Феномен значения в современных семантических теориях

Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Казанский государственный университет им. В.И.Ульянова-Ленина» (КГУ)

В статье анализируются концепции значения в семантических теориях современных немецких лингвистов (П.Р. Лутцайера, Кл.П. Ланге, М. Шварц, Х.-Й. Шмида, Кл. Мудерсбаха, К.-П. Конердинга), проводится сравнительный анализ структурного и концептуального подходов к изучению значения, исследуются преимущества и недостатки метода семантических признаков (компонентного анализа) и метода анализа ментальных пространств.

Статья посвящена анализу подходов к исследованию значения в различных направлениях современной лингвистики: структурной, генеративной, когнитивной лингвистике. Феномен значения является одним из самых сложных вопросов лексической семантики. В отечественной лингвистике лексическую семантику, а следовательно, и предмет ее изучения – значение языковой единицы традиционно относят к области исследования лексикологии. В западно-европейской лингвистике семантика развилась в самостоятельную область исследования, лексикология в последние годы вновь начинает интенсивно развиваться. Свидетельство тому – выход в свет в 2002 году получившего широкую известность в западно-европейской лингвистике издания «Lexikologie. Lexikology. Ein internationales Handbuch zur Natur und Struktur von Wцrtern und Wortschдtzen» (Lexikologie. Lexikology 2002). В этой коллективной монографии представлены многочисленные исследовательские направления лексикологической науки. В предисловии к этому изданию отмечается, что многообещающим направлением развития лексикологии является когнитивное направление в рамках когнитивистики, а именно теория ментального лексикона (Lexikologie. Lexikology 2002. Vorwort:V). Лексикология, рассматриваемая как теория и практика структурирования словаря, представляет собой ввиду комплексности объекта исследования диффузное явление. Определяя в качестве объекта исследования «структурные группировки в словаре», П.-Р.Лутцайер подчеркивает возможность структурирования словаря на локальном уровне, т.е. на уровне лексических единиц, и на глобальном уровне, т.е. на уровне релевантных разделов словаря, и предлагает три аспекта рассмотрения словаря: лексис , т.е. словарь как наиболее полное собрание слов естественного языка, ментальный лексикон как ментальный процесс накопления лексических единиц, лексической информации у индивида, лексикон – это словарь как динамический накопитель информации, при этом на информацию в лексиконе оказывают воздействие грамматические процессы. Эти три аспекта рассмотрения словаря тесно взаимосвязаны. Естественной логической связью является соотношение между лексисом как совокупностью слов, обладающей внутренней структурой, и лексиконом, в котором грамматические процессы оказывают операциональное, регулирующее воздействие при образовании высказываний. Рассмотрение словаря как лексиса имеет системную ориентацию, трактовка словаря как лексикона характеризуется процессуальной направленностью. Ментальный лексикон как связующее звено между лексисом и лексиконом воплощает обе характеристики: и системную, и процессуальную направленность. Ментальный лексикон индивида востребован при речепроизводстве и речепорождении. Словари, рассматриваемые как «лексис» и «ментальный лексикон», имеют краткосрочную и долгосрочную подвижность. К краткосрочной подвижности относится активизация различного вида локальных структур, к долгосрочной подвижности относятся глобальные изменения в словаре в течение определенного отрезка времени под воздействием внешних факторов. Эта изменчивость, гибкость словаря является выражением внутренней, системно заданной динамики в словаре (Lutzeier 2002: 1-2,4-6,8). Лексикология занимается не только словарем, но и его элементами, лексическими единицами. Вопрос о критериях идентификации/классификации словарей и лексических единиц является, по выражению П.-Р.Лутцайера, «больным» вопросом лексикологии. Слова являются наиболее пригодными лексическими единицами для категоризации индивидом получаемой извне информации в силу своей интуитивной доступности и связанности с представлениями о жизни, природе, человеке (Lutzeier 2002: 6-7).

В данной программной статье П.-Р.Лутцайера, открывающей издание «Lexikologie. Lexikology», отсутствует разработка понятия «ментального лексикона», являющегося одним из основных понятий в когнитивной лингвистике. П.-Р.Лутцайер ограничивается лишь отдельными краткими характеристиками ментального лексикона, например, он указывает, что лексикология соприкасается с психолингвистикой, клинической лингвистикой и когнитивной лингвистикой при трактовке ментального лексикона. Упоминая о включениях отдельных значений слова в общем пространстве, в лексиконе (Lexikoneintrдge), П.-Р.Лутцайер считает полезным применение понятия «фрейма», не давая подробного его описания (Lutzeier 2002: 6,12). Не совсем ясно различие между лексиконом и ментальным лексиконом в концепции П.-Р.Лутцайера. Лексикон – это словарь, рассматриваемый как динамический накопитель информации, находящейся под воздействием грамматических процессов. Но и ментальный лексикон есть ментальный процесс накопления лексических единиц, лексической информации у индивида. Видимо, понятие «лексикона» вводится с целью очертить сферу действия грамматических процессов, подчеркнув их межиндивидуальный характер, в отличие от «ментального лексикона» как принадлежности индивида (Lutzeier 2002: 6). Основное внимание П.-Р.Лутцайер уделяет третьему аспекту рассмотрения словаря – «лексикону». Подобная модель словаря позволяет охарактеризовать словари естественных языков, описать системно-структурные свойства словарей, указывает исследователь (Lutzeier 2002: 7). На деле это означает не что иное, как рассмотрение словаря со структуралистских позиций. Но в этом случае подвергается сомнению динамическая природа лексикона, в трактовке П.-Р.Лутцайера, – словаря как динамического накопителя информации. Это впечатление, т.е. рассмотрение словаря с позиций структур ализма, еще более усиливается при анализе предложенной П.-Р.Лутцайером интерпретации лексических единиц, слов, рассматривается комплексный характер лексических единиц, состоящих из различных частей, либо лексическая единица представляется как находящийся в фокусе, выделенный элемент в более объемном лексическом пространстве, в котором наряду с данной единицей находятся другие равнозначные единицы (Lutzeier 2002: 8). Разложимость же значения лексической единицы на составные части является основным положением структурной лингвистики.

Исследователь выделяет два уровня интерпретации: глобальный уровень (структурные группировки в словаре, например, словарное поле или семья слов) и локальный уровень – уровень содержания многозначного слова с его значениями (Lesearten). Анализ значения слова предполагает анализ других лексических единиц как на одном горизонтальном уровне (многозначное слово), так и на различных вертикальных уровнях (слово и семантическая группировка в словаре) (Lutzeier 2002: 8). При вертикальном членении имеют место хорошо известные смысловые отношения гипонимии (включение), партонимии (часть–целое) на глобальном уровне, которым на локальном уровне соответствуют отношения специализации и генерализации между значениями, метонимизация значений (Lutzeier 2002: 9). П.-Р.Лутцайер приходит к выводу о наличии аналогичных отношений между содержательными структурами в большом и малом при исследовании вертикального членения (членение в большом есть содержательный уровень фрагментов словаря, членение в малом – уровень содержания отдельных лексических единиц) (Lutzeier 2002: 9-10). Подобный подход к анализу семантического структурирования словаря и к анализу значения слова путем его противопоставления значениям других лексических единиц в семантическом поле характеризует примененный П.-Р.Лутцайером метод как структуральный метод. Определяя при вертикальном членении на уровне словаря отношения между лексемами (например, Tulpe - тюльпан и Blume - цветок) как отношения гипонимии, включения, а между лексемами Klinke - дверная ручка, щеколда и Tьr - дверь как партитивные, «часть – целое», и соответствующие им на уровне единичных лексем отношения генерализации и специализации лексем (например, auftauchen «aus dem Wasser hervorkommen» - «вынырнуть из воды» и auftauchen в значении «erscheinen, plцtzlich und unerwartet da sein» - «возникнуть, внезапно и неожиданно оказаться где-либо») либо отношения «части – целого», метонимизации отдельных значений лексемы (например, Krone - ornamentale Kopfbedeckung eines Monarches - орнаментальный головной убор монарха – Monarch - монарх), П.-Р.Лутцайер в действительности применяет компонентный анализ при дефиниции лексических значений слов (Lutzeier 2002: 9-10).

Проанализированная работа П.-Р.Лутцайера – наглядный пример того, как синтезируются структурная лингвистика, структурализм, ставший со времен Соссюра классическим направлением в лингвистике, и когнитивная лингвистика. Признавая когнитивную направленность своего исследования, лингвисты на деле часто применяют широко известные, испытанные методы анализа. К этому направлению можно отнести и семантические исследования Г.Вотяка, В.Лоренца.

Повышенный интерес исследователей к словарю в последние десятилетия объясняется становлением когнитивной лингвистики и интенсификацией исследований лексической информации в компьютерной лингвистике. Классические вспомогательные средства лексикологических штудий – словари и текстовые корпусы, доступ к которым обеспечивается подключением к интернету, в значительной степени облегчают сегодня практическую работу лексиколога, с другой стороны, по справедливому замечанию П.-Р.Лутцайера, требуют ввиду масштабности проводимого исследования огромных временных затрат (Lutzeier 2002: 6,8).

Какие этапы в развитии семантики предшествовали возникновению когнитивной семантики? Работа Кл.П.Ланге «Die Behandlung der Wortbedeutung in der Geschichte der Sprachwissenschaft» (Lange 2002) представляет собой экскурс в историю развития семантических теорий. Возникшая в 20 веке новая научная парадигма оборвала связь с историей, развитием языка и возвестила о новом, статическом мышлении в разнообразных формах проявления. До начала 20 века лингвисты исходили из интуитивного понятия значения, описываемого немецким исследователем Кронассером как духовный феномен, привязанный к чувственно воспринимаемому символу. В 1916 году Соссюр окончательно отграничил диахроническое от синхронического описания языка и выделил как основное понятие «структурную парадигму». Труды Соссюра знаменовали собой зарождение структурализма в языкознании. Структурная семантика характеризуется следующими чертами: она основывается на эмпирико-дескриптивной базе, избегает создания теорий, выходящих за рамки языка, исследует значения слов в системе отдельного языка. Структурная семантика определяет значение как отношение между звуковой формой и представлением (т.е. формой и содержанием), детерминированное местоположением слова в языковой системе. Основное внимание лингвистов этого направления было направлено на структуру словаря. Исследование семантических полей Трира, Миллера, Зайфферта, Геккелера указывали на детерминированность значения слова его местоположением в поле родственных слов. Отношения между отдельными элементами поля основываются на гипонимии, несовместимости, антонимии. Дж.Лайонз развил понятие логических отношений между элементами поля, они основываются на синонимии, несовместимости, гипонимии, антонимии и семантических противоположностях иного рода. В американском структурализме, основоположником которого был Л.Блумфилд, формальный аспект языковой структуры (звуковое и синтаксическое образование групп элементов) превалировал в исследованиях, вытеснив семантический аспект на периферию (Lange 2002: 240-242).

Лексическая структуральная семантика уточняла описание словарных полей, выявляя семантические отношения между содержаниями слов поля и раскладывая эти содержания на более мелкие единицы содержания, семантические признаки. Этот метод получил название «компонентного анализа». Данный метод означал поворот от операциональных к интенциональным теориям значения, т.е. теориям, предполагающим членимость значения. В трансформационно-порождающей грамматике наиболее известным экспериментом в этой области была теория Катца и Фодора, различавших семантические маркеры, дистинкторы и селективные ограничения. В Европе компонентный анализ прошел другой путь: он был нацелен в первую очередь на раскрытие сем или наименьших дистинктивных элементов значения (работы Потье, Греймаса, Вотяка). При этом было обнаружено, что схема-треугольник «символ–мысль–реальность» представляла собой упрощенную модель, она была заменена трапецией, в соответствии с которой в образовании значения участвовали и другие факторы. Интерпретативная семантика трактовалась как часть генеративной грамматики. Интерпретативная семантика описывает значение предложений как совокупность комплексов простейших понятий, изъятых у конкретного индивида как присущий ему с рождения или имеющий универсальную природу инвентарь. Эта семантика интерпретирует порожденные на уровне синтаксиса глубинные структуры, снабжая лексемы значениями в форме пучков семантических признаков, выводя посредством проекционных правил значение предложения из значений его частей (Катц, Фодор, Хомский). Генеративная семантика отвергает разделение синтаксиса и семантики, присущее генеративной грамматике. Она порождает значения предложений как синтаксически структурированные комплексы простейших понятий («атомарных предикатов») и их аргументов. Генеративная семантика видит свою цель в том, чтобы показать, каким образом предложения соотносятся с объектами действительности (референция) или выражают определенные пресуппозиции. Когнитивная семантика исходит из того, что слова являются именами когнитивных концептов, связанных с соответствующими объектами. Эти концепты представляют собой фонд знаний об объектах человеческой реальности, варьирующийся в значительной степени от индивида к индивиду. Для осуществления коммуникации необходимы общие категории, под которые подводятся индивидуальные восприятия, опыт. Задача когнитивной семантики состоит в выявлении этих категорий и организации их в непротиворечивую систему. Категории рассматриваются как критерии решений о том, в какой области следует искать значение языкового выражения или слова (Lange 2002: 242).

Из психологических постановок вопросов родились исследовательские направления, где речь идет об изучении процессов, происходящих при понимании актуального говорения. Имеются в виду так называемые «концептуальные начала». Исходят из того, что между уровнем знаков и значениями отдельных слов имеется универсальный, независимый от конкретных языков уровень концептов. Приверженцы этого направления пытаются экспериментальным путем овладеть этими концептами как основополагающими или типичными (Lange 2002: 242-243). О связи семантических теорий с теорией познания, с когнитивной лингвистикой свидетельствует высказывание Кл.П.Ланге о том, что любая теория значения представляет собой какое-либо направление теории познания, иными словами, в ее основе лежит реалистическая или идеалистическая картина мира (Lange 2002: 237).

Концептуальные подходы к изучению семантики слова относятся к парадигме когнитивной семантики. К наиболее известным исследованиям когнитивной семантики, к направлению «концептуальные начала», в немецкой лингвистике относятся работы М.Шварц, отличающиеся четкостью построения и логичностью изложения. Синтез психологического и когнитивно-семантического подходов к анализу значения слов, концептуальных структур, ментального лексикона в сочетании с терминологической «прозрачностью» стиля изложения делают работы этого исследователя особенно привлекательными для представителей разных линвистических направлений. В работах М.Шварц анализируется краеугольная проблема современной семантики – проблема соотношения знания и значения. Когнитивная семантика в интерпретации М.Шварц рассматривает значения как ментальные единицы, которые зафиксированы в лексиконе и активизируются в процессе переработки языковой информации. Таким образом, когнитивная реальность семантических феноменов, указывает М.Шварц, находится на переднем крае семантических исследований. Следовательно, модели и теории когнитивной семантики должны быть совместимы с результатами исследований когнитивного процесса, процесса познания в целом. Основные положения когнитивной семантики затрагивают организацию и репрезентацию семантического знания в памяти индивида и его активизацию в актуальных процессах переработки информации. Целью исследования при концептуальном подходе является описание ментального уровня значений слов как субсистемы познания, а также выявление отношения между значениями и внеязыковыми референтами при семантической интерпретации. Для когнитивной теории семантики анализ языковых значений в отрыве от аспектов структуры и процессуальности концептуальной системы невозможен. Это не означает тождественности семантического и концептуального уровней. Различие между концептуальным и семантическим уровнями подтверждается исследованиями отношения между значениями в лексиконе и знанием о мире в памяти индивида, а также между значениями в лексиконе и контекстуальной информацией при интерпретации значений (Schwarz 2002: 277).

Концепты рассматриваются в когнитивной лингвистике как структурные строительные элементы человеческого познания. Концепты – это единицы организации и хранения результатов нашего познания. Концептуальные единицы репрезентируют наше знание о мире в более абстрактном формате и делают возможной эффективную переработку внешних раздражителей путём категоризации. Наше познание строится на различных ментальных субсистемах, организованных в соответствии с различными принципами (моторное, тактильное, пространственно-воспринимающее знание). В процессах восприятия и познания мы соотносим информацию из этих различных систем знания, т.е. мы интегрируем информацию в целостные единицы. Этот процесс возможен благодаря абстрактному уровню концептуальной системы, где информация хранится во внемодульном виде. Создается принципиальная возможность перевода одной специфической модульной репрезентации в другую: мы можем, например, репрезентировать моторные действия образно или вербально. Концептуальная система знаний накапливает, хранит в форме когнитивных категорий наше общее знание о мире. Концептуальная структура представляет собой сетку онтологических категорий для переработки и классификации раздражителей из внешнего мира. Она выполняет роль посредника между языком и миром; поскольку мы не имеем непосредственного доступа к репрезентациям окружающего мира, этот доступ осуществим лишь через наши внутренние репрезентации. Экстенсия, иными словами, референты языковых единиц должны постоянно идентифицироваться и описываться при помощи опосредствующего уровня концептуальной структуры. При интерпретации языковых выражений концептуальная система играет огромную роль, так как значения перерабатываются в актуальном процессе на основе их вариабельности и контекстуальной зависимости путем отсылки к концептуальному знанию (Schwarz 2002: 277-278).

М.Шварц отмечает, что в когнитивной семантике образовались два теоретических подхода, которые различным образом освещают проблему хранения единиц в лексиконе (Lexikoneintrдge) и интерпретации этих единиц. Оба направления: одноуровневая теория и многоуровневая теория претендуют на достоверность отображения реальности в когнитивном процессе. Если одноуровневая теория не предусматривает разделения знания о мире и языкового знания при репрезентации значений в ментальном лексиконе, то многоуровневая теория постулирует различие между семантическими и концептуальными репрезентациями. Современное состояние исследования в когнитивистике характеризуется разногласиями по поводу модульной и холистической (целостной) концепций. Представители холистического направления в когнитивной лингвистике считают невозможным отграничить язык от познания в целом, а семантику от знания о мире. Язык получает в когнитивистике иную трактовку: язык – не автономная система внутри процесса познания, но открытая и функциональная система знания, компоненты которой соотносят различные виды информации из различных областей (опыта). В когнитивной семантике холистического направления концептуальные и семантические единицы рассматриваются как равнозначные. Поэтому семантические репрезентации описываются в когнитивной системе, которая охватывает все наше знание о мире. Соотнесение с реальностью, референция языковых единиц не исключаются из поля зрения лингвистов, не отодвигаются в область онтологии, а учитываются как интегральная составная часть семантики, при этом акцентируется ментальный характер опыта познания реальности. Мир, каким мы его узнаем, всегда есть спроецированный мир, детерминированный универсальной концептуальной системой, которая и делает его познаваемым. Референты языковых выражений могут быть локализованы в спроецированном мире и определяются как ментальные феномены. Центральное для структурной семантики положение о специфически языковом уровне значения отвергается. Значения совпадают с концептуальными единицами, которые являются местом хранения общего и специфического знания носителей языка. Семантические единицы являются составными частями когнитивных областей, это означает, что они включены в комплексные ментальные структуры, репрезентирующие в организованном виде знания о мире в структурированных взаимосвязях в памяти. Ментальный лексикон обладает ярко выраженным энциклопедическим характером и должен описываться как система знаний не автономно, но как полностью интегрированный в общую когнитивную систему (Schwarz 2002: 278-279).

М.Шварц считает, что многоуровневые или двухступенчатые теории, в отличие от одноуровневых семантических теорий, проводят различие между семантическими и концептуальными репрезентациями при анализе и моделировании репрезентаций значений и их интерпретации. Однако у этих теорий отсутствует единый метод. Общность этих теорий состоит в том, что они разграничивают лексическое и концептуальное знание и придают большое значение контекстуальной дифференциации при установлении контекстуальных значений. Двухуровневость заключается, с одной стороны, в том, что различаются значения, детерминированные языковой системой, и концепты, сформированные системой знания о мире. С другой стороны, различие проводится между хранимыми в лексиконе значениями и актуализированными в контексте значениями выражений. Двухуровневость имплицирует четкое разграничение лексических значений языковых выражений и их зависимых от ситуаций референционных значений (Schwarz 2002: 280-281; Wunderlich 1991: 41). Многоуровневые теории следует отнести к модульной парадигме. В соответствии с широко распространенной в когнитивной лингвистике гипотезой модульности наше познание состоит из различных субсистем (модулей), семантика относится к языковому модулю. Уровень семантической формы привязан к языку, основывается на лексиконе и состоит из компонентов. Уровень концептуальной системы знаний, определяющий уровень актуальных значений, не зависит от языка, является межмодульным и комбинаторным. В двухуровневой теории различаются семантическое, глобальное и абстрактное значение в лексиконе и концептуальное, дифференцированное в зависимости от контекста значение выражения. М.Шварц предлагает трехуровневую теорию, в которой проводится различие между базисным уровнем концептуальной системы, не зависимым от модуля, семантическим (лексическим) компонентом, детерминированным языковыми принципами, и постлексической ступенью контекстуально и когнитивно дифференцированного уровня значений выражения (Schwarz 2002: 281-282). Представляется, что это наиболее реалистичная модель переработки информации в нашем сознании и ее актуализации в речи: независимый от языка концептуальный уровень, обусловленный принципами конкретного языка семантический уровень и связанный с конкретным языком уровень речевой реализации значений.

По мнению другого представителя когнитивной лингвистики А.Бланка, в русле когнитивной лингвистики возникли следующие теории: семантика фреймов, сцен и теория прототипов в ее классической ономасиологической стандартной версии, где речь идет о структурировании внеязыковых категорий на основе их сходства, разграничения на центральные и периферийные (Blank 1999: 126).

Исходным пунктом теории стереотипов явилось рассмотрение таких прозаических обозначений естественных видов, как вода, золото, в философии языка и лингвистической семантике. Общим для этих исследовательских направлений является стремление объединить концептуальное знание отдельных индивидов и культурное знание социальных коллективов и языковых сообществ. Семантика стереотипов, по мнению Х.-Й.Шмида, ставит своей целью описание общественно детерминированных ментальных репрезентаций, лежащих в основании значений, а таким образом, и понимания, применения повседневных понятий. Философские истоки концепта стереотипа заложены в трудах Х.Путнам (1975), где представлена критика двух основных положений эмпиризма: во-первых, то, что интенсия слова должна пониматься как психическое состояние и, во-вторых, что это психическое состояние детерминирует экстенсию слова, так как оно идентично знанию верификационного метода истинного, т.е. корректного употребления слова. Из комбинации этих двух предположений следует, что два носителя одного и того же языка, знающие значение какого-либо слова, в определенной ситуации должны не только находиться в том же психическом состоянии, но и разделять одно и то же мнение в отношении экстенсии слова. Этот постулат Х.Путнам опровергает на основе знания о естественных видах, воде или золоте, и о применении их языковых обозначений. В основе употребления обычных пользователей языка лежит лишь стереотипное знание о воде и золоте, эксперты же, например, химики, обладают специфическим знанием об этих естественных видах. Это позволяет экспертам подтверждать или не подтверждать правильность референции воды, золота в конкретном случае употребления, а тем самым и определять экстенсию слов «вода» и «золото». Содержащиеся в стереотипах представления о предметах, с которыми соотносится языковое выражение говорящего, служат среднему носителю языка указанием на экстенсию обозначения естественного вида. Определение действительной экстенсии осуществляется экспертами. По мнению Х.Путнам, таким образом внутри языкового сообщества происходит разделение функций: средний говорящий знает стереотип, ассоциируемый со словом, и полагается при употреблении слова на то, что эксперты располагают необходимым знанием о соответствующих процедурах идентификации. Итак, отдельный средний говорящий, носитель языка, и его психическое состояние в процессе усвоения и применения слова не участвуют в определении экстенсии этого слова. Скорее экстенсия устанавливается всем языковым сообществом, организованным в соответствии с разделением функций. Х.-Й.Шмид указывает, что экстенсия слова определяется не только обществом, но и миром, понимаемым как реально существующий (Schmid 2002: 291-292). Экстенсия обозначений естественного вида задана нахождением этих естественных видов в окружающем языковой коллектив пространстве. Такие слова, как Wasser - вода, содержат семантический компонент с индексом, указывающим на отношение к жидкостям, встречающимся в окружении языкового сообщества.

Х.-Й.Шмид отмечает, что теория значения Х.Путнам зависит в решающей степени от каузальной, причинной, теории референции, действенность которой проявляется лишь на именах собственных, естественных видах и физических величинах. Однако исследователь испытывает значительные трудности при ее применении к обозначениям артефактов, к именам абстрактным, прилагательным и глаголам, которые не могут быть применимы как выражения, имеющие референцию. Тот факт, что Х.Путнам подчеркивает роль экстенсии слов, а также возможность ее научной проверки экспертами, дало повод к интерпретации этой семантической теории как научного реализма или даже метафизического реализма. Х.Путнам решительно возражает против подобной интерпретации своей теории семантики и пропагандирует свою теорию как интерналистскую (internalistisch) форму реализма, с точки зрения которой вопросы о действительной структуре мира вообще имеют смысл лишь в рамках когерентной теории описания (Schmid 2002: 292).

Как же понимаются стереотипы в семантической теории и на практике? Х.-Й.Шмид полагает, что несмотря на недостатки, понятие стереотипа в трактовке Х.Путнам открывает новые перспективы для семантического анализа в случае расширения области применения. Стереотипы следует понимать как структуры знания, репрезентирующие свойства прототипов когнитивных категорий в нормальных контекстах. Этим знанием, осмысляемым в рамках когнитивной семантики в форме «идеализированной когнитивной модели» (Лакофф) или «культурных моделей» (Унгерер, Шмидт), обладают члены языкового коллектива. В отличие от экстенсии ассоциируемый со словом стереотип основывается исключительно на конвенции и может оказаться с точки зрения эксперта некорректным. Как и понятие социопсихологического стереотипа, стереотипы в семантике осмысляются таким образом, что в них эксплицитно содержатся негативные оценочные элементы, служащие, как и нейтральные признаки, категоризации объектов, живых существ и прежде всего людей (Лакофф). Такие характеристики стереотипов, как стандартное применение, а также возможность эмпирически ложных и оценочных признаков, превращают этот концепт в гибкий семантический инструмент. В ономасиологическом плане преимуществом является то, что члены концептуальных категорий, содержащие отклонения от категориально-определяющей нормы, например, птицы, которые не могут летать, или млекопитающие, живущие под водой, тем не менее могут соответствовать общему генерализированному семантическому описанию соответствующих категорий. То же самое относится к эмоциональным, оценочным и другим коннотативным элементам значения, рассматриваемым в семасиологическом аспекте. Таким образом, одна из главных проблем так называемых классических теорий значения, а именно требование описания значений слов с помощью ограниченного количества необходимых и достаточных признаков, получает решение. Например, в семантическое описание английских названий жилищ могут быть включены следующие широко распространенные среди британцев стереотипы: коттеджи (для пожилых пар, производящие впечатление домашнего уюта, тепла и невинного идиллического покоя), бунгало (холодная рассудочность, недостаточная величина, дешевая обстановка, обывательски ограниченные обитатели), mansion - большой особняк (высокомерие, сверхразмеры, недавно разбогатевшие владельцы). Несмотря на необозримое своеобразие семантических теорий, обогащающих практику семантического анализа, теория стереотипов не получила широкого практического воплощения. Причиной тому являются, по мнению Х.-Й Шмида, узко ограниченная область применения теории стереотипов, нечеткость концепта стереотипа, отсутствие опыта эвристического и формализованного описания стереотипа, а также доминирующая роль прагматики, лингвистики текста, психолингвистики и когнитивной семантики при изучении существенных для языка структур знания (Schmid 2002: 293).

Для выявления преимуществ концепта стереотипа необходимо включение этого концепта в рамки семантической теории. Как могла бы выглядеть такая теория, включающая концепт стереотипа, Х-Й.Шмид демонстрирует на примере слова «антенна». По его мнению, здесь важно решить две теоретические проблемы: 1) как декодирующий конкретизирует многозначную лексему «антенна» и выбирает актуальную интерпретацию, соответствующую данному контексту употребления, 2) каким образом знание декодирующего относительно деталей данного объекта интегрируется в теорию. Стереотипы составляют тот уровень в теории стереотипов, где преимущественно происходит дифференциация воспринимаемого как целостный образ лексического значения лексемы «антенна». Наряду со стереотипами «технические приборы» (антенна радио, телевизора, автомобиля, наружная антенна на крыше дома) возможны еще и другие стереотипы: антенны как «органы осязания, тактильные органы (парные) у насекомых» и «сенсибельность, восприимчивость человека». Выбор стереотипа из этого списка определяется заданной в контексте семантической информацией. Эта информация описывается на различных уровнях абстракции. На первом семантическом уровне фундаментальных онтологических областей следует разграничить 5 конкретных стереотипов (технические приборы, органы чувств животных) и 6-ой абстрактный стереотип (психическое состояние человека). Среди конкретных стереотипов выделяются далее стереотипы неодушевленных объектов и стереотип частей живых существ. Дальнейшая дифференциация (в соответствии со специфическими семантическими позициями) затрагивает разграничение стереотипов, связанных с техническими приборами. Так, слова Einfahrt - въезд и Waschanlage - моечная установка вызывают семантическую позицию «на автомобиле», этим активизируется соответствующий стереотип «антенна у автомобиля». Таким образом происходит процесс уточняющей дифференциации холистического (целостного) значения лексемы. Основополагающим является следующий принцип: в зависимости от семантической позиции всякий раз выделяются различные из ассоциируемых с лексемой стереотипы. Ответ на второй вопрос о включении знания деталей в теорию семантики заключается в следующем: знание деталей референтов слов хранится в форме центральных предположений или признаков (in Form von zentralen Annahmen oder Merkmalen) как часть стереотипа. В особенности в случае очень похожих стереотипов, ассоциируемых с одним и тем же словом или с близкими по значению словами, происходит сравнение признаков по отношению к общему измерению (Dimension). Так, например, стереотипы «технические приборы» имеют общие значения (Werte) – в нашей терминологии «семантические признаки» – «из металла» по отношению к измерению «материал» или «воспринимающий электромагнитные волны» по отношению к измерению «функция». Последний стереотип «психическое состояние человека», не имеющий общих измерений с другими стереотипами, соединен с ними метафорическими отношениями (Schmid 2002: 293-294).

Представляется, что метод, применяемый Х.-Й.Шмидом для сравнения сходных стереотипов, ассоциируемых с тем же словом или с семантически близкими словами, является структурным методом, методом компонентного анализа. Это признает и Х.-Й.Шмид, отмечающий, что в его работе предлагается «на структуралистский манер» (in strukturalistischer Manier) сравнение признаков на наличие общих черт, измерений. Процедура анализа стереотипов, предложенная в работе Х.-Й.Шмида, сходна со структурным методом компонентного анализа, позволяющим разграничить отдельные значения многозначного слова, дифференцировать значения (Lesearten), отличающиеся друг от друга дифференцирующими семами, и уточнить вид семантических отношений (метафорические, метонимические) между отдельными значениями многозначного слова.

Сходные методы анализа применяет и П.Р.Лутцайер, предлагающий терминологически разграничить разные семантические уровни абстракции: область (Domдne), аспект (Aspekt), позиция, точка зрения (Gesichtspunkt), в соответствии с которыми происходит расщепление холистического (целостного) значения сначала на значения, соотнесенные с конкретной областью, затем на отдельные значения многозначного слова и, наконец, на стереотипы. По мнению Х.-Й.Шмида, уровень стереотипов при системном семантическом анализе представляет собой уровень наиболее тонкой дифференциации; дальнейшая дифференциация приводит к отдельным реальным случаям употребления. Уровень стереотипов рассматривается как место хранения эмпирически корректного, неясного и частично, с точки зрения экспертов, эмпирически некорректного знания деталей, которое связывается членами языкового коллектива с объектами, называемыми данным словом. Стереотипы подвержены межсубъектной вариабельности, а также претерпевают контекстуально обусловленные внутренние изменения. Слабым пунктом этой концепции, по признанию Х.-Й.Шмида, является отсутствие какой-либо попытки описания на ее основе холистического (целостного) лексического значения. Теория стереотипов зарекомендовала себя как динамическая, когнитивная, прагматически и социолингвистически ориентированная семантическая теория, признающая тот факт, что слова могут иметь более широкое содержание, чем чисто языковую информацию, эти слова могут иметь социальную значимость. Этот последний аспект выделяет теорию стереотипов из других концептуальных семантических теорий. Существенна и возможность интеграции оценочных семантических компонентов на уровне стереотипов. Однако по сей день отсутствуют эвристические методы для эмпирической проверки теории стереотипов. Остается неясным, может ли быть перенесена трактуемая таким образом семантика стереотипов помимо конкретных имен и на другие части речи. Х.-Й.Шмид отмечает, что особую ценность когнитивно и социологически ориентированное направление исследования может иметь для семантического исследования прилагательных и абстрактных имен, в которых оценочные и эмотивные аспекты могут играть ведущую роль (Schmid 2002: 294-296).

Новый структурный подход к анализу значения разработан Кл.Мудерсбахом (Mudersbach 2002). Он критически высказывается о состоянии исследований в области формального структурирования в лексикологии. В то время, как в логической семантике «формализующая сила» исследователей приводит к сверхформализации (при одновременном пренебрежении к точному анализу значения в отдельном языке), подобная «формализующая сила» почти полностью отсутствует в традиционном структурализме, т.е. в теории семантических признаков. Кл.Мудерсбах подвергает критике семантику признаков: анекдотические примеры из отдельных языков вместе со специально с этой целью проведенным анализом показывают исследователю не больше, чем жонглер, обращающийся к своим ученикам со словами: просто смотри на меня и делай, как я. Так как статьи, книги большей частью оканчиваются там, где должна была бы следовать глава под названием «Обобщение», «Теоретическое обоснование» или «Метод (ре)конструкции значений лексем», то подобные предложения структурирования опираются скорее на гипотезы о теориях, предполагаемых за примерами семантики признаков (Mudersbach 2002: 46). Вводимое Кл.Мудерсбахом понятие «концептуальной структуры» является, с его точки зрения, простым, интуитивно доступным и служит структурному переформулированию отдельных моделей знаков и значений. Концептуальная структура представляет собой последовательность трех величин, ими являются: 1) конечное множество объектов, 2) конечное множество форм реляторов, где для каждого релятора R устанавливается многоместная последовательность ролей аргументов, в свободные места которой вводятся объекты из первого множества, 3) множество отношений, где каждое отношение состоит из формы релятора и соответствующей последовательности объектов, которыми могут быть заполнены свободные места ролей аргументов. Не утверждается, что эти отношения существуют, подразумевается, что они выступают в форме языковых выражений. Вышеописанное понятие структуры определяется Кл.Мудерсбахом как «концептуальная структура» с целью отграничить последнюю от чисто экстенсионального понятия структуры в математике. Термины «структура», «структурный» не означают, что исследователь ограничивается целостным рассмотрением, как это имеет место в структурной семантике. Используемое в теории Кл.Мудерсбаха понятие «структурирования» является методическим приемом с целью выявления общего метаязыкового основания трех семантических теорий, их сравнения, анализа их преимуществ и недостатков (Mudersbach 2002: 45-46).

Кл.Мудерсбах представляет 3 семантические модели для описания лексического значения: 1) семантика признаков, представляющая значение путем его разложения на семантические признаки, 2) логическая семантика, или семантика истинности, изображающая значение посредством образования множества объектов, 3) семантика смысловых отношений с ее дальнейшим развитием в семантику атрибутов, последняя нашла отражение в теории Кл.Мудерсбаха. Эта модель представляет значение через смысловые отношения между понятиями или атрибутами. Исходной точкой для этих трех семантических моделей являются следующие данные: практически работающий лексиколог выделяет для определенного фрагмента отдельного языка содержащие значение лексемы и смысловые отношения между соответственно двумя лексемами, сравнимыми между собой по смыслу. Возможны два пути получения данных: 1) ориентированная на отдельный язык дефиниция значения посредством регламентированного опроса информантов и 2) ориентированная на конкретную личность дефиниция значения. В последнем случае в форме открытого интервью проводится опрос конкретного лица относительно его индивидуального словоупотребления. Выявленные при этом опросе семантические отношения составят специфическую «семантическую карту» (Bedeutungsnetz) личности, ее «языковой» портрет, своеобразные «отпечатки пальцев» интервьюированной личности. К смысловым отношениям в данной теории относятся отношения гипонимии, синонимии, несовместимости (Mudersbach 2002: 46-47).

Кл.Мудерсбах подчеркивает структурную общность семной семантики (die Sem-Semantik) и логической семантики (die Logische Semantik). В обеих семантических моделях смысловые отношения являются эмпирическим исходным пунктом, в обеих моделях смысловые отношения требуют уточнения, что достигается посредством языка множеств. Обе модели ориентируются на концепты классической логики понятий (Begriffslogik). Но если в логике содержание и объем рассматриваются как относящиеся к понятию, то в обеих современных семантических моделях (семной семантике и логической семантике) понятие либо заменяется содержанием понятия, т.е. множеством признаков понятия, либо объемом понятия, т.е. множеством объектов, к которым относится данное понятие. В обоих случаях подтверждается идея о том, что посредством языка множеств высказывание о семантических отношениях между лексемами уточняется. Семантика сем ориентирована на структуру множества содержания понятия (Mengenstruktur des Begriffsinhalts) и моделирует значение лексемы как «семему», т.е. посредством специфического множества семантических признаков. Семантика индивидов ориентирована на структуру множества объема понятия и моделирует значение лексемы как множество объектов (индивидов), с которыми соотносится понятие (экстенсия понятия). Кл.Мудерсбах предлагает следующую дефиницию семы как дистинктивного признака. Семы – это минимальные дистинктивные элементы значения, которые выбраны по количеству и своей роли таким образом, что каждая сема отвечает точно за одно различие между двумя несовместимыми лексемами. Кл.Мудерсбах справедливо отмечает, что метод, посредством которого от заданного смыслового отношения приходят к построению отвечающей за это отношение семы, обычно не эксплицируется. Вместо этого для специальных множеств лексем демонстрируются специальные, уже известные, «учрежденные» множества сем (Sem-Mengen). Важным для исследователя семантики, изучающего семы, является то, что над множеством сем можно надстроить отношения множеств (Mengenbeziehungen), соответствующие смысловым отношениям. Убедительность, понятность краткой содержательной характеристики каждой отдельной семы (часто посредством лексемы того же самого языка) исчезает при замене этой характеристики формальной конструкцией. Но представление о содержании, связываемое с семой, не релевантно для анализа, нацеленного не на значение элементов, а на «правильное» отношение множеств между семемами (Mudersbach 2002: 48).

Кл.Мудерсбах предлагает свой метод конструирования. Семы в его понимании – это конструкты, цель которых установить минимальное различие в описании значения. Они должны вводиться определенным способом, но эксплицитный метод конструирования в литературе не описывается, приводятся лишь примеры как результат конструирования. Исследователь объясняет роль сем следующим образом: если семы могут быть получены (в соответствии с его методом конструирования) из смысловых отношений, тогда каждая введенная сема является конструированным объектом, который гарантирует превращение моделируемого отношения включения (между семами) в соответствующее отношение гипонимии (между лексемами). Семы, таким образом, выполняют свою задачу, но речь не идет о каком-либо содержательном описании сем. Например, лексема «стул» может быть представлена множеством, в котором определенная сема-объект составляет отличие по отношению к когипонимам «кресло» и «табурет». Б.Потье с сожалением замечает, что ради ясности лингвисты вынуждены прибегать к эксплицированию, объяснению этих сем посредством слов. Такой вид эксплицирования, однако, приводит к ложному заключению, что функция сем может быть извлечена из свойств объектов, например, «без подлокотника». По мнению же Кл.Мудерсбаха, точное языковое изображение семы должно бы было выглядеть следующим образом: сема, например, № 7142 обозначает «стулообразное» в отличие от «креслообразного» и «табуретообразного». Это утверждение выявляет реляционную функцию сем, но ничего не говорит об одном свойстве, которое присуще всем тем объектам, которые могут быть определены как стулья. Дальнейшее описание конкретных свойств стульев, таких как «со спинкой», «без подлокотника», сталкивается с трудностями, так как в этом случае неявный реляционный характер семы заменяется свойством вещи, которое может быть описано лишь на примере стульев, изолированно и независимо от языка, без привлечения для сравнения кресла или табуретки. Семы не могут быть интерпретированы через свойства обозначаемых объектов по двум причинам: 1) поскольку в объектах нет присущих отдельному языку минимально-дистинктивных свойств, 2) так как сема не может вновь получать значение, поскольку она сама уже есть значение. Исследователь приходит к выводу, что семантика сем не может редуцировать эмпирический результат (если он представлен в виде смысловых отношений) до небольшого количества основных единиц (сем) (Mudersbach 2002: 49-50). Кл.Мудерсбах занимает критическую позицию по отношению к обеим вышерассмотренным моделям. Семантика сем, по его мнению, заменяет понятие его содержанием, логическая семантика – его объемом (Extension). Оба эти направления не осознают, что содержание и объем зависят от заданного понятия, они объясняют это понятие, но не могут его заменить ни множеством признаков, ни множеством объектов. Эта задача решается семантикой атрибутов, предлагаемой Кл.Мудерсбахом. Так, функция определения значения выполняется не конструируемыми семантическими признаками, а путем включения в сеть смысловых отношений всех других понятий (Mudersbach 2002: 55).

Смена парадигмы бихевиоризма парадигмой когнитивизма ссобщила новый импульс исследованию ментальных процессов переработки языковой информации в сознании, памяти человека в психологии и лингвистике. К.-П.Конердинг описывает в своих работах концептуальные модели (так называемые схемы, фреймы, образы) с целью выявить структурирование ментального пространства, стремясь представить гипотезу происходящего в человеческом сознании. Он считает основой любого познания и, соответственно, переработки информации категоризацию. Категоризация происходит путем сравнения. Путем образования категорий прошлые впечатления становятся основой для интерпретации и организации новых впечатлений и опыта. В процессе категоризации, т.е. целостной типизации воспринимаемых феноменов происходит образование абстрактных схем для этих категорий в результате наложения впечатлений, воспринимаемых как сходные. Важную роль играют те аспекты воспринимаемых феноменов, которые могут быть релевантными для категоризации, например, форма, цвет, функция физических предметов. Эти аспекты образуют категории собственного вида. Релевантные категории аспектов (Aspektkategorien), в свою очередь, сливаются в более абстрактном образе (Gestalt) (Konerding 1997: 57). Новая, более абстрактная единица, имеющая целостный характер, «консервирующая» определенную направленность на контекстно-связанные специфические феномены, называется схемой для элементов соответствующей категории. Схемы существуют для всех воспринимаемых феноменов, будь это конкретные физические предметы или абстрактные связи, отношения. Если рассматривать схемы и образы, включающие схемы, с аналитической точки зрения, то те категории аспектов, которые реконструируются как центральные конституенты целостной схемы, могут быть названы атрибутами или слотами схемы. Таким образом, можно представить, что каждая схема и принадлежащая ей категория могут функционировать в качестве атрибута схемы, находящейся на более высокой ступени иерархии. Так, например, схема «автомашина» является атрибутом схемы «бензозаправочная станция» либо специфическим значением схемы «транспорт» или схемы «путешествие» (Konerding 1997: 58-59). Заслугой К.-П.Конердинга является попытка структурировать концептуальное пространство путем дефиниции концептуальных моделей (категории, схемы, образы), стремление выявить принцип своеобразной иерархической организации этого пространства, эта гипотеза обнаруживает якобы происходящие в мозгу человека процессы. Таким образом фаза концептуализации, как правило, не освещаемая в большинстве семантических исследований, приобретает зримые очертания.

На основании проведенного анализа семантических теорий можно сделать следующие выводы. Феномен значения как таковой в когнитивной лингвистике не исследуется. Неясно, каким образом можно представить ментальную сущность, определяемую в когнитивистике психологического направления как значение, в языковой форме. Рассматриваемое в структурной лингвистике как совокупность семантических признаков лексическое значение и семантическая структура многозначного слова с отдельными лексико-семантическими вариантами, связанными метафорическими и метонимическими отношениями, опираются на богатые лексикографические традиции. Применение компонентного анализа в экспериментальных исследованиях позволяет проанализировать семантику значительного массива лексических единиц, в том числе и в текстовых корпусах, с единых позиций, при опоре на словарные статьи этих единиц в авторитетных словарях. Вопрос о выделении значения в качестве предмета исследования в когнитивной лингвистике является, на наш взгляд, спорным. Следует ли относить к значению в релятивистской трактовке (значение как отношение) выявленные с помощью сцен, схем, образов, аспектов отношения структурирования в ментальном лексиконе?

Недостатком когнитивных семантических теорий, как признают и сами когнитивисты, является отсутствие экспериментального подтверждения выдвигаемых ими теорий. Как правило, авторы этих теорий ограничиваются лишь единичными языковыми примерами или вовсе обходятся без них. Не разработаны и методы анализа ментальных пространств. Для практически работающего лексиколога неубедительными являются данные опросов информантов (с какой-бы социологической точностью они ни проводились) без фундаментальной проработки словарей. В особой степени это касается исследований семантики, проводимых на материале неродного языка. Применение компонентного анализа на материале неродного языка (особенно при обработке больших массивов данных) оказывается затруднительным ввиду сложности определения синонимических отношений между семантически сходными лексемами (отношения синонимии или гиперо-гипонимии?) и выявления инвариантных семантических признаков (архисем) в процедуре семного анализа. При всей привлекательности проблемы разработки структурирования ментального лексикона приходится с сожалением констатировать, что подобные семантические теории малопригодны для практического анализа языковых единиц. Некоторые же идеи когнитивной лингвистики находят успешное применение на практике, например, наличие двух уровней переработки информации (семантического языкового и концептуального уровней) и холистическая (целостная) концепция значения, представляющего собой целостность языковой семантики и внеязыкового энциклопедического знания.

 

Список литературы.

1. Blank A. Kognitive Linguistik und Bedeutungswandel // Interdisziplinaritдt und Methodenpluralismus in der Semantikforschung. I.Pohl (Hrsg). Sprache – System und Tдtigkeit. Frankfurt a.Main: Peter Lang. Europдischer Verlag der Wissenschaften, 1999. Bd. 29. S. 125 – 147.

2. Konerding K.-P. Grundlagen einer linguistischen Schematheory und ihr Einsatz in der Semantik // Methodologische Aspekte der Semantikforschung. I.Pohl (Hrsg). Sprache – System und Tдtigkeit. Frankfurt a.M.: Peter Lang. Europдischer Verlag der Wissenschaften, 1997. Bd. 22. S. 57 – 84.

3. Lange Kl.P. Die Behandlung der Wortbedeutung in der Geschichte der Sprachwissenschaft // Lexikologie. Lexikology. Ein internationales Handbuch zur Natur und Struktur von Wцrtern und Wortschдtzen (hrsg/edited by D.Alan Cruse, Fr.Hundsnurscher, M.Job, P.R.Lutzeier). Berlin – New Jork: Walter de Gruyter, 2002. 1.Halbband/ Volume 1. S. 237 – 244.

4. Lexikologie. Lexikology. Ein internationales Handbuch zur Natur und Struktur von Wцrtern und Wortschдtzen (hrsg/edited by D.Alan Cruse, Fr.Hundsnurscher, M.Job, P.R.Lutzeier). 1.Halbband/ Volume 1. Berlin – New Jork: Walter de Gruyter, 2002.

5. Lutzeier P.R. Der Status der Lexikolgie als linguistische Disziplin // Lexikologie. Lexikology. Ein internationales Handbuch zur Natur und Struktur von Wцrtern und Wortschдtzen (hrsg/edited by D.Alan Cruse, Fr.Hundsnurscher, M.Job, P.R.Lutzeier). Berlin – New Jork: Walter de Gruyter, 2002. 1.Halbband/ Volume 1. S. 1 – 14.

6. Mudersbach Kl. Struktur und Strukturierung in der Lexikologie // Lexikologie. Lexikology. Ein internationales Handbuch zur Natur und Struktur von Wцrtern und Wortschдtzen (hrsg/edited by D.Alan Cruse, Fr.Hundsnurscher, M.Job, P.R.Lutzeier). Berlin – New Jork: Walter de Gruyter, 2002. 1.Halbband/ Volume 1. S. 45 – 58.

7. Schmid H.-J. Konzeptuelle Ansдtze IV: Die Stereotypensemantik / Jahrhundertwende // Lexikologie. Lexikology. Ein internationales Handbuch zur Natur und Struktur von Wцrtern und Wortschдtzen (hrsg/edited by D.Alan Cruse, Fr.Hundsnurscher, M.Job, P.R.Lutzeier). Berlin – New Jork: Walter de Gruyter, 2002. 1.Halbband/ Volume 1. S. 291 – 296.

8. Schwarz M. Konzeptuelle Ansдtze II: Einebenen - Ansatz vs. Mehrebenen - Ansatz // Lexikologie. Lexikology. Ein internationales Handbuch zur Natur und Struktur von Wцrtern und Wortschдtzen (hrsg/edited by D.Alan Cruse, Fr.Hundsnurscher, M.Job, P.R.Lutzeier). Berlin – New Jork: Walter de Gruyter, 2002. 1.Halbband/ Volume 1. S. 277 – 284.

9. Wunderlich D. Bedeutung und Gebrauch // Semantik. Semantics. Ein internationales Handbuch der zeitgenцssischen Forschung. An International Handbook of Contemporary Research (hrsg. von A.von Stechow, D.Wunderlich) (Handbьcher zur Sprach- und Kommunikationswissenschaft 6). XIII. Berlin, New Jork: Walter de Gruyter, 1991. S. 32 – 52.

 

Г.В. Колпакова