Живое представление – Путь к истине

Живое представление – Путь к истине

В близком русле представлений объективного идеализма, если объединять их верой в "созерцательные" истоки истинного знания, находится учение Шопенгауэра о постижении истины в результате живых человеческих представлений. Так он пишет: "Этот свойственный наукам путь познания от всеобщего к особенному влечет за собою то, что в них многое обосновывается дедукцией из предшествующих положений, то есть доказательствами; и это дало повод к старому заблуждению, будто лишь доказательное вполне истинно и будто каждая истина нуждается в доказательстве, между тем как, наоборот, каждое доказательство нуждается в недоказуемой истине, которая служила бы конечной опорой для его самого или опять-таки его доказательств (что совершенно верно для всякой аксиоматико-дедуктивной системы, в частности математики, логики - В.К.); вот почему непосредственно обоснованная истина (как непосредственное живое созерцание, представление - В.К.) настолько же предпочтительна перед истиной, основанной на доказательстве, насколько ключевая вода лучше взятой из акведука" [Шопенгауэр, 1992, с.104]. Тем самым Шопенгауэр освежает понятием "жизнь" сухой рационализм "классических философий".

Для обоснования отстаиваемой точки зрения на пути постижения человеком Истины Шопенгауэр берет примеры из евклидовой геометрии и обращает внимание на несовершенство математических доказательств и оснований математики, к чему пришла и сама математика в XIX-XX вв. Шопенгауэр стал одним из первых философов, поколебавших математику как "идеал" чистого знания. "Пусть не входит никто, не осведомленный в геометрии, в математическом познании" - было начертано у входа в академию Платона. "Без математики не проникнуть в основание метафизики", - говорил Лейбниц. Единственным предметом достоверного знания Юм считал объекты математики, а Кант широко известен фразой: "В любом частном учении о природе можно найти науки в собственном смысле столько, сколько имеется в ней математики"[Кант, 1963, с.58].

У Шопенгауэра мы находим отличающееся от взглядов Канта, его предшественников и ближайших последователей представление о критериях научности знания. Он пишет, что "...цель науки - не большая достоверность (ибо последнюю может иметь и самое отрывочное отдельное сведение), но облегчение знания посредством его формы и данная этим возможность полноты знания. Поэтому ложно распространенное мнение, что научность знания заключается в большей достоверности, и столь же ложно вытекающее отсюда утверждение, будто лишь математика и логика - науки в подлинном смысле слова, так как только они, в силу своей чистой априорности, обладают неопровержимой достоверностью познания. Этого последнего преимущества у них нельзя оспаривать (уже можно, если посмотреть на результаты поиска обоснований математики в наше время - В.К.), но оно вовсе не дает им особого права на научность, которая состоит не в достоверности, а в систематической форме познания, основанной на постепенном нисхождении от всеобщего к особенному" [Шопенгауэр, 1992, с.104].