О поучениях Ефрема Сирина в древнерусской книжности

О поучениях Ефрема Сирина в древнерусской книжности

В.А. МОСКАЛЕВА
(КГУ)

Святой Ефрем Сирин – один из наиболее почитаемых на Руси отцов Церкви. Среди его сочинений есть толкования на Священное Писание, дидактическая литература и гимнография. В славянском мире особым уважением пользовались его духовно-нравственные произведения, оформленные в особый, не имеющий аналогов в греческой традиции сборник Паренесис, известный уже в X-XI вв. Русский вариант является списком с болгарского перевода греческого текста. В настоящее время известно несколько списков, среди которых древнейшей является рукопись РНБ Погод. 71а1.

Большое количество списков Паренесиса свидетельствует о распространенности и почитаемости на Руси сочинений Ефрема Сирина.

Об этом же говорит чтение их, в том числе, и мирянами (в приписке к рукописи РНБ Погод. 71а упоминается заказчик – Петр, тиун князя Владимира Васильковича), хотя адресуются они, прежде всего монашествующим. Так в основу Паренесиса положены Слова поучительные к египетским монахам. Эти поучения не только указывают на духовную составляющую монашеской жизни, но и определяют бытовые обязанности, добродетели (рукоделие, чтение) необходимые в повседневном служении. Более того, эти Слова дали название сборнику (греч. Parenesиs – поучения).

Помимо означенных 50 Слов в сборник входят: слова о страхе души, о конце света, о Страшном суде, Житие преподобного Авраамия Затворника и его племянницы Марии. (В различных списках число поучений варьируется: в среднем их 100, однако, имеются рукописи с 105 и даже 112 поучениями. В исследуемой рукописи их 100, одно из них – фрагмент из жития самого Ефрема Сирина).

Слова поучительные к египетским монахам перемежаются другими поучениями Ефрема Сирина, несколько поучений объединены под одним названием, другие – наоборот, разделены. В самой последовательности поучений просматривается авторское самосознание составителя славянского сборника, «если под авторским самосознанием понимать самосознание книжника как писателя, то есть осознанность им целей сочинения и их качество, эстетические принципы и идеалы, осознание своего труда в рамках традиции» [Конявская 2000, 65-76].

На наш взгляд, славянский сборник полностью отражает систему взглядов самого Ефрема Сирина: в духовно-нравственных творениях он является по преимуществу проповедником сокрушения сердечного; о чем бы он ни говорил, мысль его невольно обращалась к концу времен и Страшному суду [Ефрем Сирин 1993, 63-69]. При этом Паренесис отвечает всем задачам учительного сборника и чтения для мирян. Он последовательно наставляет читателя на путь совершенства и спасения. Сборник начинается с жизнеописания самого Ефрема Сирина, В Слове о страхе души отчетливо проявляется фундамент его учения о спасительности покаянных слез; следующие далее Поучения содержат как практические советы по обустройству монашеского общежития, так и призыв к духовной чистоте и покаянию; в Житии Авраамия Затворника – близкого друга Ефрема Сирина – и племянницы его Марии читающий находит пример достижения совершенства и спасения (бэ бо воистину мужь свершенъ – часто повторяет о святом Авраамии Ефрем Сирин); проявляющиеся уже с самого начала эсхатологические мотивы усиливаются к концу сборника, сообщая о том, что ждет не следующих путем спасения (Слово о Судэ (слово 97), Слово о антихристэ (слово 98), О покаянии слово и о любви, еже по кр8щении исповэдание и креcту похвала по будущимъ Судэ (слово 99)).

Ярким влиянием Паренесиса на духовное становление человека и на развитие русской книжности является Житие преподобного Авраамия Смоленского, созданное в XIIИ в. учеником святого – Ефремом. Это Житие вызывает интерес многих ученых и рассматривается с различных сторон: так Н. Редков обнаружил в нем следы включения житийной литературы [Редков 1909], В.Н. Топоров указал на сходства Жития Авраамия Смоленского (ЖАС) и Жития Авраамия Затворника (ЖАЗ), связанные с тезоименством святых, знакомством Авраамия и Ефрема Смоленских с ЖАЗ [Топоров 1998, 73-78].

Следы авраамиевого чтения и интерпретации ЖАЗ и Паренесиса обнаруживаются по всему тексту.

Разумеется, как каждый христианин, Авраамий Смоленский подробно знал житие своего святого и следовал ему. Вероятно, он познакомился с его Житием именно в составе Паренесиса (к этому времени он уже существовал в списках на Руси), причем знакомство, очевидно, произошло еще в юности, после чего и был сделан выбор имени и пути будущего подвижника. Его ученик и последователь Ефрем также был знаком с этими источниками, пользовался ими при составлении ЖАС.

Таким образом, ЖАС соединяет в себе пласт, отражающий собственно жизнь святого, сознательно построенную на следовании Авраамию Затворнику и Словам Ефрема Сирина; и пласт жизнеописания святого, созданный Ефремом, наблюдавшим и сопоставившим его жизнь и жизнью Авраамия Затворника.

Разумеется, знакомство Ефрема Смоленского (и Авраамия) с другими текстами, и в особенности с сочинениями Иоанна Златоуста и Житием Феодосия Печерского оставило не менее заметный след на ЖАС. Но связь с ЖАЗ представляется нам определяющей в понимании феномена этого святого.

Очень интересны интертекстуальные связи обоих Житий. Одно из их проявлений – сквозные семантические мотивы, образуемые ключевыми словами, – заслуживает особого внимания. Наиболее отчетливо из них звучат: мотив плача и покаянных слез, мотив света.

Интересно и само соотношение этих мотивов в Житиях.

1. Мотив плача и покаянных слез – составляет доминанту учения Ефрема Сирина (см. [Ефрем Сирин 1993]). В ЖАЗ сам святой Авраамий непосредственно высказывает эту мысль, говоря искушающему его сатане: «едина бо молитва ихъ (любящих Бога – Л.М.) сльзами тако тя женеть, яко да женеть ветръ праха».

В ЖАЗ 27 контекстов с ключевыми словами плач, слезы. Наиболее часто эти лексемы сочетаются с глаголами говорения: плача ся рече (моляше, глаголющи), оскербе зело и плака ся горько глаголя, съ сльзами моляше, со сльзами глаголя, и со сльзами призываху, принесе молитву господеви со многими сльзами и моля; словами постонавъ, воздъхнувъ, моленье, бденье: и постонавъ оусплака ся, наипаче слезъ ради и моленья стада его, мнозе бдении и плачи, воздъхнувши просльзи ся и рече, и смереномь плачемь и бъдениемь; а также в сочетании со словами грех, зло: плакати ся грэхъ своихъ, плачю ся своего зла.

В ЖАС 5 контекстов, содержащих эти лексемы Они также сопровождаются словами: оумиление, въздыхание, но значительно расширены: Но колэнное покланяние и слезы многы отъ очью … излиявъ, и въ перси биа и кричаниемъ богу припадая помиловати люди своя; Бывшу же бездождью велику въ градэ, … вкупэ весь градъ, окрестъ ходяше съ честнымъ крестомъ … и с великымъ умилениемъ, и съ слезами помиловати люди своя, и послати милость свою на землю, и отвратити гнэвъ свой; И оттолэ болэ начатъ подвизатися блаженый Авраамий … въ смэрении мнозэ и въ плачи отъ сердца съ воздыханиемъ и съ стенаньми, поминааше бо о собэ часто о разлучении души от тэла; И сице утверди вся съ слезами многами сихъ не забывати николи же; Онъ умиленый плачася, азъ же веселяся и глумляся;

Все перечисленные контексты относятся к плану жизни самого святого, к его личностным качествам.

Особый случай представляет идентичная ЖАЗ формула съ сльзами молящихъ (из молитвы преподобного Авраамия о людях Смоленска): Отшедшу же блаженому и молящуся богу, и глаголющю: «Услыши, боже, и спаси, владыко вседръжителю, … и приими милостиве всэхъ въздыхание и съ слезами молящих ти ся, и пусти, и одожди, напои лице земли…». Примечательно, что в данном случае это слова самого святого, цитирование им ЖАЗ.

Таким образом сам мотив плача и покаянных слез значительно ограничен по сравнению с ЖАЗ и относится только к личности Авраамия Смоленского, но его словесные формулы более развернуты, что может свидетельствовать об актуальности его именно для Авраамия Смоленского и об оценке его составителем Жития как важной составляющей подвига этого святого.

2. Мотив света имеет особый статус в агиографической литературе. Христианская традиция дает особую ценностную интерпретацию света. Исследование лексемы свэтъ и ее корнеслова с точки зрения истории, семантики, состава производных и количественных показателей позволяет признать ее частью словаря концептов древнерусской культуры. Как показывает этимологическая реконструкция, в корне свэт- с и.-е. периода сохраняются представления о чистоте, возвышенности, красоте и божественности, которые поддержаны семантикой греч. φως (уже идеологически отмеченного в системе христианских богословских построений). Христианская концепция света и и.-е. традиция сближения корней свэт- и свzт- привела к особой смысловой нагруженности лексем этого корневого гнезда в текстах, особенно агиографических2. Их концентрация является своеобразным знаком, указывающим на присутствие святости, и более того, варьирование их в рамках канона позволяет выявить индивидуально-личное преломление категории святости (об этом также см. [Москалева 2004, 242-253]).

В условиях тезоименства и сознательного подражания варианты могут выявить, что было актуально для подражающего.

В отличие от Жития Авраамия Затворника, где мотив света активно присутствует лишь в начале и при характеристике самого святого, в Житии Авраамия Смоленского мотив света проходит через все произведение. Общее соотношение контекстов с лексемами свэт- в Житиях 17-26 при почти равном объеме текста.

При этом одни формулы автор ЖАС практически полностью перенимает из ЖАЗ: бою же ся написати дивно и свэтлое написания образа дэтели его; еже образъ дэтели его свэтелъ и дивенъ (ЖАЗ) – свэтлый подвигъ житиа и терпэниа начата, еже о житьи блаженаго Аврамиа, оного бо образъ свэтелъ и радостенъ, и похваленъ, образъ же мой теменъ и лукавъ, и мерзокъ (ЖАС).

Другие подвергаются изменению: просвэти же ся помыслъ его благодатью; и просвэти очеса оумная ихъ; дадим славу богу, просвэтившему очи сердечнеи; просвэщии очеса мысльная ихъ; просвэти всегда сердца ихъ (ЖАЗ) – и взыиде на небо кь отцю, и сэде одесную, и посла святый свой духъ на святыя апостолы, и тъми вся языкы просвэти и научи истиннэ вэровати и славити бога; и дай же ми разумъ, просвэщенъ божиею благодатью; отче господа нашего Исуса Христа, прииди на помощь мнэ и просвъти сердце мое на разумение заповэдий твоихъ; Господня бо бэ благодать на немъ, просвэщающи разум его и наставляющи на путь заповедей Христовыхъ; И вся же святыхъ богодухновенныхъ книгъ житиа ихъ и словеса проходя и внимая, почиташе день и нощь, беспрестани богу моляся и поклонялся, и просвэщая свою душю и помыслъ; яко трудившуся, и всэхъ сердца обращая своею благостью, далнимъ же и ближнимъ, и просвэщая всэхъ душа (ЖАС).

Если в ЖАЗ речь идет о просвещении помыслов, сердца, сердечных (или мысленных) очей, то есть о восприятии христианского Учения (о просвещении язычников) и следовании заповедям, то в ЖАС больший акцент сделан на просвещение разума (практически в каждом из приведенных контекстов отражена идея разума и учения). Все подтексты света в ЖАС – о просвещении – просвещении разума, – то есть «таком озарении, которое, затрагивая разум, приводит его в действие, и сам он становится просвещенным, т.е. освобожденным от некоей инерции и косности восприятия» [Топоров 1998, 69]. Мотив разума и знания в связи с Авраамием очень важен и составитель Жития как бы спешит подчеркнуть неслучайность этой идеи в связи с ним. Именно этому святому принадлежит роль продолжателя на Руси кирилло-мефодиевской традиции книжного слова, отстаивающего сам принцип подлинного христианского богословствования. Главным в его жизни было постижение Слова Божьего, просвещение себя и, как итог, – несение этого Слова людям – просветительство [Топоров 1998, 66-68].

Эта идея просматривается в объединении этих формул с другими: оунезапу же яко свэт восья оу сердци его благодать; образ наставу бысть света оного, егоже оуследъ и съшедъ (ЖАЗ) – И входящу ему въ врата монастырьская, нэкако свэтъ восия ему въ сердци отъ бога и с радостью просвэщая душю его и помыслъ, яко же се всэмъ повэдааше (ЖАС).

Таким образом, рассмотрение роли Паренесиса в древнерусской книжности позволяет сделать следующие выводы:

Бытование Сочинений Ефрема Сирина на Руси оказало прямое влияние на русскую культуру и духовность, становление монашества, нравственных идеалов в том числе и мирян, для которых духовные идеалы совпали с идеалами инока. Это свидетельствует о напряженности духовной жизни славян.

Роль автора ЖАС не сводится к простому копированию структурных элементов ЖАЗ, но является творчески осмысленным развитием его идей (мотивы могут усиливаться и ослабляться), что еще раз подтверждает самостоятельность русских книжников в выборе художественных средств для выражения необходимых им идей.

На примере ЖАС видно, как проявляется особенность интерпретации Паренесиса в русской традиции и в жизни конкретного святого.

По количеству контексты с лексемами свэт- в ЖАС не только не уступают, но и превосходят ЖАЗ, особенно это касается света, просвещающего разум и душу, что свидетельствует об актуальности для Авраамия Смоленского именно этой стороны мотива света и большей осознанности автором его структурной роли в определении типа святости.

Литература

Конявская Е.Л., Проблема авторского самосознания в летописи (XI-XII в.) // журнал “Древняя Русь” 2 декабрь 2000 г.

Москалева Л.А., Сквозной семантический мотив света в агиографии // Православный собеседник: Альманах Казанской Духовной Семинарии. Вып. 3(8)-2004. Материалы IV научно-практической конференции «Современный мир, гуманитарные и богословские науки». – Казань: Казан. Духов. Семинария, 2004.

Редков Н., Преподобный Авраамий Смоленский и его житие, составленное учеником его Ефремом. Опыт историко-литературного исследования // Смоленская старина. Вып. И, ч.1. – Смоленск, 1909.

Святой Ефрем Сирин, Творения. – М.: Издательский отдел Московского Патриархата, 1993. – Т.1.

Топоров В.Н., Святость и святые в русской духовной культуре. В 2 т.– М.: Школа «Языки русской культуры», 1998. – Т.2.

Примечания

1 Рукопись теперь датируют 1269-1289 гг. (СК XIV, с.644; изд.: Bojkovsky G., Aиtzetmьller R. Paraenesиs. Dиe altbulgarиsеe Ьbersetzung von Werken Epеraиms des Syrers. Bd. 1-4. Freиburg и. Br., 1984-1988), в отличие от предложенной А.И. Соболевским датировки 1492 г.

2 Две трети лексем корневого гнезда свэт- имеют непосредственную отнесенность к сфере сакрального: божественный свет, Второе Лицо Святой Троицы, христианское Учение.