33-34
БЕСЕДA XXXIII
Аврам же бяше богат зело скоты, и сребром, и златом. И иде, отнюдуже прииде,
в пустыню до Вефиля, до места, идеже бе куща его первее, между Вефилем и между Агге,
на место жертвенника, идеже сотвори его первее (Быт. XIII, 2-4).

1. Видя сегодняшнее ваше усердное собрание здесь и расположение к слушанию, хочу отдать вам долг, которым обязан я вашей любви. Знаю, что вы, может быть, и забыли уже (об этом долге), потому что много дней прошло между (прежними и нынешнею беседою) и наше собеседование отвлекалось к другим предметам. Наступление святого праздника пресекло у нас порядок (поучений). Не прилично же было, чтобы в то время, когда мы праздновали кресту Господню, преподавалось у нас учение о других предметах; надлежало на каждый день предлагать вам сообразную (с ним) трапезу. Поэтому, когда наступил день предания (Христова Иудою), мы, прервав порядок поучений и соображаясь со временем, обратили слово на предателя и затем предложили вам (поучение) о кресте. Потом, как настал день воскресения, нужно было научить вашу любовь о воскресении Владычнем, а в следующие дни представить вам доказательства воскресения (Христова) в совершившихся после него чудесах, что мы и сделали, когда, взявшись за Деяния апостольския, изготовляли вам оттуда постоянное пиршество, а вновь удостоившимся благодати (крещения) предлагали каждый день обильныя увещания. Теперь же надобно напомнить вам о долге и тотчас сделать удовлетворение. Если вы, по причине развлечения множеством забот, и не знаете, в чем состоит этот долг, потому что имеете заботу и о жене, печетесь и о детях, промышляете и о насущном хлебе, и развлекаетесь множеством других житейских попечений, за то мы, ничем таким не смущаемые, и напоминаем вам о долге, и готовы отдать (его). И не удивляйтесь, что мы выказываем такую готовность (выплатить долг). Свойство этого долга противоположно чувственному богатству. Там должник не так-то скоро покажет такую готовность, зная, что уплата долга у него уменьшит имение, а у получающаго увеличит достояние. Но в этом духовном долге нет ничего такого; напротив, здесь и должник, уплатив (долг), становится гораздо богаче, и у получающих увеличивается богатство. Поэтому у тех бывает много неудовольствий (при уплате долга); а здесь для обоих большая прибыль - и для уплачивающаго, и для получающих. Это самое внушает блаженный Павел и в отношении к любви, когда говорит: ни единому ничимже должни бывайте, точию еже любити друг друга (Рим. XIII, 8), показывая, что этот долг, будучи и всегда уплачиваем, никогда не прекращается. Впрочем, не должно быть небрежными и вам, когда располагаетесь получить (долг), потому что ваше усердие и нас, уплачивающих долг, сделает более богатыми, и вам доставит больше пользы. Итак, если таково свойство этого долга, что, чем больше мы будем уплачивать (его), тем больше будем умножать собственное достояние, то вот мы покажем, наконец, вам, в чем состоит наш долг, чтобы и вы с большим усердием приняли слова наши и, оценив нашу готовность, вознаградили нас тщательным вниманием к тому, что мы будем говорить. В чем же состоит долг? Вы знаете и помните, что мы изложили следующия обстоятельства в жизни патриарха (Авраама): его путешествие в Египет по причине голода, похищение Сары фараоном и негодование, которое Бог, промышляя о праведнике, показал и над самим фараоном, и над всем домом его, и тем предуготовил патриарху весьма славное возвращение из Египта: заповеда бо, сказано, Фараон мужем о Авраме, проводити его и жену его, и вся, елика быша его, и Лота с ним. Изыде же Аврам от Египта сам, и жена его, и вся, елика его, и Лот с ним в пустыню (Быт. XII, 20). Остановив на этом слово, мы обратили его, во все последующие дни, к учению о предметах, соответственных тому времени. Поэтому сегодня надобно возстановить порядок и, как бы в одно тело, соединить то, что будет говорено, с тем, что уже сказано: таким образом и поучение наше будет вам удобовразумительно. Но чтобы слова наши были тем яснее для вас, следует предложить любви вашей и самое начало нынешняго чтения. Аврам же, сказано, бяше богат зело скоты, сребром и златом. И иде, отнюдуже прииде, в пустыню до Вефиля, до места, идеже бе куща его первее, между Вефилем и между Агге, на место жертвенника, идеже сотвори его первее: и призва тамо Аврам имя Господа Бога. Не пройдем этого чтения без внимания, но постараемся ясно усмотреть точность божественнаго Писания, как оно ничего не разсказывает нам ненужнаго. Аврам же, сказано, бяше богат зело. Заметь, во первых, что оно не просто указало, не напрасно и не без причины именно теперь называет его (патриарха) богатым. В самом деле, нигде в другом месте оно не упомянуло, что он был богат, но только теперь в первый раз. Отчего это и для чего? Для того, чтобы познал ты благоизобретательность премудрости Божией и необычайную и безпредельную силу промышления, какое Он явил в отношении к праведнику. Тот, кто, по причине сильнаго голода, не в состоянии был более жить в Ханани, должен был отправиться в Египет, вдруг стал богат, и не просто богат, но зело, и не скоты только, но и сребром, и златом.

2. Видишь ли, каково промышление Божие? Пошел (Авраам) искать облегчения от голода, - и возвратился, не только спасшись от голода, но и стяжав великое богатство и несказанную славу, всем показав о себе, кто таков был он. Теперь уже и хананейские жители лучше узнали добродетель праведника, когда увидели, какая внезапная произошла перемена и каким богатством обладает этот странник, который пошел в Египет как беглец и скиталец. Замечай притом, что он и от великаго счастия и от избытка богатства не сделался надменнее и безпечнее, но опять спешит в то самое место, где был прежде, до отшествия в Египет. Иде, сказано, в пустыню до места, идеже бе куща его первее, на место жертвенника, идеже сотвори его первее: и призва имя Господа Бога. Посуди, как он любил тишину и спокойствие, и постоянно прилежал к служению Богу. Он дошел, сказано, до того места, где прежде он создал жертвенник и призывал имя Божие, и (таким образом) задолго прежде и заранее исполнил уже то, что сказано было Давидом: изволих приметатися в дому Бога моего паче, неже жити ми в селениих грешничих (Пс. LXXXIII, 11). Пустыня, ради призвания в ней имени Божия, была для него дороже городов. Он знал, знал, что и величие городов составляет не красота зданий и не многочисленность жителей, но добродетель обитателей. Вот почему и пустыня, украшаемая добродетелию праведника, стала лучше городов и знаменитее обитаемой земли. И Лоту, сказано, ходящу со Аврамом, бяху овцы, и волы, и скоты, и не вмещаше их земля жити вкупе, яко имения их бяху многа, и не можаху жити вкупе (ст. 5). Не только у самого патриарха умножилось имение, но и Лоту бяху овцы, и волы и скоты. Может быть, иное сам (патриарх), будучи щедр, подарил племяннику, а иное дали ему и другие из уважения к патриарху. И не вмещаше их, сказано, земля, яко имения их бяху многа (ст. 6). Смотри, как избыток богатства тотчас становится причиною разделения, производит разрыв, нарушает согласие, расторгает узы родства: и бысть распря между пастухи скота Авраамля и между пастухи Лотовыми. Хананеи же и Ферезеи тогда живяху на земли (ст. 7). Смотри, как слуги полагают начало раздору; отсюда-то и всегда возникает зло - от худого нрава служителей: бысть же, сказано, распря между пастухи. Они-то подают повод к разделению, нарушают согласие, выказывают сильное недоброжелательство (друг к другу). Хананеи же и Ферезеи тогда живяху на земли. Для чего заметило это нам божественное Писание? Так как оно сказало, что не вмещаше их земля жити вкупе, то и хочет показать нам причину (этого), - потому т.е. не вмещаше их (земля), что была еще занята этими народами. Но посмотрим на боголюбивое расположение души патриарха, как он своею кротостию погашает готовый уже вспыхнуть пламень. Рече, сказано, Аврам Лоту: да не будет распря между мною и тобою, и между пастухи моими и пастухи твоими, яко братия мы есмы (ст. 8). Обрати внимание на глубину смирения и высоту любомудрия: старец, человек преклонных лет, называет юношу, племянника своего, братом, ставит его наравне с собой и не усвояет себе никакого преимущества пред ним, но говорит: да не будет распря между мною и тобою, и между пастухи моими и пастухи твоими; неприлично, говорит, быть этому, потому что братия мы есмы. Видишь, как он исполняет апостольскую заповедь, которая говорит: уже убо отнюд вам срам есть, яко тяжбы имате между собою. Почто не паче обидими есте? Почто не паче лишени бываете? Но вы сами обидите и лишаете, да еще братию (1 Кор. VI, 7, 8). Все это исполняя на деле, патриарх говорит: да не будет распря между пастухи моими и пастухи твоими, яко человецы братия мы есмы. Что может быть миролюбивее этой души? Так не напрасно и не без причины сказал я выше, что (Авраам) по любви к миру и безмятежию ставил пустыню выше обитаемой земли. Смотри, как и теперь он, узнавши точно, что пастухи ссорятся (между собою), тотчас же в самом начале пытается погасить готовый вспыхнуть пламень и прекращает раздор. Действительно ему, призванному быть учителем любомудрия для всех, живущих в Палестине, надлежало ни в чем не подавать (им) соблазна или дурного примера, напротив, кротостию своего нрава, сильнее трубы, вразумить всех их и сделать подражателями своей добродетели. Да не будет, говорит, распря между мною и тобою, и между пастухи моими и пастухи твоими, яко человецы братия мы есмы. Много скромности в этих словах: между мною и тобою!

3. Смотри, - он говорит с ним, как с равным себе, тогда как вся ссора возникла, мне кажется, не из-за чего иного, как из-за того, что пастухи патриарха не позволяли тем (пастухам Лотовым) пользоваться одинаковою с ними свободою. Но праведник все делает с кротостию, желая показать высоту своего любомудрия и научить не только своих современников, но и все последующие роды - никогда (не допускать), чтобы служащие нам ссорились с ближними, потому что их ссоры делают великое безчестие нам, и происходящее между ними не им вменяется, но обращается в укоризну нам. Итак прилично ли, чтобы те, которые суть братия между собою, имеют не только одну природу, но и общее родство, и присуждены жить здесь, как странники, чтобы эти люди впадали в такого рода ссоры, тогда как они должны быть для своих слуг учителями кротости и смирения, и всякаго любомудрия? Да слышат это те, которые считают себя свободными от упрека, когда своим домашним, по привязанности к ним, позволяют хищничать, лихоимствовать, делать соседям безчисленныя обиды и в городах, и на полях, отнимать у одного поле, у другого дом, и даже за это выказывают к ним еще больше благоволения. Пусть несправедливость была делом другого, но и ты сделался участником в ней, не потому только, что порадовался этому и думал, что от этого прибавится у тебя имущества и больше будет богатства, но и потому, что не воспрепятствовал совершению этой несправедливости в самом начале ея. Кто мог остановить обидчика и не сделал этого, тот не меньшему, чем обидчик, подвергнется наказанию.

Не будем же, умоляю, обольщать себя, но как сами будем избегать хищения и любостяжания и умножения своего богатства подобными (средствами), так и своим домашним станем внушать не делать ничего такого. Преступления их не освобождают нас от вины, напротив, подвергают еще большему осуждению, поскольку они отваживаются делать обиду из угождения нам, и, губя собственное спасение, вместе с собою увлекают и нас в погибель. А если мы решимся быть внимательными, то и сами избавимся от такой гибели, и их удержим от злого предприятия. И не говори мне этих слов пустых: что мне за нужда? Ведь не я похитил? Я ничего не знаю: другой сделал, я не участвовал в обиде. Это только отговорка и пустое оправдание. Если хочешь доказать, что ты не был сообщником в обиде и не содействовал, не был виновником хищения, то поправь сделанное, успокой оскорбленнаго, возврати похищенное. Таким образом ты и себя освободишь от нарекания, и обидчика исправишь, доказав, что не по твоему желанию он сделал зло, и бедному, утешив его, не попустишь погибнуть от печали, какой он подвергся бы из-за потери. Да не будет, сказал Авраам, распря между мною и тобою, и между пастухи моими и пастухи твоими, яко человецы братия есмы. Видишь кротость? Видишь смирение (Авраама)? Послушай, что следует и далее, чтобы узнать все величие его любомудрия. Как он разрешил спор и прекратил распрю? Не се ли, говорит, вся земля пред тобою есть? Отлучися ты от мене: аще ты на лево, аз на десно; аще же ты на десно, аз на лево (ст. 9). Усматривай здесь любомудрие и глубокое смиренномудрие праведника. А еще прежде того подумай, возлюбленный, какой вред (происходит) от богатства и какое разстройство от великаго избытка. Умножились стада, притекло великое богатство, - и тотчас пресеклось согласие, и там, где был мир и союз любви, (явились) ссоры и вражда. Подлинно, где мое и твое, там все виды вражды и источник ссор, а где нет этого, там безопасно обитает согласие и мир. И чтобы увериться тебе в этом, послушай, что говорит блаженный Лука о тех, которые в самом начале обратились к вере. Бе, говорит, у всех сердце и душа едина (Деян. IV, 32): это значит не то, чтобы все они имели одну только душу (как возможно быть одной душе в различных телах?), но показывает нам твердое (между ними) согласие. Если бы и праведник (Авраам) не был весьма великодушен и любомудр, то разгневался бы и сказал бы Лоту: что за дерзость такая? Как твои домашние осмелились открыть и уста против моих домочадцев? И не подумали они, какое разстояние между вами? Откуда явилось у тебя такое богатство? Не от моей ли заботливости? Кто тебя и в люди вывел? Не я ли, который заменил для тебя всех и показывал во всем отеческую о тебе попечительность? Эту ли награду воздаешь ты мне за многия тебе услуги? Этого ли я надеялся, когда водил тебя всюду с собою? Но пусть ты не взял во внимание ничего из сделаннаго тебе мною: не надлежало ли тебе постыдиться хотя моей старости и уважить седины мои? Но ты позволил своим пастухам оскорбить моих пастухов, не подумав, что как оскорбление, им причиненное, переходит на меня, так и дерзость твоих пастухов падает на тебя.

4. Но праведник не захотел и подумать ничего такого, но, отринув всякий подобный помысл, об одном только и старается, как бы прекратить готовую вспыхнуть ссору и, придумав безобидный способ разлуки, избавить дом свой от всякаго безпокойства. Не се ли, говорит, вся земля пред тобою есть, отлучися от мене: аще ты на десно, аз на лево; аще ты на лево, аз на десно. Смотри на кротость праведника. Показывая Лоту на деле, что он делает это не по своей воле и не по желанию отделиться от него, но вследствие ссоры и для того, чтобы не было в доме постоянной брани, смотри, как он (Авраам) своими словами укрощает горячность Лота, предоставляет ему полную свободу выбора и предлагает всю землю, говоря: не се ли вся земля пред тобою? Какую ты захочешь, ту и бери себе; а я с великим удовольствием возьму ту, которую ты оставишь мне. Велико любомудрие праведника! Ни в чем не хочет он быть в тягость своему племяннику. Так как, говорит он, делается то, чего я не хотел, и так как для прекращения ссоры необходимо нам разлучиться, то я оставляю тебя свободным на выборе и даю тебе полную волю - взять себе ту землю, какую почтешь лучшею, а остальную оставить мне. Сделал ли бы кто и для равнаго себе по возрасту брата то, что патриарх сделал для племянника? Если бы даже и сам он наперед сделал выбор, и себе взял лучшую часть, а Лоту уступил только остальное, то и в этом случае не великое ли он сделал бы дело? Но он, желая и показать величие своей добродетели, и исполнить желание юноши, чтобы от разлуки их не произошло никакого повода к неудовольствию, предоставляет Лоту полную свободу и говорит: се вся земля пред тобою, отлучися ты от мене, и какую (землю) хочешь, возьми. Испытав такую кротость (со стороны Авраама), племянник должен бы был с своей стороны оказать почтение патриарху, и ему, а не себе, предоставить право свободнаго выбора. Таков ведь обычай у всех нас, - людей, что, когда увидим, что наши противники хотят вступить в спор с нами за что-нибудь и усиливаются занять первое место, мы не соглашаемся понести унижение и не уступаем им; а когда увидим, что они уступчивы и ласковыми словами предоставляют нам полную свободу, то, как бы стыдясь великой их кротости, мы и спорить перестаем, и, наоборот, предоставляем им всю власть, хотя бы противник наш, повидимому, был и ниже (нас). Так следовало бы и Лоту поступить в отношении к патриарху; но, как юноша, притом увлекаемый желанием большаго, он спешит занять лучшее, как ему казалось, место, и сам делает выбор. И возвед, сказано, Лот очи свои, виде всю окрестную страну иорданскую, яко вся напояема бяше водою, прежде неже низвратити Богу Содом и Гоморр, яко рай Божий и яко земля египетская, даже приити до Зогора. И избра себе Лот всю окрестную страну иорданскую, и отъиде Лот от востока, и разлучишася кийждо от брата своего (ст. 10). Видишь необычайно великую добродетель праведника, как он не допустил и дать росток корню зла, но в ту же минуту исторгнул и истребил то, что готово было возникнуть, употребив при этом великую кротость, обнаружив, из любви к добродетели, величайшее презрение ко всему другому, и показав всем, что для него дороже всякаго богатства мир и свобода от распри? Чтобы кто не обвинил праведника в несправедливости к Лоту, т.е., что, уведши его из (отеческаго) дома, приведши в чужую сторону, он отгоняет его теперь от себя, чтобы также не подумал кто, будто (Авраам) делает это по вражде к нему (Лоту), чтобы, напротив, все мы знали, что он поступает так из любви к миру, - для этого он и предоставил выбор Лоту, и, когда тот взял себе лучшее место, не опечалился; отсюда уже все мы можем видеть, как сердце праведника было расположено к добру и к чему стремилась миролюбивая душа его. Впрочем, (в этом событии) предустроялась и некоторая другая тайна, чтобы т.е. вследствие его совершилось многое, именно: чтобы и Лот узнал на деле, что он незаконно сделал выбор, и жители Содома познали добродетель Лота, и, по воспоследовании разлуки, пришло в исполнение данное патриарху обетование Божие: тебе и семени твоему дам землю сию; все это мы, мало-по-малу простираясь вперед, увидим по указанию божественнаго Писания. Аврам же, сказано, вселися в земли ханаанстей: Лот же вселися во граде окрестных стран, и вселися в Содоме. Человецы же, сущии в Содоме, зли и грешни пред Богом зело (ст. 12). Видишь ли, Лот обращает внимание только на свойство земли, а не смотрит на злонравие жителей? Какая польза, скажи мне, в тучной и плодоносной земле, когда ея обитатели злонравны? И что за вред от пустыни и от самой безплодной земли, когда живущие на ней благонравны? Самое главное благо есть благонравие жителей. Но Лот смотрел только на одно - на плодородие земли. Поэтому-то Писание, желая сделать нам известным злонравие тамошних жителей, говорит: человецы же, сущии в Содоме, зли и грешни пред Богом зело; не только, говорит, зли, но и грешни, и не просто грешни, но и пред Богом; то есть, весьма многочисленны были грехи их и нечестие их чрезмерно - почему, и прибавило (Писание): пред Богом зело. Видишь великость нечестия? Видишь, какое зло гнаться за первыми местами, а не смотреть на истинную пользу? Видишь, что значит кротость, уклонение от первенства и смирение? Вот в следующем поучении мы увидим, что тот, кто избрал лучшия места, не получил от этого никакой пользы, а взявший худшия делался со дня на день славнее - и богатство его со всех сторон увеличивалось, и (сам он) стал знаменит у всех.

5. Но чтобы не слишком продолжить поучение, на этом остановим слово, а прочее оставим до следующаго дня, попросив вас подражать патриарху, и никогда не восхищать первенства, но следовать блаженному Павлу, который говорит: честию друг друга больша себе творяще (Рим. XII, 10), и стараться уничижать себя во всем. Это-то (самоуничижение) и доставляет (нам) первенство, как и Христос сказал: смиряяй себе вознесется (Лук. XIV, 11). Итак, что может сравняться с тем поведением, когда мы, уступая другим первенство, чрез это сами достигаем большей чести, и оказывая другим предпочтение, чрез это сами себя возводим на высшую почесть? Об этом-то, умоляю, будем стараться, чтобы т.е. подражать смиренномудрию патриарха и нам, сущим под благодатию, идти по стопам того, кто еще до закона показал такое любомудрие. Подлинно истинное смиренномудрие показал этот чудный муж в отношении к человеку, который был гораздо ниже его не только по добродетели, но и по возрасту, и по всему другому. Подумай только, что старец уступил юноше, дядя племяннику, (человек) заслуживший такое благоволение у Бога - тому, кто не сделал еще ничего великаго, патриарх оказал юноше то, что должен бы оказать он, как юноша, старцу и дяде своему. Так и мы будем оказывать уважение не одним только высшим нас, или равным с нами: это не было бы смиренномудрие, потому что когда кто делает необходимо-должное, то это уже не смиренномудрие, но долг. Истинное смиренномудрие в том, когда мы уступаем тем, кто повидимому ниже нас, и оказываем предпочтение тем, кто считается хуже нас. Впрочем, если мы будем разсудительны, то не будем никого и считать ниже нас, но всем людям станем отдавать преимущество пред собою. И это говорю я не о тех из нас, которые погружены в (бездну) безчисленных грехов; нет, пусть кто сознает в себе и безчисленныя совершенства, но, если только он не думает о себе, как о последнем между всеми, его совершенства не принесут ему никакой пользы. В том-то ведь и состоит смиренномудрие, когда кто, имея чем превозноситься, уничижает, смиряет и ведет себя скромно. Тогда-то он и восходит на истинную высоту по обетованию Господа, который говорит: смиряяй себе вознесется. Потщимся же все, молю вас, взойти на высоту смиренномудрия, чтобы заслужить одинаковое с праведником благоволение у Владыки, и удостоиться неизреченных благ, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу, со Святым Духом, слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

 

БЕСЕДA XXXIV
Рече же Господь Авраму, повнегда разлучитися Лоту от него:
воззрев очима твоима виждь от места, идеже ты ныне еси, к северу и югу,
и востоку и морю: яко всю землю, юже ты видиши, тебе дам ю (Быт. XIII, 14-15).

1. Вчера узнали вы, возлюбленные, об изумительном смиренномудрии патриарха, видели его чрезвычайную кротость. В самом деле, не маловажным было делом, что старец, совершивший столько добрых дел, удостоившийся такого благоволения от Владыки всяческих, оказал юноше - племяннику такую с своей стороны честь, что уступил ему даже первыя места (при выборе земли), а сам взял худшия, и все сделал, чтобы только прекратить ссору и устранить повод к распре. Ему-то все мы постараемся подражать, и не станем никогда превозноситься над ближними, ни много думать (о себе), но с великим смиренномудрием будем уступать (другим) и поспешим уничижать себя и в поступках, и в словах; не будем враждовать даже против тех, кто оскорбляет нас, хотя бы это были и облагодетельствованные нами (в этом-то и состоит самое высокое любомудрие); не будем также раздражаться обидами, хотя бы досаждающие нам были и хуже нас, но станем укрощать гнев (других) своею кротостию и тихостию. Подлинно нет ничего сильнее ея, нет ничего могущественнее. Она вводит душу нашу в постоянный мир, заставляя ее стремиться к нему, как бы в пристань, и таким образом служит для нас источником всякаго успокоения. Потому-то и Христос, предлагая божественное Свое учение, сказал: научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашим (Матф. XI, 29). Действительно, ничто так не доставляет душе спокойствия и тишины, как кротость и смиренномудрие; а для стяжавшаго это благо оно дороже всякой диадемы, полезнее всякаго блеска и славы. Что, в самом деле, может быть блаженнее человека, свободнаго от внутренней брани? Пусть мы вполне пользуемся внешним миром и услужливостию (ближних); но если внутри нас, от возмущения помыслов, возникает шум и буря, то нет никакой пользы от внешняго спокойствия, подобно тому, как нет ничего жалче того города, который хотя и огражден безчисленными стенами и окопами, но терпит измену от обитающих внутри его. Итак, об этом-то, прошу, позаботимся прежде всего, как бы нам сделать душу свою безмятежною, привести ее в мирное состояние и быть свободными от всякаго неприятнаго чувства, дабы и самим нам наслаждаться совершенным спокойствием, и с ближними нашими быть в согласии. В том-то ведь особенно и заключается отличительное свойство разумнаго человека, чтоб быть скромным, кротким, снисходительным, смиренным, тихим, не водиться и не увлекаться рабски гневом, или другими страстями, но разумом побеждать внутренния безпорядочныя движения, охранять свое высокое достоинство и не унижаться, по безпечности, до зверскаго состояния безсловесных. А чтобы знать тебе, как велика сила кротости и смиренномудрия, и как эта одна добродетель могла того, кто преуспел в ней совершенно, сделать достойным неизреченных похвал, послушай о прославлении блаженнаго Моисея, и о венце, который сплетен ему за эту добродетель. И Моисей, сказано, бяше кроток зело паче всех человек, сущих на земли (Числ. XII, 3). Видишь, какая великая похвала: она поставила его наравне со всем родом человеческим, или - лучше сказать - выше всего рода человеческаго. Тоже говорит Писание и о Давиде: помяни, Господи, Давида и всю кротость его (Псал. CXXXI, 1). Этою-то добродетелью и патриарх (Авраам) стяжал еще большее (против прежняго) благоволение свыше, и, сделав с своей стороны, что мог, удостоился за это больших (благ) от человеколюбиваго Бога. Это вы увидите, когда мы предложим вам продолжение вчерашняго слова и объясним вашей любви, что было уже прочитано (из Писания). Когда (патриарх) с великою кротостию уступил Лоту лучшия места, и, предоставив ему право выбора, охотно взял худшую часть, лишь бы только прекратить распрю, смотри, какую тотчас получает он награду от Бога, и как Бог, по великой щедрости Своей, удостоивает его еще большаго воздаяния. Таков наш Владыка: едва Он увидит, что мы пожертвуем чем-нибудь малым, как уже и дает нам с Своей стороны богатое вознаграждение, и такую являет щедрость, которая безмерно превосходит наши (заслуги).

2. И поступает так Он со всеми нашими приношениями. Что, скажи мне, ничтожнее двух лепт? Однакож (Бог) сделал то, что вдовица, положившая две лепты, доселе прославляется за это во всей вселенной (Лук. XXI, 3). И что говорю о двух лептах? Если кто подаст (жаждущему) и стакан холодной воды, то и за это (Бог) предназначает великия награды, так как Он творящим добродетель венцы дает всегда, судя по расположению (их) сердца (Матф. X, 42). Тоже, как всякому известно, делает Он и в отношении к подвигу молитвы. Если Он увидит, что кто-нибудь приближается (к Нему) с усердием, тотчас скажет ему: еще глаголющу ти, се есмь (Ис. LXV, 24). А если (человек) покажет продолжительную настоятельность, то (Бог) и прошения его исполняет с великою любовию и горячею ревностию, да и прежде еще (исполнения) прошений похваляет и венчает его. Так именно и сделал он с хананеянкою. Когда увидел Он ея усердие и великое постоянство (в мольбе), то сначала одобрил ее и увенчал, так сказать, похвалами и сделал известною для всей вселенной, а потом уже и прошения (ея) исполнил с великою благостию. Сказав: о, жено, велия вера твоя, Он потом прибавил: буди тебе, якоже хощеши (Матф. XV, 28). И если бы мы захотели пересмотреть все подобные примеры в божественном Писании, то везде увидели бы великую щедродательность Господа. В этом-то совершенно уверенный и зная, что кто уступит меньшее, тот получит большее, патриарх, как вы слышали вчера, уступил Лоту (лучшую часть), а себе взял худшую, чтобы и устранить повод к распре, и показать собственную добродетель, и водворить мир во всем доме своем. Но посмотрим из нынешняго чтения, какия получает он от Господа награды за такую свою кротость. И рече, сказано, Бог Авраму, повнегда разлучитися Лоту от него: воззрев очима твоима, виждь от места, идеже ты ныне еси, к северу и югу, и востоку и морю: яко всю землю, юже ты видиши, тебе дам ю и семени твоему до века. Смотри, как (близок)промысл Божий, и как скоро воздает (Господь) праведнику. Так как божественное Писание хочет показать нам, какой награды удостоился патриарх от человеколюбиваго Бога за столь великое свое смиренномудрие, то сказав, что Лот отделился (от Авраама) и ушел в землю, которую он выбрал себе, как самую лучшую, оно тотчас прибавило: и рече Господь Бог Авраму. Далее, чтобы мы удостоверились, что (Господь) точно говорит это (Аврааму) в награду за его поступок с Лотом, (Писание) прибавило: и рече Бог Авраму, повнегда отлучитися Лоту от него, как бы говоря ему прямо такими словами: ты, по великой кротости, уступив племяннику лучшую землю, показал этим крайнее смиренномудрие, и столько позаботился о мире, что решился на все, лишь бы не было между вами никакой ссоры: прими же за это от Меня щедрую награду, - воззрев, говорит, очима твоима, виждь от места, идеже ты ныне еси, к северу и югу, и востоку и морю: яко всю землю, юже ты видиши, тебе дам ю и семени твоему до века. Видишь ли, что награда гораздо выше заслуги его (Авраама)? И человеколюбивый Господь начинает с тех же слов, в каких патриарх сделал уступку (Лоту). Как он сказал: не се ли вся земля пред тобою есть? Отлучися от мене, - аще ты на десно, аз на лево; аще же ты на лево, аз на десно; так и Господь говорит: воззрев очима твоима, виждь от места, идеже ты ныне еси: яко всю землю, юже ты видиши, тебе дам ю и семени твоему до века. Смотри здесь, как необычайно велика щедрость Божия: ты, говорит (Бог Аврааму), предоставив свободу выбора (племяннику), уступил (ему) ту землю, какую он вздумал выбрать, а сам взял остальную; Я же показываю такую щедрость, что всю землю, на которую простираются взоры твои во все стороны, к северу и югу, к востоку и западу, всю эту землю, которую ты видишь, отдам тебе; и не только тебе, но - и семени твоему до века. Видишь щедрость, достойную благости Божией? Видишь, сколько (патриарх) уступил, и чего за то удостоился? Поучимся отсюда показывать великую щедрость в милостыне, чтобы, давши немногое, удостоиться великих (наград). В самом деле, скажи мне, какое тут равенство - дать немного денег, и получить оставление грехов? Напитать алчущаго - и удостоиться дерзновения в тот страшный день (суда) и услышать слова, стоящия царства: взалкахся и дасте ми ясти (Матф. XXV, 35)? Разве Тот, Кто явил тебе такую щедрость, не мог сам удовлетворить требованию и этого алчущаго? Но Он оставляет его бедствовать в нищете для того, чтобы и он стяжал великую награду за терпение и ты милостынею приобрел себе дерзновение.

3. Видишь человеколюбие Господа, как Он все устрояет к нашему спасению? Итак, когда подумаешь, что (бедный), борясь с нищетою, истаевает от голода ради тебя и твоей пользы, не проходи (мимо его) без сострадания, но будь верным распорядителем того, что тебе вверено от Господа, чтобы, удовлетворив нужде беднаго, и сам ты снискал себе свыше великое благоволение. Прославь и Господа своего за то, что Он ради тебя и твоего спасения попустил этому человеку жить в бедности, чтобы ты мог найти для себя способ и грехи свои очистить, и благим употреблением ввереннаго тебе от Господа заслужить те похвалы, которыя превосходят всякое слово и понятие, - ведь ты услышишь: добре, благий рабе и верный, о мале был еси верен, над многими тя поставлю; вниди в радость Господа твоего (Матф. XXV, 23). Помышляя об этом, будем смотреть на бедных, как на благодетелей, как на таких людей, которые могут доставить нам средство ко спасению; будем подавать им (милостыню) с щедростию и горячим усердием, никогда не делая неприятнаго вида при подаянии, но разговаривая с ними весьма кротко и показывая великую снисходительность (к ним). Приклони, сказано, нищему ухо твое, и отвещай ему мирная в кротости (Сир. IV, 8), чтобы, еще прежде подаяния, ласковыми словами ободрить сокрушенную великою бедностию душу его. Лучше, сказано, слово, паче даяния (Сир. XVIII, 17). Так-то и слово может ободрить душу и доставить ей великое утешение.

Итак, будем подавать щедрую милостыню, взирая не на принимающаго только, но помышляя о Том, Кто относит к Себе все, что ни делается для бедных, Кто обещает награду за подаяние: к Нему-то возводя ум, постараемся давать (милостыню) со всем усердием, и щедро сеять, пока есть время, чтобы получить и щедрую жатву: сеяй, сказано, скудостию, скудостию и пожнет (2 Кор. IX, 6). Итак, не скупою рукою будем бросать эти добрыя семена, чтобы в свое время пожать нам в изобилии. Теперь - время сеяния: не упустим же его, чтобы в день воздаяния за посеянное здесь пожать нам плоды и удостоиться человеколюбия Божия. Никакая другая добродетель не может так угасить греховный наш пламень, как щедрая милостыня. Она и грехи наши уничтожает, и доставляет нам дерзновение (пред Богом), и предуготовляет наслаждение неизреченными благами. Но довольно уже сказано к вашему назиданию и в объяснение того, что, давая немногое, мы удостаиваемся от Господа большаго. Уклонилось же слово наше к увещанию о милостыне по случаю того, как мы сказали, что патриарх, уступив Лоту часть земли и даже предоставив ему самую лучшую землю, а себе взяв худшую, за это удостоился от Бога такой щедрой награды, что ему дано Богом обетование, превышающее всякий ум и понятие. Воззрев, сказано, очима твоима, виждь от места, идеже ты ныне еси, к северу и югу: яко всю землю, юже ты видиши, тебе дам ю, и семени твоему до века. Ты, говорит, уступил племяннику часть земли: так вот Я обещаю тебе всю землю; мало этого, Я обещаю дать ее и семени твоему, и при том до века, т.е. навсегда. Видишь, как щедр Господь в благодеяниях? Так как знал (Господь), что этого особенно и желал патриарх и ничто так не укрепит его усердия, то и говорит: Я и это сделаю для тебя, что т.е. и потомки твои будут пользоваться этою землею и владеть ею всегда. Потом, чтобы (Авраам), смотря только на свою природу и старость, также на неплодство Сары, не усумнился в обетовании, но положился бы на силу Обетовавшаго, (Бог) говорит: и сотворю семя твое, яко песок земный. Аще кто может исчести песок земный, то и семя твое изочтет. Поистине, обетование было превыше естества человеческаго! Господь обещал не только сделать патриарха отцем, тогда как столько было препятствий к этому, но и дать (ему семя) столь многочисленное, что оно сравняется с (количеством) песка земного и даже будет неисчислимо, - этим сравнением Он хотел показать необычайную великость (обетования).

Смотри, как человеколюбивый Господь мало-по-малу упражняет добродетель праведника. Сказав уже прежде: и семени твоему дам землю сию, Он теперь опять говорит: и семени твоему дам до века и сотворю е, яко песок земный. Между тем обетование пока ограничивается только словами, и много проходит времени между обетованием и его исполнением, чтобы мы узнали и боголюбивую душу патриарха, и безпредельную силу Божию, (Бог) намеренно медлит и отлагает (исполнение обетований), чтобы получившие обетование, дошедши до глубокой старости, и, так сказать, отчаявшись (в исполнении), по порядку дел человеческих, тогда-то и дознали опытом и собственную немощь, и несказанно великую силу Божию.

4. Посуди же, по продолжительности времени протекшаго между обетованием и его исполнением, о твердости души патриарха, как он, минуя все человеческое, обратил мысль свою к силе Обетовавшаго, и не смущался, не колебался. Вы знаете, что если кто раз и два, обещавшись, не привел в исполнение своего обещания, мы как-то уже не легко верим потом его обещаниям. Так и должно быть в отношении к человеку. Но что касается до Бога, Который с великою премудростию устрояет дела наши, то, когда Он однажды даст нам обетование, хотя бы потом возникло безчисленное множество препятствий, мы, взирая на величие силы Его, должны быть уверены, иметь твердое убеждение и помнить, что слово Его непременно придет в исполнение. Нет ничего такого, что могло бы когда-либо остановить (исполнение) Его обетования. Он - Бог, для Котораго все возможно, и потому направляет обстоятельства, куда хочет, будучи силен найти путь и в местах непроходимых, и после того, как мы уже отчаялись, подавая нам благия надежды, чтобы мы таким образом яснее познавали безмерное величие Его благоустроительной премудрости. Востав, сказано, пройди землю в долготу ея и в широту, яко тебе дам ю (ст. 17). Смотри, как (Бог) всячески хочет возбудить в праведнике живое упование. Востав, говорит, обойди вокруг, осмотри и длину и широту (земли), чтобы узнать тебе обширность земли, которою будешь пользоваться и, прежде еще обладания (ею), утешаться уже надеждою. Сколько ты ни обойдешь земли, (всю) ее отдам тебе, дабы ты знал, что ты уступил (племяннику) не столько, сколько теперь имеешь получить. Не думай же, будто ты получил худшую часть, когда тот (Лот) завладел, повидимому, лучшими местами. Скоро увидишь на самом деле, что немного пользы принес ему выбор лучших мест, да и сам он узнает, какое зло - искать лучших мест. А ты теперь же получи награду за смиренномудрие и кротость, которую показал ты в отношении к племяннику, прими обетование и узнай всю ту землю, которой ты - господин и которою скоро овладеешь ты и семя твое навсегда: и семени твоему, сказано, до века. Величественно обетование Божие! Велико обилие щедрот у Владыки всех нас! Необычайна награда, какую человеколюбивый и благоутробный (Бог) даровал этому блаженному и имеющему произойти от него потомству! Услышав это, изумленный несказанною благостию Божиею, патриарх, отселився, сказано, пришед вселися у дуба мамврийскаго в Хевроне (ст. 18). То есть, получив обетование и разставшись с Лотом, он перенес свою кущу под дуб мамврийский. Смотри на любомудрое расположение души, смотри на высоту духа, как он (патриарх) легко переселяется, и не скорбит, переходя с места на место. Ты не увидишь, чтобы им обладала или связывала его привычка, чему нередко подвергаются даже те, которые, повидимому, уже любомудрствуют и стали свободными от мирских смятений. Как придет время переселиться и перейти в чужую землю, часто и ради духовной нужды, увидишь, как они скорбят, печалятся и тяготятся перемещением, потому что связаны привычкою. Но не так (поступал) праведник; нет, он с самаго начала, с самых ранних лет поступал мудро и, как странник и пришлец, переселялся то оттуда сюда, то отсюда туда и везде старался показать на деле боголюбивое свое расположение. Так, едва поселился он под дубом мамврийским, как тотчас же и устроил там жертвенник Господу. Видишь благодарную душу? Едва устроил кущу, как тотчас же вознес ко Господу благодарение за дарованное ему обетование. Да и на каждом месте, где ни поселялся он, прежде всего заботился об этом, - устроял жертвенник, возносил молитвы и исполнял апостольскую заповедь, повелевающую на всяком месте молитися, воздеюще преподобныя руки (1 Тим. II, 8). Видишь душу, воскрыленную любовию к Богу и за все приносящую благодарность. Он не ждал, пока обетование исполнится; но благодарит за обетование и делает с своей стороны все, чтобы, изъявив благодарность за прежнее, расположить своего Господа и к исполнению обетования.

5. Этому (праведнику) будем подражать и мы, будем твердо полагаться на обетования Божии, - и пусть ни продолжительность времени не ослабляет нашего усердия, ни какия бы то ни было встречающияся препятствия не колеблют наших помыслов. Напротив, уповая на силу Божию, будем являть такую искреннюю веру, как будто бы мы уже пред глазами у себя имели исполнение обетований. Ведь и нам Господь обетовал великие, чрезвычайные и превосходящие наши понятия (дары): разумею наследие царствия (небеснаго), участие в неизреченных благах, жительство с ангелами, освобождение от геенны. Однакож не будем не верить (этим обетованиям) потому только, что не видим (обещаннаго) телесными очами; но, помышляя о неложности Обетовавшаго и о великом могуществе Его, будем созерцать эти блага очами веры и, судя по тому, что уже даровано нам, будем питать добрыя надежды и в отношении к будущему. Для того-то Он и даровал нам многое здесь, чтобы, вразумляемые здешними (благами), мы твердо надеялись и на тамошния. Тот, кто из любви к нам предал Сына Своего, ужели не дарует нам и всего прочаго, как и Павел сказал: Иже Сына своего не пощаде, но за нас всех предал есть его, како не и с ним вся нам дарствует (Рим. VIII, 32)? Если (Бог) Сына Своего предал за нас грешных, если удостоил нас дара крещения, если даровал нам оставление прежних грехов, если открыл путь покаяния, если для нашего спасения совершил безчисленное множество других дел, то явно, что подаст и уготованныя нам в будущем (веке) блага. По Своей благости предуготовив эти блага прежде, чем мы явились в мир, ужели Он не даст (нам) и насладиться ими? А (дабы тебе увериться), что Он еще заранее предуготовил эти блага для нас, послушай, что Он сам скажет к стоящим одесную (Его на последнем суде): приидите благословеннии Отца моего, наследуйте уготованное вам царствие прежде сложения мира (Матф. XXV, 24). Видишь безмерную благость, по которой Он явил такую любовь к нашему роду, что еще прежде создания мира уготовал нам наслаждение царствием? Не будем же, прошу, непризнательны, не сделаем себя недостойными столь многих даров, но возлюбим, как подобает, Господа нашего и не станем делать ничего такого, что могло бы прекратить Его к нам благоволение. Разве мы предварили это дело? Он, предупредив нас, явил великую и неизреченную любовь к нам. Не странно ли же не любить и нам, сколько можем, Того, кто так возлюбил (нас)? Он (Господь Иисус Христос), из любви к нам, все претерпел с радостью: исшедши из самых, так сказать, недр отеческих, благоволил принять зрак раба, испытать все человеческия (нужды), потерпеть озлобления и безчестие от иудеев, наконец, приял крест и поносную смерть, чтобы посредством веры в Него избавить нас, пресмыкавшихся по земле и обремененных безчисленным множеством тяжких грехов. Помышляя обо всем этом, блаженный Павел, пламенно любивший Христа, обтекший, как бы на крылах, всю вселенную, старавшийся в теле явить (совершенства) безтелесных существ, восклицал так: любы Христова обдержит нас (2 Кор. V, 14). Смотри, какая признательность; смотри, какая высокая добродетель; смотри, какая горячая любовь! Любы, говорит, Христова обдержит нас, то есть возбуждает, нудит, увлекает. Потом, желая пояснить слова свои, он говорит: суждших сие, яко аще един за всех умре, то убо вси умроша; и за всех умре, да живущии не ктому себе живут, но умершему за них и воскресшему (ст. 15). Видишь ли, как справедливо сказал он, что обдержит нас любовь Христова? Если, говорит, (Христос) умер за всех нас, то умер для того, чтобы мы, живущие, не для себя уже жили, но для Него, умершаго за нас и воскресшаго. Примем же апостольское увещание и будем жить не для себя, но для умершаго за нас и воскресшаго. Но как, скажешь, можем мы жить не для себя? Послушай, опять, того же блаженнаго (Павла), который говорит: живу не ктому аз, но живет во мне Христос (Гал. II, 20). Смотри, как он, ходя по земле и будучи обложен плотию, жил так, как будто бы обитал на небе и обращался с безтелесными силами. Поэтому-то и в другом месте он сказал: а иже Христовы (суть), плоть распяша со страстьми и похотьми (Гал. V, 24). В том-то и состоит жизнь не для себя, а для умершаго за нас и воскресшаго, когда мы как бы мертвы бываем в отношении к настоящей жизни и не привязываемся ни к чему видимому. Для того и Господь наш претерпел распятие, чтобы мы эту (земную) жизнь променяли на ту (небесную), или - лучше сказать - чрез эту приобрели себе ту. Ведь настоящая жизнь, если мы бываем бдительны и внимательны, ведет нас к наслаждению вечною жизнию. И мы если захотим хотя несколько воспрянуть и отверзть око ума - можем всегда питать в себе мысль о тамошнем упокоении, и таким образом проходить и оставлять без внимания видимое и устремлять помысл к будущему и вечно пребывающему, как и блаженный Павел, в наше наставление, говорит: а еже ныне живу во плоти, верою живу Сына Божия, возлюбившаго мене и предавшаго себе по мне (Гал. II, 20).

6. Вот - душа пламенеющая, вот - ум воскрыленный, вот - сердце, согретое любовию к Богу! Еже, говорит, ныне живу, верою живу. Не подумайте, то есть, чтобы я делал что-нибудь ради настоящей жизни: хотя я и облечен плотию и подлежу телесным нуждам, но живу верою во Христа; презирая все настоящее, все оставляя без внимания по надежде на Него, к Нему устремил я свою душу. Потом, чтобы ты узнал всю великость любви его, он говорит: верою живу Сына Божия, возлюбившаго мене и предавшаго себе по мне. Смотри, как безмерно велика его признательность! Что говоришь, блаженный Павел? Немного прежде ты сказал: иже Сына своего не пощаде, но за нас всех предал есть его; а теперь говоришь: возлюбившаго мене, и присвояешь себе одному всеобщее благодеяние? Да, говорит. Хотя Им принесена жертва за весь род человеческий, но, по любви моей к Нему, я присвояю себе все, что Им сделано. Так обыкновенно поступали и пророки; и они говорили: Боже, Боже мой (Псал. XXI, 1; CXVII, 28; CXLII, 10); хотя (Бог) есть Бог всей вселенной, но любви свойственно относить к себе то, что есть общее достояние. Сына, говорит, Божия возлюбившаго мене. Что говоришь? Ужели тебя одного возлюбил Он? Нет, говорит; Он возлюбил весь род человеческий, но я так обязан Ему благодарностию, как будто бы один я был возлюблен Им. И предавшаго себе по мне. Что же, разве за тебя одного Он распялся? Не сам ли Он говорит: егда вознесен буду (от земли), вся привлеку к себе (Иоан. XII, 32)? Да и сам ты не сказал ли, что Он предал себя за всех нас (1 Тим. II, 6)? Точно так, говорит; говоря это, я не противоречу себе, но удовлетворяю любви моей. Но смотри, он и чему-то другому поучает нас словами своими. Выше он сказал, что Отец за нас всех предал есть его (Сына своего); а здесь говорит: (Сын) предал есть себе. Там (он сказал так), чтобы показать единомыслие и равночестие Отца и Сына, и сделать указание на домостроительство (спасения нашего), почему и в другом месте говорит: послушлив быв даже до смерти (Фил. II, 8), во всех таких местах проповедуя о домостроительстве (спасения). А здесь он употребил выражение: „предал себя", дабы показать, что (Сын) воспринял страдание добровольно, а не по необходимости и не по принуждению; что претерпел Он крест по Своему хотению и по желанию устроить спасение всего рода человеческаго. Итак, можем ли мы показать соразмерную любовь к Тому, кто явил столь богатую любовь к нам? Если мы решимся положить и самую жизнь свою за Его закон и для соблюдения данных от Него заповедей, - и тогда не возможем достигнуть той меры любви, какую Он заявил в отношении к нашему роду. Он, будучи Богом, потерпел все это за людей, и, будучи Господом, - за рабов, и не просто за рабов, но еще за неблагодарных, обнаруживших великую и упорную вражду (против Него). Притом, Он сам предварил оказать такое благодеяние недостойным и виновным в безчисленных грехах. А мы, что ни успеем сделать, ничего не совершим великаго, при всех усилиях возблагодарить предупредившаго нас столькими благодеяниями. Наши (дела любви к Богу), если только они последуют за Его благодеяниями, составляют уже некую уплату и долг, а то, что Он делает для нас, есть дар и благодеяние, и великая милость. Размышляя обо всем этом, возлюбим Христа, как возлюбил Его Павел, и, не заботясь о настоящем, укореним навсегда любовь к Нему в нашей душе. Тогда мы станем посмеваться всему в настоящей жизни и на земле будем жить, как на небе, ни счастием здешним не разслабляясь, ни скорбями не смущаясь, но, минуя все, будем спешить отсюда к возлюбленному Господу нашему; не будем роптать и на медленность (достижения небесных благ), но с блаженным Павлом станем говорить и мы: еже ныне живем во плоти, верою живем Сына Божия, возлюбившаго нас и предавшаго себе по нас. (Таким образом) и настоящую жизнь проведем безпечально, и удостоимся наслаждения будущими благами, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу, со Святым Духом, слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13 , 14, 15, 16, 17