игумен Кирилл (Прод)
«назад

Проникновение и просвещение христианства в России

 

Первые школы Руси. Интересная ситуация создалась во время просвещения Руси в IX-X веках. Первыми учителями, принесшими духовное образование славянским племенам, были св. Кирилл и Мефодий, от которых славяне унаследовали азбуку. Просвещение Руси связано с правлением святого князя Владимира, который пригласил греческих учителей для духовного просвещения. Следы этого остались в нашей древней литературе. По свидетельству летописей, сын святого Владимира Ярослав Мудрый сам любил читать книги, собрал около себя переписчиков, переводил греческие книги на славянский язык, доставал  готовые переводы и, списывая, вкладывал в Киевском Софийском соборе в публичную библиотеку, где каждый мог пользоваться ими. С этого момента списки стали распространяться по всей Руси и в домонгольский период распространились в довольно большом количестве32. Но то научное и широкое просвещение которое предполагал князь Владимир, не привилось на Руси. Случаи, когда русские изучали греческую науку, были для того времени исключительными, и изучившие эту науку  славились как люди, «хитрые книгам и ученью», таких совсем немного было в среде духовенства и князей. Большинство же «книжных людей» того времени были самоучки-начетчики. Грамотность и начитанность – вот что было достоянием Киевской Руси в домонгольский период. Не удивительно после этого, что летописцы обращают особенное внимание на умственные качества русских митрополитов и образованных из них хвалят как выдающихся, говоря иногда: «Такого прежде не было на Руси и после не будет»33. Главной причиной того, что попытка ввести научное просвещение в Россию не удавалась, нужно считать неподготовленность к этому русского народа в связи с самой постановкой учебного дела. Народ, только что вступивший на арену государственной жизни, не настолько еще развился, чтобы воспринять книжную образованность. Основной задачей того времени было  строительство русской государственной и социальной жизни. Поэтому попытка Владимира ввести греческое духовное образование, не имевшее прямого практического приложения, казалась русскому народу пустой затеей. Отсюда возникает нежелание бояр отдавать своих детей в специальные школы. Этому способствовало отсутствие правильно организованных правительственных училищ. Получалось так, что учителя, приглашенные для обучения разным наукам, стали заниматься с большинством учеников одной грамотой, и только немногие любознательные юноши могли получать от них научное образование34. Грамотность уже в правление Владимира стала распространяться по мелким городам. В Курске, например, в первой половине XI в. было много учителей грамоты. Особенно же интенсивно она распространялась во время правления князя Ярослава, который особенно заботился о том, чтобы граждане Руси имели возможность, по желанию, получить книги в достаточном количестве и издавал приказы, чтобы набирали детей для получения образования. Грамотность проникла в села, а в городах стала явлением обыкновенным. Насаждали ее отчасти учителя-греки и их непосредственные ученики, но главным образом – духовенство, которое по профессии своей знало грамоту35. Вместе с приходом грамотности приобретается и начитанность: без нее невозможен и интерес к грамотности. Но, в соответствии с культурным состоянием русского народа, начитанность не была всесторонней36.

Период упадка образованности. В связи с татарским нашествием греческие учителя стали покидать Русь. Когда на Руси татарский гнёт несколько ослаб, то всеравно в большом количестве греков никогда больше не было. Так случилось потому, что связь с византийской Церковью стала менее тесной, а также митрополичья кафедра уже замещалась по преимуществу русскими. С другой стороны, Запад, где царило научное просвещение, был в глазах русских иерархов еретическим. Таким образом, Киевская Русь в XII-XV вв. имела ограниченный доступ к образовательным источникам. Оставшись без иностранной литературы и руководителей в деле духовного просвещения, общество довольствовалось своими собственными общеобразовательными средствами. При некоторых храмах, монастырях и домах частных лиц существовали школы. Они представляли собой правильно организованный орган народного образования, но были больше похожи на частные пансионы, где ученики получали элементарное образование, они изучали грамоту и православное богослужение. Учителями были духовные и светские лица. К сожалению, ко времени Стоглавого собора (XV в.) количество подобных первоначальных школ значительно убавилось в сравнении с прежними веками. По этой причине Стоглавый собор поручил поместному духовенству, с благословения своего святителя, избрать образованных священников, дьяконов и дьячков, чтобы интенсивнее обучать русский народ грамоте и письму. Но и это очень умеренное требование не было полноценно выполнено. Есть свидетельство иностранца, бывшего в России во время Стоглавого собора, который писал, что «во всей Московии нет коллегий, ни академий, а есть только кое-какие школы, в которых учатся дети читать и писать»37.

В таком же положении находилось школьное образование и в Киевской митрополии, хотя в XVI веке появилась необходимость в научном образовании. Это произошло по причине стеснений со стороны католической Церкви. Стали устраиваться училища, как частными лицами, так и целыми обществами (братствами). Известными примерами служат школы князей Острожского и Слуцкого, братские – Львовская и Виленская, где обучали не одной только славянской грамоте, но и языкам: греческому, латинскому, польскому, а также светским наукам: грамматике, риторике, диалектике38.

Из-за недостатка школ и школьного обучения в XIII-XVI веках русскому народу приходилось самообучаться. Возможность такая была лишь у сравнительно немногих. Большинство же людей погрязло в полном невежестве. Между князьями и боярами находились даже в XVI веке такие, которые не умели писать. Но с течением времени началось быстрое восстановление утраченного. Сохраненные книги начинают переписываться, а после с уничтожения татарского ига в Россию стали приезжать учителя Восточных Церквей. Списыванием книг занимались даже князья, епископы и видные строители монастырей, на пример, можно указать на митрополитов Алексия и Киприана, епископов Новгородского Моисея, Пермского Стефана, игуменов преподобного Сергия Радонежского, Кирилла, Христофора и Кассиана Белозерских, Афанасия Высотского, Павла Высокого и др. Некоторые из них даже содержали при себе переписчиков и писали книги не только для себя и своих монастырей, но даже посылали в другие места. Немало проживало писцов в греческих (константинопольских и афонских) монастырях, откуда книги пересылались ими в Россию. В XV веке уставное (близкое к печатному) письмо было заменено более легким полууставным (с конца XV века) и, наконец, скорописным. Но в это же время замечается и порча книг. За списывание книг иногда брались мастера, у которых был интерес списывать скорее и больше, по этой причине появлялось много недосмотров и ошибок, впоследствии еще пополняемых руками других писцов. Об исправлении книг заботились очень немногие, по большей части русские иноки, проживавшие в Греции, так как они знали греческий язык и имели доступ к с греческими подлинникам39.

Первые печатные типографии. В 1525 году была открыта типография в Вильне, в 1531 году – при Киево-Печерском монастыре, в 1553 году строится печатный двор в Москве, и печатание поручается дьякону Ивану Феодорову и Петру Тимофееву Мстиславцу. На самом деле книгопечатание принесло мало пользы. Первые шаги печатников в Москве были очень нерешительными, а деятельность очень ограничена: кроме немногих богослужебных книг, ничего не было издано ими. Но, несмотря на это, при некоторых монастырях были довольно большие библиотеки. Например, в ростовском монастыре Григория Богослова во время жизни Стефана, в Супральском монастыре (на западе России) количество книг в первой половине XVI века доходило до 200. В Иосифо-Волоколамском монастыре, по описи 1573 года, оно простиралось до 1150 книг. Очень большими были также книгохранилища Троице-Сергиевой Лавры и Кирилло-Белозерской обители. Даже малолюдные и бедные монастыри имели обычно свои библиотеки, хотя, конечно, небольшие. Там были книги богослужебные, образовательные, исторические и назидательные. Особенно богата была великокняжеская библиотека в Москве. Своим обилием она удивила ученого грека Максима, который был вызван для ее разбора при князе Василии Ивановиче (1518г.). «Такого богатства нет ни в Греции, ни в Италии», – говорил он государю40. Эта библиотека состояла из еврейских, греческих, латинских и славянских рукописей.

Патриарший период. Стоит оговориться, что образование сами хотели получить лишь немногие. Вкус к образованию русскому обществу пока привит не был, а боязнь от науки впасть в религиозные заблуждения служила сильным препятствием к подъему образования. Все это перешло и в патриарший период. Даже восточные патриархи, утверждая своей грамотой 1593 г. московское патриаршество, убеждали русских епископов заботиться о духовном образовании в своих епархиях и «оказывать посильную помощь как наставникам, так и желающим учиться»41. Русская элита избегала изучения иностранных языков и философии, мотивируя это страхом впасть в ересь. К тому же наставшее в России Смутное время в начале XVII века отвлекало внимание от школьного дела. Естественно, что при таких условиях последнее оставалось на прежнем уровне. При монастырях, церквах и домах частных лиц существовали школы старого типа, где учили только чтению и письму на славянском и русском языках. Когда Русь преодолела от Смуту, стала благоустраиваться, в ней сильнее почувствовалась потребность школьного образования. В 1633 г. по желанию царя Михаила Феодоровича и патриарха Филарета в Москве остался приехавший за милостыней протосинкелл александрийского патриарха Иосифа. Ему доверили перевод византийских рукописей с греческого на славянский язык. На помощь ему Филарет искал другого учителя и с этой целью обращался к константинопольскому патриарху Кириллу Лукарису. Но со смертью патриарха Филарета и учителя Иосифа (1634 г.) начатое дело активной работы перевода текстов на русский язык остановилось. В 1640 г. великий ревнитель просвещения, киевский митрополит Петр Могила, устроивший в Киеве коллегию, хотел оказать посильную помощь и северной России. Он убеждал Михаила Феодоровича устроить в Москве монастырь, где бы могли жить учителя киевского Братского (Богоявленского) монастыря и учить бояр и их детей греческим и латинским наукам. Еще более широкий проект предложил в 1645 г. палеопатрасский митрополит Феофан, он добивался открытия в Москве греческой типографии и приглашения из Греции учителей, которые бы учили русских детей философии и богословию на греческом языке и русском. Но ни то, ни другое предложение не было принято. Только в 1649 г. активность Петра Могилы принесла полезные плоды. Молодой боярин Феодор Михайлович Ртищев основал под Москвой Андреевский монастырь и пригласил сюда 30 иноков из южнорусских монастырей. Это были люди, получившие образование в братских школах юго-запада Руси. Они были знакомы с грамматикой, латинским и греческим языком, философией и литературой. Таким образом, стало появляться стабильное образование. Сам Ртищев нередко просиживал нои за греческой грамматикой или в беседах с образованными иноками. В том же году царь Алексей Михайлович обратился к киевскому митрополиту Сильвестру Коссову (преемнику Петра Могилы) с просьбой прислать в Москву старцев, глубоко знающих греческий язык, так как предполагалось приступить к исправлению и печатанию Библии. Но просветительское движение в России этим не ограничивалось. Многие из русских юношей, особенно из знатных семей, отправлены были в Польшу, чтобы получить образование. Многие иностранцы, знающие науки, приезжали в Москву и устраивались работать учителями42. А Симеону Полоцкому, учителю киевской могилянской коллегии, прибывшему в Москву во второй половине XVI века, даже удалось устроить в московском Заиконоспасском монастыре (в 1665 г.) школу, где училась молодая интеллигенция страны, обязанная царским указом. Школа, впрочем, имела очень узкое значение и не могла удовлетворить общественной потребности в просвещении, притом она существовала недолго: в 70-х гг. она закрылась. Необходимость в школах, обеспечивающих получение всестороннего образования, продолжала оставаться. Поэтому восточные патриархи Паисий и Макарий, прибывшие в Москву для суда над Никоном, в проповеди во время праздника Рождества Христова 1667 года убедительно советовали царю открывать греческие и славянские училища. Некоторые из москвичей тогда же тронуты этими убеждениями и подали прошение о дозволении открыть училище при церкви Иоанна Богослова. Патриархи восточные (Паисий и Макарий) и московский Иоасаф своими грамотами 1668 г. благословили это мероприятие. Но предполагаемое училище не было открыто, по крайней мере, о нем ничего неизвестно. Благословение патриархов осуществилось лишь спустя 10 лет, когда на царском престоле находился Феодор Алексеевич, ученик Симеона Полоцкого, а на патриаршей кафедре был деятельный Иоаким. В 1679 г. прибыл в Москву долго путешествовавший по Востоку русский иеромонах Тимофей и рассказал царю о притеснениях греков со стороны турок и католиков, а также о тяжелом положении образовательных центров на Востоке вообще. Тогда русский царь решил открыть в Москве «греческое училище». Набраны были ученики из разных сословий, а училище открыли в типографском доме. Царь и патриарх покровительствовали школе: едва ли не каждую неделю посещали ее и «дарили ученикам одежду, деньги и пр.». Вскоре по поручению царя и патриарха школу стали преобразовать в академию. Функциями этой академии предполагались испытание в вере иностранцев, поступающих на царскую службу, также цензура книг с правом сожжения вредных для государства. Но, к сожалению, возникшие смуты остановили осуществление проекта об учреждении академии. Тем не менее, во время гражданского волнения строилось обширное здание для школы в Заиконоспасском монастыре. В 1687 г. оно было построено, и в него прибыли братья Лихуды со своими учениками. Сюда же были переведены все ученики типографской школы. Лихуды с удивительной ревностью отдались делу обучения и просвещения государства. В период с 1686-1694 гг. они преподавали грамматику, риторику, логику и физику. Преподавание велось на греческом и латинском языках. Для развития в учащихся диалектических способностей введены были диспуты, а для утверждения в православии часто читались отрывки святоотеческих творений, по праздникам же предлагались проповеди или толкование библейской истории. Преподавание шло так успешно, что года за три ученики могли говорить на двух языках и даже принимали участие в переводах книг на славянский язык. Можно было ожидать, что если так пойдет дело, то заиконоспасская школа скоро станет на уровень, близкий к тогдашним западноевропейским коллегиям и академиям. Но этому не суждено было исполниться. В 1693 г. иерусалимский патриарх Досифей прислал в Москву три послания: к Лихудам, к царю и патриарху. Он укорял Лихудов в том, что они будто бы не занимаются своим делом и вместо того, чтобы преподавать грамматику, занимаются риторикой и философией, также высказывался против изучения латинского языка, имея особую неприязнь к католицизму и ко всей Западной культуре. Через три года (в 1697 г.) Петр I, готовясь к войне с Турцией и заключая союз с Венецией, официально повелел боярам и других чинов людям отдавать к Лихудам своих детей для обучения итальянскому языку и назначил Лихудам казенное жалованье. Но патриарх Досифей не оставлял просветителей земли Российской в покое. Не раз он убеждал патриарха Адриана выслать их из Москвы, обвиняя их даже в государственной измене. Наконец Адриан уступил, Лихуды были переселены в Новоспасский московский, а потом в Ипатьевский костромской монастырь (1701 и 1702 г.). После оставления ими заиконоспасской школы патриарх Адриан несколько раз просил Досифея прислать учителей, которые могли бы заменить Лихудов и продолжить курс наук, доведенный ими до небывалых высот, но тот ограничился одними обещаниями. Образование в Москве осуществляли бывшие ученики Лихудов, Феодор Поликарпов, Николай Семенов Головин (1694-1699 гг.), монах Иов (1699 г.) и Палладий Роговский (с 1699г.). Не зная философии и богословия, первые три преподавали только грамматику, пиитику и риторику, латинский язык уже не изучался, остался только греческий и славянский, по этой причине школа носила название «еллинно-славянской». Частая смена учителей вредно отзывалась на распространении образования, и школа  приближалась к падению. Сам Петр I обратил на это свое внимание. «В ней мало кто учится и никто ее, как подобает, не надзирает»,– говорил он патриарху Адриану43.

Итак, из истории духовного образования в России видно, что в патриарший период почувствовалось стремление к широкому образованию, особенно заметно это обнаружилось со второй половины XVII века. Доказательством этого служили открываемые в Москве школы, послание молодых людей за границу для получения образования. Но это стремление не было общим, большинство продолжало нуждаться в основательном школьном просвещении.

Синодальная эпоха. Просветительское движение, начавшееся в Великороссии в XVII в., как известно, в конце того же века остановилось. Московская Заиконоспасская школа пришла в запустение, а народ и немалая часть духовенства оставались по-прежнему малообразованными. В это время петровские реформы тесно сближали Россию с Европой и в результате передовое русское общество призывалось к принятию ценностей западной культуры и научных достижений. Сам великий преобразователь России являл в этом деле неутомимый пример. Духовенство не могло оставаться в стороне этого движения. Необходимость основательного школьного образования осознавали и правительство, и лучшие люди общества. Для этого на первых порах пришлось обратиться к киевской коллегии, которая была тогда единственной в государстве прочно организованной школой. Петр I в 1701 г. присвоил ей титул академии, а выпускникам ее предоставлял высшие церковные и правительственные должности. Они стали главными насадителями духовного образования в России начала XVIII в. Только благодаря митрополиту Стефану (Яворскому), которому Петр поручил ректорство над Московской академией, школа поднялась и была реформирована по образцу Киевской. У последней были позаимствованы учителя, школьные порядки и учебная литература. Кроме того, государь определил во всех епархиях организовывать архиерейские школы для священнических и купеческих детей. Стараниями епархиальных архиереев стали открываться новые духовные школы: в 1700 г. в Чернигове (Иоанном (Максимовичем)), в 1702 г. в Ростове (Димитрием (Туптало)), около 1703 г. в Тобольске (Филофеем (Лещинским)), в 1706 г. в Новгороде (митрополитом Иовом) и около 1715 г. в Смоленске (Дорофеем (Короткевичем)). Все они, кроме славяно-русской в Тобольске и славяно-греческой в Новгороде, были славяно-латинскими школами, образованными по образцу Киевской. В Новгороде деятельными сотрудниками митрополита Иова в организации школы были известные братья Лихуды, вызванные им из Ипатьевского монастыря. Впоследствии они были приглашены в Москву для преподавания в новосозданной греческой школе44. Со своей стороны правительство, чтобы повысить уровень  школьного обучения народа, строго запрещало ставить на церковные должности и принимать в какие-либо чины гражданской службы людей, не учившихся в духовных или цифирных школах. С изданием Духовного регламента школьное дело значительно продвинулось вперед: в каждой епархии стали открываться новые образовательные центры. На содержание духовного образования правительство предназначило доходы архиерейских домов, отчасти – хлебные сборы с церковных и монастырских земель. Курс обучения полагался восьмигодичный. В первый год изучалась грамматика, география и история, во второй – арифметика с геометрией, в третий – логика и диалектика, в четвертый – риторика и пиитика, в пятый – физика и краткая метафизика, в шестой – политика, логика и два года на богословие45. Из языков, кроме латинского и славянского, изучались греческий и еврейский. В качестве полезного развлечения для учеников рекомендовались водное плавание на судах, геометрические измерения, строение крепостей, прогулки, диспуты, музыкальные упражнения и чтение воинских или церковных историй. Для наилучшего воспитания учеников вышел приказ устраивать замкнутые общежития, образом похожие на монастырские общежития (семинарии), где бы ученики жили под строгим надзором ректора, префекта и комнатных надзирателей. Церковь и правительство надеялись таким способом воспитать людей, максимально полезных для отечества. По постановлению регламента открылись новые школы: в Петербургском Александро-Невском монастыре, Нижнем Новгороде (1721 г.), Твери, Белгороде (1722 г.), Казани, Суздале, Коломне, Холмогорах (1723 г.), Вологде, Рязани (1724 г.) и несколько школ в разных местах Новгородской епархии. Все они находились в непосредственном распоряжении местных архиереев и в ведении Синода, при котором была учреждена особая контора школ и типографий (1721-1726 г.).

Кроме этого открывались и частные школы, например в 1721 г. архиепископ Феофан (Прокопович) организовал на своей Карповской даче школу, куда принимал детей из любых сословий. Школа эта была одной из лучших в свое время и просуществовала 15 лет до смерти Феофана в 1736 г., выпустив за это время 160 человек46.

Однако, не смотря на то, что Правительство и Синод поощряли распространение духовного образования, приходилось сталкиваться с важными препятствиями: не все дети священников, дворян и купцов хотели учиться, доходы с архиерейских кафедр были очень скудны, наконец, везде чувствовался недостаток в школьных учителях. Поэтому открытие школ замедлилось, из новооткрытых большая часть довольствовалась элементарным славяно-русским курсом и, кроме двух академий, нигде не было ни богословских, ни философских классов, которые предписывались Духовным регламентом. В 1722 г. сам Синод, ввиду недостатка учителей, вынужден был ограничить курс архиерейских школ изучением грамматики, арифметики и букваря, содержавшего начатки христианского учения47.

После смерти Петра I попечение правительства о распространении духовных школ на какое-то время снизилось, открытие новых школ было редкостью. Но, тем не менее, находились иерархи, ревностно трудившиеся на пользу духовного просвещения. Например, Рафаил (Заборовский), открывший школу в Пскове (1725 г.); Епифаний (Тихорский), открывший коллегиум в Харькове (в 1726г.); Гавриил (Бужинский), поднявший Рязанскую школу; Гедеон (Вишневский), основавший славяно-латинскую школу в Смоленске; Варлаам (Леницкий), устроивший школу в Астрахани (1729 г.); Афанасий (Кондоиди), восстановивший закрытую школу в Вологде (1729 г.); Иннокентий (Кульчицкий) и Иннокентий (Нерунович), поддерживавшие школу в Иркутске48.

Со вступлением на престол Анны Иоанновны настало более благоприятное время для духовного просвещения. Во главе церковных дел стоял активный деятель просвещения, творец регламента Феофан (Прокопович). По приезде в Россию новая императрица издала манифест (1730 г.) который предписывал по всем епархиям учредить духовные школы согласно регламенту. И в последующих правительственных указах постоянно говорилось о важности духовного образования, повторялись повеления епархиальному начальству заботиться об устройстве школ, а также  запрещалось ставить неграмотных на церковные должности. В открытых прежде архиерейских школах расширился курс изучаемых дисциплин, и они преобразовывались в славяно-латинские семинарии по образцу Киевской Академии. К началу 1740-х годов существовало уже 17 семинарий.

В 1741 г. на престол взошла Елизавета Петровна. Она любила духовное просвещение, охотно читала духовные книги и слушала проповеди. Семинарии Невская и Троицкая пользовались ее вниманием. Но каких-нибудь общих мер к улучшению духовных школ она не предпринимала, даже отказывала в штатных окладах и жаловании из казны. Содержанием при Елизавете Петровне пользовались только две академии – Киевская, Московская (4450 р.) и временно (до 1744 г.) Петербургская семинария. В начале 60-х годов XVIII в. насчитывалось 26 семинарий с 6000 учащихся. Лучшими духовными образовательными центрами были: Харьковский коллегиум и некоторые семинарии: Санкт-Петербургская, Новгородская, Казанская, считавшаяся самой многолюдной, и Троицкая, вскоре после своего открытия уравненная с академиями. Кроме них, полный курс обучения осуществлялся и в других семинариях: Смоленской, Псковской и Тверской. По распоряжению митрополита Киевского Арсения (Могилянского), вместо исключительного господства в преподавании богословия и философии латинского языка, с 1759 г. было введено чтение на русском языке. Практику эту постепенно переняли и другие семинарии49.

При Екатерине II стала очевидной необходимость реформирования духовных школ. По поручению правительства, епископами Тверским Гавриилом (Петровым), Псковским Иннокентием (Нечаевым) и иеромонахом Платоном (Левшиным) был составлен проект реформ. Московскую Академию предполагалось преобразовать в духовный университет с высшим курсом, Киевскую оставить в прежнем положении, в Петербурге, Новгороде, Казани и Ярославле открыть крупные семинарии, а в других епархиях малые семинарии. Вопрос о церковно-приходских школах впервые был подвергнут серьезному рассмотрению, и завершился составлением проекта их устройства. Но ни тот, ни другой проект не были утверждены сенатом и полноценно не осуществились. Тем не менее, число семинарий увеличивалось. К 1784 г. всех учащихся в них насчитывалось около 12 000 человек.

Совершив секуляризацию церковных имений, правительство отменило хлебный сбор с церквей и монастырей на содержание духовно-учебных заведений и в 1765 г. назначило для них штатные оклады в размере 40 000 р. в год. С 1784 г, на все духовно-учебные заведения положено было ассигновать 77 431 р. в год, так что большая часть семинарий стала получать по 2000 р. К этому времени удвоилось и общее количество учащихся. В 1786 г. были назначены штатные оклады и для духовно-учебных заведений Малороссии; при этом Киевская Академия получила 8400 р., а со следующего года – 9000 р. в год. Но как бы ни было полезно назначение определенных окладов для академий и семинарий, они все-таки были очень малы. В результате этого для содержания просветительских центров епархиальные архиереи должны были изыскивать средства на местах50. Но и при этом положение духовно-учебных заведений оставалось жалким, а содержание учеников было особенно скудным. На низшие же школы казенные оклады, кроме некоторых исключительных случаев и вовсе не отпускались. Впрочем, в постановке учебного дела духовное образование сделало шаг вперед. Преподавание богословия было введено уже во всех семинариях, распространялось изучение греческого, еврейского, немецкого и французского языков, усилено преподавались общеобразовательные предметы. Началось изучение русской риторики (по Ломоносову). Русская система богословия митрополита Платона (Левшина) стала вводиться как учебное руководство по богословию. Таким образом, падало господство латинского языка. Наряду с этим осуждалась старая система воспитания, основанная на страхе наказания. С расширением курса духовных школ и с возрастанием педагогических требований пришлось обратить серьезное внимание на приготовление учителей. В 1765 году, по распоряжению императрицы было отправлено за границу 16 молодых людей. Шесть из них поехали в Оксфорд, пять в Геттинген и пять в Лейден. Это было сделано для того, чтобы впоследствии поставить их профессорами предполагавшегося богословского факультета в Москве. В 1780-х годах, также согласно желанию императрицы, из Киевской Академии посылались студенты на обучение в Слуцк и Вильну. Чаще же семинарии и академии отправляли учеников для приготовления на учительские должности в русские высшие учебные заведения, например в Московский университет. Впрочем, большая часть семинарий довольствовалась учителями, получившими образование в лучших духовных школах. Такими считались Московская Академия, Киевская Академия и Троицкая семинария. В 1788 г., по проекту Петербургского митрополита Гавриила (Петрова), Петербургская семинария была преобразована в главную семинарию, по образцу Петербургской учительской семинарии51.

Большое внимание духовному образованию оказывал Император Павел. В 1797 г. он увеличил штатные оклады до 142 000 р. в год. Теперь каждая семинария получила не менее 3000 р., а академии – по 12 000 р. К концу его царствования, вследствие прибавок окладов для вновь учрежденных семинарий, общая сумма окладов увеличилась до 181 931 р. При нем были открыты новые семинарии в Калуге, Пензе и Оренбурге. Петербургская и Казанская семинарии в 1797 г. преобразованы в академии52.

Наступившее царствование Александра I принесло новую реформу  духовного образования. Это было настолько важно, что создало новую эпоху в истории российского просвещения. С самого начала своего правления государь обратил внимание на народное образование. Открылось множество высших и других светских учебных заведений. Новые законы (1804 г.) дали стройную организацию с разделением школ на низшие, средние и высшие, с объединением их в университетские округа под руководством Министерства народного просвещения (с 1802 г.). Этим продвинуто было вперед дело преобразования и духовных учреждений, и светских. Было постановлено дать общий устав духовным школам, разделить разряды соответственно объему курсов, так, чтобы высшие учебные заведения давали только высшее образование, средние – среднее. Для высшего образования предполагались академии, для среднего – 36 семинарий (по одной на каждую епархию). В семинариях кроме изучения традиционных наук были введены предметы и светского характера: логика, философия, российская словесность, история, физика, геометрия, и даже начала медицины и сельского хозяйства. Впоследствии добавилось обучение иконописи и изучение современных иностранных языков53.

Именно в это время на стыке двух эпох – в 1814 г. – Славяно-греко-латинская академия была переведена в Троице-Сергиеву Лавру, под покров прп. Сергия54.

В царствование Николая I устраивались женские училища духовного ведомства. Первоначально они открывались при женских обителях преимущественно для сирот. К концу его правления насчитывалось до 22-х таких училищ. С 1853 г. стараниями духовенства стали открываться особые женские епархиальные училища, содержание которых велось на епархиальные средства и частные пожертвования. Они были образованы в основном для подготовки достойных супруг священно и церковнослужителям. В их учебный курс были включены: Закон Божий, церковное пение, русская грамматика, история, география, арифметика, рукоделие и ведение домашнего хозяйства.

Царствование Александра II, богатое реформами в государственной и общественной жизни, оставило глубокий след и в истории духовного образования. Несмотря на изменения, внесенные в 40-х годах XIX века, уставы и штаты духовно-учебных заведений заключали в себе кое-какие недостатки. В конце 50-х годов снова пришло осознание необходимости пересмотреть и изменить их применительно к духу и потребностям времени. За это дело горячо взялся обер-прокурор граф Д.А.Толстой. Для чего первоначально были затребованы мнения от архиереев, ректоров академий и семинарий. А в 1860 г. для составления проекта реформы учрежден особый комитет под председательством Херсонского архиепископа Димитрия (Муретова). Выработанный им проект обсуждался в течение четырех лет (1863-1866 гг.). Составленный архиепископом Димитрием новый устав семинарий и училищ 14 мая 1867 г. был рассмотрен и в Святейшем Синоде. Реформа коснулась и управления, и учебной, и хозяйственной части духовно-учебных заведений. Взамен прежнего управления, имевшего характер исключительно административного бюрократического установления, в 1867 г. учрежден духовный учебный комитет. Академические окружные правления были упразднены. Прежнюю систему централизации в назначении должностных лиц для семинарий и духовных училищ высшими инстанциями решено ликвидировать и ввести систему избрания на месте путем баллотировки55.

Не менее плодотворно было царствование Александра II и для женских училищ духовного ведомства. Количество их значительно увеличилось, и к 1881 г. среди них было 12 таких, которые состояли под Высочайшим покровительством Государыни Императрицы и содержались за счет сумм Святейшего Синода, и 35 епархиальных, имевших содержание на местные средства. Для женских епархиальных училищ в 1868 г. был дан новый устав. Курс обучения состоял из шести классов, в учебную программу были внесены все необходимые общеобразовательные предметы. Ввиду недостатка епархиальных средств в епархиях позволялось вместо шестиклассных училищ открывать трехклассные. Вместе с дочерьми духовных лиц в эти училища принимались и девушки других сословий на основе особой платы.

Император Александр III тоже заботился о духовном образовании общества. К началу 80-х годов XIX века количество церковно-приходских школ, в которых обучались взрослые и дети, возросло до 18 000 (учащихся в них было свыше 100 тысяч человек). Правда, в большинстве своем школы эти имели плохую материальную базу и существовали лишь благодаря энтузиазму приходского духовенства56.

Во время правления Николая II духовное образование пережило заметный подъем в научной сфере. Уровень академического богословия в эту эпоху был весьма высок. На рубеже столетий богословская мысль переживала расцвет. В Русской Церкви впервые стали появляться церковные ученые мирового значения, среди них: М.Д. Муретов – крупный библеист, Н.Н. Глубоковский – исследователь новозаветной экзегетики и исагогики; В.И. Несмелов – автор трудов по христианской антропологии; П.А. Юнгеров – известный исследователь Священного Писания; иеромонах Сергий (Страгородский) – написавший магистерскую диссертацию «Православное учение о спасении»; митр. Антоний (Храповицкий) – автор многочисленных статей и лекций по пастырскому богословию; профессор М.М. Тареев – представитель «морализма»; свящ. Павел Флоренский – философ, богослов, математик, искусствовед; А.В. Горский, и, наконец, В.О. Ключевский – великий русский историк, – все они на протяжении десятилетий играли исключительную роль в деле духовного просвещения конца XIX начала XX века. Можно смело отметить, что русская богословская наука, в данный период, стояла на уровне западной, а в некоторых областях ее превосходила57.

В 1912 г. устав духовных академий и семинарий был несколько изменен. Лучшие русские церковные деятели обсуждали проект реформирования духовного образования58. Новая редакция устава предусматривала увеличение преподавательского состава, введение практических занятий для студентов, укрепление дисциплины, особое внимание уделялось нравственному воспитанию учащихся. Оснований для такой обеспокоенности было достаточно. Среди них немаловажными были антицерковные настроения, захватившие значительную часть студентов. Волновало и то, что выпускники семинарий и академий часто уходили на государственную службу или в университеты, оставляя Церковь.

Просвещение в советское время. Революционные преобразования 1917 г. привели к отделению Церкви от государства и школы от Церкви (Декрет об отделении Церкви от государства). В ситуации, когда единственным дозволенным типом школы стали государственные учебные учреждения, старые духовные школы вынуждены были прекратить свое существование. Первой в конце 1918 г. закрылась СПбДА, в 1920 г. – Киевская академия.

Тогда же официально прекратила свое существование Казанская академия, здание было реквизировано, неприкосновенным на некоторое время остался только библиотечный флигель с ценнейшей Соловецкой библиотекой. Но занятия КазДА на этом не прекратились, титаническими усилиями профессоров и студентов уже бывшей академии продолжались в библиотеке и на квартирах преподавателей. Академии вследствие отдаленности от столиц даже удалось получить статус Богословского института, последний набор в который состоялся в 1921 г., а выпуск в 1922 г. Закрытие и этого центра духовного образования произошло случайно, когда при очередном обыске у патр. Тихона был найден отчет о деятельности института за 1922 г.

Московская академия существовала приблизительно до 1922 г.; сохранились свидетельства о занятиях преподавателей со студентами уже после закрытия академии. Перед РПЦ встала задача создания новой духовной школы. Попытки возродить богословское образование на новых правовых основаниях – в церковной школе, отделенной от государства, предпринимались профессорами и Московской, и Петроградской академий. В начале 1918 г. возник план соединения академии с Петроградским университетом в виде богословского факультета с сохранением академической автономии и всецелого подчинения Церкви. Со стороны властей последовал ряд условий, из-за которых слияние академии с университетом не смогло состояться. В апр. 1920 г. в Петрограде как преемник СПбДА был открыт Богословский институт. Его ректором стал опытный пастырь и педагог прот. Н.Г. Чуков, впоследствии митр. Ленинградский Григорий. В Богословском институте преподавали бывшие академические и университетские преподаватели, среди них были ученые с мировой известностью. Профессора академии: А.И. Бриллиантов, Н.Н. Глубоковский, С.М. Зарин, И.А. Карабинов, И.П. Соколов; а также профессора Петроградского университета: академик Б.А. Тураев, Л.П. Карсавин, С.С. Безобразов (впосл. еп. Кассиан), М.Д. Приселков, – все они на протяжении десятилетий играли исключительную роль в деле духовного просвещения конца 19 начала 20 века. В институт принимались лица обоего пола с высшим или средним образованием. Принято было около 100 слушателей. В мае 1923 г. Богословский институт прекратил свое существование. В 1925 г. прот. Н. Чуков организовал в Ленинграде Высшие богословские курсы, просуществовавшие три года. В Даниловом московском монастыре еп. Феодор (Поздеевский) по благословению Патриарха Тихона намеревался открыть Высшую богословскую школу. Яркую страницу в историю духовного образования и церковной науки вписал Богословский институт, созданный в 1925 г. в Париже попечением митр. Евлогия (Георгиевского) (см. Православный Богословский институт св. Сергия). Политические настроения русской эмиграции 20–30-х гг., разделявшиеся преподавательской корпорацией института, взаимоотношения русского духовенства, оказавшегося за рубежом, с Московской Патриархией, приводили к недоразумениям и даже отделениям. Тем не менее, труды лучших профессоров Свято-Сергиевского института – протоиереев Сергия Булгакова, Георгия Флоровского, Василия Зеньковского – составляют органическую часть отечественного богословского наследия. Трудно переоценить значение института в деле ознакомления западного инославного мира с сокровищами православной духовности, в развитии и упрочении межцерковных контактов59.

Возрождение духовного образования внутри СССР началось после известной встречи И.В. Сталина с иерархами РПЦ в сентябре 1943 г., после которой появилась возможность созыва Архиерейского Собора РПЦ и избрания Патриарха. После вступления на Первосвятительский Престол Патриарх Сергий поручил еп. Григорию (Чукову) составить проект организации духовных учебных заведений высшего и среднего типа. 14 июня 1944 г. в Новодевичьем монастыре в Москве состоялось открытие Православного богословского института и Богословско-пастырских курсов. Митр. Ленинградский Алексий (Симанский), в должности Патриаршего Местоблюстителя возглавивший Русскую Церковь после кончины Патриарха Сергия, произнес в этот день слово, в котором подчеркнул преемство новых духовных школ по отношению к старой школе и одновременно указал на то, что в новых исторических условиях духовные школы не могут быть копией старых академий и семинарий. Московский богословский институт был преобразован в духовную академию, а Богословско-пастырские курсы – в духовную семинарию. 8 октября 1946 г. состоялось торжественное открытие Ленинградских духовных школ. Преемственность новых академических корпораций по отношению к старой духовной школе стала возможна благодаря приходу в открывшиеся богословские школы наставников и питомцев дореволюционных академий и семинарий. Помимо московских и ленинградских духовных школ в послевоенные годы (1946-1947) были открыты духовные семинарии в Киеве, Одессе, Саратове, Луцке, Ставрополе, а также в Минске, семинария в Жировицком Успенском монастыре (все они, кроме Одесской, не пережили хрущевских гонений и были закрыты в 1961-1965 гг.)60. Полный цикл богословского образования рассчитан был на восемь лет: четыре года семинарского и четыре – академического обучения. Семинарии призваны были дать воспитанникам подготовку, необходимую для их будущего пастырского служения. Что касается духовных академий, то в их задачи, по словам А.В. Ведерникова, входило совершенствование богословских знаний, полученных студентами в семинарии. Академия должна готовить пастырей, способных направлять религиозно-нравственную жизнь верующих в масштабах городской общины и даже епархии. Для этого в учебные планы академий помимо богословских и церковно-исторических дисциплин включались также древние и новые языки, история религий, история русской религиозной мысли, логика, психология, христианская педагогика. Строго церковная система воспитания, сосредоточенная вокруг храма и богослужения, должна была способствовать воцерковлению учащихся, воспитанию добрых христиан и учителей христианской жизни61.

Возрожденные духовные школы РПЦ успешно решали возложенные на них священноначалием задачи готовить пастырей и архипастырей, преподавательские и научно-богословские кадры, достойных работников на всех поприщах церковной деятельности. За период до Поместного Собора 1971 г., когда жизнь Русской Церкви проходила под Первосвятительским омофором Святейшего Патриарха Алексия I, из стен духовных школ вышли многие тысячи священнослужителей. Духовные академии выпустили за это время 811 кандидатов богословия, было защищено 13 докторских и 53 магистерские диссертации. В «Журнал Московской Патриархии» и  «Богословских Трудах» публиковались исследования по патрологии, церковной истории, литургике и другим отраслям церковной науки. При этом необходимо сказать, что жесткая цензура, препятствовавшая распространению религиозных знаний, ограничивала возможности плодотворного развития образования и церковной науки. Отсутствовали нормальные условия для обеспечения духовных школ учебными пособиями: семинарско-академические библиотеки содержали в своих фондах только дореволюционные издания (собранные в основном из частных пожертвований), поскольку новые книги не издавались (Издательский отдел Московской Патриархии имел право выпускать только богослужебную литературу, но не катехизическую и не учебную). Единственным цензурным послаблением было разрешение на ограниченное количество машинописных копий – в таком виде преподаватели пытались создавать новые учебные пособия, большинство которых являлось изложением дореволюционных семинарских учебников, и лишь немногие носили характер самостоятельных исследований или богословских концепций. Некоторую перспективу создавали дипломные и кандидатские работы выпускников академий, но и они в большинстве своем ставили задачу не столько исследовательской новизны, сколько поддержания достигнутого в России к началу ХХ в. уровня богословских знаний. Следует помнить и о том, что нормальные научные контакты со светскими учреждениями не поддерживались (впервые эта норма была нарушена в 1987 г. в связи с проведением научных конференций, посвященных 1000-летию Крещения Руси). В условиях изоляции наибольший урон понесли церковно-исторические дисциплины62.

Комплекс преподававшихся предметов был в значительной степени сориентирован на дореволюционную программу обучения. Светские предметы (кроме языков и Конституции СССР) практически отсутствовали до конца 70-х гг. Сохранена была дореволюционная система учебных работ учащихся («сочинение» вместо «реферата», «курсовое сочинение» вместо «кандидатской диссертации», «стипендиатский отчет» аспирантов, не соответствующий диссертационным притязаниям) и ученых званий выпускников и преподавателей (кандидатская степень присуждалась за «серьезное» «курсовое сочинение» выпускников академии, магистерская и докторская – по защите соответствующих диссертаций). Эту систему даже не пытались соотнести с государственной; уже после 1989 г. в связи с возможностью получения церковными учебными заведениями государственных лицензий структурные расхождения составили значительную проблему. Атмосферу в духовных школах (дисциплину, совместную молитву, душепопечение, проведение праздников), насколько это было возможно, пытались «подтянуть» к тому, «как это было раньше». Духовные школы представляли собой островки христианской жизни, резко отличавшейся от того, что происходило во внешнем атеизированном, расцерковленном мире. Воспоминания об этой «особенной» жизни многие выпускники хранили всю жизнь63.

Ко времени Собора 1971 г. РПЦ имела две академии – Московскую и Ленинградскую, три семинарии – Московскую, Ленинградскую и Одесскую, а также аспирантуру и сектор заочного обучения при Московских духовных школах, где получали образование священнослужители, рукоположенные, ввиду нужды в  священстве, из числа усердных прихожан. После окончания духовной семинарии они имели возможность продолжать богословское образование на заочном секторе академии.

За время, прошедшее после Поместного Собора 1971 г. и интронизации Святейшего Патриарха Пимена, система духовного образования РПЦ в основе своей сохранила структуру, сложившуюся в послевоенные годы. Сеть духовно-учебных заведений после 1971 г. была расширена открытием факта иностранных студентов при ЛДА и регентских школ при МДА и ЛДА. В 1971–1987 гг. из трех духовных семинарий вышло 2755 выпускников, учившихся на стационаре: Московская семинария выпустила 1205 чел., Ленинградская – 721 и Одесская – 829. Московскую ДС по сектору заочного отделения закончили 937 священнослужителей. За этот период стационар МДА закончили 355 чел., а сектор заочного отделения – 338. Из стен ЛДА вышли 202 выпускника. Таким образом в 1971-1987 гг. высшее богословское образование получили 895 чел. В этот период степени кандидата богословия удостоены были 473 выпускника духовных академий, 20 ученых богословов защитили магистерские диссертации и, наконец, 9 крупным деятелям богословской и церковно-исторической науки присвоены были ученые степени докторов богословия и церковной истории64.

В год 1000-летия Крещения Руси взаимоотношения Церкви и государства начали радикально меняться. В 1989 г. были открыты три новые семинарии: Киевская, Минская в Жировицком монастыре и Тобольская (последняя была закрыта во время гражданской войны). Появились школы нового типа – двух или трехгодичные духовные училища, предназначенные для подготовки церковнослужителей, но из-за острой нехватки духовенства их канонически правоспособные выпускники, как правило, рукополагались в священнический сан. В октябре 1989 г. были созданы духовные училища в Смоленске и Ставрополе, преобразованные потом в семинарии, в Новосибирске, а также духовное училище в Кишиневе, ставшее впоследствии Ново-Нямецкой семинарией; открыто было Черниговское духовное училище по подготовке регентов и псаломщиков; при МДА была создана иконописная школа. В окт. 1989 г. общее число учащихся всех церковных школ составило 2948 чел. На Архиерейском Соборе 1989 г. было принято определение о реорганизации структуры и содержания учебного процесса таким образом, чтобы в короткий период обеспечить обязательное высшее богословское образование для пастырей Церкви на базе духовных семинарий. В ближайшее после Собора время решить задачу преобразования духовных семинарий в высшие богословские школы не удалось. Церковь столкнулась с кадровыми и финансовыми трудностями, а также с тем обстоятельством, что большинство абитуриентов духовных школ на рубеже 80-90-х гг. не имели достаточной церковной подготовки для того, чтобы слушать лекции в высшей богословской школе. Лишь одна Минская семинария была преобразована в высшую школу со сроком обучения до пяти лет; дипломы бакалавров, выдаваемые выпускникам этой семинарии, признаются Республикой Беларусь65.

Современные духовно-образовательные центры. Начиная с 1988 г. наблюдается значительный рост количества духовных школ и многократное увеличение числа учащихся в сравнении с ситуацией, существовавшей 10 лет назад. В конце 90-х гг. сеть духовных учебных заведений РПЦ включала пять академий: Московскую, С.-Петербургскую, Киевскую, Молдавскую, созданную в Кишиневе на базе богословского факультета, и Минскую в стенах Жировицкого Успенского монастыря, 26 семинарий (более трети дореволюционного числа духовных семинарий), 29 духовных училищ (в большинстве случаев – двухгодичные школы), а также 13 пастырских курсов (с годичным сроком обучения). При нескольких духовных школах существуют регентские и иконописные школы или отделения. Ведущими учебными заведениями РПЦ являются Московская и Санкт-Петербургская ДА. Они располагают квалифицированными научно-педагогическими кадрами и имеют возможность принимать подготовленных абитуриентов66.

В 90-х гг. в Москве, Санкт-Петербурге и некоторых других городах было создано несколько высших богословских школ, которые ставили своей целью подготовку катехизаторов, преподавателей воскресных школ и православных гимназий, ученых богословов и других церковных работников. Самой большой школой такого типа является московский Православный Свято-Тихоновский Богословский институт (Православный Свято-Тихоновский Богословский Институт), учрежденный Святейшим Патриархом Московским и всея Руси Алексием II в марте 1992 г. Будучи духовной школой открытого типа, институт укоренен в общинно-приходской жизни, что позволяет привлечь к преподаванию в нем лучшие силы московских приходов, православную интеллигенцию, создать церковную молодежную жизнь, естественно выявлять кандидатов для принятия священства и воспитывать добрых приходских пастырей, способных находить общий язык с людьми самых разных жизненных устроений. Институт имеет шесть факультетов: богословско-пастырский, миссионерско-катехизаторский, педагогический, историко-филологический, церковных художественный и церковного пения. Обучение продолжается четыре-пять лет; большое значение придается научной работе, к которой привлекаются студенты старших курсов. Широкую известность имеет ежегодная Богословская конференция, проводимая Православный Свято-Тихоновский Богословский Институт, которая объединяет церковных и светских ученых в обсуждении современной научной проблематики. Институт имеет отделения вечернего и заочного обучения, ведет дистанционное обучение в отдаленных епархиях. К осени 1998 г. институт закончили 433 студента, из числа студентов и выпускников 89 чел. приняли священный сан. В 1998 г. институт получил государственную аккредитацию, впервые за последние 80 лет духовная школа РПЦ может выдавать выпускникам государственные дипломы.

С 1992 г. функционирует Российский Православный университет св. Иоанна Богослова, учрежденный Отделом религиозного образования и катехизации, который, по замыслу, призван прежде всего восполнить недостаток богословских знаний у гуманитариев. В 1999 г. там действовали семь факультетов: историко-филологический, библейско-патрологический, философско-богословский, юридический, экономический, экологический, церковной журналистики. При университете открыты двухгодичная иконописная и церковно-певческая школы. Согласно данным, приведенным в докладе и. о. председателя Учебного комитета еп. Верейского Евгения (Решетникова) на Архиерейском Соборе 1997 г., общее число учащихся духовных академий и семинарий в нач. 1997 г. (без УПЦ) составляло 3700 чел.; на заочных отделениях и экстернате обучались более 2700 священнослужителей; кроме того, в Православный Свято-Тихоновский Богословский Институт на дневном отделении училось 550 чел., на вечернем – 486, на заочном – 659 чел. В филиалах Свято-Тихоновского института в различных епархиях обучался 521 чел. Число преподавателей в духовных школах составляло более 800 чел. За период после Архиерейского Собора 1994 г. духовные училища окончили 259 чел., семинарии – 791 чел., Московскую и Санкт-Петербургскую академии – соответственно 38 и 42 чел.

В конце 90-х гг. ХХ в. количество духовных учебных заведений и учебных мест в них не соответствовало потребностям Церкви, которая, как и раньше, испытывала огромную нехватку духовенства; открытие новых приходов продолжалось, и многие священнослужители по-прежнему не имели богословского образования. Хотя общецерковная потребность в открытии новых семинарий и духовных училищ оставалась еще значительной, уже встал вопрос не только о количественном увеличении системы духовного образования, но и о качественном росте уровня обучения, во многом зависевшего от степени материального обеспечения духовных школ. Серьезной проблемой для духовных школ на рубеже ХХ-XXI вв. стало уменьшение числа рукоположений среди учащихся; 10 лет назад этой проблемы практически не существовало. Одной из причин уменьшения числа хиротоний было снижение среднего возраста учащихся, заканчивавших семинарию в 20-22 года, когда трудно выбрать образ жизни, тем более, сделать соответствующие практические шаги. Для исправления ситуации в конце 90-х гг. был начат переход к пятилетнему курсу обучения в семинарии. В 90-х гг. учебный процесс в духовных школах был существенно улучшен благодаря изданию учебных пособий по ряду предметов академического и семинарского курса; при подготовке к печати учебники были отредактированы и переработаны либо написаны вновь. Однако далеко не все предметы семинарского и академического курсов имели учебные пособия, создание которых оставалось одной из насущнейших задач церковной науки. В последнем десятилетии ХХ в. в учебный курс духовных школ были введены новые предметы: патрология, церковное право, пастырское богословие, введение в философию, психология, педагогика, миссиология, риторика, основы приходского хозяйства и история церковного искусства67.

Архиерейский Собор 1994 г. постановил к 2000 г. подготовить переход к новой системе духовного образования, в рамках которой семинарии должны стать высшими школами, готовящими священнослужителей, академии же должны быть  преобразованы в школы, дающие богословскую специализацию. На основании соборного определения была создана группа по разработке детальной концепции новой системы богословского образования, первое заседание которой состоялось 21 декабря 1996 г. Были выработаны предложения по реформированию системы духовного образования, с уточнениями утвержденные Священным Синодом 27 декабря 1996 г. Проект реформы духовных школ предлагает перейти к пятилетнему курсу образования в семинарии; академический курс обучения должен быть разделен на две ступени: трехгодичную первую, после окончания которой в случае успешной защиты кандидатской диссертации выпускнику присваивается степень кандидата богословия, и двухгодичную вторую (аспирантуру), после окончания которой в случае успешной защиты магистерской диссертации выпускнику присваивается степень магистра богословия. Предполагается распределить все изучаемые в академиях предметы между четырьмя отделениями: богословским, библеистики, пастырским и церковно-историческим, в котором предусмотрена специализация по русской или общей церковной истории. Проект предполагает также устройство духовных училищ – специальных учебных заведений для подготовки церковнослужителей.

Рубеж ХХ-XXI вв., таким образом, ознаменовался вступлением духовной школы РПЦ в новое состояние, вызванное изменившимися условиями церковной жизни и призванное удовлетворять ее растущие потребности в образованных клириках68.

продолжение»