, в небольшом доме возле завода, богато и весело. По воскресеньям ездили кататься на лыжах за город. Вася в это время ухаживал за своей будущей женой Марусей Кашеваровой. Отец Маруси Георгий Феоктистович имел свою булочную на большой улице Казани - Грузинской. Я помню его в белом колпаке, всего обсыпанного мукой, он работал в собственной пекарне наряду с рабочими. Его изумительные булочки, плюшки, тянучки сла¬вились на весь город. Внизу была маленькая лавчонка, а наверху -квартира. Мать, Ольга Гавриловна, была домашней хозяйкой. Маруся - единственная дочка, красавица и умница, но очень избалованная. Вася женился еще будучи студентом и поселился с Марусей наверху в двух маленьких комнатках, где было их уютное гнездышко. Свадьба была пышная, венчаться ездили в Зеленый Дол, т.к. в Казани побоялись. Вообще у Кашеваровых были богатые «приемы» со всякой вкусной едой, Широко отмечались дни именин и прочие торжества. Это было в 1924, а в 1925 родился сын Вовочка.

Родители Маруси все время попрекали молодых, что те «живут на их шее» и т.д. А Вася еще только заканчивал свой Политехнический институт. В феврале 1926 г. Маруся умерла, отравившись сулемой. Это были ужасно тяжелые дни - ее болезни и похорон. Церковь ломилась от народа. Вася просил меня принести все его письма и Марусины. Я никогда не забуду, как с сильно бьющимся сердцем прибежала в их опустевшее гнездышко, нашла эти письма, принесла в церковь, и Вася положил их в гроб Марусе. Шел редкий снег и не таял на ее прекрасном молодом лице, а рядом шел Вася, с таким отчаянием на лице, что вовек его не забуду. Они очень сильно любили друг друга. Потом Кашеваровых раскулачили, у них изъяли все золото и драгоценности (были спрятаны в большие банки из-под Ландрина), Вася переехал жить снова к нам, на Георгиевскую улицу, после того, как я вышла замуж за своего Сашу. У меня родился в 1929 г. сын Александр. Саша по окончании университета не захотел жить в Татарии, не поладил с националистами и устроился на работу в Котельнич Кировской области. Я приехала к нему с Алей в июле 1930 г. А в это время Вася женился на моей подруге Шуре Зубовой, но прожил с ней очень мало, год или два. А потом Вася из Казани перевелся в Горький, где только что начинал строиться Автозавод.

Вася начал работать на Автозаводе с самого его основания, когда там был еще пустырь. В войну Вася строил танки, автозавод бомбили ежедневно немцы-фашисты, он вывозил танки из горящего цеха. Ездил в Киров, где тоже строили танки. Однажды привез к нам в Котельнич две буханки хлеба (белого и черного), тогда это была роскошь и жизнь! Также большую рыбину, у них в войну было свое рыболовецкое хозяйство. Я же ему принесла к поезду своих помидоров. Все это -незабываемые картины прошлого... Можно об этом писать целые книги.

В 1951 -1953 г. Вася строил Автозавод в Польше (там не было такого), был представителем министерства, запустил первую очередь. Второй раз ездил туда в 1954-56 году - сдал полностью все заводы. Получил за это высший польский орден «Знамя труда» 2-й степени, вручал ему в Москве польский посол. Потом работал на Горьковском автозаводе начальником экспортного отдела. Получил еще орден, который вручал ему М.И. Калинин.

В 1963 г. вышел на пенсию. Член партии КПСС с 1941 г.27

 

Дети Н.И. Ивановского

Вера Николаевна - дочь Николая Ивановича от первой его жены Александры, скончавшейся при родах. Вера была прекрасная музыкантша. Очень добрая, по натуре - «домохозяйка». Вышла замуж за военного врача Александра Петровича Афанасьева.28 В Жили они в Кремле, в Юнкерском училище.

Софья Николаевна (моя мама) была старшей дочерью Марии Николаевны, родилась в 1875 г.

Михаил-1877 года рождения. Окончил Казанский университет, преподавал математику в гимназиях. Один из организаторов и первых сотрудников астрономической обсерватории им. В.П.Энгельгардта (построенной в 1901 году недалеко от Казани). Он женился на Елене Владимировне Булычевой -преподавательнице немецкого языка в Мариинской женской гимназии. Она учила и меня, относясь ко мне строже, чем к остальным. Она была хорошей хозяйкой, всегда в доме были чистота и порядок. Держалась принципа «трех К»: "Kinder, Kirche, Кьсhе" (дети, церковь, кухня). Жили они счастливо. Она умерла от рака вскоре после революции.

Михаил в 1918 году бежал вместе со всей интеллигенцией в Сибирь. Жил в Омске, стал профессором математики Омского университета. Скончался в конце 1950-х годов, детей у него не было.

Евгений (poд. в 1879) учился в школе неважно. Марья Николаевна настояла, чтобы он пошел в духовную семинарию. Женился на Анфусе Ивановне, дочери священника. Она была очень религиозной и трудолюбивой, почитала свекровь, звала ее «мамой».

Евгений стал священником и получил богатый приход в с. Васильеве под Казанью. У него была земля, коровы. Село было большое, богатое, на берегу Волги. В Васильево съезжались из Казани дачники, богатые крестьяне сдавали свои избы с верандами под дачи. Мы там жили на даче с бабушкой и дедушкой. У дедушки часто гостили архиереи и профессора-богословы. Туда к нему приезжал и о. Иоанн Кронштадтский.

Детей у них не было, и они взяли к себе девочку Асю, дальнюю родственницу. Тетя Фуся воспитывала ее в строгости, а та дерзила и грубила ей. В революцию куда-то скрылась.

Еще до революции дядя Еня с тетей Фусей, у которой были слабые легкие, переехали на юг, в Сочи. Отец Евгений выстроил там двухэтажный каменный дом. Он служил в Сочинском соборе в чине протоиерея, кажется, был настоятелем. После революции этот дом конфисковали, отобрали все имущество. Отец Евгений переехал в село Веселое, в горах между Адлером и Гаграми. Там стояла церквушка, переделанная из сарая, рядом - его домик с пристройками. Завели коз, свиней. В 1924 г. Мария Николаевна, Софья Николаевна, я и Вася поехали к ним в гости. Встретили нас очень радушно. У дяди Ени ничего не было, один подрясник. Жили они очень бедно. Чистейшей души был человек, добрейший. Служил от всего сердца, так проникновенно! Помню, в Преобра¬жение местные жители-молдаване освящали виноград: приносили огромные корзины, и в каждой - горела свечка.

Жили там целый месяц, ходили к нему на службу. Гуляли с ним на море (в двух километрах), берег там был пустынный. Дядя Еня устраивал нам поездки на арбе. Отправились однажды в Сочи посмотреть его бывший дом (потом его превратили в санаторий). Дядя Еня был счастлив, что видел мать, родных. Меня он любил очень.

В 1926 г. он натер ногу до крови, присыпал тертой морковью - заболел столбняком и умер через три дня, 47-ми лет от роду. Тетя Фуся поселилась с сестрами Глафирой и Зиной в Сочи, Они жили впроголодь, мы с мамой посылали им посылки. Однажды Глафира увидела во сне дядю Еню, который сказал: «крепись, скоро будет помощь», а на другой день им пришел от нас перевод. Вася ездил к ним уже в 1950-е годы, рассказывал, что они жили как нищие.

Надежда (род. в 1880) - с большими синими глазами и каштановыми волосами, была очень талантлива. Она окончила Казанскую художественную школу, педагогические курсы при Санкт-Петербургской Академии художеств. Вышла замуж за зоолога Николая Александровича Ливанова29 Его командировали в Италию, они два года жили в Неаполе и на Капри, где в 1907 году у них родился сын Михаил (Микель),30 потом вернулись в Казань. Тетя Надя стала известным художником-пейзажистом, была знакома с Фешиным, Бурлюком. Преподавала рисование в школах, занималась общественной деятельностью. Ее муж стал профессором Казанского университета, заслуженным деятелем науки. Умерла в 1963 году.31

Елизавета (poд. в 1882) кончила гимназию, училась игре на фортепиано, Вышла замуж за присяжного поверенного Ушакова Сергея Александровича - знаменитого в Казани адвоката. У них была роскошная квартира на Грузинской, свой дом с садом.

Сергей Александрович был кадет. Когда отступали чехи, он ушел вместе с ними. А тетку Лизу посадили в тюрьму. Я носила ей передачи, а их сын Вадим в это время жил у нас. После того, как Сергей Александрович вернулся, его арестовали, держали «на Черном озере». Перед войной снова репрессировали и сослали в Сибирь, в Минусинск. Тетя Лиза отправилась к нему, там они жили в избе в тайге, собирали грибы и топили печку. Через пару лет его амнистировали, они вернулись в Казань и жили в своем доме вместе с Вадимом. Сергей Александрович был глуховат, на него наехала машина, и он погиб. Тетя Лиза жила до 93-х лет.

Николай - мой крестный отец, крестил меня вместе с Марьей Николаевной, Был учителем гимназии в Казани. Женился на Надежде Павловне Спасской -дочери знаменитого доктора Спасского в Уржуме. Николай - профессор Омского университета, математик. Коммунист. Очень честный и добрый.

Владимир был очень простым человеком. Учился неважно. Стал провизором (аптекарем). Переехал куда-то на юг (кажется, в Мелитополь), женился на Марии Матвеевне. Перед войной работал в Белостоке (Польша). В 1941 г. поехал отдыхать на Кавказ. Тут началась война, Белосток был взят немцами. Жена уехала разыскивать мужа. Их сын, Борис, служил бухгалтером в Белостоке. Однажды в лесу он увидел немецкий велосипед и взял его себе. Соседи же донесли на него в гестапо, что он якобы убил немца. Его схватили и сожгли в печах Освенцима. Марья Матвеевна умерла в 1950-е годы, а дядю Володю приютила у себя в Стригино Маруся, где он жил до самой смерти в 1967 г.

Кирилл бып юристом-адвокатом. Вместе с чехами ушел в Сибирь. Был адъютантом генерала фон Унгерна,32 который увел казачью сотню в Манчжурию. Находился в Китае, вернулся во Владивосток и работал там уже при советской власти. К нему туда приехала жена Юлечка Верещагина вместе с сыном Викентием и дочерью Наташей. После самоубийства жены (около 1925 г.) Кирилл переехал в Подмосковье к дяде Вадиму Ливанову, тот помог ему устроиться. Кто-то донес, что Кирилл был в штабе Белой Армии. В 1937 г. его схватили и расстреляли.

 

Примечания

1 Ивановский Николай Иванович (1840 - 1913) - действительный статский советник, почетный член и заслуженный ординарный профессор Казанской духовной академии, доктор богословия, видный церковно-общественный деятель. Сын священника Архангельской епархии, он окончил С.-Петербургскую духовную академию. С 1869 - профессор кафедры истории и обличения русского раскола Казанской духовной академии, где прослужил 45 лет. Автор фундаментального «Руководства по истории и обличению старообрядческого раскола» в 3-х частях (Казань, 1886-1888) и других трудов; издатель памятников древнерусской письменности, с 1873 - редактор журнапа «Православный Собеседник». В 1883 удостоен степени доктора богословия. Деятельный член казанского «Братства святителя Гурия». На протяжении почти сорока лет Н.И.Ивановский вел большую практическую работу по воцерковлению раскольников, проводя публичные собеседования со старообрядцами в городах и деревнях Казанской епархии и в других губерниях; приложил много трудов и забот в устроении единоверческих храмов. Миссионерская деятельность Н.И.Ивановского приобрела всероссийскую известность. Он был награжден орденами св. Анны 2-й и 3-й степеней, св. Владимира 4~й степени, Станислава 2-й степени. (См. о нем: Терновский С. Историческая записка о состоянии Казанской духовной академии. Казань, 1892. С.397-401; Знаменский П. История Казанской духовной академии. Вып. 2. Казань, 1892. С.401-402,589.

2 Ивановская (урожд. Чернова) Мария Ивановна (1850 - 1935) - дочь Николая Семеновича Чернова (1802 -1875) и Пелагеи Федоровны. Н.С.Чернов, потомственный почетный гражданин и уроженец украинского города Нежина, вместе с братом И.С.Черновым переехал в Казань, где, в частности, в 1839 г. они основали первую адресно-справочную службу и выпускали "Указатели города Казани". Вторая дочь Н.С.Чернова, Анна, была замужем за профессором КДА А.В. Говоровым. См.: НедорезоваИ. "...Дело полезное и похвальное" /Яатарстан. 1997. № 10. С.72- 77.

3 По всей вероятности, это нынешний дом №18 по ул. Бутлерова.

4 Отпевание Н.И.Ивановского было совершено 28 октября в храме Духовной академии Высокопреосвященнейшим Архиепископом Казанским Иаковом в сослужении преосвященных викариев Анатолия, епископа Чистопольского (ректора Академии) и Михаила, епископа Чебоксарского (ректора Семинарии) и сонма академического и городского духовенства. (См. Православный Собеседник. Казань, 1913, октябрь. С.1-16). Могила его на Арском кладбище Казани сохранилась до наших дней.

5 Смирнов Александр Васильевич (1886-1972) - заслуженный деятель науки РСФСР, доктор медицинских наук, профессор-хирург. Уроженец Казани. С 1936 г. работал в Ленинградском санитарно-гигиеническом медицинском институте.

6 Берг Герман (Густав-Адольф) Александрович - в предреволюционные годы -коллежский советник, кандидат историко-филологических наук, преподаватель немецкого языка Казанского Университета. Впоследствии - профессор Восточного педагогического института в Казани.

7 Первушин Всеволод Прокопьевич (1869 - 1954) - выдающийся невропатолог. С 1894 работал в клинике нервных болезней Казанского университета, в 1918 получил степень доктора медицины. В1917-1922 читал курсы лекций в университете, затем - профессор медицинского института в Перми.

8 Добровольская Аделаида Александровна - преподаватель гимнастики и танцев в Мариинской женской гимназии и в частной женской гимназии Л.П.Шумковой.

9 Берг Анна Германовна (в монашестве Антония) - человек удивительной судьбы и высоких духовных дарований, праведница и подвижница. В Киеве в начале 1920-х годов приняла тайный монашеский постриг с именем Антонии. Затем поступила в Дивеевский монастырь, где несла послушание регента до закрытия обители в 1927 году. Автор стихотворения "Подвиг старцаСера-фима", ставшего народной песней (опубл. в кн.: Дивеевские предания. М., 1996. С. 420-421). Вернулась в Казань, долгое время скиталась, не имея ни жилья, ни имущества. С конца 1940-х годов служила псаломщицей и регентом в церкви во имя святых Феодора, Давида и Константина на Арском кладбище. Близко знавшие ее свидетельствуют, что она имела дар необычайно сильной молитвы и не раз помогала людям, находящихся в трудных обстоятельствах и больным. Скончалась 24 мая 1986 года, погребена на Царицынском кладбище Казани.

10 Возможно, этот рассказ о Марии Берг не точен. По другим сведениям, у Марии не было детей; она расписывала храмы в Москве и скончалась в каком-то монастыре.

11 Берг Лев Германович (1896-1974). Окончив в 1915 г. Коммерческое училище, поступил в Зооветеринарный институт, который закончил в 1919 г. В 1931 -1950 гг. работал в институте общей химии АН СССР (Ленинград, Москва). В 1943 г. защитил докторскую диссертацию. В 1950 вернулся в Казань, где был профессором, зав. лабораториями Химического института и университета.

12 В архиве Е.А. Матяшиной сохранилось письмо Юрия Первушина к друзьям (Чумаковым) в Берсут. Оно хорошо передает настроения казанской интеллигенции в период между двумя революциями:

Казань, 13/6 1917 г.
Милые друзья!

Как Вы живете в Берсуте?Как проводрпе свободное время?Какие мировые вопросы разрешаете в этом «райском уголке» Вель-Вю, который мне очень напоминает красивые места морского побережья Кавказа? О чем думаете, мечтаете, во что верите?И много ли страдаете, горюете, тоскуете? Вот каше вопросы меня интересуют. Вы, быть может, назовете их «нескромными», ноя думаю, с другом или товарищем можно скромно поделиться думами и чувством. Я ненадолго приехал сюда, в город, но как здесь скверно, душно, жарко, пыльно, тоскливо «и некому руку пожать». Вы подумаете, что здесь малонароду, -нет, здесь всюду люди с серыми, усталыми лицами, с вечно озабоченным видом, торопливо снуют по улицам. Все говорят о приближающейся анархии, о голоде, о безобразиях, чинимых некоторыми крайними партиями Хочется уйти от всего этого, но куда...

Наши «чеховские сестры» «уехали, уехали» и остается одно: послать им письмо, но разве на бумаге все скажешь?Да, тогда оценишь истинных друзей, когда в них нуждаешься.

Завтра я наверно буду проезжать мимо Берсута и пошлю Вам, милыедрузья, свой привет. Ну, а пока пожелаю Вам всего хорошего. Побольше бодрости, поменьше рефлексии и самоанализа.

Привет всем.
Ваш друг Юрий Первушин.
P.S. Ждем Вас с Наташей в Ильинку.

13 Боратынский Александр Николаевич (1868 - 1919) - внук поэта ЕАборатынского, член Государственной думы, предводитель дворянства Казанской губернии, член училищных советов, видный земский деятель, много сделавший для народного просвещения в Казанском крае. Когда осенью 1918 года краен ые войска заняли Казань, остался в городе и был арестован. В тюрьме держался мужественно и спокойно, поддерживая и утешая заключенных. 6 (19) сентября 1918 г. по приказу председателя ЧК Лациса был расстрелян. Фрагменты воспоминаний об А.Н. Боратынском опубликованы, вчастности, вжурнале "Юность", 1990, № 10.

14 Дом Боратынских на уп. Лядской (Горького) сохранился, ныне в нем - детская музыкальная школа. Во флигеле (ул. Горького, 25/28) находится музей поэта Е.А.Боратныского, в котором действует экспозиция, посвященная А.Н. Боратынскому и его семье.

15 Казань была взята войсками Белой армии и чехословаков 7 августа 1918 г. Они удерживали город до 10 сентября, когда Казань захватили войска 5-й Красной армии при поддержке Волжской флотилии.

16 Половинкин Александр Александрович (1887 - 1955) - доктор географических наук, профессор, с 1945 - член-корреспондент Академии Педагогических наук. По окончании Казанского университета с 1912 по 1920 г. работал в Казанском Коммерческом училище, с 1920 по 1934 - в Иркутском и Дальневосточном университетах, затем - в Московском Гос. Лед. институте.

17 Тюрьма ВЧК размещалось неподалеку от дома Ивановских, в доме Набокова. Ныне в этом здании находится филармония (ул. Гоголя, 4).

18 Груздев Викторин Сергеевич (1866 - 1938) - доктор медицины, профессор Казанского университета, в котором с 1900 по 1931 г. руководил кафедрой акушерства.

19 Чебоксаров Михаил Николаевич (1878 - 1932) - выдающийся клиницист, доктор медицины. С апреля 1917 - экстраординарный профессор и заведующий кафедрой врачебной ди¬агностики Казанского университета, в 1922-1928 - ректор университета, впоследствии - зав. кафедрой Казанского медицинского института. Исключительно чуткое и внимательное отношение к пациентам создало ему широкую популярность среди больных, которые стекались к нему на прием со всего Поволжья.

20 Вероятно, имеется в виду Учительская мужская семинария, располагавшаяся на левой набережной Кабана, д. 22.

21 Корбут Ксаверий Александрович -выпускник С.-Петербургской консерватории. В 1910-х годах преподавал фортепиано в Музыкальном училище Казанского филиала Императорского Русского Музыкального общества.

22 Казанская Восточная консерватория существовала в 1919 -1922 годах.

23 Матяшин Александр Никанорович (1900-1964) - талантливый врач-хирург, выпускник медицинского факультета Казанского университета. В городе Котельниче Кировской области, куда переехал в 1930 г., работал главным врачом районной больницы и заведующим хирургическим отделением,

С началом Великой Отечественной войны как майор медицинской службы получил назначение в полевой госпиталь 20-й Армии, в октябре 1941 г. под Вязьмой вместе со своим госпиталем попал в окружение. В плену, находясь в концлагерях Смоленска и Борисова, работал в лагерном лазарете хирургом. Рискуя жизнью, спасал раненых, выхаживая их и организуя побеги к партизанам. В 1944 бежал из плена, был на передовой, прошел унизительные проверки НКВД и вернулся домой к родным, которые три года ничего не знали о его судьбе. Его подвиг описан в очерке В.В. Белобокого "Мы - из лагеря 382" ("Неман", 1974, №12).

24 Жизнь семьи в годы войны, история плена и побега А.Н.Матяшина, встреча с ним в лагере для бывших пленных описаны Е.А.Матяшиной в записках "Страницы жизни, искалеченные войной", составленных в 1971 г, Рукопись хранится в семейном архиве.

25 Тихомирнов Виктор Александрович (1889 -1919) - участник революционного движения, с 1905 г. член коммунистической партии, один из организаторов и сотрудников газеты «Правда». В марте 1917 г. был направлен ЦК РСДРП (б) в Казань для восстановления большевистской организации. К этому периоду его деятельности и относится описываемое приключение в Берсуте. Осенью того же 1917 года принимал участие в октябрьском восстании в Москве; вскоре стал членом коллегии НКВД. Умер в 1919 г. в Казани.

26 Забусов Ипполит Петрович (1872 -1917)- профессор, доктор зоологии, зав. кафедрой зоологии беспозвоночных Казанского университета. Его сын - Забусов Георгий Ипполитович (1899 -?) - нейрогистолог, профессор, доктор наук, с 1958 г. - зав. кафедрой гистологии Казанского медицинского института.

27 В.А. Чумаков скончался в 1992 г.

28 Афанасьев Александр Петрович (1860(?) - 1930) - статский советник, доктор медицины, старший врач Казанского Военного училища. В 1920-е годы работал врачом «скорой помощи». Вера Николаевна скончалась в годы Отечественной войны в Перми. Интересно сложились судьбы детей Александра Петровича и Веры Николаевны Афанасьевых:

Борис Александрович (1897 -1981) - закончил артиллерийское училище, был на фронте до конца 1917 г. В 1918 г. офицером Белой армии вместе с белочехами отступил в Сибирь, затем попал в Харбин, где работал клерком. Репатриирован. С 1947 г. работал на Уралмаше в Свердловске, с 1970 жил в Волгограде.

Екатерина Александровна окончила Казанскую художественную школу. Умерла в Казани осенью 1918 г. от испанки.

Вера Александровна была ботаником. В 1918 г. была арестована и заключена в казанскую тюрьму в Плетенях по подозрению в контрреволюционности (у нее обнаружили повязку «красного креста», принадлежавшую отцу). Скончалась от дистрофии в 1942 г. в Свердловске.

Александр Александрович окончил Казанский медицинский институт, работал врачом-окулистом в г. Чкаловске Горьковской обл.

Леонид Александрович- инженер-строитель, специалист по сооружению железных дорог. Живет в Перми.

29 Ливанов Николай Александрович (1876 - 1974) - выдающийся ученый-зоолог, заслуженный деятель науки РСФСР, профессор Казанского университета, в котором проработал более 70 лет. См. о нем: Порфирьева И., Голубев А., Гаранин В. Беззаветное служение науке (НАЛиванов) /Яатарстан. 1997. № 10. С.21-26.

30 Ливанов Михаил Николаевич (1907 -1986) - выдающийся нейрофизиолог, академик, руководитель отделов в Институте высшей нервной деятельности и Институте биофизики АН СССР. Его труды по физиологии и проблемам памяти получили мировую известность.

31 Ливанова Надежда Николаевна (1880 -1963) - художник, преподаватель живописи. См. о ней: Ключевская £ Надежда Ливанова в жизни и искусстве //Татарстан. 1997. № 10. С. 86-88.

32 Барон Унгерн фон Штербнберг Роман Федорович (1886 - 1921) - генерал-лейтенант, один из руководителей белого движения в Забайкалье и Монголии в 1918 -1920 годах.

 

1, 2