О рае

8.

Написанное в книге слово вошло в слух мой и возвеселило меня; оно изображает историю разбойника; и душа моя утешилась, смотря на множество его злодеяний, потому что Господь помиловал и разбойника. Поэтому и я получил надежду, что войду в тот сад, котораго имя слышал, и восхитился им. Дух мой разорвал оковы мои, и я поспешил видеть его.

Узрел я там обитель и светоносную кущу и слышал глас, который говорил: "блажен разбойник, туне приявший ключи от рая"! Я ожидал встретить его там, но подумал, что душа не может в раю чувствовать без участия ея органа и орудия; и в стране радостей объяла меня скорбь, что безполезным оказалось мое изследование тайн.

Мысль о разбойнике навела меня на такой вопрос: если душа может видеть и слышать без участия плоти, то для чего она заключена в ней? Если же без нея не имеет жизни, то почему не умирает с телом?

Душа не может видеть без тела; это доказывает о ней самое тело. Если тело лишено зрения, то с ним вместе слепотствует и ощупью ходит и душа. И тело, и душа имеют нужду друг в друге, и сами свидетельствуют о том. Как телу нужна душа, чтобы ему жить, так душе нужно тело,чтобы ей видеть и слышать.

Если тело немотствует, немотствует вместе с ним вместе и душа; а также и болезнует она, если тело в болезни; и хотя в отдаленности от тела и сама по себе душа здрава, однакоже принимает участие во всем, что касается до тела. Она подобна младенцу в матернем чреве, который имея в себе жизнь, не имеет слова и разума.

А если душа, находясь в теле, пока оно в младенческом состоянии, не может познавать и себя самой и сопряженнаго с ней тела; то не делается ли немощною по разлучении с телом, когда ни вне себя, ни в себе самой не имеет чувственных органов, которыми бы могла воспользоваться, как орудиями? Не посредством ли только чувств сопряженнаго с душею тела проявляет она себя и делается видимою?

Ни в чем не имеет недостатка эта благословенная обитель, эта страна вполне по всему совершенная; не может ли же войти в нее душа одна, не имея ни чувств, ни разумения? Конечно войдет в день Воскресения, когда тело совершенным восприимет все эти чувства.

Когда Творческая рука образовала плоть и назначила ее песнословить Творца своего, тогда безмолвная цевница сия не издала не единаго звука, пока Творец не вдунул, напоследок, в тело души, которая возбудила в нем песнь. Тогда уже и струны стали звучащими, и сама душа приобрела в них слово мудрости.

Когда Господь довершил создание Адама, тогда взял его и поселил в раю. Ни душа без тела, ни тело без души не могли войти туда, но чистые и совершенные вошли вместе в эту совершенную обитель. Вместе и вышли из нея, соделавшись нечистыми. А это показывает, что вместе и войдут в день Воскресения.

Адам был безпечным стражем рая, потому что хитрый тать вошел туда расхитить его, и без внимания оставил плоды, к которым поспешил бы всякий другой, похитил же самаго обитателя сада. Господь наш пришел взыскать Адама, и изшел, и обрел его в шеоле, извел оттуда, и ввел в рай - в те вожделенныя обители при райской ограде, где обитают души праведников и святых, ожидая там возлюбленных тел своих, чтобы, когда отверзутся двери сада, и тела и души воскликнули: Осанна! Благословен Изведший одного Адама и снова Вводящий со многими!

9.

На земле - подвиг, в Едеме - венец славы. И небо и землю обновит Бог при нашем воскрсении, и тварь освободит и возвеселит вместе с нами. Земля - матерь наша потерпела поругание, подверглась проклятию за грешников; но за праведников Благий благословит нашу питательницу, вместе с чадами ея и обновит ее.

Лукавый растворил чашу свою и яд свой показывает всякому, всем скрытно разстилает сети свои, разставляет тенета свои, везде растит плевелы, чтобы подавить благочестивых. Но Благий в прекрасном раю услаждает для них горечь, украшает их светлыми венцами, и за то, что понесли крест свой, возносит их в Едем.

Если хочешь войти к древу жизни; оно ветви свои, как ступени, преклоняет к стопам твоим, призывает тебя на лоно свое, чтобы возсел ты на ложе ветвей его, готовых преклонить пред тобою хребет свой, объять и тесно сжать в обилии цветов и упокоить, как младенца на матернем лоне.

Кто видел трапезу на ветвях сего древа? Целые ряды плодов всякаго рода под руками вкушающаго; по порядку один за другим сами приближаются к нему; плоды насыщают и утоляют его жажду, роса служит ему омовением, листы - чистым платом. Не истощается сокровищница у богатаго всем Господа.

Среди самаго чистаго воздуха стоят там твердо укоренившиеся деревья; внизу покрыты они цветами; вверху полны плодов; от зрелых плодов тучнеет их вершина, а нижния ветви все - в цветах. Кто когда слышал или видел, чтобы носилось над головою облако, подобно куще, в которой свод из плодов, и под ногами цветной стелется ковер?

Едва оставляют тебя волны одного потока отрад; - манит к себе уже другой. Все исполнено там радости. Здесь вкушаешь плод, а там освежаешься питием; здесь омываешься чистою росою, а там умащаешься благовонною влагой; здесь обоняешь благоухание, а там слышишь услаждающую песнь. Благословен Возвеселивший Адама!

Попеременно веют там приятные ветры, и спешат услужить, подобно Марфе и Марии. Не прекращается вечеря, и никогда не бывает без званых. Утомившаяся Марфа дерзнула некогда возроптать на Того, Кто призывал ее в рай, где служащие при вечери не знают утомления.

Туда и сюда носятся пред праведниками ветры в раю; один навевает им пищу, другой изливает питие; дыхание одного есть тук, а веяние другаго - благоухающая масть. Кто видел такие ветры, которые бы дыханием своим то насыщали как яствами, то служили питием, то орошали прохладой, то умащали?

Духовно питают там ветры живущих духовно; не утомляет тамошняя вечеря; рука не утруждается; нет дела зубам; не обременяется чрево. Кто наслаждался когда такою неутомительною трапезою, насыщался без пищи, упоялся без пития, веянием одного ветра утолял жажду, и веянием другаго насыщался?

Смотри, как ощутительно изображается сие в произрастениях. Ветер вскармливает пшеницу и ругие класы, питая их своим дыханием и утучняя их своею силою; не тем ли паче ветры благословения могут воспитывать разумныя и духовныя насаждения рая? Для духовных существ и пища духовна.

Умные ветры питают там разумных. Дыхание их утучняет тебя, веяние их услаждает тебя. Один умащает тебя, другой навевает тебе отраду. Кто испытывал когда такое удовольствие - вкушать без рук, пить без уст, так чтобы одно приятное дыхание ветра было для него и пищею и питием?

Смотри, и доныне еще бывает сие на этой терния пораждающей земле; доныне на этой проклятью отданной ниве ветром в недрах класа воспитывается пшеница по всевышней воле Всемогущаго. Дыхание ветра как бы матерними сосцами питает ее, представляя тем образ, как питаются духовные.

Если пшеницу - эту пищу плоти, которой большую часть извергает из себя плоть, воспитывает воздух, утучняют ветры; то чистые ветры из едемской сокровищницы могут ли вредить существам духовным? Тонкие соки составляют питание существ духовных.

И огонь научит тебя, что все питается воздухом. Можно ли представить какое либо место, где не было бы воздуха? Его дуновение угашает огонь, его дыханием поддерживается пламень. Кто видел матерь, которая все и всем питала бы? Все зависит от воздуха, а он зависит только от того Единаго, Чьей силою питается все.

Да посрамятся халдеи, которые так много думали о небесных светилах, утверждая, что они питают все и всем; и звезды, и семена, и солнце, и пресмыкающихся, и людей питает воздух; его дыханием, как сказал я, питается и огонь, по природе сродный светилам.

Душа без воздуха воспаряет горе, но она сама служит опорой телу; на ней покоится плоть наша; она уготовляет нам хлеб; она делает плодоносною ниву нашу. Таков и благословенный воздух; он услаждает, насыщает, напоевает существа духовныя, в нем они воспаряют, им омываются, он для них - море наслаждений.

Райское благоухание насыщает бех хлеба; дыхание жизни служит питием, чувства утопают там в волнах наслаждений, какия изливают на всех и во всех возможных видах. Никто не чувствует обременения в этом сонме радостей, и все непрестанно без пресыщения упоеваются ими, изумевая пред величием Божиим.

Ныне алчут и насыщаются плоти, а там вместо плотей души ощущают голод, и душа вкушает сродную ей пищу. Паче всякой снеди душа услаждается Тем, Кто питает все, Его насыщается лепотами, пред Его изумевает сокровищами.

Тела, заключающия в себе кровь и влагу, достигают там чистоты одинаковой с самою душею. Крыла души, здесь обремененной, там делаются гораздо чище и уподобляются тому, что в ней всего выше - уму. Самый ум, который мятется здесь в своих движениях, там безмятежен, подобно Божию величию.

Душа достоинством своим выше тела, а ее превышает в достоинстве дух, и выше духа сокровенное Божество. Но при конце плоть облечется в лепоту духа, и дух уподобится Божию величию.

Там плоти возвышаются до степени душ, душа возносится на степень духа, а дух, со страхом и любовию устремляясь, восходит до высоты Божия величия. Не заносится он слишком высоко, и не останавливается долго на одном; и замедление его разумно, и парение его спасительно.

Если алчешь пищи, то посрамляет тебя Моисей, который, не запасаясь пищею, восшел на вершину горы, и там без пищи крепок был телом; терпя жажду, делался еще прекраснее. Кто видел человека, который бы, не вкушая пищи, питался зрением, и цвел красотою, упоевался гласом, и укреплялся? Его утучняла слава, упоевала светлость и лучезарность.

Всякая наша пища - только гной, отсед ея для нас отвратителен, зловоние несносно, обременительность ея делает нас неповоритливыми, излишество причиняет нам вред. Если же и такая пища услаждает и утучняет; то сколько должна услаждаться душа потоками радостей, когда силы ея питаются сосцами премудрости!

Там на сонм созерцающих лиются потоки утех от славы Отца чрез Его Единароднаго, и все услаждаются на пажити созерцания. Кто видел, как алчущие насыщаются, утучняются и упоеваются потоками славы, изливающимися от лепоты Того, Кто есть вечная лепота?

Он, Господь всяческих, есть и сокровищница всего. Каждому, по мере сил его, как бы в малое отверстие, показывает Он лепоту сокровеннаго существа Своего и сияние величия Своего. И сияние Его с любовию озаряет всякаго, малаго - слабым мерцанием, совершеннаго - лучами света; полную же славу Его созерцает только Рожденный Им.

В какой мере очистил кто здесь око свое, в такой в такой и там возможет созерцать славу Того, Кто превыше всего. В какой мере здесь кто отверз слух свой, в такой и там преобщится Его премудрости. В какой мере здесь кто уготовал недра свои, в такой там приимет из сокровищ Его.

Господь дары Свои дает в меру, соразмеряя с силами приемлющаго: дает Себя и видеть по мере сил нашего ока, и слышать по мере сил нашего слуха, и славословить по мере сил наших уст, дает Он и мудрость по мере сил нашего языка. Потоки благ изливаются от благодати Его; она ежечасно обновляется в яствах, благоухает в благовониях, обнаруживается в каждой силе, сияет в цветах.

Кто видел целые сонмы питающихся одною славою? Ризы их - свет, лица их - сияние: постоянно поглащают и источают они полнту благодати Божией. В устах ув них - источник мудрости, в мыслях - мир, в ведении - истина, в изследованиях - страх, в славословии - любовь.

Даруй, Господи, возлюбленным моим, чтобы и мне и им обресть там хотя последние останки благодати Твоей. Созерцание Возлюбленнаго Твоего есть источник блаженства. Кто сподобился насладиться им, тот презирает всякую снедь, потому что выну созерцающий Тебя утучняется лепотою Твоею. Хвала Твоему велелепию!

10.

Какия уста изобразят рай? Какой язык опишет славу его? Какой ум составит себе подобие лепоты его? Сокровенно лоно его недоступно созерцанию. Поэтому, с удивлением буду взирать на одно внешнее; и это покажет мне, сколько далек я от сокровеннаго.

Благорастворен воздух, окружающий рай совне: вблизи его каждый месяц благорастворен; пасмурный шевот (февраль) там ясен, как иро (май), холодный и бурный конун (январь) плодоносен там, как ов (август), а зирон (июнь) подобен низану (марту), палящий фомуз (июль) росоносному тисри (сентябрю).

И самые угрюмые месяцы цветут там роскошною приятностию, потому что приятен воздух в соседстве с Едемом. Всякий месяц разсыпает цветы вокруг рая, чтоб во всякое врем готов был венец из цветов, которым бы увенчать ему хотя стопы рая, когда недостоин увенчать главу его.

Бурным месяцам с их ветрами нет доступа в рай, где господствует мир и тишина. Если уже и в том воздухе, который окрест рая, препобеждаются бури самых бурных месяцев; то могут ли оне коснуться благословеннаго воздуха, который небесным своим дыханием делает людей безсмсртными?

Неизсякаемый лиется там поток произведений каждаго месяца; и каждый из них приносит плоды свои, вскоре за цветами. Кипят там усладительные источники вина, меда, млека и масла. Один конун (декабрь) производит стебль, а другой (январь) клолс, и шевот (февраль) похищает его украшение, принося уже снопы.

На четыре порядка разделены там все месяцы. В третий месяц поспевают первенцы плодов, в шестый - плоды тучные, в девятый - плоды твердые. И наконец, венцем лета бывают благоухающие злаки и плоды, услаждающие вкус.

С переменами луны изменяется цветение. В начале луны раскрываются недра ветвей, в полнолуние полнеют и расширяются во все стороны; с ущербом снова свертываются и при конце опадают; при начале же новой луны дают новые отпрыски. Луна - ключ от их недр, и отверзает и замыкает их.

В раю плоды и цветы особенным образом особенныя составляют сокровища, еще более уразноображенныя взаимным их смешением. Пусть оба цветка близки друг к другу и каждый из них имеет свой цвет; если они соединены между собою, то дают от себя новый цвет; а если плоды их соединены, то производят новую красоту, и листья у них получают уже новый вид.

Плодоносие райских дерев подобно непрерывной цепи. Если обраны и опали первые плоды, появляются за ними вторые и третьи плоды. Кто когда видел, чтобы поздний плод держался как бы за пяту первых плодов, подобно тому младенцу, который держался за пяту старшаго брата?

Плоды райские один за другим следуют и произрастают подобно непрерывному рождению людей. Между людьми есть страцы, люди средняго возраста, юноши, младенцы уже родившиеся и младенцы зачатые в утробе, которым должно еще родиться. Так плоды райские следуют один за другим, и появляются подобно постоянному переемству человеческаго рода.

Река человечества течет во всех возрастах, - есть старцы, юноши, отроки, дети, младенцы, питающиеся матерним молоком и носимые в матерней утробе. Так родятся и плоды, - есть первенцы, есть и последние, повсюду волны плодов и обилие цветов.

Блажен грешник, который обретает помилование в нашей стране, и удостаивается быть принятым в окрестности рая, чтоб по благодати пастись ему хотя вне рая.

Хвала Правосудному, владычествующему с благостию! Благ, не вовсе Заключающий пределы свои, но по безпредельной любви Своей Нисходящий и к нечестивым; над достоянием Его распростерто облако благостыни Его, и на сущих во пламени дождит оно щедроты Его, чтобы и мучимые могли вкусить прохлаждающей росы.

11.

Райский воздух есть источник наслаждения; им упитывался Адам в своей юности; веяние его новосозданному Адаму служило как бы матреними сосцами; он был юн, прекрасен и весел. Но как скоро пренебрег заповедь, - соделался печальным, и старым, и немощным, понес на себе старость, как трудное бремя.

В благословенной стране блаженства нет ни вредоноснаго холода, ни палящаго зноя. Там пристань радостей, там собрание всяких утех; там обитель света и веселия; там раздаются повсюду звуки гуслей и цевниц, слышны всею Церковью воспеваемыя осанна и алилуия.

Вместо ограды окрест рая - всеобвеселяющий покой, вместо стен и предградия - всеумиротворяющий мир. Херувим, стрегущий рай, приветлив к блаженным, обитающим в раю, и грозен для отверженных, которые вне рая. Что слышишь о чистом и святом рае, все то чисто и духовно.

Кто слушает описание рая, тот не может судить о нем; потому что описание рая не подлежит суду. По наименованиям рая можно подумать, что он земный; по силе своей он духовен и чист. И у духов имена одинаковы, но святый отличается от нечистаго. Кто говорит, тот кроме имен, взятых с предметов видимых, ничем иным не может слушающшим изобразить невидимаго.

Если бы Сам Творец едемскаго сада не облек величия его именами, заимствованными от нашей стрвны, то как изобразили бы его наши уподобления? Если человек останавливается на одних именах, которыя Божие величие употребило для изображения едема, то самими теми наименованиями, которыя употреблены для нас, стесняет он достоинство едема и унижает Благость, Кторая высоту Свою преклонила к нашему младенчеству, и поелику человеческая природа далека от разумения едема, облекла его в образы, чтобы возвести к первообразу.

Ум твой не должен смущаться сими именованиями. Рай облечен именами, сродными тебе не потому, что он имеет нужду в образах, от тебя занятых, но потому, что природа твоя весьма немощна и мала пред его величием, хотя красоты его умаляются, когда очертываются слабыми, тебе сродными, образами.

Поелику слабые глаза не в силах видеть лучи небесных красот его, то Бог облек древа его именами наших дерев, смоковницы его нарек именем наших смоковниц, листья его изображены подобными листьями, какие видим у нас, чтобы все это сделать удободоступным разумению облеченных плотью.

Цветы этой страны гораздо многочисленнее и блистательнее звезд, усматриваемых на видимом небе; благодатное благоухание, веющее из рая, как врач, утоляет часть болезней на проклятой земле, и целебною силою врачует ту болезнь, которая принесена на землю змием.

Веянием, исходящим из благословенной части рая, услаждается горечь нашей страны, изглаждается проклятие нашей земли. Едемом еще дышет наш изнемогающий мир, заматоревший в болезнях; им проповедуется, что нашей мертвенности послано врачевство жизни.

Когда собраны были блаженные Апостолы, - произошло там сильное колебание, и веяние рая, носившееся в сих обителях его, излияло благоухания свои. Оно помазало проповедников, которые должны были научить и привести званных на райскую вечерю, и радуется о приходящих на оную, потому что любит людей.

12.

Сподоби и меня, по благости Твоей и при помощи Твоей же благодати, достигнуть этой сокровищницы мастей, этого хранилища благоуханий, чтобы и мне, алчущему, усладиться веянием аромат. Благовоние рая всегда всех насыщает. Кто обонял его, тот от удовольствия забывает о всякой снеди. Благословен Уготовавший сию царскую трапезу в едеме!

Возродилось во мне еще любопытство; желал я спросить, и боялся на это отважиться; но руководивший мысль мою облек мудростию вопрос, родивший в уме моем; и поверил я всему, что было им сказано мне; потому что в словах изображалось именно то, что хотел я знать.

Спрашивал же я: как змей обольститель достиг познания Божией заповеди? И получил ответ: по слуху знал змий истину тайны, и вероятно, что он мог знать сие по слуху. Глас был к Адаму, предостерегавший от древа познания добра и зла.

Хитрец слышал сей глас, и склонился к преступлению, обольстил делателя, чтобы прежде времени сорвал он плод, котораго приятность в свое время стала бы инаковою, но для сорвавшаго его прежде времени заключала в себе горечь. Хитрец прикрыл истину обманом; ибо знал, что дерзновенных, постигнет совершенно иное, потому что благо, приобретаемое чрез грех, обращается в проклятие приобретающему.

Вспомни Озию, который дерзнул войти в святилище. Поелику искал он себе первосвященства, то потерял царство (2 Пар. 26,16). Адам хотел приобрести, и усугубил свою нищету. В святилище можете видеть древо, в кадильнице - плод, в проказе - наготу. И Озия, и Адам потерпели вред от двух сокровищниц.

Но изшел другой неодолимый Борец, облекся в то оружие, с которым был побежден Адам. Враг увидел оружие и возрадовался, не чувствовал, что будет расхищен. Что должно было привести его в ужас, то сокрыто было внутри; а что ободряло его, то было открыто ему. Лукавый пришел победить, и сверх чаяния остался побежденным.

Два древа насадил Бог в раю - древо жизни и древо познания: оба они благословенные источники всех благ. При их посредстве человек может уподобиться Богу, - при посредстве жизни не знать смерти, и при посредстве мудрости не знать заблуждения.

1, 2