Паратринитарность как источник антропологических заблуждений

Оценка многочисленных западных антропологических концепций является важной задачей отечественной философии. В силу давно замеченного различия основ ментальности такая работа, кроме прочего, способствует самопониманию культуры и соответствующего ей антропологического типа. Как ни странно, не вполне освоенной в этом смысле является центральная для европейской мысли ХХ века система воззрений М.Хайдеггера. Конфессиональная основа онто- и антропологии мыслителя, которые, ведь, сводятся у него друг к другу (с пере мещением акцентов до и после Kehre), не проанализирована, хотя -логии эти могут быть отождествлены, как показывает история именно русской мысли, лишь в центрированном пространстве интеллектуальной интуиции, т.е. вере. Корни хайдеггеровских нигилизма и имперсонализма не нужно было искать в досократической глубине – сам мыслитель не особенно скрывал, что питаются они из аристотеле-стоических резервуаров средневековой схоластики[1]. Уход от ее религиозных истоков был связан, главным образом, с тем, что философ неосмотрительно отбросил, согласившись с Фомой и Кантом, онтологический аргумент, фундирующий, как показал Франк, всю русскую философию. А из-за того, что все остальные он справедливо считал несостоятельными - всю силу им сообщает именно онтологический аргумент[2] – Хайдеггер закрыл себе путь к вертикальной трансценденции, а уж тем более ипостасного типа.

Вполне оправданное отвращение Хайдеггера к атеистическому понятию о Боге как Существе, существование Которого полностью располагается в Его сущности (Аквинат), приводит мыслителя к полному отказу от крайних членов этой формулы, в результате которого онтологически «неотмыслимая» (Франк) трансценденция начинает совпадать с экзистенцией, придавая последней «горизонтально-экстатический» характер. Все это делает раннюю, наиболее содержательную концепцию Хайдеггера несовместимой с платонической, даже неоплатонической, по сути, русской ментальностью[3], вне которой созда ваемые антропологические конфигурации обречены на фрагментарность и неполноту. Ведь именно прагматически допущенная стоическая обработка онто логических интуиций и данных Откровения затруднила в свое время для свято отеческой мысли построение состоятельной антропологии. Речь должна идти о недостаточном использовании эвристической силы тринитарной парадигмы [4], которая в западной философии, кульминировавшей как раз в феноменологии Гуссерля, а затем Хайдеггера, вообще утрачена. Автор «Бытия и времени» как раз и отражает «феномен» католико-протестантского синтеза, в котором католическая нечувствительность к 3-й Ипостаси (Filioque) прививается к протестантскому непониманию Ипостаси 1-й, отразившемуся в поочередных примерках на роль Абсолюта «Я», «Понятия», «Воли», «Природы», и т.д.

Успешно избежав банальностей католического натурализма, в том числе и «двойственной истины», с одной стороны, и лютеранского морализаторства, так режущего, напр., у Канта, с другой, Хайдеггер с истинно германским глубо комыслием и основательностью прокладывает дорогу гораздо более опасному натурализму тотальной темпоральности, антивечности, и еще более «жестоко выйному» (Ницше) морализму безблагодатной «отваги» и «решимости», через голову Рильке соединяющих его с тем же Ницше и, обратно, с идеологией 3-го Рейха. Фундаментом же обоих, в отсутствие трансцендентной Персональности, естественно становится Ничто, исторически первый претендент на место Бога. Постмодернизм только отбрасывает лишние завитушки.

А поскольку философия, понимаемая как онтология (именно так она всегда осознавалась в России и – чаще всего – в Германии), есть систематизация инту иций Первоосновы, то и отчет о своей нынешней тупиковой ситуации ей удобнее всего давать, прибегая к помощи «первооснов теологии». Здесь следует заметить, что обычное резкое противопоставление триадологии христианства и неоплатонизма (напр., у Зеньковского или Лосского) является недоразумением, вызванным как раз неявным отождествлением христианской догматики с ее искаженной, западной – а, следовательно, аристотелевской по происхождению формой.

Хотя любой онтологический процесс – ведь сознание в русской философской традиции (Киреевский, Несмелов, Лосев…) внутри бытия, а не противостоит последнему, понимаемому ближайшим образом как жизнь – обязательно происходит в троичной конфигурации «пребывания – выхода – возвращения», идеальным образом которой, как показал недавно автор [5], служит рублевская икона, провести полный учет всех трех составляющих до сих пор не удалось ни западной, ни под ее воздействием en masse отечественной философии по причинам скорее именно экзистенциального, чем теоретического характера. Третье Лицо святой Троицы и, соответственно, третий член диалектического процесса оказались не только униженными на христианском Западе (Filioque), но и на Востоке реализуемыми скорее в богожитии, чем в богословии.

Возвращение к исходному Единому, а стало быть, к единству-как-таковому и составляет, ведь, суть обожения («стяжание Святого Духа»). На Западе же до-умная и сверх-космическая и триада Плотина, как раз и написанная Рублевым, не завершается, а на второй стадии (сущее единое «Парменида») уводится триадологией 2-го Начала (прокловское умопостигаемое) вбок. Тем самым онтологическое, resp. персоналистическое круговое движение центрированных бытия и личности размыкается, обрекаясь на нескончаемый «прогресс» (греч. προοδοζ), у великого неоплатоника содержащий, конечно, до-космические «жизнь» и «мышление», но в криптомонофизитской догматике, а за ней и в истории западного христианства аннулирующий парадигму обожения, а с последней – и возможность понимания человеческой личности (Карсавин).

Подтягивая друг к другу католическую и протестантскую ментальность с помощью действительно фундаментальной идеи Бытия, Хайдеггер – как продукт европейского христианства – не смог разглядеть за ней еще более базисные Первоединство и Единение и вместо личности получил – Da-Sein, т.е. вместо бытия – существование, как имманентную версию изолированного 2-го начала (смерть без воскресения). Религиозным аналогом этой философской ошибки является феномен сектантства, парадоксальным образом демонс трирующий, насколько деструктивным может быть «Христос» вне троичного «окаймления» ипостасями Единства – и соответствующий антропологический тип. Отсутствие Единства в органической позиции подменяется здесь противоестественной (тоталитарность). Из трех возможных антропологических конфигураций – распыляющий плюрализм (Filioque), ничтожащее единство (solo Filio=sine Filio), и Единство органическое – человечество с печальным упорством выбирает одну из двух первых, оказываясь, в лучшем случае, на своей – и бытия – обочине.

 

Литература

1.М.Хайдеггер. Основные проблемы феноменологии. СПб, 2001.

2.П.Тиллих. Избранное. Теология культуры. М.,1995, с.254.

3.М.Хайдеггер. Цит.соч., с.355, слл.

4.Прот. Игорь Цветков. Триипостасность как антропологическая парадигма // Православное учение о человеке. М. 2004, с.330-340.

5.Прот. Игорь Цветков. Идеи исихазма в иконе Святой Троицы прп. Андрея Рублева // Православный собеседник. Казань, 2000, №1, с.18-42.