Е.В. Афонина. Казанские кладбища в XVI - начале ХХ вв.

Казанские кладбища в XVI - Начале ХХ вв

Е.В. АФОНИНА

Тема нашего доклада на данной конференции – христианские кладбища Казани в XVI – начале ХХ вв., начиная со времен Казанского ханства и до 1917 года, когда кладбища перестали быть конфессиональными.

Казанским некрополям посвящено немало литературы.

Епископ Никанор (Каменский) в 1889 году подробно писал кладбище Кизического монастыря. Наибольшие заслуги в изучении Казанского некрополя принадлежат выдающемуся казанскому краеведу Николаю Яковлевичу Агафонову, опубликовавшему в 1906 году в книге «Казань и казанцы» список 3207 фамилий казанцев, похороненных на казанских кладбищах. К сожалению, могила самого Николая Яковлевича Агафонова, похороненного в 1907 году на Арском кладбище, не сохранилась.

Продолжателем дела Агафонова является Анатолий Михайлович Елдашев, опубликовавший книгу о казанских некрополях и серию статей в журнале «Православный собеседник».

Во всех этих трудах главное достоинство представляют выявленные списки казанцев, похороненных на местных кладбищах. Но объектом специального изучения и описания пока еще не стала история самого функционирования кладбищ, законодательного и административного регулирования и организации похоронного дела. Таких работ не было и по другим регионам, и в масштабах всей России.

Как выяснилось, тема эта не простая. Что говорить о древних временах, если и история казанских кладбищ XVIII – начала XX вв. представляет собой непростую задачу. Материалов по XVIII веку в казанских архивах нет, документы до 1842 года, когда большой пожар уничтожил большую часть казанских архивов, разрознены. Сохранность документов второй половины XIX – начала XX вв. в Национальном архиве Республики Татарстан хорошая, но документов о кладбищах составлялось достаточно много, а в архиве их сохранилось крайне мало. В фондах дореформенной Казанской городской Думы (№ 114) и пореформенной Казанской городской управы (№ 98) сохранились лишь немногие из отчетных материалов, во множестве поступавших в эти органы самоуправления. Скорее всего, уже в дореволюционные времена эти бумаги казались маловажными, еще больше их было списано в архиве уже в советское время, когда властей предержащих не интересовали не только архивные дела, но и сами кладбища.

В городе Казани во времена ханства жило немало русских людей, это были захваченные пленные, оказавшиеся в рабстве, приезжие торговцы и ремесленники. Естественно, имелось и русское кладбище. Об этом совершенно определенно говорит Житие мученика Иоанна Казанского. Уроженец Нижнего Новгорода, он был в 1505 году захвачен в плен, в Казани служил при дворе знатного вельможи. В 1520 году его стали принуждать принять ислам, причем привели на русское кладбище, угрожая убить в случае отказа. Иоанн оказался тверд в вере, ему нанесли несколько ударов мечом и оставили на кладбище. Но Иоанн сумел перед смертью добраться до города и умер у русских, находящихся в Казани. К сожалению, место, где находилось русское кладбище, точно не известно. По бытовавшим в Казани в XIX веке легендам? оно находилось на Зилантовой горе, но подтверждения этому нет, вероятно? эта легенда связана с самим Зилантовым монастырем как первым в Казани кладбищем воинов, павших при взятии города.

В городе было еще одно христианское кладбище – армянское. Армяне жили в районе нынешней улицы Петербургской, между гостиницей Татарстан и старообрядческой церковью. В конце XIX века на выступе Третьей Горы (сейчас это западная оконечность улицы Калинина) были обнаружены четыре надгробных камня с армянскими надписями. Тексты не содержат имен и дат, но специалисты по шрифту датируют эти камни XIV-XVI веками. Очевидно, это остатки довольно большого кладбища Армянской слободы.

2 октября 1552 года в результате кровопролитного штурма Казань была захвачена русскими войсками, эпоха Казанского ханства закончилась. По сообщениям летописей во время осады и штурма погибли около девяти тысяч русских воинов. Большинство из них было похоронено в братской могиле, над которой была поставлена небольшая часовня (позже замененная храмом-памятником, ныне Спасской церковью).

Следующие пять лет в крае продолжались активные военные действия, единственными жителями Казани были военные. Тем не менее, уже в 1553 году появились первые монастыри – в Кремле Троицкий мужской, а под Зилантовой горой – Успенский мужской, позже, в 1559 году он был перенесен на саму гору и стал называться Успенским Зилантовым. Именно при этих монастырях появились новые русские кладбища. Обнаруженные во время строительства мечети Кул-Шариф многочисленные останки – это забытое кладбище именно Троицкого монастыря, сам же монастырь был закрыт в 1764 году.

В 1557 году война закончилась, и город очень быстро перешел к мирной жизни.

В 1565-1567 гг. были составлены Писцовые книги Н.В. Борисова и Д.А. Кикина. В них подробно описано состояние города Казани в эти годы которое вызывает большое удивление. Всего через 13 лет после разрушительного штурма и полной гибели ханской Казани и всего через восемь лет после окончания кровопролитной «Казанской войны» Казань выглядит большим и оживленным городом, в котором процветают торговля и ремесла, присутствует большой гарнизон, но большинство жителей занято вполне мирными делами. Это довольно большой русский город, с населением не менее 15 тысяч человек, с сотнями торговых лавок и ремесленных мастерских.

В соответствии с русскими традициями покойников хоронили при церквах и в монастырях, поэтому небольших кладбищ в Казани в XVI-XVIII веках было очень много.

К 1565 году в Казани уже сложилась достаточно густая сеть приходских храмов. Большинство приходов центральной части города, которые мы можем видеть на карте начала XX века, существуют уже к 1565 году. Деревянные храмы стояли на местах нынешнего Петропаловского собора, Николо-Гостинодворской церкви, Никольского кафедрального собора (церковь Николы Боровского), Пятницкой церкви. На месте нынешнего здания Академии наук Татарстана уже была Николо-Ляпуновская церковь, там, где сейчас угол улиц Джалиля и Островского – Николо-Вешняковская церковь, на левой стороне Булака под Кремлем – Успенская церковь. На территории, где позже разместился Богородицкий монастырь, находилась церковь Николы Тульского, а в квартале, где сейчас находится первое здание КГТУ (КАИ) – Крестовоздвиженская церковь.

Столь быстрое возникновение сети приходских храмов объясняется, на наш взгляд, не политикой властей и не какой-то особой религиозностью новых жителей Казани. В те времена посещение храмов было не только обязанностью, но и повседневной потребностью подавляющего большинства людей. Естественно, горожане хотели, чтобы приходская церковь была поближе к дому, и согласны были раскошелиться и приложить свой труд: наверное, как и в деревнях, большинство первых городских церквей были построены методом народной стройки, без подрядчиков.

В дальнейшем новые приходы появлялись, в основном, по мере расширения города. К концу XVI века кварталы верхней части города подходят к нынешнему университетскому городку – и появляется Воскресенская церковь на месте сегодняшнего химкорпуса. По улице Проломной заселяется район нынешнего кольца - строится Богоявленская церковь, на улице Большой Красной возникает приход Покровской церкви (на месте нынешнего дома по Большой Красной, 28).

В XVII веке город расширяется за Булаком и появляются Троицкая церковь (1631, на территории хлебозавода, недалеко от вокзала), Смоленско-Варламская церковь (1653, на месте колхозного рынка), церковь Московских Чудотворцев (1664, ныне на территории подворья Раифского монастыря), ныне Существующая Тихвинская церковь (1664), Владимирский собор (1680). На противоположной стороне Булака появляется храм Печорской Божьей Матери (1623, напротив школы № 1, упразднен в 1763 году. На нынешней улице Островского появляется Вознесенская церковь – в густо населенном районе, очевидно, одной Николо-Вешняковской церкви было мало.

В XVIII веке город продолжал расти в разные стороны. В новой Суконной слободе построены Георгиевская (1718) и Духосошественская (1735) церкви, вблизи Татарской слободы – Евангелистовская церковь (1769, рядом с Театром им. Камала), в Мокрых слободах вблизи вокзала – Ильинская церковь (1761), в Засыпкиной слободе на Казанке - ныне существующая Евдокиинская церковь, на Сибирском тракте – Грузинская церковь (1702). И при каждом из этих храмов было кладбище.

Наиболее «престижными» были похороны в почитаемых монастырях. В Кремле в 1555 году был открыт Спасо-Преображенский монастырь, ставший главным в епархии, рядом с Кремлем в конце XVI века появился Иоанно-Предтеченский монастырь, выросший из подворья Свияжского Успенского монастыря. После обретения в 1579 году Казанской иконы Божией Матери возник Богородицкий монастырь, превратившийся в XVII веке в крупнейшую женскую обитель России.

В традициях русского средневековья было стремление позаботиться о месте своего погребения заранее. Наиболее почетными были захоронения в самих храмах или снаружи у алтаря. Если казанских архиереев хоронили под полом кафедрального Благовещенского собора «по должности», то мирянам для того, чтобы удостоиться такой чести, необходимы были крупные взносы «на помин души». Строитель Петропавловского собора, крупнейший казанский предприниматель Иван Афанасьевич Михляев, умерший через четыре года после постройки собора, в 1730 году, похоронен внутри колокольни собора.

Обустройство кладбищ в Российской империи, вообще не регулировалось законами и нормативными актами, исключений было немного. Уже в середине 1760-х гг., всего через три года после восшествия на престол Екатерины II, стало ясно, что патриархальные времена, когда родственники могли похоронить умершего там, где им угодно, уходят в прошлое. В эти годы по всем губернским городам стали составляться регулярные планы, в соответствии с которыми кривые переулки, возникшие сами собой, заменялись прямыми улицами, пересекавшимися под прямыми углами, дома, стоявшие в глубине дворов, выносились фасадами на улицу. Кроме всего прочего, в этих планах выделялись места для кладбищ, располагавшихся на приличном удалении от городских кварталов. Первый регулярный план Казани был составлен казанским губернским архитектором Василием Ивановичем Кафтыревым в 1768 году. На нем уже обозначены будущее Арское кладбище и будущее Татарское кладбище.

Но воплощение этих регулярных планов в жизнь требовало сноса множества зданий и, как правило, приурочивалось к пожарам, часто опустошавшим российские города. В Казани такой пожар произошел 21 июня 1774 года, когда город штурмовала крестьянская армия «царя Петра Федоровича» – Емельяна Пугачева. Во власти восставших оказался весь город, кроме Кремля, где укрылись представители власти и дворяне. В результате из более чем трех тысяч зданий осталось не более пятидесяти, остальные сгорели. Эти обстоятельства и позволили перестроить город по регулярному плану – владельцам погоревших домов выделялись новые места, они обязывались восстанавливать дома не там, где они стояли, а на красной линии регулярной улицы. Наконец, были отведены и места для новых кладбищ.

Основной причиной, заставившей императрицу Екатерину заняться проблемой кладбищ, стала эпидемия чумы в Москве в 1771 году, в результате которой погибли десятки тысяч людей, произошли массовые волнения, и был убит московский митрополит Амвросий. Последовали два императорских указа. В соответствии с указом от 24 декабря 1771 года «для кладбищ городских отводятся места за городом, на выгонной земле, в местах удобных, расстоянием от последнего городского жилья не менее ста сажен». За этим последовал указ от 19 мая 1772 года, категорически запрещавший хоронить покойников около приходских храмов. При этом оговаривалось, что «городские кладбища огораживаются или заборами и плетнями, или земляными валами, при сем делаются насыпи, которые окапываются рвами поглубже и пошире».

Таким образом, два главных казанских кладбища – Арское и Татарское, были открыты в 1774 году, вскоре после изгнания Пугачева. Что касается сельских кладбищ, то указ об их расположении «не ближе полуверсты от селений» подписал только Николай I 27 октября 1830 года. Но уже в конце XVIII - начале XIX вв, в соответствии с указом 1772 года в большинстве сел открылись специальные кладбища, в том числе и в тех селах, которые находились на территории Казани. Так, в селе Девликеево (ныне п. Мирный) кладбище существует с 1790 года, в Вознесении – с 1800 года, в Борисоглебском – с 1813 года, в Царицыне – с 1829 года.

То, что указ о запрещении хоронить покойников при храмах соблюдался довольно строго, объяснялось тем, что его выполнение было возложено на приходское духовенство, действия которого довольно жестко регулировались консисторией.

21 апреля 1785 года Екатерина подписала Жалованную грамоту городам, в соответствии с которой создавались сословные органы городского самоуправления, представлявшие, правда, не всех горожан, а только городские сословия – купцов, мещан и ремесленников. В руках новых органов самоуправления – Шестигласных Дум, оказались определенные средства. Именно они, а не органы государственной власти теперь должны были заботиться о благоустройстве городов, в том числе и кладбищ.

Итак, с 1770-х гг. главным христианским кладбищем города стало Арское. Первоначально оно было только православным, позже на нем были отведены участи для лютеран и католиков, а два старообрядческих участка были созданы без официального оформления.

К сожалению, документы конца XVIII века в Национальном архиве Республики Татарстан не сохранились и мы почти не знаем, как функционировало Арское кладбище в это время. Скорее всего, известная всем казанцам церковь святой Варвары была построена около 1780 года как кладбищенская, но через несколько лет городские кварталы подошли к ней вплотную и храм стал приходским, а на кладбище на средства, выделенные Городской думой, в 1796 году была построена двухпрестольная каменная церковь Ярославских Чудотворцев, с приделом Святителя и Чудотворца Николая. Эта церковь вплоть до советского времени была только кладбищенской, не имела прихода, в ней проводились только отпевания и заупокойные поминания. Если в приходских храмах старост избирали прихожане, то старосту кладбищенской церкви назначала Городская дума. Именно этот староста и был основным управляющим православным Арским кладбищем. Не известно точно, когда был установлен могильный сбор – за право похорон на Арском кладбище и выделение места взималась определенная плата, от 30 до 60 копеек. Это была плата именно за право захоронения, могилы копали родственники усопшего или нанятые могильщики по договору, который не регулировался законами и инструкциями. На средства из кладбищенского сбора осуществлялись благоустройство кладбища, ремонт и перестройки церкви, так как плата за требы целиком шла в пользу священников.

Только в 1835 году Городская Дума приняла решение огородить кладбище оградой «за счет могильных сумм».

В 1852 году на кладбище была сооружена усыпальница. Своеобразным феноменом массового сознания XIX века была боязнь быть похороненным заживо. Считалось, что так называемый летаргический сон – массовое явление и что погребение живых людей, которых принимают за мертвых, случается очень часто. Сами по себе эти представления были почерпнуты из тогдашней литературы ужасов и не соответствовали действительности, но относились к этому серьезно. Законодательство Российской империи запрещало «...вообще хоронить мертвых прежде истечения трех суток по удостоверении в смерти», если только смерть не последовала «от тяжелой заразной болезни». Эта норма не выполнялась только мусульманами, по обычаям которых похороны должны были совершаться как можно быстрее. Указом Николая I предписывалось устанавливать на кладбищах усыпальницы, где тела умерших должны были находиться до погребения не менее суток.

В 1872 году Городская Дума приняла решение разделить обязанности церковного старосты храма Ярославских Чудотворцев и попечителя кладбища. С этого времени избирался особый попечитель кладбища. Это была общественная должность, попечитель не получал жалованья, но должен был руководить «трудовым коллективом», состоявшим из штатного смотрителя, конторщика, сторожа и могильщиков, именно попечитель был материально ответственным лицом, получал на руки деньги, выдавал зарплату, сдавал доходы в городскую кассу.

Территория Арского православного кладбища постепенно разрасталась, в XIX веке к нему прирезали по крайней мере четыре участка, и к 1881 году его площадь составляла 22 десятины (около 23 гектаров). К 1883 году персонал кладбища составляли смотритель, который жил в новой сторожке, и конторщик. Для работ нанимались четыре могильщика, три караульщика, один привратник и один сторож.

Вблизи города существовало еще одно место, на котором хоронили многих православных казанцев – Архангельское кладбище. Оно возникло как кладбище пригородного села Архангельская слобода, вероятно, еще в XVII веке. Село Архангельская слобода принадлежало Казанскому архиерейскому дому. В 1764 году все церковные земли и крестьяне в России были конфискованы в пользу государства. Бывшие церковные и монастырские крестьяне стали государственными. Но Архангельская слобода и до этого фактически была частью города. После ее конфискации жители слободы автоматически стали горожанами, а сама слобода – одним из районов города. Соответственно, слободское кладбище стало одним из городских кладбищ. На нем хоронили не только сравнительно немногочисленных жителей слободы. Недалеко находился густо населенный район Казани, где жила, в основном, беднота – Суконная слобода. Именно суконнослободцы и покоились, в основном, на Архангельском кладбище. Но в течение почти ста лет статус кладбища не был определен. Умерших отпевали в трех приходских храмах – Духосошественском, Георгиевском и Михаило-Архангельском, духовенство последнего и считалось руководством кладбища. Фактически же на кладбище распоряжался сторож Михаило-Архангельской церкви, который выделял места и за деньги копал могилы. Ни причт церкви, ни город не получал от Архангельского кладбища доходов. Положение изменилось в 1864 году, после скандального рапорта духовенства Михаило-Архангельской церкви в Городскую Думу о том, что нерадивые жители бросают на кладбище незахороненные гробы с покойниками.

В результате решением Городской Думы Архангельское кладбище было принято в заведование Городской Думы. В том же 1864 году был избран попечитель Архангельского кладбища. Захоронений было намного меньше, чем на Арском кладбище. Намного проще было и устройство. Вплоть до 1917 года кроме попечителя, избиравшегося Городской Думой, на кладбище был только один штатный сотрудник – сторож.

В первой половине XIX века Казань уже была многоликим городом, где кроме русских и татар жили представители многих народов и религий.

Согласно указу императора Павла I от 20 февраля 1800 года, «для погребения иноверцев кладбища отводятся в городах близ кладбищ, при православных церквах находящихся». В Казани этот указ был выполнен. Небольшие лютеранское, католическое, иудейское кладбища находились на том же Арском поле и, фактически, составляли один массив с православным Арским кладбищем, будучи отделены от него лишь легкими заборами.

Иноверческие кладбища целиком состояли в заведовании своих приходов, власти и органы самоуправления в их дела не вмешивались.

Так обстояли дела с кладбищами так называемых «иностранных исповеданий». Совсем иначе решался вопрос о кладбищах старообрядцев. Правовое положение старообрядцев в Российской империи было весьма сложным. С одной стороны, принадлежность к старообрядческим общинам не преследовалась, среди старообрядцев было много состоятельных предпринимателей, людей, имевших и политическое влияние. С другой, старообрядческие вероисповедания считались «вредными», старообрядческие общины не имели прав юридического лица, считалось, что «раскольники» имеют право молиться в «своих домах», но не должны создавать узаконенных обществ. Поэтому вплоть до 1905 года в России не было официальных старообрядческих церквей и молельных домов, не было, соответственно, и кладбищ. Так было юридически, но на практике все обстояло иначе.

В Казани было довольно много старообрядцев, принадлежащих к трем основным согласиям, одному поповскому (имеющему священников) – Белокриницкой иерархии, и двум беспоповским – старопоморскому и поморско-брачному. Фактически на Арском кладбище были два участка, на которых хоронили старообрядцев. На одном из них, который назывался Часовенным кладбищем, хоронили старообрядцев Белокриницкой иерархии, на другом – Поморском кладбище – старообрядцев беспоповских согласий. Но оба этих старообрядческих кладбища действовали неофициально, формально эти участки составляли часть православного Арского кладбища.

В апреле 1905 года в России была объявлена свобода вероисповедания, старообрядцы получили возможность регистрировать свои общины, строить храмы и монастыри. Официальные общины всех трех согласий были зарегистрированы и в Казани. Но кладбища под свое управление они так до 1917 года и не приняли, во всяком случае, документов об этом в архиве нет. Правда, около 1910 года поморцы построили на Арском кладбище небольшую, но очень пышную часовню для отпеваний. Она и сейчас стоит рядом с могилой Шамова. У старообрядцев старопоморского согласия в Казани было еще одно кладбище, совершенно нелегальное по законам Российской империи. Это был так называемый Стекольный скит, и сейчас стоящий на пляже «Локомотив». До середины XVII в. на этом месте находился монастырь Дмитрия Прилуцкого, закрытый, якобы, за приверженность монахов старым обрядам. Старообрядцы-беспоповцы почитали это место, вероятно, уже во второй половине XVIII века, собирались здесь для служб и хоронили умерших.

В 1810-е или 1820-е гг. купец-старообрядец Василий Андреевич Савинов построил на этом месте якобы, стекольный завод, отсюда и название места. На самом деле стекольного завода здесь никогда не было, а Савинов под видом завода построил молельный дом, зарегистрировав его как завод, чтобы сохранить место за старообрядцами. До 1847 г. этот дом был основным местом, где собирались старообрядцы старопоморского согласия. В 1847 г. молельный дом был закрыт властями как незаконный. С этого времени вплоть до начала XX в. дом находился в запустении, но старообрядцы продолжали его эпизодически посещать и ремонтировать, а также хоронить рядом умерших. В 1905 году, после объявления свободы вероисповедания, старообрядцы вновь оборудовали здесь официально разрешенный молельный дом, просуществовавший до 1937 года.

Легально в черте города и его окрестностях умершие погребались в XIX – начале XX вв. на кладбищах монастырей, но деятельность этих кладбищ регулировалась руководством монастырей. Анатолий Михайлович Елдашев посвятил истории монастырских кладбищ ряд работ и мы о них говорить не будем.

Важной составной частью кладбищенского дела было изготовление и продажа памятников и оград. В XIX – начале XX вв. лишь немногие, самые бедные казанцы устанавливали на могилах своих родных самодельные сосновые кресты. На могилах простых горожан чаще всего устанавливался дубовый крест, купленный прямо на кладбище. Он стоил недешево, но мог простоять многие десятки лет. Как уже говорилось выше, на Арское кладбище кресты поставляли крестьяне села Пановки, но торговал ими город. Еще более дорогим памятником был ажурный чугунный крест, изготовленный в кузнечной мастерской. Только дворяне, купцы и интеллигенция ставили на могилах своих родственников памятники. На торговлю памятниками и крестами городские органы не посягали, торговать ими можно было свободно, заплатив за патент и место в палатке около кладбища (речь идет об Арском кладбище, на Архангельском, где хоронили исключительно простых горожан, торговли памятниками не было). В Казани не было крупных каменотесных мастерских, памятники прибывали сюда в готовом виде. И сейчас, если внимательно осмотреть сохранившиеся на Арском кладбище дореволюционные памятники, на многих из них можно обнаружить клейма или металлические бирки мастерских Рыбинска, Перми и других городов Урала. Гранитные памятники поступали, в основном, из Рыбинска, их перевозка на речных судах была недорогой. В начале XX века оптовой торговлей гранитными памятниками занимался казанский купец Василий Алексеевич Кожевников, для него это было не главное дело, он занимался в основном хлеботорговлей. Но он был уроженцем Рыбинска и именно в Рыбинск поставлял хлеб, а обратно вез на судах памятники.

Мраморные памятники доставлялись в Казань с Урала тоже попутно, вместе с огромными массами железа, перевозившимися по Каме. В Казани памятники продавались, и на них высекались надписи. В начале XX века в продаже уже были недорогие памятники из мраморной крошки. В начале же XX века получили распространение литые чугунные памятники.

В первой половине XIX века большинство могил не имело оград, но потом их стали ставить все чаще, огораживая, в основном, семейные захоронения. Вероятно, большинство оград были деревянными, но они не сохранились. Но до нас дошло множество оград из чугуна и кузнечного железа. Наряду с довольно грубыми ремесленными поделками на Арском кладбище сохранилось немало оград, представляющих художественную ценность. В основном, это изделия знаменитой школы художественной ковки, сложившейся во второй половине XIX века в селе Чебакса. Раньше изделия чебаксинских мастеров можно было в больших количествах увидеть на улицах Казани, на оградах дворов, балконах и наддверных козырьках, но сейчас кладбище осталось одним из немногих мест, где сохранились образцы чебаксинского художественного ремесла.

Отметим, что самые роскошные памятники ставили не родственники, они сооружались над могилами умерших известных казанцев по общественной инициативе. Известный каждому казанцу ансамбль на могиле Николая Ивановича Лобачевского был сооружен в 1892 году, к столетию знаменитого математика. Впрочем, в Казани Лобачевского почитали, в первую очередь, как многолетнего ректора Казанского университета, на средства которого и был сооружен ансамбль, раньше на этом месте стояли лишь скромные мраморные кресты на могилах самого Лобачевского, его жены и детей.

В 1892 году квадратная в плане часовня была построена над могилой купца Василия Андреевича Ложкина, умершего еще в 1862 году. Купец Ложкин был известен тем, что еще при жизни пожертвовал для городской богадельни свой каменный дом на улице Черноозерской, вплоть до 1917 года главная городская богадельня называлась Ложкинской. Часовня поставлена на средства, выделенные Городской Думой. Часовня и сейчас стоит на первой аллее, недалеко от церкви, но надпись о том, что здесь похоронен знаменитый казанский благотворитель, не сохранилась, и мало кто догадывается, что это могила.

Известный роскошный склеп на могиле Якова Филипповича Шамова в конце первой аллеи тоже поставили не родственники (на могилах старообрядцев-старопоморцев вообще не было дорогих памятников), а Городская Дума, в благодарность за пожертвование по завещанию огромной суммы на постройку городской больницы. Как известно, эту больницу, Первую городскую, и сейчас в Казани называют Шамовской.

Наконец, склеп над могилой известного ученого-химика Александра Михайловича Зайцева, умершего в 1910 году, поставили уже в советское время его благодарные ученики – университетские профессора-химики.