иерей Иоанн БУХЕНКО (Продолжнеие)
«назад

Ипохондрический и депрессивный неврозы

Нередко среди неврозов выделяют еще две формы – ипохондрический и депрессивный. Ипохондрия есть чрезмерный уход в болезнь, это синдром «мнимого больного». Здесь налицо такие проявления, как постоянное копание в собственных ощущениях, устремленность мыслей и представлений преимущественно к проблемам своего «драгоценного» здоровья, иногда полная убежденность в наличии у себя какого-либо опасного заболевания, которого не находят врачи, или значительное преувеличение имеющихся в действительности недомоганий.

Со временем такие пациенты становятся совершенно непереносимыми для окружающих, притчей во языцех для медиков. Они постоянно щупают пульс, измеряют давление, бесконечно сдают анализы, делают ЭКГ, носятся с лекарствами и медицинскими рекомендациями.

Обычно это люди, не верующие в Бога или маловерующие, ибо ипохондрия есть не что иное, как нарушение заповеди, данной человечеству Богом еще через пророка Моисея, – человек сотворяет кумира и на место Бога ставит собственное здоровье. Здесь налицо также извращенная форма любви – в виде любви к себе (аутоэротизм).

Многие исследователи отмечают, что при этом неврозе так же, как и при истерии, происходит «желательное бегство в болезнь» от житейских трудностей. Ипохондрикам в высокой степени присущ эгоизм, который привносит в жизнь человека серьезные проблемы и нередко приводит к болезням, причем не только душевным, но и телесным. Живя собой, человек себя же обрекает на страдания, тогда как, жертвуя собой для других, становится счастливым, ибо истинное счастье – в служении Богу и ближнему.

В клинической психиатрии выделяют две принципиальные разновидности депрессивных состояний. Одна из них связана с внутренними (эндогенными) причинами и менее зависит от психологических факторов и обстоятельств (эндогенная депрессия), а другая, напротив, развивается в силу различных переживаний, неприятностей, которые наслаиваются на личностно-психологические особенности человека, шкалу его ценностей (невротическая депрессия).

Проявления депрессивных расстройств отмечаются при многих психических заболеваниях, это самый распространенный синдром душевных расстройств. Ими страдают около 5% населения Земли, и до 60% всей психической патологии составляют депрессивные состояния. Депрессия помолодела, жертвами ее становятся не только люди преклонного или «бальзаковского» возраста, но также молодежь и даже дети.

Уныние, безрадостность, тоска, увы, так свойственны нашим современникам. Сегодня многие считают, что депрессия – это болезнь цивилизации. Науке многое известно о возникновении депрессивных расстройств, но в среде ученых не принято говорить о грехе, тогда как причиной многих форм болезненного уныния является именно он, о чем свидетельствуют святые отцы и весь аскетический опыт Православия.

Депрессия – своего рода сигнал души о ее неблагополучии, бедственном положении. Но это не плач о грехах, а мучение нераскаянной души, которой демоны нашептывают: «Все плохо, надеяться не на что, все равно помирать, так лучше сейчас...». Увы, как часто приходится слышать это от больных.

Депрессивный невроз чаще всего начинается из-за жизненных сложностей. При этом у человека снижается настроение, его ничто не радует, иногда все раздражает, он впадает в уныние, тоску, печаль, окружающее предстает в мрачном свете. Очень часто подобные состояния возникают из-за того, что жизнь пошла «не по тому сценарию», как хотелось бы; не осуществилось желаемое, произошел какой-то конфликт, нанесена была та или иная обида.

Депрессия имеет различные маски, часто она проявляется в форме телесных недомоганий, таких, как боли в животе, головная боль, стойкая бессонница. Этот вид расстройств называется маскированной депрессией.

Преосвященный Варнава (Беляев) в одном из своих трудов приводит высказывание преподобной Синклитикии Александрийской: «Есть печаль на пользу и печаль на вред. Печаль на пользу состоит в том, чтобы сокрушаться о своих грехах, о неведении ближнего и о том, чтобы не отпасть от предложенной цели – сподобиться совершенной благости. В этом состоит печаль по Богу. Но к этому бывает некоторое примешение врага, ибо и он наводит печаль, исполненную неразумия, что... называется унынием. Этого духа надобно изгонять преимущественно молитвою и псалмопением», – и далее пишет: «Есть одно делание в науке о спасении, которое приводит человека к Богу кратчайшим путем. Это – печаль о грехах, печаль по Богу... опыт и веяние благодати в сердце убеждают, что молитва с теплыми слезами раскаяния в одиночестве есть единственное средство утешения. Правда, вначале слезы горькие льются, едкие, но после чувствуется облегчение, отрада, просвет. Чем дальше он продвигается по пути спасения, тем на душе становится веселее; ты плачешь, слезы градом катятся, а на сердце яснее и теплее становится. Чудное дело! Непостижимое действие благодати!..»21.

Но есть и другой плач и иная печаль. Молодой человек печалится о малом количестве денег, которые он может потратить на удовольствия; жена плачет из-за обиды, что изменяет муж, а муж, в свою очередь, – что имеет неудачи по службе; врач, инженер, адвокат – все недовольны, что мало зарабатывают; бизнесмен приходит в отчаяние от понесенного убытка, и так далее, и тому подобное. Все плачут и печалятся, даже живя в роскоши и богатстве, но сокрушаются о тленных вещах. Не имеют чего-либо или теряют что-то, вот и печалятся. Иногда от такой печали иссыхают, заболевают и даже умирают. Эта печаль бесовская. Враг рода человеческого навевает ее. Мучится, стонет человечество, пытается сделать жизнь беспечальной, но без Бога ничего не может.

Страдает, мучается человек от печали, тоски, душа его томится. И вот он идет к врачу, который выписывает ему успокаивающие транквилизаторы или улучшающие настроение антидепрессанты для искусственного облегчения страдания, уменьшения душевной боли. Но при этом часто совершенно не лечится больная душа и человек лишь уводится в сторону от страданий, имеющих почти всегда врачующий смысл... Подчеркиваем, что здесь речь идет о невротической депрессии; в случае же если депрессивное состояние продолжается более двух-трех недель, имеет суточные (утром – хуже, вечером – лучше) и сезонные (весеннее и осеннее ухудшение) колебания, больному необходима врачебная помощь.

При невротической форме депрессивных расстройств определяется ее самая непосредственная связь с морально-нравственным состоянием человека. Врачи- психотерапевты, конечно, облегчают страдания пациентов медикаментами, беседами, да и просто человеческим участием, но удовлетворение при приеме больного наступает лишь тогда, когда заходит разговор о душе, о вере, о покаянии, оценке симптомов болезни с духовных позиций.

Истинная причина депрессивных расстройств, как правило, заключается в совершаемых человеком грехах и беззакониях. Святые отцы считали, что в основе всех душевных страданий лежит гордыня человеческая и другие страсти. Поэтому, чтобы избавиться от невроза, надо всячески смирять себя, считая достойным более поругания, чем похвалы. Завышенный уровень притязаний человека, не осуществившихся в его жизни, всегда оставляет в его душе чувство неудовлетворенности, печали, горечи, причем он может не понимать причины своего угнетенного состояния. В развитии депрессивного невроза имеет значение и предшествующая праздность, бездеятельность, пустое препровождение времени.

Духовные корни этого невроза уходят в эгоизм, гордыню, страсть печали, христианство же проникнуто, напротив, духом светлой радости, надежды, веры и любви. Гонимое не печалится, терзаемое за все благодарит Творца, уничижаемое молится за врагов, одинаково приемлет успех и поругание, старается служить Богу и искать славу у Бога, а не у человеков.

 

Особенности детских неврозов

Распространенность пограничных нервно-психических состояний среди детей и подростков достигла небывалого уровня – примерно 80% детей в нашей стране нуждаются в медико-психологической помощи.

Из юношей, признанных негодными для прохождения военной службы, 47% имеют психические заболевания. Повышенная нервность, возбудимость, эмоциональная лабильность, склонность к конфликтам, ухудшение сна –типичные симптомы, встречающиеся у 8 из 10 детей.

В происхождении невротических реакций у детей большинство авторов подчеркивают негативную роль неправильного воспитания. Известный специалист по детским неврозам профессор А.И. Захаров выделяет следующие его аспекты:

1.    Требования родителей, превышающие возможности и потребности детей.

2.    Неприятие детей родителями, выражаемое раздраженно-нетерпеливым отношением, частыми порицаниями, угрозами и физическими наказаниями, отсутствием необходимой нежности и ласки.

3.    Несогласованный подход к воспитанию, который проявляется контрастным сочетанием строгих ограничений и запретов у одного родителя и потакающе-разрешающим отношением у другого.

4.    Непоследовательность воспитания, его неровность и противоречивость.

5.    Неустойчивость в обращении с детьми: повышенный тон, крик, общая эмоциональная неровность.

6.    Тревожность – постоянное беспокойство о ребенке, наличие излишних опасений и предохранений.

К числу невротических расстройств, начинающихся обычно в детском и подростковом возрасте, относятся тики – непроизвольные, быстрые, неритмичные движения ограниченных групп мышц (моргания, подергивания); неорганический энурез – несоответствующее возрасту непроизвольное дневное или ночное мочеиспускание; заикание.

В младшем школьном возрасте может развиться школьный невроз. Его причиной являются психологическая неготовность ребенка к школе, неприятие его сверстниками, унижение, избиение, чрезмерная строгость и неопытность педагога. Страдающий этим неврозом ребенок выглядит подавленным, отказывается идти в школу, имитирует (часто бессознательно) разные заболевания. Родители должны быть внимательны, суметь вовремя распознать его душевные затруднения и помочь ему. Нелишней будет и врачебная консультация или совет опытного психолога.

Проявления детских неврозов разнообразны: это эмоциональная неустойчивость и сверхчувствительность, плаксивость, легко меняющееся настроение, капризность, возбудимость, трудности засыпания, беспокойный сон, ночные страхи, сосание пальцев, обкусывание кожи вокруг ногтей, заикание, энурез, нервные тики и др. Одному возрасту больше соответствуют одни симптомы, другому – другие.

Другой особенностью детских неврозов являются поведенческие нарушения. Некоторые дети убегают из дома, прогуливают занятия в школе, другие начинают курить, пробуют алкоголь. Большинство таких ребят затягивает улица и воспитывает на свой манер. Кто в этом виноват? Родители. Надо любить своих детей, надо их воспитывать, за них молиться. Улучшение психического состояния ребенка во многом зависит от родителей, их духовности, взаимоотношений друг с другом, от того, какую они сумеют создать атмосферу в доме.

Детей необходимо оберегать от любого тлетворного влияния, так как на их неокрепшие души сегодня выливается целый поток разного рода непотребщины. Родительское благочестие – действенный пример для подражания детей. Противоположные ему пьянство, бездуховность, аморальное поведение – увы, тоже действенный пример, но пример погибельный. Святейший Патриарх Алексий показал, что «если в душе нет сознания святыни, в ней утверждается мерзость запустения».

Из психопатологических состояний, которые могут обнаруживаться в младенческом и раннем детском возрасте и требуют врачебного вмешательства, следует выделять невропатию.

Невропатия характеризуется повышенной раздражительностью, капризностью ребенка, неустойчивостью настроения, выраженной пугливостью. Такой ребенок плохо спит, у него страдает аппетит, он быстро истощается, внимание его очень отвлекаемое. Могут наблюдаться субфибрилитет (стойкая повышенная температура, примерно 37,1-37,3 ), нарушения стула, неврогенная рвота.

Синдром раннего детского аутизма характеризуется нежеланием общаться со сверстниками, окружающими взрослыми. Ребенок эмоционально холоден, безразличен к близким, он мало говорит, иногда вовсе отказывается от общения, склонен к стереотипным движениям. У грудных детей с такой патологией отсутствует «комплекс оживления» в ответ на эмоциональное воздействие.

Гиперкинетический синдром – для него характерны двигательная расторможенность, чрезмерная (бесполезная) активность. Ребенок взбалмошный, истеричный, поступает без учета обстоятельств, не способен следовать принятым правилам поведения. Обычно таким детям трудно адаптироваться в школе, они крайне неусидчивы, рассеянны, постоянно всех напрягают и провоцируют других детей к неправильному поведению.

Чувствуя свою ущербность, они как бы делают «назло» окружающим –возникает механизм порочного круга. Гиперкинетический синдром в своем развитии имеет две тенденции. В одном случае, с Божией помощью, при грамотной тактике родителей, психологов, педагогов, врачей, годам к 12-14 он ослабевает и исчезает. В другом – трансформируется в психопатию, и личность становится еще более дезадаптированной. Эта тенденция очень неблагоприятна.

Проблему трудных детей следует анализировать открыто во всей ее остроте. В психиатрические клиники, стационары буквально хлынул поток «трудных» детей, нравственно изуродованных, не получивших достойного воспитания.

Особенно распространен диагноз, как патохарактерологическое формирование личности у подростков. «Истину, хотя и печальную, надобно видеть и показывать и учиться у нее, чтобы не дожить до истины более горькой, уже не учащей, но наказующей за невнимание к ней» –святитель Филарет Московский (Дроздов).

Что это за болезнь? Считается общепризнанным, что генетические и экзогенно– органические факторы создают определенную почву в виде различных изменений церебральной реактивности, способствующих возникновению психопатических свойств личности. Процесс же формирования патологической личности происходит под воздействием факторов социально–психологической среды. Картина болезни характеризуется многообразием симптомов.

Дети эти несут в себе огромный разрушительный потенциал, стремятся что-то повредить, сломать, разбить, сжечь «назло». Везде, в школе, дома, предъявляют претензии, но не к себе, а к окружающим. «Его не понимают», все «несправедливы».

Они легко «взрываются». Приступы злобы, ярости, гнева могут возникнуть по самому незначительному поводу, либо вообще без какой-либо причины. Контроль над собой может быть утрачен, и больной ребенок швыряет все, что у него под руками, начинает драться, не взирая на лица, сквернословить.

Поведение детей с диагнозом «патохарактерологическое формирование личности» бывает настолько невыносимым, что взрослые убеждены в том, что общество надо оградить от детей–преступников, как их начинают называть.

«Трудные» подростки поступают в психиатрическое отделение со следующими диагнозами:

1.    патохарактерологическое формирование личности;

2.    патохарактерологические реакции;

3.    адаптационные реакции;

4.    гипердинамический синдром;

5.    психопатоподобное поведение.

Предельный возраст детей в детском отделении – до пятнадцати лет. Иногда даже пятилетних детей госпитализируют просто «для коррекции поведения», когда оно становится невыносимым для окружающих.

Таким образом, и дети, и взрослые считают психиатрическую клинику карательной инстанцией, хотя в медицинских документах указано: «Просим провести обследование и лечение». Обследование и лечение ребенка обычно проводится в течение трех недель, месяца и более.

В лечении страхов, частых у детей при патохарактерологическом формировании личности, используется игровая терапия и внушение в состоянии гипноза. Вред от пребывания в психиатрической клинике, вред от диагноза–ярлыка получает не только «трудный» подросток, но и те взрослые, которые идут по жизни рядом с этими детьми: учителя и воспитатели, руководители и врачи. Ими самими как бы дается общая установка, а далее – всем «все ясно». И тогда наш «трудный» подросток уже как бы запрограммирован делать то, чего от него ждут, и соответствовать тому, что о нем думают. А ничего хорошего от него уже не ждут и с нежностью о нем уже не думают: «Еще бы – при таком диагнозе!»

Требуя от детей, чтобы они были хорошими, надо в свое время учить их быть такими. Это и есть воспитание.

Плохих детей не бывает. Есть плохие плоды плохих воспитателей и родителей.

Главный вывод состоит в том, что сегодня дети, которых мы называем преступниками, по сути, прежде всего, являются жертвами своих родителей и строя социальной жизни, того уровня, который их окружает. Наши дети, подростки переживают то, что впитали вместе с духом семьи, вместе с впечатлениями младенчества и детства.

Так при каких же условиях возникает и развивается эта страшная болезнь, которая приводит к ужасающим последствиям? Ответ до банальности прост: коль скоро основной признак болезни – плохое поведение, то корень ее – в плохом воспитании, а вернее, в его отсутствии. То есть в отсутствии духовных и нравственных принципов в социальном окружении ребенка, будь то семья, школа или улица. Болезнь развивается там, где ребенок существует в режиме жесткого, грубого, жестокого насилия; когда дети постоянно или длительное время находятся в психотравмирующих условиях; когда в семьях дети либо испытывают постоянное и деструктивное психофизическое давление или, наоборот, пребывают в атмосфере сурового равнодушия, невнимания, небрежности, отсутствия ласки, заботы, тепла; когда детям сызмальства не прививают способности различать добро и зло, истину и ложь, красоту и уродство; когда воспитание взрослые понимают как вседозволенность, а когда она дает свои плоды, то родители приходят в ужас от поведения детей, с которыми уже невозможно справиться ни дома, ни в школе, ни в милиции. И тогда они обращаются в психиатрическую больницу с целью исправить, «вылечить» плохое поведение.

Патохарактерологическое формирование личности развивается, когда детская психика запечатлевает ужасы жизни своих родителей. Однако сегодня растет число детей с диагнозом «патохарактерологическое формирование личности» в семьях вполне благополучных по обыкновенным социально–экономическим меркам, которые состоят из высокообразованных родителей: инженеров, врачей, педагогов, ответственных работников. Растет число больных детей и в семьях с высоким уровнем материального достатка. И в этом также состоит важнейший аспект проблемы «плохих детей», которая, при определенном рассмотрении, имеет признаки перерастания в эпидемию уже в ближайшее десятилетие.

Сегодня сложилась такая ситуация, когда врачи должны признать, что патохарактерологическое формирование личности в психиатрической больнице не может быть вылечено. Потому что это – диагноз семьи и школы, проблема медицины и социальной среды, зеркало общества и государства. Сегодня врачам ясно, что подростка с патохарактерологическим формированием личности можно подкрепить физически и на время успокоить его нервную систему седативными средствами. «Трудного» подростка можно перевести на домашнюю форму обучения. В конце концов, его можно выгнать из класса, кружка, палаты, – но из общества его можно выдворить только в тюрьму. А оттуда он может вернуться законченным преступником.

«В начале XX века ученые анализировали развитие детей в детских приютах, считая, что именно в них можно наиболее правильно понять причины состояния, когда дети изолированы от матери. Смертность тогда в приютах была от 50 до 97%, и причины смертности – биологические и неблагоприятные социально-психологические – сложно переплетались и разделить их было трудно»22.

Именно тогда ученые выдвинули лозунг: «Лучше плохая семья, чем самое лучшее детское учреждение». Они утверждали, что даже тяжелый психотравматизм после концентрационных лагерей и военных действий не вызывает таких глубоких и стойких отрицательных последствий, как хронические лишения и изоляция: лишение заботы, ласки, любви, которую должна давать мать. Уверенность, которую дает ребенку присутствие родителей, уравновешивает даже такие экстремальные потрясения, которые вызваны войной.

В начале XX века исследователи даже не предполагали, в какое состояние придет семья лет через 70-80. Известный детский психиатр М.И. Буянов пишет, что психиатру конца XIX века не хватило бы воображения представить то, с чем мы сталкиваемся сегодня! Врачи сталкиваются уже с последствиями деградации семьи.

Древний философ Квинтиллиан писал: «Дети не из школы впервые выносят дурные привычки, но они приносят их с собой в школу обыкновенно от родителей, которые подают им дурной пример. Здесь они видят и слышат дурное. Это обращается у них в привычку. А потом во вторую природу, и злосчастные малютки становятся порочными прежде, чем начинают знать, что такое порок»23.

Какими вырастут эти дети? Опыт показывает, что это может быть поколение, плохо адаптированное к реальной жизни. Вот данные по России за 1994 год: дети, выходя из школ-интернатов, пополняют криминальную среду (40%), становятся алкоголиками (30%), а 10% из них заканчивают жизнь самоубийством в течение первых трех лет.

Необходимо отметить, что дети уже говорят о мести. А также они утверждают, что не будут работать. Впрочем, их этому сегодня и не учат: ни дома, ни в школах, ни в спецшколах, ни в интернатах. А вот пить, воровать и даже убивать наши дети обещают.

Наши дети пребывают во зле, потому что мы, взрослые, погрязли в нем. Дети чувствуют, какой образ жизни ведут взрослые, и живут так же. Причем они чувствуют скрытую ложь и различают порок гораздо проницательнее, чем мы думаем. Именно поэтому во внешне благополучных семьях тоже нередки случаи патохарактерологического формирования личности.

Дети – это зеркало, в котором отражается не только явное, но и тайное. Отсюда и появляются детский алкоголизм и наркомания, детская проституция и воровство, дети–грабители, дети-воры, дети-убийцы. Все они – наши жертвы.

Однако важно напомнить, что детская психотерапия не говорит о таких понятиях, как вера в Бога и православная духовность, христианское благочестие, церковность, не упоминает она и о грехах и страстях, то есть наука о душе пытается существовать и развиваться без Бога. Но если подобная секуляризация допустима, скажем, в геометрии или автомобилестроении, то в науке, изучающей закономерности душевной жизни человека, она невозможна.

Справедливо рассуждая о многих частностях и деталях, психология, к сожалению, не видит главного. Воспитание детей в духе настоящего, а не мнимого духовного и душевного здравия, подлинного благочестия невозможно без веры в Господа Иисуса Христа и без помощи Божией. Только благодатью Божией душа человека очищается, просвещается и вразумляется. Без благодати же она не только не способна к совершенствованию, но и не может познать всего трагизма своего бедственного положения.

По милости Божией, теперь появляются книги и статьи верующих психологов, в том числе священников, до принятия священного сана получивших психологическое образование. В психологии восполняется тот духовный вакуум, который по известным причинам господствовал в ней почти восемь последних десятилетий.

 

Алкоголизм и наркомания

«Алкоголизм – заболевание, вызываемое систематическим употреблением спиртных напитков, характеризующееся влечением к ним, приводящее к психическим и физическим расстройствам и нарушающее социальные отношения лица, страдающего этим заболеванием»24.

Вероятно, нет нужды доказывать, сколь острой для России была и остается проблема алкоголизма. В последние годы все более грозной становится и еще одна беда – наркомания.

«Наркомания (от греч. narke – оцепенение, и мания), наркоманическая зависимость (человека от приема наркотика) – заболевание, которое выражается в том, что жизнедеятельность организма поддерживается на определенном уровне только при условии постоянного приема наркотического вещества, и ведет к глубокому истощению физических и психических функций. Резкое прекращение приема наркотика вызывает нарушение многих функций организма – абстиненцию». В современном понимании оба этих явления относятся к категории зависимости.

Долгое время алкоголизм и наркомания представлялись обществу в совершенно ложном свете. На эти заболевания (а теперь уже не подлежит сомнению, что алкоголизм, как и наркомания – это не что иное, как заболевание) смотрели исключительно с морально–этических позиций, считая их только греховными страстями. Да зачастую и сейчас многие пастыри искренне убеждены, что эти недуги – прямое следствие личного греха, а значит, преодолеть их возможно лишь аскетической практикой: постом и молитвой. К сожалению, такой подход зачастую оказывается бессильным, и прежде всего потому, что страдающие этими недугами люди просто не в состоянии им воспользоваться. Но об иных подходах большинство современных православных пастырей просто не знают или не принимают их, неверно представляя себе специфику проблемы. И это тем более печально, что именно в православной традиции были хорошо разработаны критерии различения состояний, зависящих и не зависящих от волеизъявления человека.

Так, например, известно различение двух форм или степеней одержимости: бесноватости, «посессии» (как полной связанности души демоном, когда человек теряет всякое самосознание, личность его совершенно пленена), и одержимости, «обсессии», как частичной плененности души или тела злой силой; во втором случае человек сохраняет самосознание, возможность нравственной оценки своих поступков, но не имеет силы справиться с «влекущей его силой». Особо подчеркивается, что уговорить одержимого, а тем более бесноватого нельзя, ему надо помочь.

Такой подход, однако, не был укоренен в общественном сознании, которое либо отторгало отдельных носителей болезни (например, проказы) в буквальном смысле, либо психологически изолировало их, с подозрением относясь к самому факту заболевания. В наши дни подобную реакцию вызывают алкоголизм и, тем более, наркомания.

Разумеется, у общества и вправду есть основания опасаться алкоголика или наркомана. Он на самом деле обычно ведет безответственный, саморазрушающий, а зачастую и опасный для окружающих образ жизни, хотя может сам и не осознавать этого. Но главная причина, по которой алкоголик или наркоман стал восприниматься как разновидность прокаженного (по всей снисходительности и терпимости на Руси к пьющему и даже к пьяному человеку), – это устойчивый миф о том, что хороший, порядочный человек не может быть алкоголиком (о «нравственной» оценке наркомании не приходится и говорить). Принято считать, что «хорошие люди» могут страдать тревогой, депрессией или «нервами», но не алкоголизмом или наркоманией. Эти же болезни якобы являются признаками социальной и моральной деградации, они – удел тех, у кого нормальные качества недостаточно развиты, чтобы успешно работать, содержать семью и т.д., и кто, стало быть, сам виноват в том, что стал алкоголиком или наркоманом. Если же эти болезни «неожиданно» проявляются у людей, которых никак нельзя отнести к «отбросам общества», то такие проявления сам человек, члены его семьи и сослуживцы тщательно скрывают от всех, а часто и от самих себя. Презрительное клеймо, которое общество ставит на алкоголике или наркомане, аналогично тому, которое издавна «украшает» больных венерическими болезнями.

Но ведь заклеймить человека, подвергнуть его остракизму – значит отодвинуть проблему в сторону, закрыть на нее глаза, но отнюдь не решить ее, не говоря уже о том, что судить ближнего – не дело христианина.

Как показывает опыт, среди многочисленных попыток разрешить тот сложнейший комплекс грозных социальных, биологических, психологических и духовных проблем, которые ставят перед человеческим обществом алкоголизм и наркомания, успех имели лишь те и только те подходы, которые учитывали духовный характер этих заболеваний, понимали специфику происходящих при этих болезнях духовных нарушений и предлагали духовно ориентированные пути преодоления этих нарушений.

Пьянство и наркомания – эти страсти в наше время стали самыми распространенными и производят много зла, горя и несчастья. «Горесть души вино пиемо много в распри и клевете: умножает пиянство ярость безумного...»25. «Невинно вино, укоризненно пьянство»26. «Не упивайтесь вином, в нем есть блуд»27. «Пияницы ... Царства Божия не наследят»28. Все, что сказано в Писании, сказано не для похуления вина, но для укорения пьянства, ибо вино создано Богом на радость и здоровье людям, а не для пьянства и вреда. Святитель Иоанн Златоуст говорил: «Вино дано для того, чтобы мы веселились, а не безобразничали, чтоб смеялись, а не были осмеяны, чтоб мы здравствовали, а не болели, чтобы исправили слабость тела, а не уничтожали душевную крепость»29.

«Пьянство не от вина, но от безмерного употребления: вино нам дано не для иного чего, как только телесного здоровья, но сему препятствует безмерное его употребление».

А пьянство опаснее других грехов тем, что начинается незаметно, а через него проникают потом в душу другие страшные позывы к греху. Никакой грех не начинается так безобидно (по виду), как этот, и не приводит потом к стольким падениям, самым ужасным и тяжелым по последствиям. Но многие труды и усилия надо понести, чтобы перебороть эту страсть, необходимо искреннее раскаяние и молитвенное обращение к Господу и святым Его за помощью.

Психологи определили некоторые характерологические черты, свойственные «алкогольным» личностям. Так, по данным В.Т. Кондрашенко, одни из них  легкоранимы, плохо приспособлены к практической жизни, слабовольны; другие  излишне самоуверенны, тщеславны, болезненно переживают малейшие жизненные неудачи, настойчиво ищут признания. Если на эти черты характера наслаивается еще и психотравма, то вероятность нервного срыва, запоя очень велика.

В сознании ребенка формируется представление об алкоголе как об универсальном спутнике взрослой жизни.

Специалисты утверждают, что к 11-12 годам у подростков существуют вполне устойчивые стереотипы отношения к пьянству.

На путь пьянства подростка подталкивает атмосфера бездуховности, греха, которую он видит во «взрослом» обществе и, в первую очередь, в своей семье. Пьянство родителей уродует душу ребенка.

Квалифицированный психолог или психотерапевт пытается вскрыть глубинные психологические корни возникновения пьянства, анализирует характерологические особенности человека, его семьи и социально–бытовые условия. Затем специалист дает советы и рекомендации, обучает бороться со стрессами, преодолевать конфликты и т. д. Но, на наш взгляд, для преодоления недуга необходимо искреннее раскаяние пред Богом в таинстве Исповеди, молитвы ко Пресвятой Богородице и святым угодникам Божиим. Злостное пьянство может быть следствием влияния злых духов на человека. Спаситель наш пришествием своим не уничтожил совершенно власть дьявола, а только ослабил его влияние на людей и дал нам средства отражать дьявольские козни. Этими душеспасительными средствами являются вера, призывание имени Христа Спасителя, молитва, пост и, конечно же, святые таинства Исповеди и Причастия. «Противостаньте диаволу, и убежит от вас», – говорит апостол Иаков.30

Святитель Тихон Задонский писал: «Привыкшим к сей пагубной страсти надобно крепко вооружиться против мучительства ея, стоять, не поддаваться, молиться и призывать всесильную Божию помощь!»

Пьянство, которое возбуждается бесами при собственном слабоволии и безответственности, не пройдет без молитвы и поста, без сокрушения сердечного, без спасительных Таинств Церкви. Гипнологи и кодировщики не придают этому никакого значения.

А как страдают эти закодированные от пьянства люди! Ведь грех так и остался в их душах нераскаянным. Он меняет свой облик, отсюда у них частые депрессии, жуткая раздражительность, тревога и безысходность. Весьма успешным решением, как показал опыт полувековой практики, стало движение «Анонимных алкоголиков» (АА) и впервые сформулированная в этом движении «Программа 12 шагов»31. Эта программа успешно работает и при наркотической зависимости.

Принципы, которые составляют основу «Программы 12 шагов», говорят об этом успехе:

1.    Мы признали свое бессилие перед алкоголем, признали, что наша жизнь стала неуправляемой.

2.    Пришли к убеждению, что лишь Сила, более могущественная, чем наша собственная, может вернуть нам здравомыслие.

3.    Приняли решение вверить нашу волю и нашу жизнь Богу, как мы его понимаем.

4.    Произвели глубокое и бесстрашное исследование своего поведения.

5.    Признались перед Богом, собой и другим человеком в сущности своих ошибок.

6.    Полностью подготовились к тому, чтобы Бог избавил нас от всех отрицательных черт нашего характера.

7.    Смиренно попросили Его устранить наши изъяны.

8.    Вспомнили тех, кому мы причинили зло, и приготовились возместить им нанесенный ущерб.

9.    Лично возместили ущерб всем этим людям, где это было возможно, кроме тех случаев, когда такое возмещение принесло бы вред им или кому-либо другому.

10.   Продолжали критически наблюдать за своим поведением и когда ошибались, то своевременно признавали это.

11.   Старались путем молитвы и размышления углубить наш сознательный контакт с Богом, как мы Его понимаем, молясь о знании Его воли для нас и о силе для исполнения этой воли.

12.   Достигнув духовного пробуждения в результате выполнения этих шагов, мы старались делиться опытом с другими алкоголиками и применять эти принципы во всех наших делах.

В середине XX века английский психотерапевт Джонс в сотрудничестве с выздоравливающим алкоголиком Ч. Дедерихом основал новую форму лечения алкоголиков и наркоманов. Стремительный рост популярности нового подхода связан с тем, что метод является христианским в своей сути, он представляет собой реализацию важнейших жизненных принципов христианства. «Программа 12 шагов» явилась воплощением в конкретную практику человеческих взаимоотношений, заложенного еще в первые века христианства смысла «терапии» как совестного служения Богу и друг другу. Принципы программы помогли прийти к Богу очень многим людям.

Доктор Карл Юнг, первопроходец психиатрии, признавался многим своим пациентам-алкоголикам, что их случай безнадежен и единственный шанс их вылечить – «попытаться пережить духовное перерождение, получив духовный опыт». Можно заметить, что в основе «Программы 12 шагов» лежит покаяние (греч. «перемена образа», «перемена разума мыслей»), поскольку покаяние – это поворот всей человеческой жизни к Богу.

Движение «Анонимных Алкоголиков» широко распространяется по всему миру, став на сегодня самым эффективным путем исцеления от алкоголизма и наркомании.

Успешно искореняется пьянство также в православных обществах трезвости, монастырях, например, Серпуховском монастыре недалеко от Москвы. Условиями исцеления также являются покаяние, молитва, чтение Евангелия, церковные таинства.

Таким образом, только верой и терпением, только через покаяние и милость Божию можно исцелиться от этого недуга по-настоящему. Другого пути нет.

 

Полярность взглядов на невроз

Сегодня трудно найти другое понятие в медицине, трактуемое различными научными школами столь многозначно и даже противоречиво. Невротические реакции, которые могут возникать у человека вслед за тяжелыми потрясениями, конфликтами, соматическими заболеваниями или жизненными неурядицами, весьма разнообразны. Симптомы их накладываются на личность человека, особенности его характера – отсюда и полярность взглядов на эту проблему.

Причем на острие научных дискуссий находятся не только вопросы систематики неврозов, а и само существование их как нозологической формы.

Крайняя точка зрения некоторых психиатров выглядит примерно так: невроз – это нормальное поведение в ненормальном обществе.

Другие мнения могут быть представлены следующим образом: мозговая дисфункция; вытеснение в бессознательное внутреннего конфликта; бескомпромиссность установок и догматический строй мышления; неумение прогнозировать конфликт и готовиться к нему; неверные стереотипы поведения; неудовлетворение потребности в самоактуализации и т. д.

Одни исследователи относят истоки неврозов к особенностям мышления человека, другие – к патологии эмоций, третьи к нарушению процесса самопознания, четвертые – к психологической незрелости и инфантильности. Есть и такие авторы, которые склонны думать, что невроз – наследственное заболевание.

Представляет интерес точка зрения М.М. Хананашвили. Он говорит о неврозе как о заболевании, обусловленном избытком информации. В своей книге «Информационные неврозы» он приводит следующие подтверждения своим взглядам: «...подсчитано, что в экономически развитых странах к 1970 году каждый человек в среднем совершал в течение одного года поездки на большие расстояния, встречался с большим количеством людей, получал больше информации, чем их было у человека к 1900 году в течение всей его жизни... Около 25% населения земного шара подвержено влиянию резко возросших информационных перегрузок...». Риск развития заболевания этот исследователь видит в длительном выполнении большого объема работ в условиях дефицита времени и высокого уровня мотивации (побуждения).

Академик П.В. Симонов, напротив, характеризует невроз как болезнь недостатка информации. Так, по мнению этого ученого, утверждения которого представляются также обоснованными и логичными, ярость, к примеру, компенсирует недостаток сведений, необходимых для организации адекватного поведения, страх – недостаток сведений для организации защиты, горе возникает в условиях острейшего дефицита сведений о возможности компенсации утраты и т. д.

Профессор Д.Е. Мелихов полагал, что в основе многих психических расстройств лежит несмирение. Невроз, в этом смысле, не является исключением. Общепризнанно, что заболевание это развивается ввиду конфликта личности с собой (интрапсихический конфликт) или с другими людьми (интерпсихический конфликт). Невроз – это столкновение между желаемым и действительным. Чем мощнее это столкновение, тем острее протекает заболевание. «Вера же есть смирение», – говорит св. Варсануфий Великий. Демон говорил Макарию Великому: «Ты постишься – я же не ем вовсе; ты мало спишь – я же не сплю совершенно, но ты можешь смирять себя пред другими, а я смириться не могу даже перед Богом. Смирением ты побеждаешь меня!»

Некоторыми авторами высказывалось мнение о том, что невротики страдают из-за неспособности любить.

Следует подчеркнуть, что каждое психологическое направление только тогда делалось состоятельным в глазах коллег, когда его представителям удавалось аргументированно и по-новому заявить о взглядах на проблему невроза.

Итак, точек зрения много, но ясности нет, наука запуталась. Произошло это, на наш взгляд, оттого, что невротическая патология, помимо всего прочего, имеет духовную основу, о которой в отечественной психиатрии не упоминалось на протяжении последних нескольких десятилетий. Безудержный рост неврозов в двадцатом веке порожден не только стрессами и научно–техническим прогрессом с его информационными перегрузками (на что неоднократно указывали исследователи), но прежде всего «прогрессом» общечеловеческого грехопадения.

Во все времена истории человечества были войны, различные природные бедствия, наводнения, засухи, смерчи. И трудно сопоставить, скажем, в какой степени нынешнее время тревожнее и беспокойнее, например, эпохи царствования Ивана Грозного. Почему же проблема неврозов стала столь острой лишь в последние времена? Причина, думается, одна – в нарастающем безверии, в потере человечеством духовного фундамента, а с ним и истинного смысла жизни.

Оказывается, что главное в происхождении невроза – не стрессы и неприятности, а личность человека. Причем личность внутренне расстроенная. У святителя Феофана Затворника читаем о человеке, который не в состоянии управлять действующими внутри него силами, следующее: «Разум заоблачен, мечтателен и отвлечен, потому, что не удерживается сердцем и не правится волею; воля своенравна и бессерда от того, что не слушает разума и не смотрит на сердце; сердце неудержимо, слепо и блажно, потому что не хочет следовать указаниям разума и не отрезвляется силою воли»32.

Психотерапевты, психологи Запада также высказывают полярные мнения. Специалист по неврозам Зигмунд Фрейд представляет невроз как выражение минус- функции, регредиентности, желание болеющего спрятаться в «окопе», создав единую оборонительную систему против неприемлемых требований инстинктивной жизни. В статье «Воспоминание, повторение, проработка» он высказал занимательное мнение, что невротик склонен относиться к своему неврозу как к бессмыслице, недооценивать его значение и прятаться в «страусиную» политику вытеснения.

Напротив, Карл Густов Юнг и большинство гуманистически ориентированных психотерапевтов видят в неврозе ряд достаточно позитивных качеств. Невроз для Юнга – сигнал, протест больной души, которая, будучи придавлена тяжестью конфликтной ситуации, ищет спасительный выход к дальнейшему созреванию и углублению личности. По Юнгу, невротическими симптомами являются попытки самолечения.

Оригинальной является и идея Э. Эриксона о скачкообразном созревании через разрешение кризиса. Многие люди, считает он, проходят через некий ряд невротических кризисов в период между детством, юностью и зрелостью.

Карл Роджерс в своей теории личности предложил название «понятие о себе». Психотерапевт помогает пациенту открыть и пережить свое «понятие о себе», указывая не столько на негативную сторону его невроза, сколько на зачатки нового, которые сделают его сильнее и дадут возможность преобразить свою личность.

Невротическое развитие, считает Карен Хорни, начинается из-за чувства отчуждения, агрессии, страха и уменьшенной самоуверенности. В настоящее время преобладает ощущение неуверенности, которое из-за чисто внешних причин создает условия невроза. Всякое человеческое существо несет в себе потенциальную возможность стать невротиком.

Экзистенциалисты в психиатрии (Л. Биневаргер, М. Босс и др.) считают, что неврозы являются вызовом человеческой свободе. Человек имеет свободу выбора и готов взять на себя ответственность за то, что он избирает, всегда существует возможность собственной экзистенции и превосхождения самого себя. У всякого человека существует естественное стремление к созданию некого ядра личности, к некой самореализации, как об этом писал Абрахам Маслоу.

Болезни навязывают человеку вопрошение смысла. Именно так обстоит дело с неврозами и психосоматическими болезнями. Для нас значительно приятнее согласиться с мыслями Г.К. Юнга. Почему неврозу не предстать в качестве вызова, а значит и шанса на созревание, становление личности? Действительно, невроз становится для человека не только негативной задержкой на пути самосовершенствования, но тем, что побуждает к перемене, напоминая собой небезызвестного злого духа из «Фауста» Гете, который «вечно хочет зла и вечно совершает благо».

В последнее десятилетие мир дошел до острого, бесстыдного разрыва с традицией и религией, и хотя в настоящее время мы вновь видим его движение в сторону возрождения и традиции, и религии, мы не в состоянии предвидеть последствия подобного обновления и уменьшение неврозов и невротических проявлений.

Научный прогноз, к сожалению, неутешителен. «В XXI веке страдающие от расстройств нервной системы составят наибольшую группу пациентов в мире. На сегодняшний день расстройства нервной системы (неврозы различных видов) уже обошлись обществу в 10 раз дороже, чем борьба с раковыми заболеваниями».33

продолжение»