Первые годы Соловецкой библиотеки в Казани

Жанна Викторовна ПЕТРУХИНА

Соловецкий монастырь был основан в начале XV века. Обитель сыграла важную роль в распространении духовного просвещения, усилении монастырского землевладения, в развитии оппозиционных настроений по отношению к церкви и государству, в развитии зодчества, иконописания и прикладных искусств. Монастырь явился собирателем и хранителем древнерусского рукописного наследия, произведений живописи и художественных ремесел1. Из всего обильного и разнообразного культурного наследия монастыря полнее и лучше всего сохранилась библиотека.

Книжное собрание Соловецкой обители было основано в конце XV – начале XVI вв. Основной его состав окончательно сформировался к середине XIX века. Соловецкая библиотека является одной из самых крупных в России и по количеству кириллических рукописей сопоставима с книжными собраниями Троице-Сергиевой Лавры и Кирилло-Белозерского монастыря.

Собрание насчитывает около 1500 рукописей и более 80-ти старопечатных книг. Большинство рукописей принадлежат к XVI, XVII и XVIII векам. Небольшое число рукописей, принадлежащих основоположнику библиотеки – соловецкому игумену Досифею, относится к XV веку. Также есть две рукописи XIII – XIV веков (Евангелия 1292 и 1334 годов либо два Служебника). Кроме того, в составе библиотеки находятся списки с несомненно более древних текстов, начиная с IX века. Приблизительно половину всех книг составляют богослужебные; далее по количеству доминируют творения св. отцов, сборники отеческих творений, поучения, послания, повести и сказания духовного и светского содержания, апокрифы. Достаточно полно представлены южнославянские сочинения, начиная с древнейших болгарских и сербских памятников. Важное значение имеет наличие в библиотеке житийной литературы, причем особое внимание книжники монастыря уделяли житиям основателей северорусских монастырей.

Рукописи Соловецкой библиотеки бесценны по своему научному значению. В библиотеке находятся списки древнейших (начиная с IX в.) памятников, что позволяет изучать проблемы книжного просвещения, круг чтения древнерусского человека. Жанровое разнообразие памятников древнерусской литературы и литературы Нового времени позволяет проследить преемственность в развитии русской культуры, а также сам процесс этого развития. Комплекс переводной литературы позволяет говорить об особенностях восприятия христианства и его вербальной культуры на русской почве, а также реконструировать картину мира древнерусского книжника. Рукописи библиотеки помогут расширить представления об истории монастырской жизни, роли монастырей в истории России. Особая судьба Соловецкой обители в XVII веке (Соловецкое восстание 1668-1676 гг.) увеличивает ценность библиотеки для изучения истории раскола. Наличие миниатюр, филиграней делает библиотеку особо ценной для искусствоведения и книговедения. Таким образом, одно книжное собрание позволяет проводить исследования в области текстологии, палеографии, филологии, истории, искусствоведения.

Комплексного изучения библиотеки, обращения к анализу каждого из её источников для полной реконструкции истории соловецкого книжного наследия не наблюдается. Библиотека изучается, но лишь в рамках личных научных изысканий отдельных исследователей. Необходимость изучения Соловецкого собрания как уникального комплекса источников очевидна. Судьба библиотеки Соловецкого монастыря тесно связана с историей России в целом. Активное участие монастыря в общественно-политической и культурной жизни государства отразилось и на содержании книжного собрания. Таким образом, Соловецкое собрание является, по сути, отражением общественно-политических и культурных процессов России XV-XVIII вв.

Библиотека прошла долгий путь развития, вплоть до середины XIX века оставаясь бережно хранимой в стенах Соловецкого монастыря. С 1855 г. ее история оказалась надолго связана с Казанской духовной академией, куда Соловецкая библиотека была отправлена в связи с Крымской войной и угрозой нападения английского флота на монастырь. Именно здесь памятники были впервые разобраны, классифицированы, описаны, впервые получили научное освещение, увидели свет на страницах научных печатных изданий. Именно Казанской духовной академии отечественная наука обязана введением этой уникальной коллекции в научный оборот.

Среди исследований, посвященных соловецким памятникам, наибольшее значение принадлежит «Описанию рукописей Соловецкого монастыря, находящихся в библиотеке Казанской духовной академии» (опубликовано в приложении к журналу «Православный Собеседник» в 1877-1898 гг.), которое стало грандиозной по своим масштабам работой. В рамках данного проекта было научно описано 894 единицы рукописей. Однако если один из главных результатов планомерной работы с рукописным материалом получил широкую известность, то само содержание, повседневность этой работы изучены довольно слабо. В данной статье будет рассмотрен первый этап работы с Соловецкой библиотекой.

Первый этап – 1855-1858 гг. – изучение рукописей в период существования противораскольнического миссионерского отделения, для которого, собственно, библиотека и была отправлена в Казань. Именно в отделении библиотека получила своё первоначальное изучение, здесь были заложены основные приоритеты в её использовании. В рамках данного периода необходимо выявить исследования миссионеров и остальной части студенчества, сделанные на основе рукописей, а также научные изыскания преподавателей академии, порожденные соловецкими источниками. В представленной теме я несколько расширила хронологические границы рассматриваемого периода до начала 1860-х годов. Связано это с тем, что некоторые из выпускников как миссионерского отделения, так и вообще духовной академии продолжили изучение Соловецкой библиотеки. Первые действительно научные исследования многих из них относятся именно к началу 60-х гг. Использование этих работ позволит выявить наличие или отсутствие преемственности данных исследований с теми направлениями изучения рукописей, которые были заложены в рамках противораскольнического отделения.

В чем сущность первых исследований соловецких рукописей, насколько тщательно исследовалась библиотека, попав в Казань, и как эта работа изменила научную жизнь Казанской духовной академии – вот главные вопросы представленной темы.

На сегодняшний день мы имеем несколько видов источников, которые позволяют судить о том, как использовались рукописные материалы Соловецкого собрания в первые годы пребывания его в Казанской духовной академии. Прежде всего, это публикации памятников библиотеки, а также научные статьи на основе соловецких рукописей, которые издавались в научном журнале Казанской духовной академии «Православный Собеседник». Важность данного источника в том, что на страницах журнала поэтапно отражены результаты работы с памятниками Соловецкого собрания как преподавателей, так и студентов духовной академии, что позволяет не только проанализировать конкретные труды, но и во многом реконструировать сам процесс исследования Соловецкой библиотеки как целостный научный проект. Однако при работе с «Православным Собеседником» возникает определенная сложность: дело не только в том, что большинство статей журнала анонимны, но и в том, что время публикации какой-либо статьи не всегда совпадает с временем её написания. Чаще всего это касается студенческих работ, выдержки из которых печатались несколько лет спустя после их создания. Выявить точную дату написания позволяют библиографическое описание курсовых сочинений студентов (НАРТ, фонд «Казанская Духовная академия»2), а также сведения о выпускниках академии и опубликованных ими работах, содержащиеся в исследовании П.В. Знаменского3 «История Казанской Духовной Академии за первый (дореформенный) период ея существования»4. Кроме того, в Национальном архиве РТ хранится большинство курсовых сочинений студентов академии5, в том числе и не предназначенных для печати. Данный источник позволяет выявить спектр научных интересов студенческой корпорации КДА в области исследования Соловецкой библиотеки.

Итак, Соловецкое собрание было доставлено в Казань в 1855 г. «Передача Соловецкой библиотеки в академию составила настоящую эпоху в научной жизни последней. Интерес к древней русской письменности и к русской истории сразу вырос до такой степени, что даже надолго заслонил в научной жизни академии все другие интересы»6, – такое значение придает профессор Казанской духовной академии П.В. Знаменский книжному наследию Соловецкого монастыря.

Появление библиотеки в стенах Казанской духовной академии напрямую было связано с созданием при академии противораскольнического отделения, что позволило «указать миссионерам оружие против раскола там, где последний обнаружил свою силу девятилетним мятежом и откуда вышла знаменитая Соловецкая челобитная»7.

С начала 50-х гг. в Священном Синоде началось активное обсуждение проблемы раскола. Более всего за её решение ратовал архиепископ Казанский и Свияжский Григорий (Георгий Петрович Постников, 1784-1860)8. Именно он вынес на обсуждение Синода проект создания миссионерского обучения в стране. Предполагалось, что созданные при академиях и семинариях миссионерские противораскольнические отделения станут центрами изучения раскола и пастырской педагогики и тем самым подготовят компетентных священников для «вразумления» раскольников9. В Казанской духовной академии в 1854 году были открыты четыре миссионерские отделения: противораскольническое, противомусульманское, противобуддийское и черемисско-чувашское. Срок обучения составлял четыре года. В отделения принимались кроме студентов академии также священнослужители, «как изъявят на то желание»10. В противораскольническом отделении преподавалось пять специальных предметов: 1) История ересей и расколов в России с их начала до настоящего времени; 2) Подробное понятие о книгах старопечатных, уважаемых раскольниками; рукописных, составленных самими раскольниками, и книгах, написанных в опровержение раскольнических обличений; 3) Апология Православной Церкви, или изложение раскольнических заблуждений и опровержение их; 4) Пастырское благоразумие в обращении с раскольниками; 5) Палеография древнеславянского языка в связи со славянскими наречиями. По окончании курса студенты обязывались писать сочинения на тему раскола11. Таким образом, в рамках отделения были заложены основы научного изучения раскола, аргументированного и обоснованного подхода к опровержению раскольнических воззрений.

В это время ректором Казанской духовной академии являлся архимандрит Агафангел (Алексей Федорович Соловьев, 1812-1876)12. Большой любитель русских древностей, собиратель раскольнических рукописей, архим. Агафангел способствовал укреплению только что созданного отделения. Благодаря ему отдел противораскольнических книг стал одним из самых богатых в рамках академической библиотеки. Человек, так глубоко интересовавшийся раритетными книгами и рукописями, не мог не оценить значение Соловецкой библиотеки как для противораскольнического отделения, так и академии в целом. Он лично приложил все усилия, чтобы Соловецкое собрание было не только доставлено в Казань, но и «усвоено… в постоянную и неотъемлемую собственность академии»13. С самого начала своего пребывания в Казани библиотека стала интенсивно изучаться. Библиотекарем Соловецкого собрания был назначен бакалавр И.Я. Порфирьев (1823-1890)14. Под его руководством молодые бакалавры – И.М. Добротворский15, А.И. Лилов16, А.П. Щапов17 и В.А. Ложкин18 – первые выпускники противораскольнического отделения, а также многочисленные добровольные помощники из числа студентов академии приступили к систематизации соловецких памятников. Причем разбор Соловецкой библиотеки происходил в кабинете самого ректора Агафангела19, скорее всего, также принимавшего активное участие в работе с рукописями.

Предварительная работа по разбору, определению памятников была завершена к 1859 году. Основной заслугой группы ученых под руководством И.Я. Порфирьева стала научная систематизация памятников, разделение их на «отделы» и «разряды». Итоги этого этапа работы с соловецкими рукописями были подведены в статье бакалавра академии А.И. Лилова «Библиотека Соловецкого монастыря». Это был первый широкомасштабный обзор библиотеки, в котором было рассмотрено всё книжное собрание по созданным в итоге систематизации отделам20, выявлены источники пополнения состава библиотеки, названы имена наиболее крупных соловецких книжников XVI–XVII вв.

Профессор академии Иван Яковлевич Порфирьев, один из создателей проекта изучения соловецких рукописей, сыграл важную роль в публикации источников Соловецкой библиотеки, среди которых присутствовали и ранее не издававшиеся. Первые опубликованные И.Я. Порфирьевым памятники относятся большей частью к XVI и XVII векам и представляют собой поучения и жития русских святых, например, поучения преп. Феодосия Печерского (1858 г.), митрополита киевского Фотия (1860, ранее не изданные), о благоустройстве семейной жизни (1858), о праздновании воскресного дня и о житии христианском (1859), о постах (1859); жития преп. Трифона Печенегского (1859), преп. Зосимы и Савватия Соловецких (1859), преп. Елеазара Анзерского (1860). Кроме того, им изданы такие известные произведения, как «Просветитель» Иосифа Волоцкого (1855-1857), «Домострой» Сильвестра (1860) и самое полное до сегодняшнего дня собрание сочинений Максима Грека (1859-1862). Издания отличает высочайшая текстологическая культура, верность орфографии рукописного подлинника. При публикации выявлялись все известные списки данного произведения, для печати избирался наиболее исправный или же наиболее ранний из известных списков. И.Я. Порфирьев, являясь библиотекарем Соловецкого собрания, окруженный многочисленными ценными рукописными материалами, оценивал их издание как необходимую составляющую исследовательской работы. Именно он стал организатором введения соловецких рукописей в научный оборот, что сыграло важную роль в развитии всей отечественной текстологии.

В рамках своих научных изысканий И.Я. Порфирьев также активно использовал Соловецкую библиотеку. С 1857 по 1860 гг. на основе исключительно соловецких рукописей был написан ряд статей, касающихся духовного просвещения в Древней Руси, где, прежде всего, был определен круг чтения древнерусского человека. В статье «Употребление книги Псалтирь в древнем быту русскаго народа» (1857) автор определил, каким было восприятие основных богослужебных и вообще духовных текстов древнерусским человеком, выявил образность его мышления и понятное в связи с этим применение аллегорической формы изложения. Последнее очень ярко отражено в статье «Аллегорические изображения времен года» (1860). Впоследствии эти работы стали фундаментом известного труда И.Я. Порфирьева «История русской словесности»21 (книга была удостоена св. Синодом полной премии митрополита Макария и рекомендована в качестве пособия при преподавании словесности в духовных и светских учебных заведениях ещё в 1870 г., однако не теряет своего значения и поныне).

Непосредственное отношение к соловецким источникам имели первые студенты миссионерского противораскольнического отделения, для которых библиотека и была доставлена в Казань. Ими стали воспитанники VI и VII академических курсов. Но поскольку VI курс относится к 1852-1856 годам, его студенты, только познакомившись с Соловецкой библиотекой, прибывшей в академию в начале 1855 года, стали выпускниками. Их работы я также сочла необходимым рассмотреть в данной статье, как относящиеся к рассматриваемому мною периоду. Среди них выделяются несколько человек, наиболее активно занимавшихся рукописями библиотеки: бакалавры Афанасий Прокопьевич Щапов, Иван Михайлович Добротворский и Александр Ильич Лилов.

В работах А.П. Щапова одной из главных стала тема духовного просвещения язычников в Древней Руси. В 1858 году им были изданы ряд памятников по представленной тематике: «Слово о посте» – памятник XI-XII веков, характеризующий содействие первых учителей христианства искоренению языческих пороков, научение основам христианской веры и нравственности; жития просветителей св. Леонтия и св. Исаии Ростовских, преп. Авраамия Смоленского и другие.

Что касается его научных исследований, прежде всего нужно отметить курсовое сочинение Щапова, которое, как мы упоминали, необходимо было писать на тему раскола. Сочинение «О причинах происхождения и распространения раскола, известнаго под именем старообрядства во II пол. XVII и I пол. XVIII ст.»22, как и сделанная на его основе магистерская диссертация, отчасти было основано на данных соловецких рукописей. Хотя Щапов широко использовал цитаты из рукописей, осознания их ценности как источника по истории раскола он, видимо, ещё не достиг. Первый биограф и друг Щапова Николай Яковлевич Аристов отмечал, что в этот период «он ещё мало пользовался рукописным материалом соловецкой библиотеки, просматривал некоторые «Сборники», руководясь оглавлениями, и делал выписки, какие относились к сочинению». Наиболее продуктивным в смысле изучения источников и накопления материала для исследований был период с 1856 по 1860 г. Результатом проделанной работы была публикация ряда статей в «Православном Собеседнике», различных по тематике, но основанных на соловецких рукописях23. Доминирующей темой в статьях вновь стали проблемы духовного просвещения как в России, так и на православном Востоке с начала христианства и до XVII века: рассматриваются способы просвещения, роль монастырей в деле распространения христианской веры, а также колонизации земель, населенных язычниками (прежде всего, Северного Поморья).

Используя соловецкие рукописи в своей диссертации «Раскол старообрядства, рассматриваемый в связи с внутренним состоянием русской церкви и гражданственности…» (1858), Щапов впервые ввел их в научный оборот как источник по истории раскола24.

Источники, опубликованные Добротворским, можно разделить на две категории: 1) рукописи, ценные своим автором или адресатом, например, Послание Епифания (ученика Сергия Радонежского – П.Ж.) к преп. Кириллу (основателю Кирилло-Белозерского монастыря – П.Ж.) (1863) или Послание опальнаго к новгородскому архиепископу Макарию (1863), где подчеркивается духовный авторитет последнего; 2) рукописи, содержащие обличения тех или иных еретических учений, например «Истины показание к вопросившим о новом учении. Сочинения инока Зиновия» (1863), содержащее обличение ереси Феодосия Косого, и «Беседа Козьмы пресвитера на богомилов» (1864). Важность их в том, что, по мысли Добротворского, они могут быть использованы и для увещевания раскольников. Особо следует выделить опубликованный им «Стоглав – в полном его виде по нескольким рукописям, с предисловием» (1862), как основное произведение, на которое опираются старообрядцы, пытаясь доказать праведность исключительно двуперстного крестосложения. Столь активным участием Добротворского в деле

издания соловецких памятников, развитием его научных интересов в области изучения раскола и важностью в связи с этим использования соловецких материалов, возможно, объясняется его инициатива занять должность помощника библиотекаря (он занимал эту должность с 1858 по 1865 гг.25).

Большая часть изданных И.М. Добротворским исследований в первые годы пребывания Соловецкой библиотеки в академии посвящена теме раскола. Это, прежде всего, статьи «Об Арсение Мациевиче как обличителе раскола» (1861) и «О браке православных с неправославными (против раскольников)» (1863). Ещё раз обращаясь в одной из статей к изданному ранее Стоглаву (1863), Добротворский доказывает неканонический характер данной книги. В статье, посвященной обществу Людей Божиих (1858), он вновь обращается к исследованию еретических учений.

Кроме указанной выше статьи «Библиотека Соловецкого монастыря», посвященной обзору библиотеки, А.И. Лилов также интересовался историей ересей, чему посвящено его исследование «Князь Константин (Василий) Острожский». В данной работе на основе соловецкой рукописи рассматриваются наиболее распространенные ереси и борьба с ними князя Константина во второй половине XVI в. Постоянно занимаясь изучением рукописей, Лилов мог стать не только ученым палеографом, но и замечательным славистом вообще, ведь его учителем являлся В.И. Григорович26, ординарный профессор кафедры истории и литературы славянских наречий Казанского Императорского университета, приглашенный в академию для преподавания палеографии. Лекции Григоровича не только позволили студентам получить непосредственные навыки работы с рукописными славянскими источниками, но и показали, что каждый источник представляет собой многоуровневую систему, из которой можно почерпнуть причинно-следственные связи тех или иных исторических событий, характеристику исторического фона периода создания документа, литературные его особенности. О таланте А.И. Лилова как исследователя говорит тот факт, что сразу же по окончании академии в 1856 г. он начинает преподавать палеографию вместо Григоровича. Знаменитый профессор словесности настолько доверял своему ученику и был уверен в высокой степени его компетентности, что решил передать преподавание славянской палеографии молодому бакалавру. Безусловно, А.И. Лилов мог бы внести серьезный вклад в дело изучения Соловецкой библиотеки. Однако по распоряжению нового ректора академии архим. Иоанна (Владимира Сергеевича Соколова, 1818-1869)27, он был переведен на кафедру философии28. Не имея возможности всецело посвятить себя исследованиям в области славяноведения, А.И. Лилов вскоре покинул академию.

История русской письменности, просвещения, русская история и история раскола, особенно в руках таких наставников-руководителей, как И.Я. Порфирьев, И.М. Добротворский, А.П. Щапов и А.И. Лилов, сделались преобладающими предметами занятий студентов, которые и сами были знакомы с Соловецкой библиотекой, составляя описания её сборников. Довольно большое число первых студенческих работ на основе соловецких рукописей посвящено вопросам книгопечатания до патриарха Никона, выявлению искажений при печати, в результате делались выводы о несостоятельности апелляций раскольников к имевшим серьезные недостатки книгам. Александр Мануилович Каллистов29, сравнивая старинные дониконовские типики (церковные уставы), приходит к выводу, что фактически единого устава не существовало, так как на местах всегда делались те или иные изменения (непосредственным примером служит Соловецкий устав); искажениям и ошибкам в печатных славянских книгах XVI-XVII веков посвящены исследования Петра Васильевича Аквилонова30, Ивана Денисовича Знаменского31, Александра Николаевича Благодарова32. Николай Яковлевич Аристов33 при разборе летописей в их церковно-историческом контексте использовал соловецкие рукописи в качестве дополнительного, но не основного источника: он выявляет роль храма в жизни человека, строгую приверженность обрядности, насколько распространены были книги и какое значение они имели в глазах летописца, смешение христианских и языческих представлений в сознании древнерусского человека, а также методы духовного просвещения, способствовавшие искоренению язычества. В определенной степени теме духовного просвещения, борьбы с еретическими представлениями посвящена и работа Тихона Алексеевича Горизонтова34, в которой он разбирает «Просветитель» Иосифа Волоцкого. Достоинством данного исследования является то, что учтены все имеющиеся списки «Просветителя», а также определены заимствования из Временника Георгия Амартола и Послания константинопольского патриарха Геннадия, которые также представлены в Соловецкой библиотеке.

Библиотека привлекала внимание не только миссионеров-расколоведов, интерес к ней имел поистине массовый характер среди студенчества академии. Одним из наиболее ярких студентов VII курса академии был Алексей Степанович Павлов35. Основные исследования на основе соловецких рукописей проводились им уже по окончании академии. В 1858 году он в качестве бакалавра был определен на кафедру каноники36. В рамках данного курса изучалась история русского церковного права. Соловецкая библиотека, заключающая в себе ряд важных материалов по этой части, заняла всё его внимание. Прежде всего, это выразилось в публикации ряда памятников по указанной тематике: Церковно-судебные определения Киприана, митрополита Новгородского (1861) – памятник юридического быта русской церкви XVII века; Апокрифические слова Василия Великого о судьях и властелях (1864) – дополнительная церковная инструкция, приложение к «Русской Правде». Одним из наиболее крупных произведений, опубликованных Алексеем Степановичем на основе соловецких рукописей, являются полемические сочинения инока-князя Вассиана Патрикеева (1863), ценные тем, что ранее практически не издавались, несмотря на известность автора.

Первые опубликованные исследования А.С. Павлова посвящены развитию апокалиптических представлений, как среди раскольников, так и вообще русского народа: в статье «Происхождение раскольнического учения об антихристе» (1858) показано не только развитие мысли о конце света, но и первые попытки борьбы с народными предрассудками Максима Грека. В следующей статье «Древния русския пасхалии на осьмую тысячу лет от сотворения мира» (1860) просветителем выступает архиепископ Новгородский Геннадий, доказавший периодическую повторяемость чисел Пасхи через каждые 532 года, которые составляют «Миротворный круг» (именно это произведение соловецкой библиотеки и использовал Павлов).

Исследование Владимира Ивановича Соколова37 посвящено первым библиотекам и распространению книжности и просвещения. В связи с этим он подробно останавливается именно на истории Соловецкой библиотеки, выявляет перечень книг, принадлежащих основателю библиотеки игумену Досифею, а также категории жертвователей книг. Кроме того, он уделяет особое внимание монастырям как центрам духовного просвещения и вновь подчеркивает важную роль Соловецкой обители. Работа Гавриила Яковлевича Порфирьева38 построена исключительно на соловецких источниках. В ней довольно подробно разбираются все известные толкования на Св. Писание, которые употреблялись раскольниками. Исследования Александра Степановича Троянского39 посвящены взаимоотношениям западной католической церкви с церквями славянских государств – Болгарии, Сербии и Хорватии: кто способствовал утверждению православия в этих регионах, каковы были связанные с этим сложности (примером является деятельность св. Саввы Сербского, бывшего сыном правителя Сербии – Стефана Немани, изложенная по соловецкому списку жития святого).

Таким образом, можно выявить несколько направлений исследований Соловецкой библиотеки в рассматриваемый период: I. Изучение истории раскола. II. Критический анализ тех произведений, которые особо почитаются старообрядцами. III. История духовного просвещения, включающая в себя изучение еретических учений и борьбы с ними, деятельность монастырей и отдельных просветителей в распространении грамотности, борьбе с языческими предрассудками.

Работы, созданные в русле представленных выше направлений, стали преобладающими не только среди миссионеров-расколоведов, но и всей студенческо-преподавательской корпорации в целом. Исследователи, занимавшиеся изучением соловецких рукописей и по окончании академии, продолжали в своих работах традиции использования Соловецкой библиотеки в рамках работы противораскольнического отделения.

Учитывая, что уже на первом этапе работы с Соловецким собранием была проведена научная систематизация памятников, определены основные направления исследований соловецких рукописей. Можно говорить о существовании цельного научного проекта изучения Соловецкой библиотеки, основы которого были заложены ещё в первые годы пребывания библиотеки в Казанской духовной академии.

 

Примечания

1. Лихачев Д.С. Соловки в истории русской культуры // Архитектурно-художественные памятники Соловецких островов. – М., 1980.

2. НАРТ – Национальный архив Респ. Татарстан, фонд № 10 «Казанская Духовная академия».

3. Знаменский П.В. – историк русской церкви. Родился в 1836 г., кончил курс в Казанской духовной академии и занял в ней кафедру русской церковной истории. Получил степень доктора за диссертацию «Приходское духовенство в России со времени реформы Петра» (Казань, 1872). В «Описании рукописей Соловецкого монастыря, находящихся в библиотеке Казанской духовной академии» рукописи исторического содержания описаны исключительно Знаменским. (См. Русский биографический словарь. [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.rulex.ru/xPol/index.htm?pages/07/491.htm, свободный. – Проверено: 15.11.06.).

4. Знаменский П.В. История Казанской духовной академии в первый (дореформенный) период её существования. – Вып. 1-3. – Казань, 1891- 1892.

5. НАРТ, ф. 10, оп. 2

6. Знаменский П.В. История Казанской духовной академии в первый (дореформенный) период её существования. – Вып. 2. – Казань, 1892.

7. Там же.

8. Архиеп. Григорий (Постников) – впоследствии митрополит Новгородский и С.-Петербургский. В 1814 год окончил курс С.-Петербургской духовной академии со степенью магистра богословия и оставлен при академии бакалавром. В 1817 г. он был удостоен степени доктора богословия с назначением экстраординарным профессором академии. В 1819 г. он стал ординарным профессором и ректором академии. В 1848 г. его назначили архиепископом Казанским. Лично возглавил противораскольническое отделение в Казанской академии. Кроме оставшихся в рукописи «Истории раскола» и «Практических наставлений миссионерам» он составил и издал в 1854 г. руководство по обличению раскола «Истинно-древняя и истинно-православная Христова церковь», которая составила основу лекционного курса на казанском противораскольническом отделении. Он являлся инициатором создания журнала «Православный собеседник», а также много поспособствовал отправке Соловецкой библиотеки в Казань. (См. Русский биографический словарь: в 25 тт. / А.А. Половцев. – М., 1896 – 1918.[Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.rulex.ru/xPol/index.htm?pages/07/491.htm, свободный. – Проверено: 15.11.06.).

9. Вишленкова Е. А. Проблема церковного раскола в трудах А. П. Щапова: дис. … канд. ист. наук / Е. А. Вишленкова; Казан. гос. ун-т. – Казань, 1991. – 239 с.

10. НАРТ, ф. 10, оп. 1, д. 1302, л. 1; д. 1324, л. 14.

11. НАРТ, ф. 10, оп. 1, д.1324, л. 263 об.

12. Архим. Агафангел (Соловьев) – впоследствии архиепископ Волынский и Житомирский. В 1836 г. получил степень магистра богословия в Московской духовной академии, оставлен бакалавром по классу толкования Св. Писания. В 1838 г. назначен членом конференции Московской академии. С 1854 по 1857 гг. – ректор Казанской духовной академии. (См. Русский биографический словарь: в 25 тт. / А.А. Половцев. – М., 1896 – 1918.[Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.rulex.ru/xPol/pages/01/052.htm, свободный. – Проверено: 15.11.06).

13. Знаменский П.В. История Казанской Духовной Академии за первый (дореформенный) период ея существования (1842 – 1870 гг.). В 3 ч. Ч. 2. – Казань: Тип. Имп. ун-та, 1892.

14. Порфирьев И.Я. – профессор словесности Казанской духовной академии. Окончил КазДА (1848), где был оставлен преподавателем на каф. русской словесности. В 1859 г. получил звание профессора. Редактировал академич. журнал «Православный собеседник». С 1855 г. в течение многих лет исследовал и описывал рукописи Соловецкой библиотеки. В ходе работы с рукописями была выявлена главная исследовательская тема – изучение апокрифов. Особо следует выделить диссертацию И.Я. Порфирьева на степень доктора богословия «Апокрифические сказания о ветхозаветных лицах и событиях по рукописям Соловецкой библиотеки» (1873). Она представляет собой уникальное соединение публикации памятников, сгруппированных по параллелям к каноническим книгам, сюжетам и центральным фигурам Ветхого Завета с их научным осмыслением. В последние годы жизни ученый завершил работу над этой темой на материале новозаветных апокрифических сказаний вновь исключительно из состава Соловецкой библиотеки. (См. Макарова Н.И. И.Я. Порфирьев как исследователь русской литературы: дис… канд. филол. наук / Н.И. Макарова; Казан. гос. ун-т. – Казань, 2000).

15. Добротворский И.М. – историк раскола (1832-1883). Окончил Казанскую духовную академию в 1856 г. со степенью магистра богословия; оставлен бакалавром на кафедре основного и обличительного богословия. С 1857 г. – помощник ректора. В академии читал историю раскола. С 1865 г. – профессор Казанского университета. (См. Знаменский П.В. История Казанской духовной академии).

16. Лилов А.И. (1832-1890), окончил Казанскую духовную академию в 1856 г. со степенью магистра богословия; был оставлен бакалавром греческого языка и палеографии. В академии – до 1858 г. (См. Знаменский П.В. История Казанской духовной академии).

17. Щапов А.П. – (1830-1876), известный русский историк. Окончил Казанскую духовную академию в 1856 г. со степенью магистра богословия. С 1859 г. начал читать лекции по церковной истории. В 1860 г. был приглашен профессором русской истории в университет, где имел выдающийся успех (См. Русский биографический словарь: в 25 тт. / А. А. Половцев. – М., 1896 – 1918.[Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.rulex.ru/xPol/index.htm?pages/31/001.htm, свободный. – Проверено: 15.11.06).

18. Ложкин В.А. – протоиерей Петропавловского собора (1832-1870), магистр Казанской духовной академии (с 1856 г.). После окончания академии являлся помощником ректора. С 1857 г. преподавал в академии основное и обличительное богословие. (См. Знаменский П.В. История Казанской духовной академии).

19. Знаменский П.В. История Казанской духовной академии в первый (дореформенный) период её существования. – Вып. 1. – Казань, 1891.

20. Было выделено три отдела: I «рукописи духовнаго содержания»; все книги этого отдела делятся на следующие разряды: книги Св. Писания, творения отеческие, рукописи историч. содержания, рукописи богослов. содержания, рукописи церковно-богослужебные; II «рукописи светскаго содержания», делятся на исторические, пиитические рукописи, рукописи математического, философского, медицинского, географического и этнографического, юридического содержания и разное; III «рукописи Анзерского скита», делятся на исторические, церковно-богослужебные рукописи и сборники. (См. Лилов А. И. Библиотека Соловецкого монастыря // Православный собеседник, ч. 1-2. – Казань, 1859).

21. Порфирьев И.Я. История русской словесности. – в 3 тт. – М., 1870 – 1891.

22. Православный собеседник. – Казань, 1857.

23. Вишленкова Е.А. А.П. Щапов о значении соловецких рукописей для изучения раскола // Актуальные вопросы отечественной и всеобщей истории. – Казан. гос. ун-т. – Казань, 1991.

24. Там же.

25. Знаменский П.В. История Казанской духовной академии в первый (дореформенный) период её существования. – Вып. 2. – Казань, 1892.

26. Григорович В.И. (1815 – 1876) – знаменитый славист. В 1839 г. приглашен в Казань на кафедру славянских наречий. В 1849 г. полезная деятельность Григоровича в Казани была прервана переводом его в Москву. В Московском университете, которому он был в известной степени навязан, Григорович почти не читал лекций; но его огромные знания и драгоценная коллекция рукописей, вывезенная им из славянских земель и с Афона, и там сослужили службу науке, возбудив интерес к палеографии в Ф.И. Буслаеве и др. Григорович вернулся в Казань и с 1854 по 1856 г. кроме университета преподавал в Казанской духовной академии, где также образовал ряд полезных работников. В 1865 г. Григорович был назначен профессором только что открытого Новороссийского университета. (См. Русский биографический словарь. [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.rulex.ru/xPol/index.htm?pages/11/281.htm, свободный. – Проверено: 15.11.06).

27. Архим. Иоанн (Соколов) – известный проповедник и канонист. Магистр Московской духовной академии, впоследствии доктор богословия, профессор Санкт-Петербургской духовной академии, ректор Санкт-Петербургской духовной семинарии и духовных академий Казанской (1857-1864) и Санкт-Петербургской, викарий Санкт-Петербургской епархии, епископ Смоленский. (См. Русский биографический словарь: в 25 тт./ А. А. Половцев. – М., 1896 – 1918.[Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.rulex.ru/xPol/index.htm?pages/11/281.htm, свободный. – Проверено: 15.11.06).

28. Знаменский П.В. История Казанской духовной академии в первый (дореформенный) период её существования. – Вып. 1. – Казань, 1891.

29. Каллистов А.М. – магистр богословия Каз.ДА (с 1856 г.). Курсовое сочинение – Сравнительное обозрение старинных типиков или церковных уставов, употреблявшихся до патриарха Никона // Православный собеседник, ч. 1. – Казань, 1865. (См. Знаменский П.В. История Казанской духовной академии).

30. Аквилонов П.В. – кандидат богословия КазДА (с 1858 г.). Впоследствии кафедральный протоиерей в Борисоглебске. Цензор Тамбовских епархиальных Ведомостей, член епархиального училищного совета, затем совета тамбовского Казанско-Богородичного миссионерского братства. Курсовое сочинение – Разбор раскольнических возражений против безразличных в отношении к вере обычаев и предметов, употребляемых православными // НАРТ, ф.10, оп.2, д. 287 (См. Знаменский П.В. История Казанской духовной академии).

31. Знаменский И.Д. – магистр богословия КазДА (с 1858 г.). Впоследствии протоиерей Златоустовского собора в Екатеринбурге. Курсовое сочинение - История печатания славянских книг в России XVI и вв. // НАРТ, ф.10, оп.2, д.583 (См. Знаменский П.В. История Казанской духовной академии).

32. Благодаров А.Н. – кандидат богословия КазДА (с 1860 г., через два года после окончания академии). Секретарь губернской земской управы.  Курсовое сочинение – Разсуждения о том, справедливо ли мнимые старообрядцы стоят за старое Русское просвещение и старыя Русския обычаи // НАРТ, ф.10, оп.2, д.508 (См. Знаменский П.В. История Казанской духовной академии).

33. Аристов Н.Я. (1834 – 1882) закончил Казанскую Духовную академию в 1858 г. кандидатом богословия. До 1861 г. преподавал словесность в Симбирской духовной семинарии. В 1867 г. приглашен доцентом в Казанский университет, а в 1869 году получил профессорскую кафедру в Варшаве. Курсовое сочинение - Разбор церковно-историческаго содержания Русских летописей // НАРТ, ф.10, оп.2, д. 582 (См. Русский биографический словарь. [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.rulex.ru/xPol/index.htm?pages/31/001.htm, свободный. – Проверено: 15.11.06).

34. Горизонтов Т.А. – кандидат богословия КазДА(с 1858г.). Впоследствии протоиерей при варшавском кафедральном соборе. Курсовое сочинение – О книге «Просветитель» препод. Иосифа Волоколамскаго // НАРТ, ф.10, оп.2, д. 1636 (См. Знаменский П.В. История Казанской духовной академии).

35. Павлов А.С. – канонист (1832-1898). Магистр КазДА (с 1858 г.). Был преподавателем церковной истории в Казанской духовной семинарии, профессором литургики и канонического права в Казанской академии (до 1864 г.), профессором церковного права в университетах Казанском и Новороссийском, затем Московском. Сыграл большую роль в издании соловецких рукописей по церковному праву. (См. Русский биографический словарь. [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.rulex.ru/xPol/index.htm?pages/31/001.htm, свободный. – Проверено: 15.11.06).

36. Знаменский П.В. История Казанской духовной академии в первый (дореформенный) период её существования. – Вып. 2. – Казань, 1892.

37. Соколов В.И. – магистр богословия КазДА (с 1858 г.). Преподавал математику, богословские предметы и русскую словесность в Саратове, Нижнем Новгороде, Вильно, Перми, Уральске и др. Курсовое сочинение – О писцах церковных книг и библиотеках в древней России // НАРТ, ф.10, оп.2, д.203 (См. Русский биографический словарь. [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.rulex.ru/xPol/index.htm?pages/31/001.htm, свободный. – Проверено: 15.11.06).

38. Порфирьев Г.Я. – кандидат богословия КазДА (с 1858 г.). Протоиерей вятского кафедрального собора. Курсовое сочинение – О толковательных книгах на священное Писание, особенно уважаемых и употребляемых раскольниками // НАРТ, ф.10, оп.2, д.405 (См. Знаменский П.В. История Казанской духовной академии).

39. Троянский А.С. – кандидат богословия КазДА (с 1858 г.). Был преподавателем в Самарской семинарии. В 1864 году поступил на службу по министерству иностранных дел. Был русским консулом в Янине, в 1886 году переведен генеральным консулом в Палермо, затем (в 1893 году) в Вене и Женеве; с 1897 года состоял генеральным консулом в Пирее. Курсовое сочинение – «Покушения римских пап подчинить своему престолу православные южнославянские церкви», выдержки из которого напечатаны в статьях: Прежния отношения римских пап к болгарской церкви. Исторический очерк. // Православный собеседник, ч. 3. – Казань, 1865; Прежния отношения римских пап к сербской и хорватской церкви // Православный собеседник, ч. 2. – Казань, 1866. (См. Русский биографический словарь. [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.rulex.ru/xPol/index.htm?pages/31/001.htm, свободный. – Проверено: 15.11.06).