Христианская риторика в письмах ректора Казанского университета Г. Б. Никольского

Кира Александровна ИЛЬИНА

Современная лингвистика придерживается предложенного Аристотелем взгляда на риторику, согласно которому красноречие принято делить на три рода: судебное, совещательное и торжественное. Что касается традиций русской языковой культуры, то в ней преобладает красноречие торжественное. Истоки его восходят к временам принятия Русью христианства из рук Византии, где риторическая теория (теория ведения спора) развивалась довольно слабо. Византийская риторика представляет собой вариант публицистики. Она призвана пропагандировать идеи, воспитывать слушателя, но не переубеждать его. Соответственно русская риторическая традиция была сильна проповедью, то есть речью, обращенной к единоверцу и единомышленнику.1

Расцвет риторики в России приходится на конец XVII, XVIII и первую половину XIX века. Тогда данная дисциплина вошла в учебные курсы семинарий, академий, университетов. Люди этого времени обладали знаниями по теории красноречия и умели применять их. Полученные навыки использовались не только при публичных речах, но и в письменном тексте. Практику применения риторических знаний можно рассматривать на примере официальных писем. В данном случае объектом анализа выбраны письма ректора Казанского императорского университета Григория Борисовича Никольского (1785-1844).

Письма Г. Б. Никольского, адресованные М.Л. Магницкому (1778-1844), попечителю Казанского учебного округа, сохранились в Отделе рукописей и редких книг Научной библиотеки им. Н. И. Лобачевского Казанского государственного университета (ОРРК НБЛ КГУ).

Григорий Борисович Никольский родился 11 ноября 1785 года в семье дьякона одного из уездов Владимирской губернии. С 1793 года он учился во Владимирской духовной семинарии2. Семинаристам тогда кроме риторики преподавали русский, латинский и греческий языки, историю, математику, богословие, философию. Распространенным явлением среди талантливых учеников семинарий последней четверти XVIII – начала XIX века был переход на обучение во вновь образовывавшиеся светские учебные заведения. Это влекло за собой последующую службу в гражданских учреждениях, вместо предназначенного им происхождением преподавания в духовной школе3. Одним из таких выпускников Владимирской семинарии был Григорий Никольский. В сентябре 1803 года он поступил в только что открытый Санкт-Петербургский педагогический институт. В 1808 году Никольский был определен в Казанский Императорский университет магистром. В 1811 году он становится адъюнктом математических наук, в 1814 – экстраординарным, а в 1817 – ординарным профессором по кафедре прикладной математики. В 1820-1823 годах Григорий Борисович занимал пост ректора, а в 1822-1826 годах – директора Казанского Императорского Университета4.

Руководя университетом и округом в Казани, Г. Б. Никольский постоянно переписывался с попечителем М. Л. Магницким, который жил в Петербурге и управлял вверенным ему университетом из столицы с помощью писем. Переписка ректора с попечителем охватывает период с 1820 по 1824 год.

Послания ректора сохранились в черновиках. Они представляют собой 76 листов голубой или белой бумаги (иногда использовались напечатанные бланки ректора университета), исписанных сверху донизу, а временами и по вертикали, мелким, неразборчивым почерком с многочисленными исправлениями и зачеркиваниями. Письма Никольского очень обширны, а строчки порой «налезают» друг на друга, причем ректор умудрялся поверх зачеркнутой строки втиснуть еще три, а потом поставить сноску и на полях написать еще пару предложений. Все это приводит исследователя в ужас, и возникает желание отложить расшифровку писем на как можно более поздний срок. Однако надо отметить, что многочисленные правки, хотя и существенно усложняют прочтение текстов, показывают ход мысли Никольского, процесс формулирования им предложения, предпочтение одних слов другим, внезапные решения о ненужности написанного, когда он вычеркивал сразу несколько предложений.

Письма Никольского, несмотря на многословие, эмоционально сухи. Все они пронизаны одним-единственным чувством – жалостью автора к самому себе, или взыванием к жалости. Его письма – это письма-литании5, в которых он противопоставляет себя «высокому Начальству», говорит о множестве выпавших на его долю страданий и потерь. Ректор жалуется на то, что ему не нравится его работа, а Н. И. Лобачевский и И. М. Симонов6, «ход воспитания» которых он отлично помнит, «обижают» его тем, что достигли успехов в математике, хотя это «немудрено», так как он был «осужден … заниматься только писмоводством». Ректор страстно желает, чтобы «поворот», постигший философию, дошел «и до математики вышшей»7. Он постоянно сомневается и поэтому в письмах все время «изъясняется» и просит «благословления» и «наставления» попечителя по каждому делу, будь то принятие нового профессора в университет или пожертвование сада Тобольской Гимназии. Никольский играет роль неудачника8, и, хотя в 1822- 23 годах ему было 37-38 лет, возникает ощущение, что написаны письма брюзжащим стариком.

Письма ректора составлены в «классической» форме: начинаются со слов «Милостивый Государь Михаил Леонтьевич!», а заканчиваются выражениями «честь имею быть (с глубочайшим почтением и (совершенною) преданностию) Вашим покорнейшим (или всепокорнейшим) слугою Г. Никольской9» или просто «Ваш всепокорнейший слуга Г. Никольской». Подобной концовке предшествуют, как правило, христианско-риторические благопожелательные обороты типа: «Испрашивая на Вас и на все достопочтенное семейство Ваше милости и благословения Господа моего Иисуса Христа...».

Послания Никольского – это чаще всего большие письма-отчеты. В них подробно изложены не только произошедшие события, но и отношение автора к действующим лицам. Он дает оценку университетским чиновникам, исходя из их внешности, степени благочестия и, уже в последнюю очередь – из профессионализма человека, который, по его мнению, еще будет проверен временем. Вот ректорская характеристика домового доктора казанского гражданского губернатора Василия Леонтьевича Тиле: «человек цветущаго здоровья, высок ростом, черноват, румян, [густыя]10 брови вместе сошлись, характера мягкаго и обходительнаго, довольно сведущ, но [поведения хорошаго, трезваго и честнаго, учен] не методически, верует Богу и Иисусу Христу, но христианин недальний, неглубокий, а более внешний, … врач в городе хороший, имеющий … большую практику и от оной нажил деньги…»11

Получение базового семинарского образования сказалось на стилистике писем Никольского. В послания ректора много цитат из Священного Писания и отсылок к текстам оного, русских и латинских поговорок, имен общехристианских и русских святых (апостол Павел, Владимир Великий, Сергий Радонежский и другие). Однако он не смог органично ввести их в свой текст. Часто Никольский без всяких логических переходов просто перечисляет известные ему и относящиеся к затронутой теме имена и выражения, а иногда и просто номера глав Св. Писания. Большинство подобных «вкраплений» из священных текстов вводилось автором писем, как нам кажется, непроизвольно, по привычке, потому, что «так надо» для объяснения каждого события, потому, что большинство происходящего сейчас уже было предсказано пророками.

Например, рассказывая попечителю о визите в Казань 12 августа 1823 года Виктора Павловича Кочубея (1768-1834), ректор жалуется на погоду: «У нас почти два месяца не было никаких дождей. Жары [как в Ливии] доходили до неимоверной степени. Реомюров термометр12 в тени иногда показывал более 30°13. Леса, села и деревни пылают. Атмосфера по большей части наполнена дымом, смрадом и пылью до того, что Солнце и в полудни имеет вид багровой ... а пред возхождением и особливо пред закатом представляет совершенно распаленное ядро и теряется во мраке не достигая горизонта, луна также кажется кровавою. Теперь это не притча, [а настоящая быль, что] солнце превратилось в тьму и луна в кровь14. За неделю пред сим15 вдруг чрезвычайные жары переменились в холод; по ночам очень свежё (sic)»16. Осмысливая сложившуюся ситуацию подобным образом, анализируя множество мелких деталей, Никольский придает локальному событию общемировое значение. И таким образом провинциальная Казань становилась тем местом, где сбывается пророчество Иоиля, одного из двенадцати ветхозаветных пророков: «Солнце превратится во тьму и луна – в кровь, прежде нежели наступит день Господень, великий и страшный» (Иоил. 2:31).

Как ректору университета, Никольскому нередко приходилось говорить попечителю о проступках членов академической корпорации. Но как член университетского сообщества, он чувствовал необходимость одновременно и оправдать своих коллег. И в этом ему помогала хорошо усвоенная в семинарии теория риторики. Он находил аргументы, расставлял их согласно своей логике и старался наиболее убедительным образом облечь их в словесную форму17.

Так, проводя «сравнительную оценку достоинств» преподавателей М.Ф. Грацинского и М. В. Полиновского18, Никольский одним из пунктов пишет: «Что Полиновский в своих сочинениях упомянул без надлежащаго разбора о Срамной (sic) Истории Cветония19 и вольнодумных книгах Гуго Гроция20, сие приписать должно более его неосмотрительности и глупости, нежели укоренившемуся в нем разврату. Ибо как ему осмелиться прать противу рожна, то есть Св. Инструкции? В сем погрешил и Грацинский [также погрешил по неосмотрительности], не отличив, какия Сочинения Овидия21 не должны быть читаны, как развратныя»22. Здесь ректор опять обращается за аргументами к библейским текстам. На сей раз это Деяния святых апостолов, через которые в Россию пришло выражение «прать противу рожна». В Деяниях эти слова Христос говорит Савлу, будущему апостолу Павлу: «Жестоко ти есть противу рожна прати» (Деян. 9:5, 26:14). Рожон – палка с железным наконечником, которой пастухи погоняли степных быков. Савл здесь уподобляется яростному быку, укрощаемому пастырем. Никольский пользуется этой аналогией, показывая Магницкому, что никто не пойдет против утвержденной попечителем инструкции. Стоит также обратить внимание на эпитет, которым ректор снабжает слово «инструкция». Им написано: «Св. Инструкция» – Святая Инструкция. Подобное словосочетание в письмах больше не употребляется, хотя о «высочайше утвержденных» инструкциях ректору, директору и преподавателям университета упоминается не раз.

Иногда Никольский соотносит происходящее с ним с русскими пословицами: «Весьма справедливы руския пословицы: не говори [правды], не теряй дружбы. На смирнаго Бог нанесет, а резвый сам натечет»23. Один раз он использовал в своих рассуждениях латинскую поговорку: «Что нужна строгость в приеме студентов в Университет, Это [требование совершенно] справедливо, но строгость не чрезмерная. Ибо summum jus est summa injuria24. Послабление же, которому нет предела, точно может довести Университет до упадка [и превратить его в народное училище]»25.

Интересно суждение Г. Б. Никольского о наказаниях: «Св. Писание запрещает быть [жестоко неистовым] львом в дому своем, а отеческия наказания похваляет. Отцы и воспитатели именно суть наказатели плоти, а ОТЕЦ ДУХОВ есть водитель, учитель [и наказатель] душ наших. Жезл правления необходимо соединить в нынешнем падшем состоянии человека с наказаниями. Тому [очевидным] доказательством суть темницы, узы, ссылки и проч. И праведный Господь биет всякаго сына, его же приемлет, а ангелов не соблюдших [хранивших] чина своего пленицами мрака связав блюдет на суд26. Ежели сей жезл [наказующий непокориваго юношу] Правительство возмет из рук, то от [Начальства при] воспитании совсем должно будет отказаться. Говорят, что управляй словом и советом. Точно так. Господь другаго оружия не употребляет, кроме Святаго СЛОВА своего, острейшаго паче всякаго меча обоюдуостра27. Но сей меч [не токмо] для младенцев, не годится, ибо он [но и для возрасных] страшен и есть уже последнее оружие, которое или смиряет, или пресекает пополам. Горе тому, кто СЛОВА ПРАВДЫ не послушает»28. Ректор совершенно свободно оперирует новозаветными цитатами, в данном случае – из послания к евреям святого апостола Павла и второго соборного послания святого Апостола Петра. При этом он вспоминает и народную мудрость, используя оборот «говорят». Приводя такие сильные и не подлежащие, с его точки зрения, сомнению аргументы, Никольский проводит мысль о том, что менять прописанный в Св. Писании способ наказаний вредно.

Следование традициям православной риторики помогло ректору Казанского университета Г. Б. Никольскому философски осмыслить происходящие события, усилить свои доводы и построить дополнительную систему доказательств в официальной переписке.

 

Примечания

1. Хазагеров Г. Г. Политическая риторика. [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://evartist.narod.ru/text7/08.htm – Проверено 1.11.2006

2. С 1788 по 1799 г. во Владимире находились только низшие классы семинарии. Высшие же классы были переведены в образованную тогда Суздальскую семинарию. Это было связано с объединением по указу от 6 мая 1788 года самостоятельных прежде Владимирской, Ярославской и Суздальской епархий в одну – Суздальскую.

3. Знаменский П. В. Духовные школы в России до реформы 1808 года. С. 582, 591-592.

4. Ректор отвечал за ученую и учебную части, а директор – за экономическую, полицейскую и нравственную.

5. Рис Н. Русские разговоры. Культура и речевая повседневность эпохи перестройки. С.195-200.

6. Лобачевский Николай Иванович (1793 – 1856) – профессор чистой математики. Симонов Иван Михайлович (1794 – 1855) – профессор астрономии.

7. ОРРК НБЛ КГУ, № 4019, Л. 2 об.-3. Письмо от 30 января 1822 года.

8. Берн Э. Игры, в которые играют люди. Психология человеческих взаимоотношений; Люди, которые играют в игры. Психология человеческой судьбы. С. 285-287.

9. В данном случае «Г. Никольский» означает Григорий Никольский, а не Господин Никольский.

10. Квадратными скобками обозначается вставки автора, зачеркнутые слова в рукописи также были зачеркнуты.

11. ОРРК НБЛ КГУ, № 4019, Л. 4 об. Письмо от 30 января 1822 года.

12. Реомюр (Reaumur) Рене Антуан (1683-1757) – французский естествоиспытатель, член Парижской АН (1708). Основные труды в области физики, зоологии и др. В 1730 описал изобретённый им спиртовой термометр, шкала которого определялась точками кипения и замерзания воды и была разделена на 80 градусов. Единица Реомюра шкалы – градус Реомюра (°R). 1 °R равен 1/80 части температурного интервала между точками таяния льда (0 °R) и кипения воды (80 °R), т. е. 1 °R=1,25 °С. Шкала Реомюра вышла из употребления.

13. 30 °R=37,5 °С.

14. Часть цитаты из пророчества Иоиля (2:31).

15. Перед посещением Казани В. П. Кочубеем.

16. ОРРК НБЛ КГУ, № 4019, Л. 62-62 об. Письмо от 16 августа 1823 года.

17. Эти три части традиционной риторики носят названия инвенция, диспозиция и элокуция. Еще две – мемория (о том, как запомнить сочиненную речь) и акция (как ее произнести) – актуальны лишь для устного воспроизведения речи. (Хазагеров Г. Г. Политическая риторика. [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://evartist.narod.ru/text7/08.htm – Проверено 1.11.2006)

18. Грацинский Михаил Фролович (1800/1795/ – ?) – преподаватель латинского и греческого языков. Полиновский Михаил Васильевич (1785 – ?) – преподаватель латинского языка.

19. Светоний Гай Транквилл (Gaius Suetonius Tranquillus) (около 70 - после 122), римский историк и писатель. Автор сочинения «Жизнь двенадцати Цезарей» (в восьми книгах), которая содержит жизнеописания римских императоров от Цезаря до Домициана.

20. Гроций Гуго де Гроот (Grotius, de Groot) (1583-1645) - голландский гуманист, теоретик права, государственный деятель. Наиболее известное сочинение – «О праве войны и мира» (1625).

21. Овидий (Ovidius Naso) Публий Назон (43 до н. э. – ок. 18 н. э.), римский поэт. Любовные элегии, послания; проникнутые юмором и иронией дидактические поэмы «Наука любви», «Средства от любви». Мифологический эпос «Метаморфозы» (о «превращениях» людей и богов в животных, созвездия и пр.) и «Фасты» (о римских религиозных праздниках). В конце жизни, находясь в изгнании, написал «Скорбные элегии» и «Письма с Понта».

22. ОРРК НБЛ КГУ, № 4019, Л. 9-9 об. Письмо от 30 января 1822 года.

23. ОРРК НБЛ КГУ, № 4019, Л. 19 об. Письмо от 31 июля 1822 года.

24. Самый строгий закон есть величайшая справедливость (лат.).

25. ОРРК НБЛ КГУ, № 4019, Л. 2 об. Письмо от 30 января 1822 года.

26. «Ибо, если Бог ангелов согрешивших не пощадил, но, связав узами адского мрака, предал блюсти на суд для наказания» (2 Пет. 2:4).

27. «Ибо слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого: оно проникает до разделения души и духа, составов и мозгов, и судит помышления и намерения сердечные» (Евр. 4:12).

28. ОРРК НБЛ КГУ, № 4019, Л. 12 об. Письмо от 4 мая 1822 года.