Использование методов теологической герменевтики при интерпретации сакрального текста

Использование методов теологической герменевтики при интерпретации сакрального текста

О.В. ЧЕВЕЛА
(КВАКУ)

Вопросы, связанные с изучением сакральных текстов, разрабатываются в рамках различных направлений отечественного языкознания: исторической грамматики и лексикологии, текстологии и теории перевода, истории русского литературного языка и лингвистики текста. В свете определенных изменений, произошедших в общественном сознании на пороге третьего тысячелетия, проблемы взаимодействия языка и религии приобретают особую актуальность. Так, в настоящее время польскими и украинскими лингвистами предложено выделить проблемы изучения религиозного языка в особый раздел языкознания – теолингвистику. Поскольку объем понятия теолингвистика не ограничен рамками христианского вероучения [1: 19], казанскими учеными и преподавателями Казанской Духовной семинарии был предложен термин православная лингвистика.

Изучение содержательной стороны Текста (т.е. сакрального текста) входит в сферу теологической герменевтики, в рамках которой выделяют протестантскую библейскую герменевтику и экзегетику, каббалистику и т.д. Следовательно, можно говорить не просто о герменевтике в России, но собственно о православной герменевтике, представленной в трудах таких представителей отечественного герменевтического направления, как Г.А. Шпет, П.А. Флоренский, П.И. Савваитов, а в современной академической среде – Е.М. Верещагин и А.М. Камчатнов.

Следует отметить, что само содержание понятия текст претерпело существенные изменения. В 18-19 веках господствовала каноническая трактовка понятия текст, под которым понимались собственно цитаты из Священного Писания [2: 189]. Интерпретация сакральных текстов являлась основной задачей филологии: у Оригена зафиксирован термин fиlologeu,j [Lampe: 1479] «комментатор, схолиаст».

Основополагающим методом герменевтики является соотнесение так называемых параллельных мест, первичных формул и их парафразов. В процессе постижения смысла текста центральное место занимает реконструкционная гипотеза, на основе которой происходит интерпретация неизвестных частей целого и объяснение роли каждой части в структуре целого.

Это достигается анализом связей отрывка с контекстом, соотнесением параллельных мест, определением естественных делений текста на «блоки» и «формулы». Рассматривая текст Священного Писания в качестве архетипа, который наполняется новым содержанием во вторичных текстах (производных от него), мы выделяем соответственно первичные формулы, непосредственно восходящие к тексту Священного Писания, и вторичные, возникшие на их основе в ходе экспликации смысла.

Изучение приемов текстопостроения позволяет выделить определенные универсальные принципы, большая часть которых выработана уже библейской традицией – глоссы, парафразы, контаминацию формул различного происхождения, расширение формул или компрессия и т.д.

Выявление семантики слова происходит на основе соотнесения параллельных мест Священного Писания. Собственно лексический анализ предполагает следующие методы раскрытия значения слов: а) изучение использования данного слова в других сакральных текстах и у других авторов; б) изучение синонимов и выявление сходств и различий между ними; в) изучение этимологии данного слова; г) определение возможных значений слов в связи с контекстом.

Рассмотрим ряд песнопений Лазаревой субботы, объединенные ключевым словом, или концептом o`‘ evrco,menoj (от e;rcomaи “иду, прихожу”)

Приводя синонимический ряд badи,zw & poreu,omaи & e;rcomaи( Н.К. Фокков отмечает у глагола e;rcomaи значение “приближаюсь”. Данный глагол в своей семантике соединяет с настоящим временем «невольное представление о будущности исполнения», наконец, в семантике глагольного образования присутствует семантическая доля «приходить неожиданно». Причастие o` evrco,menoj – «идущий, приходящий, путешествующий, проезжающий», слав. грядыъ, грядущий, в тексте Священного Писания является частым эпитетом Мессии. Как отмечают исследователи, уже в Новом Завете причастные формы глагола широко употребляются в значении и вместо имен существительных: o` a;rcwn - князь; o` е`gou,menoj – вождь, с этим связано и наименование греков fиlome,tocoи - «любители причастий». C артиклем в Новом Завете ставятся имена нарицательные, однако же “обозначающие единичные предметы и служащие как бы общеизвестными представителями в своем роде” o` evrco,menoj( грядый=Мессия; o` peиrazwn( искуситель=сатана [3: 113].

Цитата из Евангелия от Матфея, описывающая Вход Господень в Иерусалим, в греческом тексте и древнеславянском переводе выступает в роли рефрена в тексте песнопений: блг8словены грядьъй во имя Господне – греч. euvlogеme,noj o‘ evrco,menoj evn tw|/ ovno,matи Kurи,ou) Как отмечают комментаторы, “это было торжество Царя, вступающего в Иерусалим и грядущего к вольной страсти для спасения человечества”. Эта мысль многократно варьируется в молитвах и песнопениях Лазаревой суббботы:

В третьей молитве - euvlogеme,noj evstиn o‘ evrco,menoj evn tw|/ ovno,matи Kurи,ou( o[j evstиn Crиsto.j o‘ Qeo.j е‘mw/n( o‘ epи. to. e‘kou,sиon pa,qoj e‘rco,menoj kaи. tе/j swtеrи,aj tw/n avnqrw,pwn pronooume,noj @Analekta( 27#; в стихирах Цветной Триоди - euvlogеme,noj eи- Swtе,r( o‘ eиvj to.n ko,smon evlqw.n tou/ sw/saи ton. Ada.m «благословен еси Спасе, в мир пришедый спасти Адама». Гимнограф использует однокоренной повтор, тем самым проясняя и усиливая семантику имени Спаситель. Имя Спаситель в Священном Писании имеет преимущественное указание на Иисуса Христа, срв. иvdou, soи o‘ Swtе.r paragи,netaи – се грядеть Спаситель твои [Ис.62: 11] и который называется Спасителем мира - o‘ Swtе.r tou/ ko,smou [Ин.4: 42]. Как способ текстопостроения автор использует контаминацию нескольких синтагм с ключевым словом, восходящих к евангельскому тексту, производя синонимические замены и варьируя грамматическую форму, срв. su. eи- o‘ Crиsto.j o‘ Uи‘o.j tou/ Qeou/( o‘ eиvj to.n ko,smon evrco,menoj [Ин.11: 27]. Гимнограф заменяет причастие настоящего времени формой аориста, тем самым подчеркивая завершенность действия к моменту речи. Смысл, вкладываемый в вышеприведенную формулу, позволяет прояснить этимологический анализ, поскольку в переводе с древнееврейского Иисус vSwy (Иешуа) - Спаситель, имя, образованное от глагола vSy (иаша) “спасаю”. В данном случае смысл, вкладываемый в формулу с ключевым словом o` evrco,menoj, можно назвать сотериологическим. Связь личного имени с внутренней сущностью и предназначением известна и дохристианской литературе. Так, имя Зевс связывалось с понятием жизни, на основе чего языческие авторы контекстуально сближали имя Zeu,j с инфинитивом глагола za,w: e;stиn pa,ntwn avrcе. Zeu,j zе/n ga.r e;dwke zw|a. t v evgennеsen kaи. zе/n auvto.n kale,ousи)))- «начало всем (есть) Зевс, так как жизнь (жить) дал, животных произвел, и жизнью его называем…» В данном случае игра слов основана на сходстве форм косвенных падежей имени Zeu,j в поэтической речи - zеno,j( zеnи,( zе/na(, на основе которых автор, сообразуясь с существующими грамматическими правилами для имен 3-го склонения, реконструирует потенциально возможную форму номинатива zе/n, совпадающую с инфинитивом глагола za,w – zе/n, выступающего в функции отглагольного имени.

В литургической практике, в живом сознании Церкви формула приобретала мистагогический, или тайноведческий смысл. В последовании литургии (o` kanw.n Leиtourgи,aj):

To.n evpиnи,kиon u[mnon a;|donta( bow/nta( kekragw,nta kaи. le,gonta) “;;Agиoj(a;gиoj( a;gиoj Ku,rиoj Sabaw,q( plе,rеj( o` ouvranoj. kaи) е` gе/ tе/j do,xеj sou( w`sa,nna evn u`yи,stoиj( euvlogеme,noj o` evrco,menoj evn tw|/ ovno,matи Kurи,ou( w`sa,nna evn u`yи,stoиj)

По своему словесно-образному составу «победная песнь» восходит к тексту пророчества Исайи [Ис.6: 3], а также к тексту Апокалипсиса [Апок. 4:7]. Интересный пример символизации грамматической формы в ее крайнем виде представлен в славянском переводе Толкования Апокалипсиса св. Андрея Кесарийскаго (по рукописи 16 в.), где греческую форму имперфекта с артиклем o`‘ е=n передает искусственная форма причастия бэЯи, образованная на основе формы “вечного прошедшего времени” 3 лица - бэ по аналогии с причастиями настоящего времени: азы есмь алфа и Э начатокы и и кончиноУ гл8ть бг8ы сьъи и бэЯи и грядьъ и вседрьжитель777хс8 здэ сказаеть6 Яко бг8а и дрыжаща всячьскаЯ безначална же и кончиньъ не имоУщаго Якож сы Ъцемы прсно сьъ и сего ради выздасть комоУждо противоУ дэломы имы [глава в8: 8 об7]. В начальной амплификации причастных форм Н.К. Фокков усматривает указание на четырех таинственных животных, отмечая, что при a;|donta «поюще» подразумевается o` aveto,j( (орел), при bow/nta «вопиюще» - o` bou/j (вол), при kekragw,nta «взывающе» – o` le,wn (лев), и при le,gonta «глаголюще» – o` avnqrwpoj (человек) logиko,j [4: 100]. Цитата из Исайи приводится в основном без изменений, следует отметить лишь включение в ее состав второго элемента парного сочетания o` ouvrano.j kaи. е‘` gе/ «небо и земля» – o‘` ouvranoj, делая акцент на едином – небесном и земном – служении. По словам Дионисия Ареопагита, победная песнь была в числе тех гимнов Небесной иерархии, которые богословие передало земнородным. Земная литургия видится «как иконографическое изображение вечного небесного приношения» великого Господа Иисуса Христа, грядущего к таинственной жертве [5: 59].

Наконец, субстантивированное причастие приобретает эсхатологический смысл, выступая в роли божественного имени в Апокалипсисе, и входит «в определение вечного самосуществования Бога», а также имеет указание на Второе пришествие Иисуса Христа – o‘` w[n kaи. o`‘ е=n kaи. o`‘ evrco,menoj – слав. сыъи и иже бэ и грядыъи. Концепты христианского вероучения складывались под влиянием святоотеческих толкований. Иоанн Дамаскин варьирует формулу следующим образом: o`‘ w[n kaи. prow.n kaи. faneиn w`‘j a[nqrwpoj, заменяя причастие o`‘ evrco,menoj синтагмой faneиn w`‘j a[nqrwpoj и связывая его с догматом о вочеловечении Иисуса Христа. Расширение формул вызывало “приращение смысла”. Причастие o‘` evrco,menoj в составе цитаты из пророка Аввакума [Авв. 3: 2], затем повторенное в Послании к Евреям [Евр. 10: 37], также указывает на Мессию, который придет, как судья мира - o`‘ evrco,menoj е[xeи kaи. ouv croneиeи/) В гимнографии формула получает новое наполнение, говоря о приходе Бога-Слова в мир во плоти для спасения человечества в контексте догмата о воплощении:

Crиsto.j o‘` evrco,menoj evmfanw/j Qeo/j е`‘mw/n е[xeи kaи. ouv croneиeи evx o;rouj kataskи,ou dase,oj( ko,rеj tиktou,sеj avpeиra,ndrwj – хс8 грядьъи Явэ бг8ы нашь грядеть и не закоснить изы горьъ прэсенньъя чястьъ дв8ьъ раждающи неискусомоУжно [КТ: 36].

Таким образом, происходит раздвоение смысла исходных формул, которые начинают выражать понятия, находящиеся в отношении противопоставления, срв. «Я пришел не судить мир, но спасти мир» [Ин.12: 47]. В свою очередь, «раздвоение смысла» исходных формул приводит к удвоению ключевых слов. В стихирах Лазаревой субботы нам встретился расширенный вариант формулы:

зряще тя на жребяти сэдяща Яко на херувимэхы зрящи и сего ради сице выпиЯхоУ осанна в вьъшн1хы бл8ны _еси пришедьъй и пакьъ грядьъи вы имя гн8е [КТ: 41]– греч. o`“ evlqw.n kaи. o`‘ pa,lиn evrco,menoj. В данном случае особое значение приобретают грамматические и временные характеристики причастных форм. Как мы отмечали выше, причастие аориста, указывая на завершенное действие, употребляется по отношению к приходу Спасителя в мир во времени и раскрывает тем самым исторический смысл событий Священной истории. Причастие настоящего времени соединяет в себе представление о будущности исполнения. Уже в составе Символа Веры происходит уточнение значения причастия за счет постановки наречия pa,lиn, слав. паки – «опять, снова» и расширения формулы – kaи. pa,lиn evrco,menon meta. do,xеj krи/naи zw/ntaj kaи. nekrou,j, тем самым указывая не только на будущность исполнения, но и на повторяемость действия. Объединение существующих форм причастий в единое целое в составе парного сочетания имело и глубокий символический смысл, показывая действие одновременно совершившимся и имеющим совершиться, а Грядущего Мессию – во всей полноте его Божества и Человечества на жребяти сэдяща Яко на херувимэхы зрящи. Таким образом, формульность славянского и греческого текста говорит не только о торжестве Царя, “грядущего к спасительной страсти”, но и о грядущем Его Втором пришествии со славою, а в более широком смысле – о Страшном суде. В Иерусалимском последовании Лазаревой субботы мы неоднократно находим подтверждение подобной интерпретации. В первой молитве, глаголемой Патриархом:

Dиo. kaи. е`‘meи/j, Crиste. o`‘ Qeo.j е‘mw/n, avnalabo,ntej tou.j kla,douj bow/men soи euvlogеme,noj o‘ evrco,menoj evn tw|/ ovno,matи Kurи,ou, o[pwj avxиwqw/men kaи. evn tе|/ deute,ra sou parousи,a| coreu/saи e[mprosqen sou meta. lampa,dwn fwteиnw/n @Analekta( 17#/, meta. lampa,dwn fwteиnw/n - срв. [Лук. 12: 35] – занеже и мы, Христе Боже наш, взявше ветвие въпиемъ ти благословенъ еси грядый во имя Господне, да сподобимся и во втором твоем пришествии лик совокупивше предстояти тебе с горящими светильниками. В данном случае следует также актуализацию у причастия в контексте семантической доли “приходить неожиданно”.

В третьей молитве:

Tau,tеn tе/n fwnе.n kaи. е‘meи/j oи`‘ dou/loи sou kra,zomen kaи. le,gomen w`‘sanna. euvlogеme,noj o‘` evrco,menoj krи/naи dиkaиosu,nеn su.n patrи. kaи. tw|/ avgи,w| pneu,matи( nu/n kaи. aveи. Kaи. eиvj tou.j aиvw/naj tw/n aиvw,nwn @Analekta( 18# - тем же гласом и мы рабы твоя вопиемъ и глаголемъ осанна благословенъ еси грядый судити праведно с Оцемъ и Духомъ Святымъ ныне и присно и во веки веков.

Рассмотренные нами принципы трансформации исходных формул носят характер универсалий и могут быть применены к любому вторичному тексту, восходящему к Священному Писанию, в том числе и к произведениям, имеющим непереводный характер, но возникшим под непосредственным греческим влиянием. Наблюдения над песнопениями Армянской Церкви позволяет выявить не только общность формульного состава, но и универсальный характер принципов текстопостроения. Древнеармянский текст канонов приводится по древнему Амстердамскому изданию 1702 года, параллельный русский текст – по изданию Н. Эмина, по мере необходимости указывается дословный перевод.

Как и в греко-славянской гимнографии, Вход Господень в Иерусалим рассматривается в контексте прихода Спасителя в мир. Во втором каноне на Лазареву субботу, используя контаминацию евангельских цитат, гимнограф варьирует грамматическую форму, заменяя личные формы глагола формами инфинитива и отглагольного имени: ысСЭїЗЭ Ѕ•іЙбхлп щб чБсПЗг ЫіЯЛісСл – благословляя твое, Спасе, пришествие в мир; Гі•іхбс •іЙбн щб ЫіЯЛісСл ЩБл»с З щіХіщЭ »сбхліХїЩ - Ты, пришедъши в мир Царем, вошел в град Иерусалим; срв. бс іЯЛісС •іЙбу їЗс [ЪыС 11Ј27]. В исходном евангельском тексте стоит составная форма настоящего времени, гимнограф использует творительный падеж инфинитива глагола •іЙ, что было обычным способом выражения обособления в древнеармянском языке, эквивалентным предикативному причастию (совр. деепричастному обороту).

В древнеармянском тексте Нового Завета наблюдается сверхдифференциация по отношению к греческому оригиналу: при описании Входа Господня в Иерусалим на месте греческого причастия настоящего времени используются формы настоящего времени 3-го или 2-го лица с относительным местоимением - бс •іЫ‚ бс •іл№ – ысСЭбхГЗ бс •іЫ ЫіЭбхіЩµ пЭ8 ысСЭбхГЗ З µісУбхЭл [Мф. 21: 9]. Однокорневой повтор в древнеармянском тексте Евангелия от Матфея, не зависимый от греческого оригинала, возник в результате замены древнееврейского слова осанна древнеармянским ысСЭбхГЗ – “слава, хвала” , в параллельных фрагментах евангельского повествования используется заимствование - бнліЭЭіЫ З µісУс»ЙбЫЭ [Мк.11: 9], срв. греческие разночтения w`sa,nna evn u`yи,stoиj [Мф.21: 10] - do,xa evn’” u`yи,stoиj [Лк.19: 38], обусловленные влиянием параллельных мест из Псалтири. Слово осанна на греческой и славянской почве получило двойственную интерпретацию. Как отмечают комментаторы, у слова осанна следует различать его первоначальное и позднейшее значение. В переводе с древнееврейского оно употреблялось вместо «господи, спаси» и представляло собой краткую молитву, интерпретация слова через его этимологию дана у Оригена: w`sa,nna))) ta. avntи. tou/ w=Ku,rиe( sw/son dе [Lampe: 1557]. Иустин основывает толкование на соотнесении параллельных мест, взяв за основу формулу из Евангелия от Луки и уточняя ее значение посредством синонимических замен: megalosu,nе u`perkeиme,nе [иbиd.] – «вышняя слава (Божья)». Будучи синонимом слова do,xa «слава», существительное megalosu,nе является новозаветным термином и имеет специализированное значение «величие, слава Божия». Причастная форма, образованная от глагола u`pe,rkeиmaи, имеющего в языке классическом и новозаветном только конкретно-предметное значение «лежать над чем, выше чего», у церковных писателей получает значение Высшего Абсолюта (о Боге). Как мы видим, принцип соотнесения параллельных мест положен и в основу древнеармянского перевода. Возможен был и третий путь – объединение возможных вариантов, срв. греческий комментарий, приводимый Н.К. Фокковым и объединяющий оба толкования: sw/son dе,))* w[ste to. w`sa,nna do,xan kaи. eиvrе,nеn sеmaи,nen - спаси…(следовательно) осанна славу и мир означает.

В отличие от греческого текста Апокалипсиса, в древнеармянском переводе все глагольные формы являются личными. Следует отметить, что греческое причастие с артиклем «равно относительному местоимению с личной формой глагола и согласуется со словом или иным выражением, подразумеваемым в главном предложении»[3: 153]. Греческому причастию настоящего времени o‘` w;n от глагола eиvmи,, слав. иже сыъи6 соУщии, в древнеармянском соответствует форма 3 Sg. глагола-связки с относительным местоимением бс, которая и употребляется в роли Божественного Имени. Как и славянские относительные местоимения иже, Яже6 еже, армянское бс употреблялось и на месте артикля, при помощи которого происходила субстантивация различных частей речи, а также целых словосочетаний в греческом языке. Причастию настоящего времени с артиклем o` evrco,menoj в армянском переводе соответствует аналитическая форма будущего времени, состоящая из причастия будущего времени и глагола-связки: бс ї‚ Ё бс їЭ‚ Ё бс •іЙбу ї© Сочетаясь с презенсом бытийного глагола, будущее причастие в армянском языке обозначало действие, которое обязательно должно было осуществиться в будущем, то есть имело дополнительный семантический оттенок обязательности исполнения. Таким образом, представление о будущности исполнения является в армянском тексте грамматикализованным, а синкретичная семантика греческого причастия «1. Идущий 2. Приходящий, имеющий прийти (в будущем)» в древнеармянском тексте Нового Завета закреплена за разными грамматическими формами.

В тексте первого канона на Вход Господень в Иерусалим евангельская формула представлена в трансформированном виде:- анліЭЭі З µісУбхЭл іЙїЙбхЗі µіс»µіЭ»іЙ »П»іЙ іЭбхіЩµ пЭ8 іЙїЙбхЗі Ё ысСЭбхГЗхЩ бс •іЙбу№ »л іЭбхіЩµ пЭ8 іЙїЙбхЗі. Как средство текстопостроения армянский гимнограф использует диады и триады. Текст расширен за счет парных сочетаний и синтаксического параллелизма – на месте формы настоящего времени, функционирующей в тексте Евангелия, используется причастие прошедшего времени, образованное от супплетивной основы »П -»П»іЙ, срв. греч. o`‘ evlqw,n «пришедший», и восходящая к тексту Апокалипсиса описательная форма будущего времени с относительным местоимением и переадресацией (заменой формы 3-го лица формой 1-го) - бс •іЙбу№ »л© Как отмечено в словаре Дагбашяна, значение «предстоящий, будущий» закрепилось за деепричастием прошедшего времени [174]. В отличие от приведенного выше славянского фрагмента, удваиваются и другие ключевые слова – как синоним к новозаветному армянскому соответствию греческого euvlogеme,noj (euv «хорошо» + le,geиn «говорить», срв. lo,goj «слово») - ысСЭбхГЗ употребляется причастие прошедшего времени µіс»µіЭ»іЙ, калькирующее словообразовательную структуру греческого слова (µісЗ- «благой, добрый» + µіЭ»Й, µіЭ др. арм «слово»). Слова «аллилуйя» заимствованы из псалма CXVII, который был частью так называемой «аллилуйи», или пасхального гимна, и троекратно повторяются, как рефрен. Ориентация на сакральную численность способствовала экспликации догматического содержания, что отмечается комментаторами: «Трижды повторенное «аллилуйа обращено к Христу в трояком смысле: 1. «осанна в вышних» относится к нему, как к Богу; 2. «благословен Пришедый во имя Господне, как к пришедшему на спасение; 3. «Благословение тебе, имеющему прийти во имя Господне», как имеющему прийти со славою на суд [6: 135].

Таким образом, используя наряду со специальными методами методы общелингвистические, православная теологическая герменевтика, в отличие от протестантской, опирается на отечественную традицию и имеет свои особые цели и задачи – изучение сакрального текста с позиций ортодоксального христианского учения. Православная теологическая герменевтика должна быть и является необходимым компонентом ряда дисциплин богословского и гуманитарного цикла высших духовных учебных заведений.

Источники

Триодь Цветная XV в. (КТ) – ОРРК КГУ, рус., 40.

Сказание об апокалипсисе. – НА РТ (КДА) № 1902.

Anale,kta иverosolumиtиkеj stacuologи,aj( t)b)– – evn Petroupo,leи( 1894.

Шаракан (на древнеарм. яз). – Амстердам, 1702.

Литература

1. Гадомский А.К. Теолингвистика: история вопроса / А.К. Гадомский // Ученые записки Таврического национального университета им. В.И. Вернадского. – Т.18. № 1. – Филология. – Симферополь, 2005.

2. Канныкин С.В. Пролегомены к философии текста /С.В. Канныкин // Герменевтика в России. Вып. 1. – М, 2002. С. 184-214.

3. Фокков Н.К. К синтаксису греческого новозаветного языка и византийского / Н.К. Фокков. – М., 1887.

4. Фокков Н.К. К чтению церковно-греческого текста / Н.К. Фокков. – Киев, 1886.

5. Тафт Р.Ф. Византийский церковный обряд / Р.Ф. Тафт. – Санкт-Петербург: Алетейя. – 2005.

6. Эмин Н.Э. Шаракан. Богослужебные каноны и песни Армянской Восточной церкви. / Н.Э. Эмин. – СПб., 1879. – 425 с.

7. Миронов О.В. Общие и специальные методы истолкования текста в теологической герменевтике / О.В. Миронов // Герменевтика в России. Вып. 1. – М., 2002. - С. 124-138.