Славянство в парадигме триипостасности

Великий русский мыслитель А.Лосев, осуществивший адаптацию неоплатонизма к трансформированной двухтысячелетним христианством европейской культуре, не имел, как известно, возможности разработать конкретные приложения своей глубокой концепции, ограничившись наи-более близкими ему областями математики и музыки. Не нашлось продол-жателей его дела и в последующие десятилетия XX века — из-за того, главным образом, что уж слишком явно идеи Лосева уходили корнями в глубины богословия. Но ведь и любая серьёзная мировоззренческая про-блема может быть разрешена, как показали, например, Л.Карсавин или П.Тиллих, исключительно богословскими методами.

Одной из таких проблем является вопрос о месте славянской культу-ры и соответствующей ментальности в системе общехристианской циви-лизации, к которой они, очевидно, принадлежат, несмотря на упорное от-рицание этого обстоятельства большинством западных христиан от папы Григория VII до современных католических и протестантских идеологов, охотно рассуждающих о евангелизации России. Обе обозначенные про-блемы разрешаются одновременно с помощью онтологически проработан-ной Лосевым тринитарной методики. В своих ранних книгах Алексей Фё-дорович установил изоморфизм святоотеческого учения о трёх Лицах еди-носущного Божества неоплатоническим интуициям диалектического трие-динства — Единое, Ум и Душа Плотина с одной стороны и monh,proodoV,epistrofh Прокла с другой. Эти онтологические структуры определяют бытие как Вселенной вообще, так и человеческого сознания.

Идеалом является равновесие, проявляющееся в догматике как рав-ночестность Ипостасей, а в философии как символическое участие всего сущего в диалектической Триаде. Причём философия, как более узкая об-ласть (мышление) должна естественно и непротиворечиво вливаться в полноту религиозного сознания, охватывающего ведь и этическое поведе-ние, и эстетическое чувство. Последнего не учёл Гегель, который тем больнее и обиднее разбился, чем ближе был к вершине оптимального син-теза.

К несчастью, и рецепция новозаветного, а затем и аутентичного ему святоотеческого учения происходила в различных частях экумены с более или менее значительными утратами смыслового равновесия. Крайними полюсами является свойственное Востоку полное слияние Начал (Ипоста-сей) в неразличимый Абсолют (Брахман) с одной стороны, и принципи-ально нереализуемое, поскольку невыносимое для здорового сознания полное их обособление, с другой. Частичная изоляция была, однако, реа-лизована в западном христианстве и в построенной на его основе цивили-зации с помощью знаменитой добавки Filioque (и от Сына) в общехристи-анский Символ веры. Третье, возвращающее к Единству Начало (Лицо) было тем самым подчинено Второму (выводящему Одно во вне) выразив, таким образом, глубоко свойственную западному сознанию аналитиче-скую сущность и в свою очередь, развязав рационалистические и логиче-ские в нём тенденции (не забудем, что и второе Лицо Троицы — Логос).

Более близкий к Востоку славянский мир подстерегала другая, хотя и менее разрушительная для трансцендентной сути бытия и человека опас-ность. Русь всегда стремилась к искомому синтезу и Единству с такой си-лой, что не давала полностью отработать Второму Началу. Это сказыва-лось и в религиозной жизни, где Церковь, как стихия Святого Духа была всегда значительно понятнее, чем основавший её Христос, и в политиче-ской и социальной, где начинавшимся процессам никогда не позволяли дойти до конца. Самодержавие, собственно, и было для недоверявшего се-бе народа инструментом либо насильственного прерывания и возвращения к исходному единству, либо насильственного внедрения ещё не дозревше-го результата. Понятно поэтому, что православная монархия по сути про-тивоположна монархии европейской, так что, например, интеллигенция, которая завелась в России еще в XVIII веке, была настолько же органично враждебна своему государю, насколько естественно самые мыслящие лю-ди Европы сочувствовали своим. «Простота» России, об утрате которой сокрушались такие хорошие люди, как Пришвин или Ухтомский и в гибе-ли которой они как интеллигенты, принимали посильное участие, опреде-лялась как раз этой потребностью в единстве без анализа, этим «перемиги-ванием» (Ф.Гиренок) Первого и Третьего Начал в обход Второго. Отсюда и пресловутые «соборность», «всеединство», «богочеловечество» и «со-фийность» — концепции, в которых Иисусу Христу как-то не находится места и которые западному уму совершенно чужды. В свою очередь, ра-зомкнутость западной парадигмы «прогресса» (pro-gressus — почти калька с про-одос) не греет славянскую душу, и очаровать ее он способен только в комбинации с синтезирующим идеалом «светлого будущего».

Вообще, типично «проодические» европейские дихотомии «экстен-сивное – интенсивное», «рациональное – иррациональное», «детерминиро-ванное – индетерминированное» и проч. так же иррелевантны славянской ментальности, как и само дихотомическое мышление. Такое взаимное не-понимание уходит далеко вглубь истории, возможно, в дохристианские времена, и с ним должно быть связано предполагаемое многими историка-ми вытеснение спокойных (monh) славянских народов из Европы «выхо-дящими во вне» франками, аллеманами и т.п. Поэтому и достижение един-ства, например, христианских конфессий, которое ведь и возможно лишь в парадигме Единства (т.е. православной!), представляется совершенно не-реальным, тем более что именно устранение этой спасительной парадиг-мы, осуществляемое в форме разрушения славянского мира, является при-оритетной задачей сил небытия и тьмы.

(Сообщение на xxv Кирилло-мефодиевских чтениях в Самаре)

 

протоиерей Игорь Цветков