Заключение

Заключение

Любить может человек с незакрепощенной свободой воли, открытый к жизни в высших измерениях, т.е. к Абсолютному Бытию, к Абсолютной Гармонии как целостности Высшего Начала. Это, безусловно, предполагает реализацию дара творчества. Я не ставил задачей сделать обзор учений о любви, при этом нетрудно заметить, что наиболее часто я цитировал Платона, Гете, Шопенгауэра и Ницше.

Дело в том, что большинство философских мыслей о любви написано в интеллектуалистско-объективистской форме, т.е. в форме "сухой теории", где выхолащивается "вечнозеленое древо жизни". Без принятия приоритета истины чувства по отношению к истине интеллекта и без личного опыта о любви писать бессмысленно. Платон почти единственный интеллектуалист, который сумел глубоко раскрыть метафизику любви, не пренебрегая чувственным опытом. Гете в "Фаусте" главной темой проводит проблему прорыва человека из заданности обывательского существования человека в обществе, или, другими словами, ставит проблему Поступка во имя жизни, а не "сухой теории". Какие же приоритеты в отношении к вопросам философии любви имеют индивидуалист Шопенгауэр и сверхиндивидуалист Ницше? Я уверен, что Шопенгауэр своей борьбой с пошлостью и обывательщиной (при всем своем крайнем индивидуализме и развенчании высокой любви в своей философии) дает нам для осуществления возможности любви неизмеримо больше, чем многочисленные восторженные до слащавости проповедники любви. Ницше, в свою очередь, призывая людей (с надрывом и криком) быть людьми, а не рабами (его герой "сверхчеловек" - скорее крайняя форма литературного выражения для "встряхивания" рабов-обывателей), дает людям толчок для освобождения своей воли, без которой раскрытие любви невозможно.

Словом, для любви человек должен сохранить или воскресить природный дар сопричастности Абсолютному Бытию, должен открыться к Жизни, преодолеть порабощающее влияние условностей "нормальной" жизни, быть самим собой. Поэтому для человека истина чувства ( предмет экзистенциальной философии и философии жизни) важнее истины разума (предмет интеллектуалистских философий) и тем более важнее истины факта (предмет позитивистской и прагматической философии). Что же касается известного в среде психологов мнения, что "самоанализ убивает чувство", что рациональное осмысление чувств приводит к их утрате, - это оригинальное по звучанию, но отнюдь не общезначимое положение. Оно справедливо для слабых чувств - сильную привязанность не ослабишь никаким самоанализом.

В Первом послании Коринфянам апостол Павел так говорил о месте чувства любви в мире: "Если имею дар пророчества и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, - то я ничто" [1 Кор. 13,2]. "Любовь Долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки Умолкнут, и знание упразднится" [1 Kop. 13,4-8]... "А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше" [1 Кор. 13,13]. Апостол Павел прежде всего говорит, конечно, о любви к Богу и о любви человеческой вообще, но поскольку человек создан по образу и подобию Божьему, то к любви между людьми слова Апостола Петра также имеют прямое отношение.