Гносеологический аспект

Гносеологический аспект

В этой части мы обращаемся к традиционной проблеме соотношения веры и знания. Несмотря на давность этой проблемы, сформулирована она некорректно, в ней мы не найдем подразумеваемой дихотомии научно-философских и религиозных учений. Кроме того, стоит заметить, что вера в Бога сама по себе еще не есть религиозность — как известно, бесы тоже веруют и трепещут. Религиозность предполагает не только веру в существование Бога, но и любовь к нему и следование его заветам.

Анализ научных, философских и религиозных учений показывает, что вера как недоказуемое рационально-эмпирическим путем знание (убеждения, постулаты, аксиомы) и знание как доказуемое рационально-эмпирическим путем знание присутствуют во всех трех видах учений о природе и человеке.

Действительно, с одной стороны, даже такие исконно научные области знания, как математика и естественные науки, в своих основаниях покоятся на постулатах и аксиомах. Шопенгауэр верно заметил, что не истина нуждается в доказательствах, а доказательства нуждаются в недоказуемых истинах. С другой стороны, религиозные богословские, или теологические, учения основаны в заметной части на результатах исследований исторической науки, лингвистике, логике, герменевтике и философии. На логико-философском уровне создавались варианты решения теологических проблем природы добра и зла, теодицеи, доказательств бытия Бога.

Конечно, вера религиозная отличается от веры научной, если их сравнивать не с точки зрения гносеологии (или эпистемологии), а с точки зрения эстетической и эмоционально-психической, но рассмотрение этого выходит за рамки настоящего анализа проблемы.

Здесь также целесообразно вспомнить и о варианте демаркации, но не противопоставления религиозных и научно-философских знаний в учении о двойственной истине Ибн-Рушда. Ибн-Рушд считал, что не следует сводить воедино эти различные области миропонимания, но следует признавать их каждое в своей сфере. При этом сам Ибн-Рушд, похоже, отдавал предпочтение истинам, выводимым на основании логики Аристотеля. Так, он писал в труде «Рассуждение, выносящее решение относительно связи между философией и религией», что если силлогизм приходит в противоречие с религиозным учением, то в этом случае требуется аллегорическое толкование религиозного учения.

Далее, с одной стороны, Бог непознаваем во всей своей полноте Абсолютного Бытия. Протагор говорил: «О богах ничего не могу сказать — и вопрос темен, и жизнь коротка». Но это не только позиция сомневающихся или атеистов, то же утверждает и апофатическая теология. Ее родоначальник — христианский теолог Тертуллиан в труде «О прескрипции (против) еретиков» писал: «Итак, что Афины — Иерусалиму? Что Академия — Церкви? Что ереси христианам? ...В любознательности нам нет нужды после Иисуса Христа, а в поисках истины — после Евангелия» [Прескр. 19—21]. С другой стороны, непознаваемы во всей полноте природа и человек в рамках атеистического научного мировоззрения (о пределах рационально-эмпирического познания природы и человека см. другие работы автора). Существенно отметить также, что важная область философской теории познания — герменевтика (учение о познании смысла текстов) и зародилась, и сформировалась в недрах религиозной философской мысли патристики и средневековья в результате синтеза философско-научных знаний, особенно логики Аристотеля и теологии. Позднее герменевтика сформировалась как научно-философское знание со всеми атрибутами системности и преемственности по линии Шлейермахер—Дильтей — в XIX в. и Гадамер—Хабермас и др. — в XX в.

В этой части следует отметить, что для теологии более полезны не столько философские учения, близкие к теологии по своей онтологии, сколько философские учения с развитой методологией построения и анализа понятийных систем. Философия для теологии, как и для науки, является не источником знаний о мироустройстве, а источником обогащения познавательного инструментария, используемого при толкованиях священного писания и священных преданий в теологии и организации познавательной деятельности и знания в науке.

Во всех трех областях нет различия и в основных познавательных подходах, поскольку рационализм и эмпиризм присущ в той или иной форме каждой из них. Например, в христианском учении жизнь Иисуса Христа и чудо Его Воскресения — эмпирический, реальный факт, подтверждаемый многими свидетелями. Во всяком случае, эти события вполне предмет исторической науки, так же, например, как эпизоды жизни Сократа.

Нужно сказать еще об одной общей черте всех путей человеческого познания мира (философского, религиозного, научного, эстетического, обыденного): они не имеют полного завершения, т.е. человек в своей любознательности всегда стремится к постижению нового и интересного. Томас Гоббс писал: «Наука, как искусства, суть благо, ибо они доставляют удовольствие. Человеку по природе свойственно интересоваться всем новым, т.е. жаждать познания причин всех вещей. Этим и объясняется то, что наука является как бы пищей духа и имеет для духа то же значение, что предметы питания для тела; явления природы для жаждущего знания духа — то же, что пища для голодного. Разница заключается, однако, в том, что тело может насытиться пищей, между тем как дух никогда не может удовлетвориться знанием".