Книга 1
БЕСЕДA XXVII
И созда Ное жертвенник Господеви: и взя от всех скотов чистых и от всех птиц чистых,
и вознесе во всесожжение на жертвенник (Быт. VIII, 20).

1. Вчера мы видели благость человеколюбиваго Господа, как Он вывел праведника из ковчега, освободил его от пребывания в нем, избавил от этого тяжкаго и страшнаго заключения, и наградил за терпение, сказав: раститеся и множитеся (Быт. VIII, 17). Сегодня посмотрим на признательность и благодарность Ноя, которою он приобрел себе еще большее и высшее благоволение Божие. Так всегда поступает Бог: когда увидит кого благодарным за прежнее, то ниспосылает ему еще большие дары. Постараемся же и мы возносить ко Господу посильную благодарность за блага, нам дарованныя от Него, чтобы нам удостоиться еще и больших; и не будем никогда забывать оказанных нам благодеяний Божиих, но всегда будем содержать их в уме нашем, дабы памятование об них побуждало нас к постоянной благодарности, хотя они так многочисленны, что ум наш не в состоянии и исчислить Божия щедроты к нам. В самом деле, кто может и представить себе все, что уже вам даровано (от Бога), что обещано, что подается каждый день? Он привел нас из небытия в бытие, даровал нам и тело и душу, сотворил нас (существами) разумными, дал нам этот воздух для дыхания, устроил всю тварь для рода человеческаго и восхотел сначала, чтобы человек наслаждался пребыванием в раю, проводил жизнь без печали и без всякаго труда, и, будучи в теле, ни в чем не уступал ангелам и безтелесным силам, но был выше нужд телесных. Потом, когда (человек), по безпечности, был уловлен лестию диавола посредством змия, (Бог) и тогда не перестал благодетельствовать преступному грешнику, но в самых наказаниях, как я сказал уже вчера, явил избыток Своего человеколюбия и оказал ему многоразличныя и безчисленныя благодеяния. Наконец, когда, по умножении в последующее время рода человеческаго и уклонении его к нечестию, Бог увидел, что раны неизлечимы, то истребил творящих зло, как бы некую вредную закваску, оставив этого праведника (Ноя) с тем, чтобы он стал корнем и начатком рода человеческаго. И смотри опять, какое являет ему благоволение. От этого праведника и от сыновей его Он благоволил размножить род человеческий до такого великаго числа, постепенно избирал праведников, т.е. патриархов, и поставил их для прочих людей учителями, которые могли всех назидать своими добродетелями и, подобно врачам, врачевать болевших. Он ведет их то в Палестину, то в Египет, упражняя этим и терпение рабов своих, и вместе яснее открывая собственную силу; и постоянно потом продолжал заботиться о спасении людей, посылая пророков, и чрез них совершая знамения и чудеса. Кратко сказать, как морских волн, мы никогда не можем перечислить, хотя бы тысячу раз принимались за это, так (не можем исчислить) и разнообразных благодеяний Божиих, которыя Он явил роду нашему. Наконец, когда (Бог) увидел, что, и после такого промышления, естество человеческое имеет еще нужду в великом и неизреченном человеколюбии, и что нисколько не помогают ни патриархи, ни пророки, ни те изумительныя чудеса, ни наказания и внушения, так часто повторяемыя, ни те пленения, непрерывно следовавшия одно за другим, - тогда, как бы сжалившись над нашим родом, послал к нам врача душ и телес, воздвигнув, так сказать, от отеческих недр Единороднаго Сына Своего, Который благоволил принять образ раба (Филип. II, 7) и родиться от Девы, жить вместе с нами и претерпеть все наши (нужды), дабы нашу природу, лежащую долу от множества грехов, возвести от земли на небо. Этому- то удивляясь и представляя чрезмерность любви Божией к роду человеческому, сын громов восклицал: тако бо возлюби Бог мир (Иоан. III, 16). Смотри, какое удивление выражается в этом изречении! Словом тако указывает на важность того, о чем хочет он сказать; вот почему он начал так. Скажи же нам, блаженный Иоанн, как тако? Укажи нам меру, покажи величие, открой превосходство (любви Божией). Тако бо возлюби Бог мир , яко Сына своего единородного дал есть, да всяк веруяй в он не погибнет, но имать живот вечный.

Видишь, причина пришествия Сына (Божия) та, чтобы люди, которым угрожала погибель, получили спасение чрез веру в Него? Кто может обнять мыслию великое, дивное и непостижимое для ума благоволение, которое Бог явил нашей природе в даре крещения, даровав нам отпущение всех наших грехов? Но что и говорить? Ни мысль не в состоянии, ни слово не в силах исчислить прочих (благодеяний Божиих). Сколько бы я ни сказал, остальное все еще будет таково, что своею чрезмерностию превзойдет то, что уже сказано. Так, кто может постигнуть умом тот путь покаяния, который (Бог) по неизреченному Своему человеколюбию открыл роду нашему, и, после дара крещения, те чудныя заповеди, посредством (исполнения) которых мы, если захотим, можем снискать Его благоволение?

2. Видишь, возлюбленный, бездну (Божиих) благодеяний? Видишь, сколько их мы перечислили, и однакож не могли пересказать и малой части их? Как, в самом деле, может человеческий язык изобразить словом то, что сделано для нас Богом? И между тем, как столь многочисленны и велики эти (благодеяния), еще гораздо больше и неизъяснимее те блага, которыя Он обещал, после здешней жизни, в будущем веке, идущим по пути добродетели. Блаженный Павел, желая в немногих словах представить нам чрезмерное их величие, говорит: ихже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша, яже уготова Бог любящим его (1 Кор. II, 9). Видишь чрезмерность даров? Видишь, что Его благодеяния превышают всякое понятие человеческое? Да сердце, говорит, человеку не взыдоша. Итак, если мы захотим размышлять о них и воздавать по силам нашим благодарность (Богу), то можем и снискать еще большее Его благоволение, и возбудить в себе сильнейшее расположение к добродетели. В самом деле, памятование о благодеяниях сильно возбуждает к подвигам добродетели и располагает человека презирать все настоящее, прилепляться к столь великому Благодетелю и ежедневно выказывать живую любовь к Нему. Вот почему, и этот праведник (Ной) удостоился такого благоволения и почести от Бога за то, что показал великую признательность за прежния благодеяния. Но чтобы слово наше было для вас яснее, надобно предложить вашей любви самое начало сегодняшняго чтения. После того, как Ной, по повелению Господа, вышел из ковчега вместе с сыновьями, с своею женою и с женами сыновей, со всеми зверями и птицами, и по выходе принял от Бога весьма утешительное для него благословение: раститеся и множитеся, - божественное Писание, показывая нам признательность праведника, говорит: и созда Ное жертвенник - Господеви, и взя от всех скотов чистых и от всех птиц чистых, и вознесе во всесожжение на жертвенник (Быт. VIII, 20). Усматривай тщательно, возлюбленный, и из этих слов, как Создатель всяческих в самую природу нашу вложил точное понятие о добродетели. Откуда, в самом деле, скажи мне, пришло это (на ум) праведнику? Ни в ком другом он не видел примера для себя. Но как в начале сын перваго человека, т.е. Авель, по собственному внутреннему побуждению принес жертву (Богу) с великою разборчивостью, так и теперь этот праведник возносит, посредством жертв, благодарность к Господу по собственному произволению и здравому разсуждению, как только мог и как судил по-человечески. И посмотри, с какою великою мудростию он все делает. Ему не понадобилось ни великолепное здание, ни храм, ни какой-нибудь чудный дом, ни другое что: он знал, хорошо знал, что Господь ищет только (добраго) расположения; и вот, устроив наскоро жертвенник и взяв некоторых из чистых животных и из чистых птиц, он принес жертву всесожжения, и этим, сколько мог, выразил искреннюю свою признательность; а человеколюбивый Бог, приняв эту благодарность, увенчал его усердие и вновь явил ему Свое благоволение. И обоня, говорит Писание, Господь [2] воню благоухания (ст. 21). Видишь, как расположение приносящаго сделало благовонным дым, и смрад, и все, что ни было неприятнаго при этом (сожжении животных). Вот почему и Павел сказал в послании своем: яко Христово благоухание есмы в спасаемых и в погибающих: овем убо воня смертная в смерть: овем же воня животная в живот (2 Кор. II, 15, 16). Воню благоухания (обоня Господь). Не соблазняйся грубостию выражения, но, причиною такого снисхождения в словах признав собственную твою слабость, уразумей отсюда, что приношение праведника было приятно (Богу). А чтобы мы из самаго опыта могли знать, что сам Господь не нуждается ни в чем, и жертву (Ноеву) благоволил принять не для чего другого, как для возбуждения людей к благодарности, для этого Он попускает все истреблять огню, дабы и сами приносящие познавали отсюда, что все делается для их же пользы. Для чего же, скажи мне, Он и вообще попускает приносить Ему жертвы? Опять по снисхождению к слабости человеческой. Так как люди, мало-по-малу предавшись безпечности, имели впоследствии изобресть себе богов и им приносить жертвы, то Бог предварительно благоволил, чтобы жертвы приносились Ему, дабы, по крайней мере, чрез это отклонить от гибельнаго заблуждения имевших предаться нечестию. А что все это допущено Им действительно по снисхождению, смотри, как впоследствии времени Он благоволил установить и обрезание, не потому, чтобы оно могло сколько-нибудь содействовать спасению души, но для того, чтобы Иудеи носили его на себе, как бы какой знак и печать, в доказательство своей благодарности, и чтобы не могли смешиваться с язычниками.

3. Вот почему блаженный Павел называет обрезание знамением, говоря: и знамение дал обрезания, печать (Рим. IV, 3). А что оно нисколько не служит к оправданию, доказательством тому вот и этот праведник (Ной), который достиг до такой (высокой) добродетели, когда еще не было установлено обрезание. И что говорю? Сам патриарх Авраам, еще до принятия обрезания, был оправдан одною верою. Еще до обрезания, говорит Писание, верова Авраам Богу, и вменися ему в правду (Рим. IV, 3). Что же ты, Иудей, гордишься обрезанием? Знай, что и до него много было праведников. Вот Авель по вере принес жертву, как и Павел говорит о нем: верою множайшую жертву Авель паче Каина принесе Богу (Евр. XI, 4); и Енох преложен, и Ной избавлен от страшнаго потопа за свою великую праведность; и Авраам, еще до обрезания, прославлен за веру в Бога. Так издревле и изначала род человеческий получал спасение от веры. Потому и человеколюбивый Господь попустил приносить Себе жертвы, чтобы посредством их люди, тогда еще менее совершенные, могли и выразить Богу свою благодарность, и избегнуть заразы идолослужения. Если, в самом деле, и после такого снисхождения многие не избегли падения, то кто мог бы избегнуть гибельнаго заблуждения, когда бы не было употреблено такого снисхождения? И обоня Господь Бог воню благоухания. Но не так (поступил Он) с неблагодарными Иудеями. Как же? Послушай пророка, который говорит: кадило мерзость ми есть (Ис. I, 13), указывая на нечистоту внутренняго расположения приносящих. Как там добродетель праведника сделала дым и смрад водою благоухания, так здесь порочность приносящих сделала и благовонный фимиам отвратительным для обоняния. Итак, прошу, постараемся во всем показывать чистое расположение. Оно бывает причиною всех благ. Благий Господь, обыкновенно, обращает внимание не столько на наши жертвы, сколько на внутреннее расположение, с каким мы их совершаем, и судя по нему, или приемлет, или отвергает наши жертвы. Итак, молимся ли мы, постимся ли, подаем ли милостыню (потому что это - наши духовныя жертвы), или совершаем какое-либо другое духовное дело, будем делать все это от чистого расположения, чтобы получить и достойный венец за труды. Весьма ведь странно будет, если мы труды станем переносить, а награды лишимся, когда, т.е., будем совершать добродетель не по законам, данным от Бога. А можно, по неизреченному человеколюбию Божию, и не совершив дела, получить венец за одно только расположение; чтобы убедиться в этом, посмотри на милостыню. Когда ты увидишь человека, лежащаго на торжище и одержимаго крайнею бедностию, и поболезнуешь об нем, и тут же, устремив ум свой к небу, возблагодаришь Господа и за свое собственное положение, и за терпение этого бедняка, то, хотя и не будешь в состоянии удовлетворить и утолить его голод, получишь однакож полную награду за свое доброе расположение. Потому-то и Господь сказал: иже аще напоит чашею студены воды токмо во имя ученика, аминь глаголю вам, не погубит мзды своея (Матф. X, 42). Что маловажнее стакана холодной воды? Но (доброе) расположение и за это получает награду. Тоже самое найдем и в противном случае. Долгом считаю говорить об этом вашей любви для того, чтобы вы, узнав это с точностию, укоренили в себе чистое (сердечное) расположение. Послушай, что говорит Христос: всяк, иже воззрит на жену, ко еже вожделети ея, уже любодействова с нею в сердце своем (Матф. V, 28). Видишь, и здесь опять нечистое расположение подвергается осуждению, и за нескромный взгляд полагается наказание, как будто бы уже блуд совершен был на самом деле? Итак, зная это, будем всячески охранять чистоту нашего расположения, чтобы оно соделало наши приношения благоугодными (Богу). Если оно (у Ноя) сделало дым и смрад вонею благоухания, то чего не сделает с нашими духовными жертвами, и какого не приобретет нам благоволения свыше? И обоня, сказано, Господь Бог воню благоухания. Видишь, какова жертва праведника, - как она по внешности незначительна, но по чистоте его расположения является весьма великою? Смотри же теперь на безпредельную благость человеколюбиваго Господа. И рече Господь Бог, размыслив: не приложу ктому прокляти землю за дела человеческая: зане прилежит помышление человеку прилежно на злая от юности: не приложу убо ктому поразити всякую плоть живущую, якоже сотворих, ктому во вся дни земли (Быт, VIII, 21, 22).

4. Какая необычайная важность благодеяния, какое величие человеколюбия, какой неизреченный избыток снисхождения! и рече Господь Бог, размыслив. И это выражение - размыслив - употреблено человекообразно и приспособительно к нашей природе. Не приложу ктому прокляти землю за дела человеческая. Бог проклял ее за перваго человека, сказав: терны и волчцы возрастит (Быт. III, 18), и потом также за Каина. И вот, так как Он, и теперь навел (на землю) такую всеобщую гибель, то, чтобы утешить праведника и ободрить его, - чтобы, т.е., он не подумал про себя: что за польза от даннаго (Богом) благословения и от слов: раститеся и множитеся, если мы, и размножившись, должны будем опять погибнуть, ведь Он и Адаму сказал: раститеся и множитеся, и однакож навел потоп, - чтобы, говорю, Ной не подумал так и от этой мысли не чувствовал в душе своей постояннаго безпокойства, смотри, какое Господь являет человеколюбие! Не приложу, говорит, ктому прокляти землю за дела человеческая. Смотри, как ясно показал (Бог), что Он наложил проклятие на землю за нечестие людей. Потом, чтобы мы не подумали, будто Он теперь дал такое обещание потому, что они сделались лучше, говорит: зане прилежит помышление человеку прилежно на злая от юности. Необыкновенный вид человеколюбия! Так как прилежит помышление человеку прилежно на злая от юности, поэтому, говорит, не приложу ктому прокляти землю. Я, говорит, сделал Свое дело, и раз и два; но так как вижу, что зло растет, то обещаю более уже не проклинать землю. Затем, желая показать великость Своего человеколюбия, присовокупил: не приложу к тому поразити всякую плоть живущую, якоже сотворих, во вся дни. Смотри, как Бог всем этим подает праведнику величайшее утешение, а лучше сказать, не одному праведнику, но, по Своей благости, и всему имевшему произойти от него роду человеческому. Слова: не приложу убо ктому поразити всякую плоть живущую, и: якоже сотворих, и: во вся дни, означают то, что никогда уже не будет такого потопа и не постигнет вселенную такое всеобщее истребление. Вместе с тем (Бог) показывает и непрерывность Своего благодеяния; во вся, говорит, дни, т.е. обещаю во веки не являть уже такого гнева и не производить такого разстройства в порядке времен года и в состоянии стихий? Потому и присовокупил: сеятва и жатва, зима и зной, лето и весна, день и нощь не престанут (ст. 22). Этот порядок, говорит, будет неизменен, земля никогда не перестанет давать свои произрастения роду человеческому и вознаграждать за труды земледелия; и времена года не будут перемешиваться, но холод и зной, лето и весна будут в свое время года. Так как во время потопа произошло нарушение всего этого порядка и праведник в ковчеге провел все это время, как бы одну (непрерывную) ночь, то (Бог) говорит: теперь уже ни день, ни ночь не оставят своего течения, но их служение будет неизменно до скончания века. Видишь утешение, достаточно сильное, чтобы ободрить душу праведника? Видишь, какую он получил награду за свою признательность? Послушай же и в последующих словах, какую неизреченную благость явил ему Бог. И благослови, сказано, Бог Ноя и сыны его, и рече им: раститеся и множитеся и наполните землю, и обладайте ею. И страх ваш и трепет будет на всех зверех земных, и на всех птицах небесных, и на всех движущихся по земли, и на всех рыбах морских. В руце ваши дах все. И всякое движущееся, еже есть живо, вам будет в снедь: яко зелие травное, дах вам все. Точию мяса в крови души да не снесте (Быт. IX, 1-4). Нельзя здесь не подивиться безмерной благости Господа. Смотри, в самом деле, праведник этот удостоивается того же самаго благословения, какого (удостоился) Адам, и утраченное Адамом владычество возвращает себе своею добродетелью, или - лучше сказать - по неизреченному человеколюбию Господа. Как тому (Бог) сказал: раститеcя и множитеся, и наполните землю, и господствуйте ею, и обладайте рыбами морскими, и пресмыкающимися и птицами небесными и зверями земными (Быт, I, 28), так говорит и теперь: и страх и трепет ваш будет на всех зверех земных и на всех птицах. И всякое движущееся, еже есть живо, вам будет в снедь: яко зелие травное, дах вам все. Точию мяса в крови души да не снесте. Смотри, здесь соблюдается, только в другом виде, тоже самое правило, как и в отношении к первому человеку. Как там Бог, даровав (Адаму) власть над всем, и, дозволив наслаждаться райскими плодами, повелел только воздерживаться от одного дерева, так и здесь, преподав (Ною) благословение и сделав его страшным для зверей и подчинив ему всех пресмыкающихся и птиц, говорит: всякое движущееся, (еже есть) живо, вам будет в снедь: яко зелие травное, дах вам все. С этого-то времени начинается употребление в пищу мяса, не для того, чтобы чрез это возбудить людей к чревоугодию, но, так как они должны были животных приносить в жертву и чрез это воздавать благодарность Господу, то, чтобы они не вздумали воздерживаться от употребления их, как посвященных Богу, Он дает людям позволение употреблять животных в пищу, и чрез это освобождает их от всякаго недоумения. Яко зелие травное, говорит, дах вам все. Потом, как Адаму, дозволив пользоваться всем, Бог повелел воздерживаться от одного дерева, так и здесь, дозволив свободно употреблять в пищу все, говорит: точию мясо, в крови души да не снесте. Что же означают эти слова? Что такое: мясо в крови души? Это значит - удавленина - потому что кровь есть душа животнаго.

5. Так, в виду того, что люди должны были со временем приносить животных в жертву Богу, Он как бы дает им такое наставление: кровь назначена Мне, а мясо вам. А это делает Он для того, чтобы с самаго начала остановить в них наклонность к человекоубийству. А что это правда, и что Бог дает эту заповедь людям с намерением сделать их более кроткими, слушай следующия слова: крови бо вашей, говорит, душ ваших, изыщу ея от руки всякого зверя и от руки человека брата изыщу душу человека (ст. 5). Что же? Душа человека в крови? Нет, не это хочет сказать Бог, но выразился так по обычаю человеческому, как если бы один человек сказал другому: я держу в руках моих твою кровь, вместо: имею власть умертвить тебя. А что душа человеческая не заключается в крови, об этом послушай Христа, который говорит: не убойтеся от убивающих тело, души же не могущих убити (Матф. XVIII, 28). Смотри еще, какое (Бог) употребил особенное выражение. Проливаяй, говорит, кровь человечу, в место крови его пролиется его; яко во образ Божий сотворих человека (ст. 6). Подумай, как этим изречением Он усилил страх. Если, говорит, ни одинаковость происхождения не останавливает тебя, ни единство природы не удерживает от злого предприятия, если ты, отвергнув братское сочувствие, весь предаешься этому гнусному замыслу, то подумай, что он (человек) создан, по образу Божию, удостоен от Бога столь высокаго преимущества и получил власть над всею природою, и оставь злое намерение. Что же, скажешь, если кто совершит безчисленныя убийства, и прольет множество крови, - такой человек будет ли достойно наказан, когда будет пролита только кровь его одного? Не разсуждай так, любезный, но подумай о том, что этот человек, недолго спустя, получит нетленное тело, которое будет в состоянии терпеть непрестанное и вечное мучение. Заметь и то, с какою точностию Бог изрек заповедь. О человеке говорит: не проливай крови, а о безсловесных не сказал: не проливай, но: точию мяса в крови души да не снесте. Там - не проливай; здесь - не вкушай. Видишь, как не тяжки законы Его? Как легки и удобоисполнимы заповеди Его? Как Он не требует от нашей природы ничего труднаго и невыносимаго? Иные, конечно, говорят, что кровь животных тяжела, земляниста и вредна для здоровья; но мы должны воздерживаться от нея не по этому умствованию, но ради заповеди Господней. Далее, чтобы мы верно узнали, для чего Бог изрек эту заповедь с такою точностию, для обуздания т.е. наклонности людей к убийству, Он говорит: вы же раститеся и множитеся, и наполните землю, и обладайте ею (ст. 7). Не без цели сказал: вы же, но как бы так говоря: вы, немногие, малочисленные, наполните всю землю и обладайте ею, т.е. имейте над нею господство и власть, и пользуйтесь ею. Смотри на человеколюбие Божие, как Он наперед оказывает великия благодеяния, а потом уже дает и закон и заповедь. И как Адама Он наперед поселил в раю и даровал ему столько наслаждений, а потом уже повелел воздерживаться от древа, так и здесь. Сперва Бог обещал, что Он более не наведет такого всеобщаго истребления, и не покажет такого гнева, но оставит все стихии неизменно совершающими до скончания века свое течение и сохраняющими свой порядок; сперва удостоил их (Ноя и сыновей его) благословения, даровал им прежнюю власть над всеми животными и разрешил употреблять их в пищу; потом уже говорит: точию мяса в крови души не снесте. Видишь, как Он наперед благодетельствует и являет неизреченныя щедроты, а потом уже дает и заповеди? А у людей бывает не так. Люди наперед хотят, чтобы их приказания были исполнены, и чтобы принимающие и исполняющие их приказания показали при этом полное усердие, а потом уже думают и о вознаграждении тех, которые оказали совершенную покорность. Но общий всех Владыка поступает напротив: наперед благодетельствует и множеством благодеяний привлекает к себе нашу природу, а потом уже дает легкия и удобоисполнимыя заповеди, чтобы мы, побуждаясь и легкостию заповедей, и полученными благодеяниями, ревностно старались об их исполнении. Итак, возлюбленные, не будем безпечны и нерадивы касательно исполнения заповедей, размышляя и о прежних благодеяниях (Божиих), и о легкости заповедей, и о великости наград, уготованных нам за их исполнение; будем бдительны и усердны в исполнении данных нам от Бога заповедей, в не оставим тех путей, которыя Он указал нашей природе для спасения душ наших, но, воспользовавшись, как должно остальным временем нашей жизни, очистимся от грехов и постараемся заблаговременно приобресть себе великое дерзновение особенно же теперь, когда еще остается часть святой четыредесятницы.

6. В самом деле, и оставшагося числа дней будет для нас не мало, если только мы захотим, хотя несколько, быть усерднее. Говорю это не потому, будто для исправления нашего от грехов требуется только это недолгое время, но потому, что Господь наш человеколюбив и милостив, и что для Него не нужно много времени; только бы мы приступили к Нему с великим усердием и готовностию, отрешившись от всего житейскаго и предавшись горнему влечению. Так ниневитяне, обремененные таким множеством грехов, как только показали полное и искреннее раскаяние, то не больше, как в три дня, успели умилостивить Бога и отменить произнесенный против них приговор (Ион. III, 10). И что говорить о ниневитянах? Разбойнику на кресте не нужно было и одного дня. Что говорю - одного дня? Даже и краткаго часа. Таково Божие к нам милосердие! Когда Он видит, что наша решимость (исправиться) тверда, и что мы приступаем с пламенным усердием, то не медлит и не отлагает, но скоро являет нам свою благость, и говорит: еще глаголющу ти, реку, се приидох (Ис. LVIII, 9).

Итак, решимся и мы в эти немногие дни показать сколько-нибудь ревности и по надлежащему воспользоваться пособием поста. Оставив безпечность, будем возносить усердныя молитвы ко Господу, проливать горячия слезы, постоянно осуждать грехи свои, показывать Ему, как врачу, наши раны и открывать язвы души, испрашивать у Него врачевания и делать все прочее, что следует нам - сокрушение сердца, глубокое смирение, щедрую милостыню, а страсти, возмущающия наш ум, обуздывать и изгонять из души нашей, не предаваться корыстолюбию, не злопамятствовать на ближних и не питать враждебнаго расположения к собратиям. Бог ничего, ничего так не ненавидит и (ни от чего так) не отвращается, как от человека злопамятнаго и постоянно питающаго в душе своей вражду к ближним. Так-то гибелен этот грех, что отвращает, от нас и Божие человеколюбие! А чтобы вы убедились в этом, хочу я напомнить вам о притче евангельской, как один (должник) получил от господина прощение десяти тысяч талантов, потому что припал к ногам господина, просил и умолял его. Милосердовав же, сказано, Господь его, прости его и долг отпусти ему (Матф. XVIII, 27). Видишь ли милосердие господина? Тот, припадши, просил только дать ему отсрочку: потерпи, говорил он, на мни и вся ти воздам (ст. 26). Но добрый, снисходительный и человеколюбивый господин, сжалившись над рабом, дал ему не столько, сколько он просил, но сколько он и не ожидал. Господь, обыкновенно, любит, всегда превышать и предупреждать наши прошения. Так, когда тот умолял дать ему отсрочку и обещал выплатить весь долг, Господь, препобеждающий благостию согрешения наши, сжалившись, отпустил его и долг простил ему. Видишь, чего просил раб, и сколько даровал ему господин? Посмотри теперь на безумие этого раба. После такого снисхождения и неизреченнаго благодеяния, оказаннаго ему, надлежало бы и ему самому сделаться весьма сострадательным к собратиям, а он поступает совсем напротив. Изшед же, говорится, этот самый (раб), которому прощено десять тысяч талантов... Слушайте, прошу вас, со вниманием: то, что случилось с этим рабом, может проникнуть до глубины души нашей и заставить нас исторгнуть этот тяжкий недуг из нашего сердца. Итак, изшед раб той, обрете единаго от клеврет своих, иже бе должен ему стом пенязь (ст. 28). Смотри, какое различие. Здесь товарищ, должный сотню динариев; там господин, требующий долга, состоявшаго из десяти тысяч талантов. И однакож (господин), когда увидел, что раб просит и умоляет, простил ему; а этот (раб), емь его (своего товарища), давляше, глаголя: отдаждь ми, имже ми еси должен. Что же далее? Пад убо, говорится, клеврет его (ст. 29). Замечай, как часто Евангелист повторяет слово: клеврет его, это не без цели, но для того, чтобы мы знали, что между ними не было никакого различия. И однакож (должник-товарищ) обращается к своему заимодавцу с такою же униженною просьбою, с какою и этот сам обращался к господину. Потерпи, говорит, на мне, и вся воздам ти. Он же пошел всади его в темницу, дондеже воздаст должное (ст. 30). О, крайняя неблагодарность! Имея еще в свежей памяти оказанную самому ему милость, он и после того не захотел быть сострадательным, но сначала душил (товарища), а потом посадил его в тюрьму.

Смотри же, что далее. Видевше же, говорит Писание, клеврети его, сжалишася и пришедше сказаша господину своему вся бывшая (ст. 31). Не сам пострадавший (да и как он мог, будучи заключен в темницу?), но товарищи его, хотя лично не были оскорблены, однакож так огорчились, как будто бы сами потерпели обиду, и пришедши разсказали обо всем (господину). И смотри, как наконец разгневался господин. Тогда призвав его, говорит Писание, господин его говорит: рабе лукавый (ст. 32). Поистине отсюда можно усмотреть, сколь пагубно злопамятство. Когда господин требовал (от раба уплаты) десяти тысяч талантов, то не называл его лукавым; теперь же, когда этот раб оказался жестоким к своему товарищу, господин говорит: рабе лукавый, весь долг он отпустих тебе, понеже умолил мя сей (ст. 32). Смотри, как господин обличает раба в крайней злости. Разве ты, говорит, представил мне что-нибудь больше, кроме одних только слов? И однакож не принял ли я твою просьбу, и не простил ли тебе весь этот, огромный и неисчислимый, долг? Не подобаше ли и тебе помиловати клеврета твоего, якоже и аз тя помиловах (ст. 33)? Какого же ты можешь заслуживать прощения, если я, господин твой, простил тебе такой большой долг из-за одних тех слов твоих (ст. 26), а ты не сжалился даже над своим товарищем и собратом, не преклонился на милость и не показал к нему сострадания, вспомнив об оказанном мною тебе снисхождении, но явился безжалостным и жестоким, и не захотел помиловать своего товарища? Так вот теперь ты узнаешь на самом деле, сколько зол причинил ты сам себе. И прогневався господь его, предаде его мучителем (ст. 34). Смотри, и теперь (господин) гневается на раба и предает его мучителям именно за его жестокость к товарищу: чего не сделал прежде, когда тот был должен такую сумму, то приказывает сделать теперь. Предаде его мучителем, дондеже воздаст весь долг свой, пока, то есть, раб не возвратит те десять тысяч талантов, в которых он уже получил было прощение. Весьма велико и неизреченно человеколюбие Божие: когда Он потребовал своего долга и должник попросил (отсрочки), то простил ему; а когда увидел, что тот поступил жестоко и безчеловечно с товарищем, тогда уже полагает предел и своему благоснисхождению, давая знать должнику самым делом, что он не столько повредил товарищу, сколько себе самому. Как тот (раб) бросил (товарища) в тюрьму, пока он не уплатит долга, так и господин предал его мучителям, пока он не отдаст всего долга. Это (Господь) сказал не просто о талантах н динариях, но разумел здесь грехи и тяжесть беззаконий (наших), дабы мы знали, что мы, и будучи виновны пред Господом в безчисленных прегрешениях, однакож по неизреченному его человеколюбию получаем от Него прощение; если же сами будем жестоки и безчеловечны к нашим ближним и братиям, имеющим одну с нами природу, и не простим согрешений их против нас, но станем питать к ним злобу и за эти маловажныя согрешения (что значат сто динариев в сравнении с десятью тысячами талантов, тоже самое и прегрешения наших ближних против нас в сравнении с нашими грехами против Господа), то навлечем на себя гнев Господа, и, в чем прежде получили уже прощение, то опять должны будем заплатить с муками. В самом деле, дабы мы знали наверное, что эту притчу Господь предложил для нашей душевной пользы, послушай, что присовокупил Он: тако и Отец небесный сотворит вам, аще не отпустите кийждо брату своему от сердец ваших прегрешения их (Матф. XVIII, 35). И точно, много пользы (может быть для нас) от этой притчи, если только мы захотим быть внимательными. Имеем ли мы, в самом деле, возможность простить (ближним нашим) столько, сколько прощает нам Господь? Притом мы, если и захотим простить, прощаем подобным нам рабам, а сами получаем прощение от Господа. Смотри еще, какая точность в словах Господа. Сказал не просто: если не отпустите людям их прегрешения, но как? аще не отпустите кийждо брату своему от сердец ваших прегрешения их. Замечай, как Он желает, чтобы самое сердце наше было мирно и спокойно, чтобы дух наш был безмятежен и свободен от всякой страсти, и - чтобы мы показывали совершенную расположенность к ближним. И в другом еще месте, послушай, что Он говорит: аще отпущаете человеком согрешения их, отпустит и вам Отец ваш, небесный (Матф. VI, 14). Не будем же думать, будто мы, прощая ближняго, ему оказываем благодеяние, или великую милость; нет, мы сами тогда получаем благодеяние, сами для себя извлекаем отсюда великую пользу. Равным образом, если мы не простим ближних, то чрез это им нисколько не сделаем вреда, а себе приготовим невыносимую геенскую муку. Поэтому, прошу, зная это, не будем никогда злопамятствовать и питать вражду к тем, кто сделал нам неприятность или другую какую-нибудь обиду, но, представляя себе, какое благодеяние и дерзновение пред Господом они доставляют нам, а больше всего то, что примирение с оскорбившими нас заглаждает наши грехи, поспешим и не замедлим (примириться с врагами), и размышляя о происходящей от того пользе, покажем такое расположение к врагам, как если бы они были истинными нашими благодетелями. Если мы будем бдительны, то не столько пользы нам принесут люди, искренно к нам расположенные и всячески старающиеся угождать нам, сколько наша расположенность к врагам: она сделает нас достойными небеснаго благоволения и облегчит бремя грехов наших.

8. В самом деле, возлюбленный, посуди, каково величии этой добродетели в отношении тех наград, которыя Бог всячески обещал совершающим ее. Оп сказал: любите враги ваша, благословите гонящих вы, молитеся за творящих вам напасть; и, так как заповедуемое было важно и весьма возвышенно, то присовокупляет: яко да будете подобны Отцу вашему, иже есть на небесех: яко солнце свое сияет на злыя и благия и дождит на праведныя и неправедныя (Матф. V, 44, 45). Видишь, кому уподобляется, сколько это возможно для человека, тот, кто не только не мстит оскорбившим его, но и усердно молится за них? Итак, не лишим себя, по нерадению, столь великих даров и наград, превосходящих всякое слово, но всячески будем стараться об исполнении этого (повеления), и употребив даже принуждение себе, приучим свою душу покориться заповеди Божией. Для того ведь я и сделал сегодня это увещание, предложил притчу и показал величие этой добродетели (прощения обид) и обилие происходящей от нея для нас пользы, чтобы, пока еще время, каждый из нас, у кого только есть враг, постарался ласковым своим обращением примирить его с собою. И никто не говори мне: я и раз и два просил его (врага), но он не согласился (помириться). Нет, если мы искренно хотим примириться, то не отступим (от врага), пока не победим его своими усиленными просьбами, пока не привлечем к себе и не заставим прекратить вражду против нас. Разве ему чрез это мы оказываем какую-либо милость? Нет, на нас самих переходят плоды добраго дела: мы этим привлекаем на себя благоволение Божие, приобретаем себе прощение грехов, получаем великое дерзновение пред Господом. Если мы сделаем так, то будем в состоянии с чистою совестию приступить к этой священной и страшной трапезе, и с дерзновением произнести те слова, содержащияся в молитве (Господней). Посвященные (верные) знают, о чем я говорю. Поэтому предоставляю совести каждаго знать, с каким дерзновением мы, исполнив эту заповедь, можем произносить эти слова в то страшное время (литургии). Если же пренебрежем эту заповедь, то какому подвергнемся осуждению, поступая вопреки словам своим, дерзая произносить слова молитвы безразсудно и легкомысленно, скопляя для себя более и более огня (геенскаго) и возбуждая против себя гнев Господа? Радуюсь и восхищаюсь, видя, что вы с удовольствием слушаете меня и своими рукоплесканиями показываете, что вы стараетесь расположить себя (к примирению с врагами) и привести в исполнение эту заповедь Господню. В этом-то и состоит врачество душ наших, в этом - исцеление ран наших, в этом -самый лучший путь угождения Богу, в этом - самое верное отличие боголюбивой души, когда т.е. мы все исполняем ради закона Господня и не поддаемся неблагородным мыслям, но становимся выше страстей, представляя себе благодеяния, ежедневно оказываемыя нам Богом. И в самом деле, сколько бы мы ни старались, мы не можем однакож изобразить и малейшей части ни тех благ, которыя нам уже дарованы (от Бога), ни тех, которыя ежедневно ниспосылаются, ни тех, которыя еще уготованы нам (в будущей жизни), если мы захотим исполнить Его заповеди. Итак каждый, выйдя отсюда, сделай это дело, поспешай к нему, как к величайшему сокровищу, и не медли нисколько. Хотя бы пришлось потрудиться, или поискать, или совершить длинный путь, или преодолеть какия-либо затруднения, устраним эти препятствия. Об одном только позаботимся, как бы нам исполнить заповедь Господню и получить награду за послушание. Знаю, что не легко и не приятно пойти к тому, кто враждует и злобствует против нас, стать и начать разговаривать с ним. Но, если ты размыслишь о высоком достоинстве этой заповеди, о великости награды и о том, что польза от этого добраго дела обращается не на него, а на тебя, то все покажется тебе легким и удобным. Итак, содержа это в своих мыслях, будем побеждать (худую) привычку и с благоговейным расположением исполнять заповеди Иисуса Христа, чтобы нам и от Него удостоиться наград, благодатию и человеколюбием благости Его, с Которым Отцу, со Святым Духом, слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

 

БЕСЕДA XXVIII
И рече Бог Ноеви и сыном его с ним, глаголя: се аз поставляю завет мой вам,
и семени вашему по вас, и всякой души живущей с вами от птиц и от скот,
и всем зверем земным (Быт. IX, 8-10).

1. Предложив вчера о благословении, котораго Ной удостоился от Господа за то, что он по выходе из ковчега создал жертвенник, принес благодарственныя жертвы и тем выразил свою признательность к Богу, мы не могли простираться далее, объяснить все чтение и показать снисхождение и попечительность, которыя человеколюбивый Бог явил об этом праведнике. Так как слово наше сделалось весьма продолжительным, то мы поспешили его окончить, чтобы множеством (предметов) не обременить вашей памяти и тем, что можно было бы еще сказать, не повредить тому, что уже было сказано. Мы ведь и заботимся не о том только, чтобы сказать много, но о том, чтобы сказать столько, сколько вы можете удержать в памяти и таким образом выйти отсюда с пользою для себя. В самом деле, если и мы станем говорить больше надлежащаго, и вы не будете получать никакого плода от слов наших, то какая от этого польза? Итак, зная, что мы приняли на себя этот труд (проповедания) для вашей пользы и считаем достаточною для себя наградою, если увидим, что вы, тщательно удерживая слова наши (в памяти), преуспеваете (в познании), - и вы слагайте их в недрах души вашей, постоянно размышляя об них и оживляя их в памяти. Помня прежде сказанное, вы можете с большею удобностию принимать и то, что имеет быть сказано, и таким образом со временем сделаетесь учителями и для других. Вся наша забота, все старание о том, чтобы все вы сделались вполне совершенными и не было для вас неизвестным ничто из содержащагося в божественном Писании. Знание этого последняго, если только мы захотим быть внимательными и бдительными, весьма много поможет нам в улучшении нашей жизни и сделает более ревностными к подвигам добродетели. Когда мы увидим, что каждый из праведников, приобретших великое дерзновение пред Богом, удостоился наград за то, что всю жизнь провел в искушениях и скорбях и показал великое терпение и благодарность (к Богу), - то не постараемся ли и мы идти одинаковым с ними путем, чтобы получить и одинаковыя с ними награды? Поэтому прошу вас каждый день делать какое-либо преспеяние (в добре) и увеличивать ваше духовное назидание, сделанное уже добро сохранять тщательно и с великою бдительностию, а чего еще недостает, то дополнять, дабы таким образом достигнуть вам до самой высоты добродетелей, в похвалу нам, на созидание церкви, во славу Христову. Вот и я, видя ваше неутомимое желание духовнаго наставления, не перестаю ежедневно, хотя и сознаю великую скудость свою, предлагать вам пиршество из божественнаго Писания, и, что подаст мне благодать Божия по своему человеколюбию и для вашей пользы, то передавать вашему слуху. Так покажем же и сегодня любви вашей преизбыток любви, какую Бог явил человеческому роду, и для того предложим самыя слова, сказанныя Богом Ною. И рече Бог Ноеви и сыном его (ст. 8). После того, как благословил Ноя и сыновей его и сказал: раститеся и множитеся, дал им власть над всеми животными и позволил употреблять их в пищу так же, как и зелие травное, запретив только есть мясо в крови, Бог, продолжая Свою попечительность и о праведнике, и о потомках его, и всегда ущедряя благодеяниями нашу природу, присовокупляет еще большия благодеяния. И рече, говорится, Бог Ноеви и сыном его с ним, глаголя: се аз поставляю завет мой вам, и семени вашему по вас, и всякой души, живущей с вами, от птиц, и от скот, и всем зверем земным, елика с вами, от всех изшедших из ковчега. И поставлю завет мой с вами, и не умрет всяка плоть ктому от воды потопныя, и ктому не будет потоп водный, еже истлити всю землю (ст. 8-11). Так как праведник мог еще подвергаться безпокойству и возмущаться духом от опасения, как бы, если когда случится и небольшой дождь, опять не постиг вселенную такой же потоп, то, чтобы и он и все потомки его были спокойны касательно этого, благой Господь, зная, что и малейшая неприятность будет в состоянии возмутить его (опыт прошлых несчастий может сделать человека весьма робким), - так как этот праведник мог и от малаго дождя придти в смятение и страх, то благой Бог, желая ободрить его, избавить от всякаго страха и привести в совершенное спокойствие и благодушие, обещает ему более не наводить такого наказания.

2. Правда, Он уже обещал это еще прежде благословения, когда говорил, как вы, слышали: не приложу ктому прокляти землю (Быт. VIII, 21); пусть, т.е., люди будут делать много зла, однакож я не подвергну роль человеческий такому наказанию. Но вот, являя свое неизреченное человеколюбие, Он опять обещает тоже самое, чтобы праведник был спокоен и не разсуждал сам с собою так: Бог и прежде удостоил род наш благословения и дозволил ему размножиться, и однакож навел такое всеобщее истребление. Итак, чтобы исторгнуть всякое безпокойство из его ума и удостоверить, что этого более уже не будет, Бог говорит: как потоп Я навел по человеколюбию, чтобы пресечь зло и остановить дальнейшее его распространение, так и теперь по человеколюбию же Моему обещаю впредь не делать этого, дабы вы проводили настоящую жизнь без всякаго опасения. Вот для чего Он и говорит: се поставляю завет мой, т.е., заключаю договор. Как в делах человеческих, когда кто обещает что-нибудь, то заключает, договор и тем доставляет надлежащее удостоверение, так и благой Господь говорит: се поставляю завет мой. Премудро сказал: поставляю, т.е., вот Я возобновляю то, что было совершенно разрушено за грехи людей, и поставляю (возстановляю) завет мой вам и семени вашему по вас. Заметь человеколюбие Господа: простираю, говорит, завет не до вас только, но объявляю, что он будет ненарушим и с вашими потомками. Потом, чтобы показать Свою щедрую благость, говорит: и всякой души, живущей с вами от птиц, и от скот, и всем зверем земным, елика с вами, от всех изшедших из ковчега. И поставлю завет мой с вами: и не умрет всяка плоть ктому от воды потопныя и ктому не будет потоп водный, еже истлити всю землю. Видишь величие завета? Видишь несказанную важность обетований? Смотри, как Он простирает Свою благость и на безсловесных и на зверей, и - не без причины. Что прежде я часто говорил, тоже повторю и теперь. Так как эти животныя сотворены для человека, то теперь и они участвуют в благодеянии, оказываемом человеку. Правда, завет кажется равно общим и для него и для безсловесных; но на самом деле не так. И это делается для утешения человека, чтобы он знал, какой он удостоен чести, когда благодеяние не останавливается на нем одном, но из-за него и все эти (животныя) участвуют в благости Господа. И не умрет, говорит, всяка плоть ктому от воды потопныя и к тому не будет потоп водный , еже истлити всю землю. Видишь, как Он и раз, и два, и многократно обещает не наводить более такого всеобщаго истребления, чтобы изгнать смущение из мыслей праведника и сделать его спокойным касательно будущаго? Далее, взирая не на собственную природу, но на нашу немощь, Бог не довольствуется одним словесным обещанием, но, являя Свое снисхождение к нам, дает и знак, который бы мог, продолжаясь во все веки, избавлять род человеческий от опасения подобнаго несчастия, так что, хотя бы пошел и сильный дождь, хотя бы случилась и необычайная буря, хотя бы приключилось весьма великое наводнение, мы и тогда могли бы не бояться, но быть спокойными, смотря на данный знак. И рече Господь Бог Ноеви: сие знамение завета, еже аз даю между мною и тобою (ст. 12). Смотри, какой чести удостоился праведник. Как человек разговаривает с человеком, так и Бог заключает завет с ним, и говорит: сие знамение завета, еже аз даю между мною и тобою, и между всякою душею живою, еже есть с вами в роды вечныя. Видишь, знамение, обещаемое всем живым существам, простирается на роды вечные? Бог дает знамение не только всем вообще живым существам, но и навсегда, на веки, до скончания мира. Какое же это знамение? Дугу мою, говорит, полагаю во облаце, и будет в знамении завета между мною и землею (ст. 13). Так вот, после словеснаго обещания, даю (говорит Бог) и это знамение, т.е. радугу, которую некоторые производят от лучей солнечных, падающих на облака. Если, говорит, недостаточно слова Моего, то вот Я даю и знак того, что впредь уже не наведу такого наказания. Смотря на этот знак, будьте уже свободны от страха. И будет, говорит, егда наведу облака, на землю, явится дуга моя во облаце: и помяну завет мой, иже есть между мною и вами и между всякою душою, живущею во всякой плоти (ст. 14 и 15). Что говоришь ты, блаженный пророк? - Помяну, говорит, завет мой, т.е. мой договор, условие, обещание; и это не потому, чтобы Бог сам имел нужду в припоминании, но - чтобы мы, взирая на этот данный знак, не страшились никакой опасности, но тотчас, припомнив обетование Божие, были уверены, что не потерпим подобнаго несчастия.

3. Видишь, как велико снисхождение Божие, какое прилагает Он попечение о нашем роде, какое оказывает человеколюбие, не потому, чтобы уже видел перемену (к добру) в людях, но - чтобы всем этим внушить нам мысль о безмерном величии Своей благости? И не будет к тому, говорит, вода в потоп, яко потребити всяку плоть, такого наводнения больше уже не будет. Так как Бог знает, что человеческая природа боится этого, то смотри, как часто Он повторяет обещание, как бы так говоря: если вы когда увидите и сильное пролитие дождей, и тогда не опасайтесь никакого несчастия, потому что не будет к тому вода в потоп, яко потре6ити всяку плоть, такого наводнения уже не будет, такого гнева (Моего) более уже не испытает человеческая природа. И будет, говорит, дуга моя в облаце: и узрю, еже помянути завет вечный между Богом и между всякою душею, живущею во всякой плоти (ст. 16). Смотри, какия употребляет Он смиренныя выражения, чтобы внушить людям спокойствие и полную уверенность. И узрю, говорит, еже помянути завет мой. Так ужели воззрение пробуждает в Нем память? Нет, не так должны мы думать, но так, что, когда мы увидим этот знак, то можем спокойно полагаться на обетование Божие, (зная, что) обетования Божии не могут не исполняться. И рече, сказано, Бог Ноеви знамение завета, егоже положих между мною и между всякою плотию, яже есть на земли (ст. 17). Ты получил, говорит, знак, который Я дал (в завет) между мною и всякою плотию, какая только есть на земле; не смущайся же душою и не колеблись умом, но, взирая на этот знак, и сам пребывай благонадежен, и все потомки твои да получают от него успокоение; вид этого знака пусть доставляет уверенность, что такой потоп уже не постигнет вселенную. Пусть умножаются грехи человеческие, но Я исполню Свое обещание, и вперед уже не покажу такого гнева на всех. Видите преизбыток благости Божией? Видите величие снисхождения? Видите силу попечительности? Видите щедрость обетования? Бог не простер Свое благодеяние только на два, на три, или на десять поколений, но обещал соблюсти его до скончания мира, чтобы мы вразумлялись и тем, и другим - и тем т.е., что современники Ноя за множество грехов своих подверглись такому наказанию, и тем, что мы, по неизреченному человеколюбию Божию, удостоились такого обетования. Здравомыслящих ведь к исполнению заповедей Божиих сильнее располагают благодеяния, чем наказания.

Не будем же неблагодарны. Если Бог удостоил нас такого благодеяния еще прежде, нежели мы сделали что-нибудь доброе, а лучше сказать - когда сделали много достойнаго наказания, то каких еще щедрот Он не удостоит нас, когда мы будем признательны, когда выкажем свою благодарность за прежния (благодеяния) и обнаружим в себе перемену на лучшее? Если Он благодетельствует недостойным и оказывает человеколюбие к согрешившим, то чего мы не получим, когда отстанем от греха и будем творить добродетель. Он для того и оказывает нам многия благодеяния, прежде нежели мы сделаем что-либо доброе, и удостоивает нас прощения, когда мы согрешим, и наказания (за грехи) насылает не вдруг, - для того, чтобы всем привлечь нас к себе - и благодеяниями и долготерпением. Часто также, наказывая одних, Он хочет внушить другим, чтобы они, вразумясь чужим несчастием, сами не потерпели наказания. Видишь, как благоизобретательно человеколюбие Его, как все, Им совершаемое, совершается единственно для нашего спасения? Итак, помышляя об этом, не будем безразличны, не будем пренебрегать добродетелью и преступать данные Им законы. Если Он увидит, что мы обращаемся (к добру), делаемся скромны и вообще полагаем хотя некоторое начало (добродетельной жизни), то и с Своей стороны окажет нам помощь, соделывая для нас все легким и удобным и не давая нам даже и почувствовать (тяжесть) подвигов добродетели. И в самом деле, когда душа устремляет мысли свои к Богу, то уже не может обольщаться видом предметов чувственных, но, проходя мимо всего чувственнаго, вернее этих, находящихся пред нашими глазами предметов, созерцает предметы невидимые для телесных глаз и неподвергающиеся переменам, но постоянно пребывающие, неизменные и непоколебимые. Таковы умственныя очи: они постоянно устремлены к созерцанию небесных предметов, и, озаряемые их блеском, на предметы настоящей жизни смотрят как на тень и сновидение, нисколько не обольщаясь и не увлекаясь ими. Напротив, увидят ли богатство, тотчас посмеваются ему, зная, что оно непостояннее всякаго беглаго раба, переходит от одного к другому и никогда не остается на одном месте, да еще причиняет множество зол своим обладателям и низвергает их, так сказать, в самую бездну порока. Увидят ли красоту телесную, - и ею не обольщаются, представляя непрочность ея и изменяемость, - как наприм. иногда болезнь уничтожает всю красоту, даже и без болезни, старость делает прежде благообразное лице некрасивым и безобразным, а смерть наконец разрушает всю красоту телесную. Увидят ли кого облеченным славою, или властию, достигшим самой высокой степени почестей и наслаждающимся полным благоденствием, - и на него взирают как на человека, который не имеет у себя ничего прочнаго и неизменнаго, но гордится тем, что утекает быстрее речных потоков. И в самом деле, может ли что быть ничтожнее всей славы настоящей жизни, когда она сравнивается с цветом травы? Всяка слава человеча, говорит Писание, яко цвет травный (Ис. XL, 6. 1 Петр. I, 24).

4. Видите, возлюбленные, как верно видят очи веры, когда душа устремлена к Богу? Видите, как они не могут быть обмануты ничем видимым, но имеют правильное суждение о предметах и не подвергаются никакому обольщению? Впрочем, если угодно, опять перейдем к предмету слова, и, предложив еще немногое, прекратим поучение, чтобы сказанное осталось у вас в памяти. Божественное Писание, окончив повествование о божественном знамении, хочет еще сообщить нам сведение о праведнике и сыновьях его, и говорит: быша же сынове Ноевы изшедши из ковчега, Сим, Хам, Иафет: Хам же бяше отец Ханаана. Трие си суть сынове Ноевы: от сих разсеяшаяся по всей земли (ст. 18 и 19). Здесь можно спросить, для чего божественное Писание, упомянув о трех сыновьях Ноевых, присовокупило: Хам же бяше отец Ханаана? Не подумайте, прошу вас, чтобы это прибавлено было без цели: в божественном Писании нет ничего такого, что было бы сказано без всякой цели и не заключало бы в себе великой пользы. Так для чего же означено и прибавлено: Хам же бяше отец Ханаана? Писание хочет этим указать нам на крайнее невоздержание Хама, на то, что ни столь великое бедствие (потоп), ни такая тесная жизнь в ковчеге, не могли обуздать его, но между тем, как и старший брат его доселе еще не имел детей, он во время такого гнева (Божия), когда погибала вся вселенная, предался невоздержанию и не удержал необузданной своей похоти, но уже и тогда и так рано обнаружил свои порочныя наклонности. И вот, так как спустя немного, за нанесенное им оскорбление отцу, сын его Ханаан должен подвергнуться проклятию, божественное Писание предварительно уже показывает и делает нам известным и имя сына и невоздержность отца, дабы ты, когда впоследствии увидишь, что он окажет великую непочтительность к родителю, зная, что он давно уже и прежде был таков и не вразумился даже и несчастием. В самом деле, подобное бедствие могло бы совершенно обуздать сладострастную похоть, да и вообще ничто так не способно потушить этот пламень и это неистовство, как сильная скорбь и великое несчастие. Следовательно, кто и во время столь великаго бедствия обнаружил такую необузданную похотливость, тот какого может заслуживать прощения?

Но здесь представляется нам еще другой, столь известный и всюду повторяемый, вопрос: почему за грех отца подвергается проклятию сын? Впрочем, чтобы нам теперь не слишком продолжить слово, отложим этот вопрос до другого времени, и, когда дойдем до того самаго места (в котором говорится об этом), тогда предложим и решение, какое внушит Бог. В божественном Писании, как я выше сказал, нет ничего такого, что было бы написано без какого-либо основания и причины. Итак, мы пока знаем, что Моисей не напрасно и не без цели упомянул об имени сына (Хамова), сказав: Хам же бяше отец Ханаана. Далее он говорит: трие от суть сынове Ноевы, и от сих разсеяшася по всей земли. Не пройдем без внимания, возлюбленные, и этих слов, но и из них уразумеем величие силы Божией. Трие, сказано, сии суть сынове Ноевы, и от сих разсеяшася по всей земли. Как это от троих произошло такое множество людей? Как они могли быть способными к этому? Как от столь немногих образовался весь мир? Как сохранились самыя тела их? Тогда не было врача, который бы лечил, не было никаких и других пособий (к сохранению здоровья). Еще не были построены города, а после такого бедствия (потопа) и пребывания в ковчеге, они вышли изнуренными и истомленными. Как же, оставаясь в таком одиночестве и в такой ужасной пустыне, не умерли? Как не погибли? Ведь страх и трепет, скажи мне, разве не потрясал их души и не возмущал их мыслей? Не удивляйся, возлюбленный: все это сделал Бог; все эти препятствия устранил Создатель природы; Его-то повеление, изрекшее: раститеся и множитеся, и наполните землю (Быт. I, 22), даровало и им (сыновьям Ноя) силу размножения. Так и израильтяне в Египте, хотя и были обременяемы брением и плинтоделанием (Исх. I, 14), однакож, и несмотря на это, размножались еще сильнее, и ни жестокое и безчеловечное повеление фараона, приказавшаго бросать в воду детей мужескаго пола, ни притеснение, какое они терпели от смотрителей за работами, не могло уменьшить их числа, напротив, они размножались более и более, потому что высшая сила действовала здесь вопреки (желаниям гонителей).

5. Итак, когда повелевает Бог, то не старайся объяснять события по человеческому порядку. Будучи выше природы, Он не подчиняется порядку ея, но устрояет так, что самыя препятствия содействуют успеху дела. Так точно и теперь от этих троих (сыновей Ноя) Он заселил всю вселенную. От сих троих, говорит Писание, (люди) разсеяшася по всей земли. Видишь силу Божию, видишь как, не смотря на множество препятствий, ничто не останавливает Его хотения? Тоже самое можно видеть и на (христианской) вере. Столько было врагов, столько было гонителей: и цари, и тираны, и народы возставали и употребляли все средства, чтобы погасить искру веры; но вот от самих гонителей, хотевших препятствовать, возгорелся такой пламень благочестия, что объял все страны, обитаемыя и необитаемыя. Пойдешь ли ты к индийцам, или к скифам, или на самые пределы вселенной, или даже на океан -везде найдешь учение Христово, просвещающее души всех. То удивительно и необычайно, что вера православная преобразовала и самые варварские народы; и они научились любомудрствовать и, оставив прежния привычки, обратились к благочестию. Как от тех троих (сыновей Ноя) Создатель всяческих произвел такое множество людей, точно так и к вере, посредством одиннадцати рыбарей, неученых, простых, не смевших даже открыть и уста, Он обратил всю вселенную. Эти неученые и простые рыбари заградили уста философам и как бы на крыльях обтекли всю вселенную, посевая в ней слово благочестия, исторгая терния, истребляя древние обычаи и повсюду насаждая законы Христовы. Ни малочисленность и простота их, ни строгость (возвещаемых ими) повелений, ни привязанность всего рода человеческаго к древним обычаям, не могли служить для них препятствием, но все это устранила предшествовавшая им благодать Божия, так что они все делали легко, самыми препятствиями возбуждаясь к большей ревности. Так, однажды, претерпев побои, они пошли из синедриона радуясь, не просто о побоях, но о том, яко за имя Христово сподобишася безчестие прияти (Деян. V, 41); другой раз, будучи заключены в темницу и выведены оттуда ангелом, они опять стали делать тоже, что делали прежде, и пришедши в храм, сеяли слово учения, уловляя множество людей к благочестию; а потом, будучи опять задержаны, не только не стали от того недеятельнее, но показали еще большее дерзновение, став среди беснующагося и скрежещущаго зубами народа, и сказав: повиноватися подобает Богови паче, нежели человеком (Деян. V, 19-29). Видишь величие дерзновения? Видишь, как простые рыбари презирают такое множество людей, беснующихся и готовых совершить убийство и предать их смерти? Но, слыша об этом, возлюбленный, приписывай случившееся не самим апостолам, а вышней благодати, которая укрепляла и оживляла их ревность. Вот и сам блаженный Петр, когда исцелил хромого от рождения, и когда все изумлялись и удивлялись ему, с свойственною ему искренностию говорит: мужие, что на ны взираете, яко своею ли силою или благочестием сотворихом его ходити (Деян. III, 12)? Отчего, говорит, вы так изумились и удивились этому событию? Разве мы сами сделали это, разве своею силою возвратили ему здоровье и дали способность ходить? Что на ны взираете? Мы, с своей стороны, ничего не сделали, а только употребили свой язык (для произнесения слов); все устроил Господь и Создатель природы. Он, Бог Авраама и Исаака и Иакова, которых вы почитаете патриархами, Он, егоже вы предаете и отвергостеся его пред лицем Пилатовым, суждшу оному пустити, Он сделал это, Он, Егоже вы, святаго и праведного, отвергостеся, и испросисте мужа убийцу дати вам. Начальника же жизни убисте, егоже Бог воскреси от мертвых, емуже мы свидетели есмы. И о вере имене его сего, егоже видите и знаете, утверди имя его: и вера, яже его ради, даде ему всю целость сию пред всеми вами (Деян. III, 13-16).

6. Велико дерзновение (апостолов); велика и неизреченна сила благодати, дарованной им свыше! Дерзновение этого блаженнаго (Петра) может служить очевиднейшим доказательством воскресения. В самом деле, какого еще большаго можно требовать знамения, когда тот, кто прежде креста не мог перенести угрозы и от простой служанки, теперь так противостоит иудейскому народу, и один с таким дерзновением является пред такою толпою, столь безпорядочно мятущеюся, и говорит ей такия слова, которыми может еще более возбудить ея неистовство? Видишь, возлюбленный, как и теперь оказывается тоже, о чем я сказал вначале? Когда кто воспламенится любовию к Богу, то уже не хочет более смотреть на предметы, подлежащие зрению телесному, но имея у себя другия очи, т.е. очи веры, постоянно устремляет ум свой к небесным, предметам, их созерцает, и, ходя по земле, делает все так, как будто живет на небе, не встречая ни в чем человеческом препятствия к подвигам добродетели. Такой человек не смотрит уже ни на приятности жизни, ни на противныя и тяжкия обстоятельства, но, проходя мимо всего этого, поспешает в свое отечество. Как бегущий с великим напряжением по чувственному поприщу не видит встречающихся, хотя бы они тысячу раз сталкивались с ним, но, устремив мысли свои к поприщу и быстро пробегая все, стремится к предположенной цели, так точно и старающийся идти поприщем добродетели и взойти от земли на небо оставляет все видимое внизу, все свое внимание обращает на поприще, и не останавливается, не удерживается ничем видимым, пока не достигнет самого верха (добродетели). Для человека с таким настроением ничего не значит и то, что кажется страшным в настоящей жизни: он не боится ни меча, ни пропасти, ни зубов зверей, ни пыток, ни рук палачей, ни другой какой-либо неприятности житейской; нет, пусть полежат пред ним горячия уголья, он пойдет по ним, как бы по лугу и саду; пусть угрожают ему другим каким-либо родом мучений, он не цепенеет при виде их и не уклоняется, потому что его душою овладело желание блага будущих, и он, как бы находясь вне тела, становится выше страданий и, будучи подкрепляем вышнею благодатию, даже и не чувствует телесных мучений.

Поэтому, прошу, чтобы нам быть в состоянии легко выносить труды добродетели, покажем великую любовь к Богу, и, к Нему устремив наши мысли, не будем никаким предметом настоящей жизни останавливаться на этом поприще, но, помышляя о непрерывном наслаждении будущими благами, станем благодушно переносить все скорби настоящей жизни. Пусть ни безчестие не печалит нас, ни бедность не стесняет, ни болезнь телесная не ослабляет бодрости душевной, ни людское презрение и унижение не делает нас менее усердными к подвигам добродетели; но, все это стрясши с себя, как пыль, и, приняв бодрое и возвышенное настроение духа, будем таким образом во всем обнаруживать великое мужество и, как я вчера просил любовь вашу, постараемся примириться с врагами и все прочия страсти исторгнем из души нашей. Возмущает ли нас нечистая похоть - изгоним ее. Разжигает ли гневливость - утолим этот жар пением духовиых наставлений, показывающих гибельность этой страсти. Муж ярый, говорит Писание, не благообразен (Притч. XI, 25); и в другом месте: гневаяйся на брата своего всуе, повинен есть геенне огненней (Матф. V, 22). Возмущает ли нашу душу сребролюбие - постараемся бежать от этой губительной заразы, и исторгнем ее, как корень всех зол. Да и каждую из возмущающих нас страстей постараемся исправить, чтобы, воздерживаясь от злых и совершая добрыя дела, могли мы в тот страшный день удостоиться человеколюбия Божия, благодатию и щедротами единороднаго Сына Его, с Которым Отцу со Святым Духом слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13 , 14, 15, 16, 17