Параллелизм развития триадологии позднего неоплатонизма и раннего западного богословия

Две важных параллели неоплатонической с одной стороны, и новозавет ной, а затем средневековой католической онтологии, с другой, остались, кажется, до сих пор вне поля внимания исследователей, гл. образом, из-за враждебности к неоплатонизму западного, аристотелианского по происхождению, богословия и настороженно-подозрительной, в силу ряда недоразумений, позиции восточного. Первая касается квалификации второго Начала и второй Ипостаси, как Ума или Логоса соответственно. Дополнительным к этому очевидному параллелизму является сходство оформляющего (апофатическое Единое), о-граничивающего, различающего и т.п. характера ноэтического Принципа в 1-м случае – и селективной, разделяющей миссии («не мир, но меч», «дети на отцов», «овец от козлищ» и т.д...) Сына Божия. Другой – и в значительной мере наследующей первой – параллелью является своеобразный филиоквизм неоплатонической онтологии, намеченный уже в «Пармениде», укрепляющийся у Плотина (отсюда общеизвестные колебания в отнесении Души к докосмической или внутрикосмической сфере), и доминирующий у Прокла (второй вариант – с критикой «уклонений» Плотина – избирается им в триадологическом представлении второй гипотезы «Парменида» однозначно).

Развитие православного учения теряет связь с соответствующим процессом в неоплатонизме после утверждения божественного достоинства третьего Лица, с использованием общеонтологической интуиции μονη – προοδος – επιστροφη (Единое – Смысл Единого – Единство, по формуле, предложенной автором и альтернативной логоцентричным формулам свв. Каппадокийцев). В триадологии Аврелия Августина независимо от сочинений Прокла и даже раньше разрабатыва ется конгениальная последнему бинарная схема отношений: Отец - Сын и (Отец-Сын) - Дух, отрывающая первый, сверхкосмический бином от внутрикосмичес кого (Дух и мир) и закрывающая, т.о., перспективу обожения (Лосев, Карсавин).

Эвристические возможности неоплатонической диалектики для обогащения философской стороны христианства были замечены Николаем Кузанским, а затем Фихте, Гегелем и Шеллингом, но не могли быть использованы ими из-за почти уже генетического филиоквизма европейских мыслителей, концентрировавшихся главным образом, на 1-м (Фихте) и 2-м (Гегель) Началах. Влиятельность идей Шеллинга в русской философии определялась как раз наиболее гармоничной диспозицией у него трёх Начал, resp.Ипостасей св. Троицы. Удивительно,что Лосев, оптимально использовавший диалектическую методику в православном модусе, не обращает внимания на деструктивный в сотериологическом смысле характер величественной системы Прокла. Зато очень понятно, что схоластика, сполна использовавшая недиалектические (дуалистические) моменты построений Августина, просто обязана быть враждебной православному энергетизму.

Естественным следствием предложенной схемы забвения эпистрофичности является вывод об отсутствии будущего если не у цивилизации, то у её несущей опоры – философии, во всяком случае, при определении последней как понятийного(2) оформления ощущения(3) бытия(1). Если соединить его с известной схемой движения философии с Запада на Восток, то гармонизация всех трёх Начал – т.е. (1)-(2)-(3) – в России представляет терминал.

 

История западной философии (Античность, Средневековье, Новое Время)
Цветков И.А., протоиерей, канд. богословия, Казань