Глава 6. «Критика чистого разума» и «Пролегомены» Канта

Выскажу свое личное убеждение: с Канта начинается и им же заканчивается немецкая классическая философия. Все его последователи, хотя и высокомерно считали, что они продолжили и развили дело Канта в лучшем виде (речь здесь, конечно, о Фихте и Гегеле), на самом деле просто дополнили его учение некоторыми новыми подходами и идеями, но не совершили того, что совершил Кант и что можно назвать контрапунктом истории философии.

 

Самый цитируемый философ всех времен

Иммануил Кант — родоначальник немецкой классической философии. Жил в Восточной Пруссии, в городе Кенигсберге (ныне Калининград). Довольно поздно, в

46 лет, стал публиковать философские статьи. До 40 лет преподавал разные предметы и опубликовал всего лишь одну заметную работу с изложением гипотезы происхождения Солнечной системы из пылевого облака. Второй период научной жизни Канта можно назвать критическим периодом, периодом философствования.

В эпохальных работах Канта проводится критический анализ возможностей и пределов решения философских проблем — истины в «Критике чистого разума», добра в «Критике практического разума», красоты в «Критике способности суждения», самодеятельности человека в «Антропологии с прагматической точки зрения».

Кант утверждал, что философия в своем развитии еще не дошла до того уровня, чтобы считаться полноценной наукой. Отсюда родилось название его работы — «Критика чистого разума», в которой он рассматривает вопросы антологии и теории познания. В последующих крупных работах слово «критика» в названиях сохранилось. Известна также его последняя крупная работа «Прагматическая антропология».

Во введении к основному труду «Критика чистого разума» Кант замечает, что он писал свою работу так, чтобы при всей сложности прочтения ее можно было все-таки понять: «Не страшно быть опровергнутым, а страшно быть не понятым... Чтобы произведение было кратким, оно должно быть достаточно длинным».

Главное, в чем убежден Кант, — это в том, что науки должны определять свои объекты априори (до и вне опыта). Только в этом случае получается чистое системное, организованное научное знание. В первую очередь к числу таких наук относится математика, она является исторически первой наукой.

Заслуга Канта — в прямой и недвусмысленной постановке вопроса о возможностях и границах научно-философского познания; видимо, этим и объясняется высокий уровень цитируемости работ Канта.

Философская система Канта не маргинальная, она построена в фокусе предшествующих идей, и что более важно — в фокусе всех предшествующих проблем. Нетрудно заметить связи тех или иных идей и положений Канта с положениями предшественников: антиномии разума — Н.Кузанский; априорные формы чувственности (причинность, пространство, время) — Д.Юм; апперцепции — В.Лейбниц; возможность познания только в пределах возможного опыта — Дж. Локк; вещь в себе — античные скептики. При этом Кант представил новую систему и в этом смысле новую философию, основанную на критическом методе. То есть принципиальная новизна философии Канта определяется его всеохватывающим критическим методом.

 

Типология философских и научных догм

Основным признаком научности знания и науки Кант считал системность. По Канту, научные знания — это знания, представляющие собой обязательно систему согласно «архитектонике чистого разума». В разделе «Трансцендентальное учение о методе» книги «Критика чистого разума» эти мысли ясно выражены в следующих словах: «Под архитектоникой я разумею искусство построения системы. Так как обыденное знание именно лишь благодаря систематическому единству становится наукой, т.е. из простого агрегата знаний превращается в систему, то архитектоника есть учение о научной стороне наших знаний вообще, и, следовательно, она необходимо входит в учение о методе» [Кант, 1994к, с.486].

Важно, что во всех определениях Кантом науки выделяемым инвариантом является ее систематичность (системность). Так, он пишет: «Что касается сторонников научного метода, то перед ними выбор: действовать либо догматически, либо скептически, но они при всех случаях обязаны быть систематичными» [Кант, 1994к, с.498].

Что касается идеала научности знания, то для Канта это была математика: «В любом частном учении о природе можно найти науки в собственном смысле столько, сколько имеется в нем математики» [Кант, 1963, с.58].

Философские истоки учений о научном методе, конечно, нужно искать в учениях о познании античности. Методология научного познания связана главным образом с тремя основными традициями философского учения о познании: сенсуализмом (или эмпиризмом), рационализмом (или интеллектуализмом), агностицизмом (или скептицизмом, нашедшим яркое проявление в позитивизме).

Кант так разделил философов по их взглядам на познавательную деятельность: «В отношении предмета всякого познания нашего разума одни философы были только сенсуалистами, а другие — только интеллектуалистами. Эпикура можно считать самым выдающимся представителем сенсуализма, а Платона — самым выдающимся представителем интеллектуализма... Сторонники первого направления утверждали, что действительны только предметы чувств, а все остальное есть плод воображения; сторонники второго направления, наоборот, утверждали, что чувства дают только видимость, а истинное познается только рассудком. Первые не оспаривали реальности рассудочных понятий, но они считали ее лишь логической реальностью, в то время как другие — мистической. Первые допускали рассудочные понятия, но признавали только чувственно восприни- маемые предметы; вторые настаивали на том, что истинные предметы только умопостигаемы, и допускали созерцание чистого рассудка, свободного от всякой чувственности, которая, по их мнению, только запутывает чистый рассудок. В отношении происхождения познания на основе чистого разума: возникает ли оно из опыта или независимо от него имеет свой источник в разуме, Аристотель может считаться главой эмпириков, Пла-

тон — главой ноологистов. Локк в Новое время следовал первому, а Лейбниц — второму (хотя он был далек от его мистической системы), все же они не могли еще разрешить этот спор. Во всяком случае Эпикур гораздо последовательнее применял эмпирическую систему (так как своими выводами он никогда не выходил за пределы опыта), чем Аристотель и Локк (в особенности последний)...» [Кант, 1994к, с.497].

Здесь важно отметить существенный нюанс — эмпириками в этом контексте называются философы, которые хотя и видят путь к истинному знанию в рассудочных умозрениях, но не выходят за пределы опыта, а те, кто выходят за пределы опыта, в терминологии Канта, будут отнесены к метафизикам. Действительно, и Эпикур, и Аристотель, и Локк в разных формах выражения были едины в том, что достоверное, истинное знание может быть получено только в интеллектуальной сфере, в то время как эмпирический материал дает только знание мнения, вероятностное, приблизительное знание.

 

Теория познания Канта,
или критическое учение о возможностях
и границах научного познания

В XVIII в. проблемы научного познания нашли особое продолжение и звучание в учениях о возможностях и границах научного познания мира Д.Юма и И.Канта. То есть если Бэкон и Декарт решали принципиальные проблемы метода получения истинного знания (склоняясь соответственно к эмпиризму и рационализму) — собственно же возможность получения истинного знания о мире у них не вызывала сомнений, — то Кант выделил в качестве центральной проблему возможностей и границ научного познания мира, природы, а вместе с этим и проблему разделения научного и ненаучного знания. В этом смысле Кант разделял все предшествующие ему учения о возможностях человеческого познания мира на догматические (например, эмпиризм Бэкона и рационализм Декарта, согласно которым мир познаваем и различие — только во взглядах на пути к истинному знанию), и скептические (например, скептицизм Юма, согласно которому мир непознаваем). Свое учение Кант назвал критическим — мир познаваем, но только в пределах возможного опыта, причем опыта в специфическом кантовском смысле.

В качестве главных составляющих науки Кант выделяет предмет и метод (род познания, способ познания), которые являются соответственно критериями различения отдельных наук: «Когда нужно представить какое-нибудь познание как науку, то прежде всего должно в точности определить ту отличительную особенность, которую оно не разделяет ни с каким другим познанием, и которая, таким образом, исключительно ему свойственна; в противном случае границы всех наук сольются и ни одну из них нельзя будет основательно изложить сообразно с ее природой. Идея возможной науки и ее области основывается прежде всего именно на такой отличительной особенности, в чем бы она ни состояла: в различии ли предмета, или источников познания, или же рода (можно сказать “метода”, “способа”. — В.К.) познания, или, наконец, в различии некоторых, если не всех, этих отношений вместе» [Кант, 1993, с.21].

Как уже отмечалось выше, по Канту, главный характерный признак научности знания — его системность; системность знания определяется методом, а искусство построения системы Кант называет архитектоникой. Поскольку архитектоника есть составляющая часть метода, а систематический характер как главный признак научного знания определяется методом, то, по Канту, предельно кратко науку мы можем охарактеризовать следующим образом: наука есть метод.

Существенно отметить, что Кант проблемы рефлексии науки относит к специальной философской задаче, решение которой может быть ошибочным, если даже задачу эту решают представители тех или иных конкретных наук. Здесь, говоря современным языком, Кант подчеркивает значимость специального философско-методологического анализа феномена «наука» и «научное знание».

Так, он замечает: «Никто не пытается создать науку, не полагая в ее основу идею. Однако при разработке науки схема и даже даваемая в начале дефиниция науки весьма редко соответствуют идее схемы, так как она заложена в разуме, подобно зародышу, все части которого еще не развиты и едва ли доступны даже микроскопическому наблюдению. Поэтому науки, так как они сочиняются с точки зрения некоторого общего интереса, следует объяснять и определять не соответственно описанию, даваемому их основателем, а соответственно идее, которая ввиду естественного единства составленных им частей оказывается основанной в самом разуме. Действительно, нередко оказывается, что основатель [науки] и даже его позднейшие последователи блуждают вокруг идеи, которую они сами не уяснили себе, и поэтому не могут определить истинное содержание, расчленение (систематическое единство) и границы своей науки» [Кант, 1994к, с.487].

Уже говорилось о том, что «в отношении предмета всякого познания» Кант разделил философов на сенсуалистов и интеллектуалистов (Эпикур и Платон как самые выдающиеся представители этих направлений); «в отношении происхождения познания» — на эмпириков и ноологистов (Аристотель и Платон в античности, Локк и Лейбниц в Новое время) [Кант, 1994к, с.497].

Далее Кант дает определение научному методу и производит разделение типичных познавательных подходов «в отношении метода»: «Если мы хотим нечто назвать методом, то оно должно быть способом действия согласно основоположениям (курсив мой. — В.К.). Методы, господствующие в настоящее время в этой области исследования при-роды, можно разделить на натуралистическе и научные. Натуралист чистого разума принимает за основоположение мысль, что обыденный разум без науки (который он называет здравым разумом) может достигнуть большего в разрешении самых возвышенных проблем, составляющих задачу метафизики, чем спекуляции» [Кант, 1994к, с.497—498].

Критикуя натуралистов, Кант замечает, что их позиция равносильна утверждению о возможности определения расстояния до Луны на глазок с большей точностью, чем при помощи косвенных математических вычислений. В свою очередь, рассматривая варианты научных методов, в итоге Кант приходит к утверждению о преимуществе критического научного метода: «Что касается сторонников научного метода, то перед нами выбор: действовать либо догматически, либо скептически, но они при всех случаях обязаны быть систематическими. Если я назову здесь знаменитого Вольфа в качестве представителя первого метода и Давида Юма как представителя второго метода, то этого будет достаточно для моей теперешней цели. Открытым остается только критический путь. Если наш читатель благосклонно и терпеливо прошел этот путь в моем обществе, то он может теперь судить, нельзя ли, если ему угодно будет оказать также свое содействие, превратить эту тропинку в столбовую дорогу и еще до конца настоящего столетия достигнуть того, чего не могли осуществить многие века, а именно доставить полное удовлетворение человеческому разуму в вопросах, всегда возбуждающих жажду знания, но до сих пор занимавших его безуспешно» [Кант, 1994к, с.498].

Основываясь на вышеизложенных положениях, Кант считал, что наукой может называться только математика. Статус всеобщности и необходимости могут иметь только априорные суждения, поскольку все не априорные суждения неизбежно основаны на конечном числе опытных данных, фактов и соответственно нет никакой возможности придать им статус всеобщности и необходимости.

Дополнительно к этому Кант разделил все суждения на аналитические и синтетические. Аналитические не привносят новое знание в существующую систему знаний, синтетические привносят новое знание по отношению к существующему знанию. Кант ставит основной вопрос в своей работе: «Как возможны синтетические суждения априори?» В этой связи Кант не видит в логике как науке инструмента для такого рода суждений. Логика предназначена для формулировки аналитических суждений.

Далее Кант приходит к заключению, что новое знание невозможно получить вне опыта; вне опыта возможно только разнообразить уже известные знания; или, другими словами, чисто умозрительный рационалистический путь не позволяет обогащать содержание знания. Опыт провоцирует рассудочную познавательную деятельность, в результате которой создается система знания.

Здесь надо принять во внимание утверждение Канта, что «вещи сами по себе», т.е. мир вне нас (нашего сознания) непознаваем. Вещи сами по себе нам не доступны, нам доступны только явления этих вещей. Эти явления связаны с «вещами сами по себе», но восприятие явлений не дает человеку возможности познавать вещи внешнего мира такими, какие они есть на самом деле.

В связи с такой концепцией Кант называет природой совокупность явлений, а истиной — общезначимое знание, представленное в форме всеобщности и необходимости.

Возникает вопрос: какова природа нашего знания? Кант приходит к выводу: научные знания в любой области возможны только в пределах нашего опыта, но статус всеобщности и необходимости знаниям, основанных на опыте, придаются априорными формами чувственности и рассудка. Эти формы даны человеку без всякого опыта, и для их выявления и исследования Кант разрабатывает два учения: трансцендентальную эстетику и трансцендентальную аналитику.

При этом первичной, можно сказать — операциональной системой в человеческом познании являются априорные формы чувственности и чистые рассудочные понятия — категории.

Кант выделяет две априорные формы чувственности: пространство и время, а чистые рассудочные понятия, или категории, Кант разделяет на четыре класса, в каждый из которых входит по три категории.

1. Класс категорий количества: единство, множественность, всеполнота.

2. Класс категорий качества: реальность, отрицание, ограничение.

3. Класс категорий отношения: присущность и самостоятельность, причинность и зависимость, общность.

4. Класс категорий модальности: возможность — невозможность, существование — несуществование, необходимость — случайность.

Примечание: краткая история и анализ разработки категориальных систем содержатся в специальном разделе.

Истоки познавательного подхода, который разрабатывает Кант в своих трудах, сам Кант видит в математических работах Фалеса: «Фалес понял, что его задача в геометрии состоит не в исследовании того, что он усматривал в фигуре, а в том, чтобы создать фигуру посредством того, что он сам априори, сообразно понятиям мысленно вложил в нее и показал путем построения. Он понял, что иметь о чем-то верное априорное знание он может лишь в том случае, если приписывает вещи только то, что необходимо следует из вложенного в нее им самим, сообразно его понятию».

Становление науки начинается с математики античного времени. Естествознание, по Канту, стало наукой только в Новое время, особенно с экспериментальных и теоретических работ Галилея. Он замечает: «Естествоиспытатели поняли, что разум видит только то, что сам сознает по собственному плану, что он с принципами своих суждений должен идти вперед согласно с постоянными законами и заставлять природу отвечать на его вопросы, а не тащиться у нее словно на поводу (у Галилея вначале была идея тяжести, а затем эксперименты по скатыванию шаров по наклонной плоскости. У Торричелли вначале была идея соответствия весу водяного столба — давлению воздуха, затем эксперименты по исследованию давления воздуха)».

Здесь Кант отмечает, что в естествознании человек должен «черпать из природы знания, но не как школьник, которому учитель подсказывает все, а как судья, заставляющий свидетеля отвечать на предлагаемые ему вопросы».

Согласно точке зрения Канта, философия еще не достигла такого уровня, чтобы называться наукой, ибо наукой может считаться учение, 1) которое представляет собой систему знания; 2) которое имеет ясно сформулированный и адекватный объекту метод познания; 3) основ- ные положения этого учения должны иметь форму всеобщности и необходимости.

Выше я привел основные мысли Канта о научности знания и научном методе, лучший вариант которого, по Канту, критический метод. Именно этот подход наиболее специфичен для научной методологии Канта, суть его — ясная постановка проблем не только относительно возмож- ностей, но и границ человеческого познания мира. Важно подчеркнуть, что при освоении учения Канта следует ясно представлять и точно использовать все его основные понятия. В данном случае, например, приведено понятие «мир», а не «природа», так как, по Канту, природа есть совокупность вещей возможного опыта, а не мир в целом. То же следует относить и к понятиям «объективность знания» (как общезначимое знание в пределах возможного опыта, но не знание о вещах как они есть сами по себе), «природа» (как «совокупность предметов опыта»). В частности, Кант писал, что «...законы природы никогда не могут познаваться a priori, если разуметь под ними законы вещей самих по себе без отношения к возможному опыту. Но мы здесь не имеем дела с вещами самими по себе (их мы оставляем в стороне со всеми их свойствами), а только с вещами как предметами возможного опыта, и совокупность этих предметов и есть собственно то, что мы здесь называем природой» [Кант, 1993, с.71].

Согласно Канту, устройство нашего рассудка определяет возможность опыта и вместе с этим это и есть всеобщий закон природы: «Есть много законов природы, которые мы можем знать только посредством опыта, но закономерность в связи явлений, т.е. природу вообще, мы не можем познать ни из какого опыта, так как сам опыт нуждается в таких законах, на которых основывается a priori его возможность. Таким образом, возможность опыта вообще вместе с тем всеобщий закон природы, и принципы первого суть законы последней. Ибо мы знаем природу только как совокупность явлений, т.е. представлений в нас; поэтому мы можем получить закон связи этих явлений только из принципов их связи в нас, т.е. из условий такого необходимого соединения в сознании, которое дает возможность опыта» [Кант, 1993, с.105].

По Канту, метод естествознания должен позволять нам находить элементы чистого разума (познание a priori в вещах того, что вложено в них нами самими), обязательно в пределах возможного опыта (т.е. знания) подтверждаемые или опровергаемые экспериментом [Кант, 1994к, с.19].

Кант подчеркивает, что «природа и возможный опыт — совершенно одно и то же», что «будет хотя и странно, но тем не менее истинно, если я скажу: рассудок не почерпывает свои законы (a priori) из природы, а предписывает их ей» [Кант, 1993, с.107].

В свою очередь, рассудок регулируется разумом, который придает рассудочной деятельности систематическое единство: «Трансцендентальные идеи выражают, таким образом, особенное назначение разума, именно как принцип систематического единства рассудочной деятельности» [Кант, 1993, с.153]. Важно еще раз подчеркнуть, что естественные науки изучают природу, но природа, по Канту, это «совокупность предметов опыта» [Кант, 1994к, с.19], т.е. совокупность данных нам явлений, а не совокупность вещей самих по себе.

Эта позиция ясно выражена в словах: «Природа есть существование (Dasein) вещей, насколько оно определено общими законами. Если бы природа означала существование вещей самих по себе, то мы бы никогда не могли ее познать ни a priori, ни a posteriori. Это невозможно a priori, ибо как будем мы знать, что принадлежит вещам самим по себе, когда мы никак не можем это узнать через расчленение наших понятий (аналитические положения)

...И a posteriori было бы невозможно такое познание природы вещей самих по себе. Ибо, если опыт должен сообщать мне законы, которым подчинено существование самих вещей, то эти законы, насколько они касаются вещей самих по себе, должны необходимо принадлежать этим вещам и вне моего опыта. Между тем, опыт хотя и научает меня тому, что существует и как оно существует, но никогда не показывает, что это необходимым образом должно быть так, а не иначе. Следовательно, опыт никогда не даст познания о природе вещей самих по себе» [Кант, 1993, с.68—69].

В то же время опыт в учении Канта — необходимый компонент становления научного знания, поскольку научное знание, по Канту, может быть обосновано только в пределах возможного опыта, несмотря на его априорную природу. Именно последнее придает знанию объективный характер (по Канту, это необходимая всеобщность): «Все наши суждения сперва суть простые суждения восприятия; они имеют значение только для нас, т.е. для нашего субъекта, и лишь впоследствии мы им даем новое отношение, именно к объекту, и хотим, чтобы оно имело постоянное значение для нас и также для всех других; ибо если одно суждение согласуется с предметом, то и все суждения о том же предмете должны согласоваться между собой, так что объективное значение опытного суждения есть не что иное, как его необходимая всеобщность» [Кант, 1993, с.74].

Идеи Канта, относящиеся к философской теории познания и методологии научного познания, в предельно кратком изложении:

●l Есть природа вещей самих по себе, но она принципиально непознаваема и не может быть предметом научного познания; природа, понимаемая как совокупность вещей возможного опыта, познаваема и представляет предмет естествознания.

●l Знания о природе есть знания, получаемые a priori, но не всякие, а только те, которые можно проверить, т.е. подтвердить или опровергнуть в пределах возможного опыта.

●l Статус всеобщности и необходимости знаниям, основанным на опыте, придается априорными формами чувственности и рассудка. Эти формы даны человеку без всякого опыта, и для их выявления и исследования Кант разрабатывает два учения: трансцендентальную эстетику и трансцендентальную аналитику. При этом первичной, можно сказать — операциональной системой в человеческом познании являются априорные формы чувственности и чистые рассудочные понятия — категории.

● Научное знание отличается от других видов человеческого знания системностью (систематичностью), системный и цельный характер знанию придает метод.

● Объективное, или истинное, знание — это не знание о вещах самих по себе, а построенное сообразно априорным формам чувственности и принципам рассудка общезначимое необходимое и всеобщее знание в пределах возможного опыта.

● Систематическое единство рассудочной деятельности придает разум.

● Метод, по Канту, это способ действия согласно основоположениям, причем научные методы могут быть разными, но обязательно систематичными.

● Наилучший метод научного познания — критический.

Идеи Канта сохранились в неизменном или переосмысленном виде во многих философско-методологических учениях XIX и XX вв.: в теоретической «нагруженности» любого эксперимента, принципах верификации и фальсификации, учениях о пределах научного познания в связи с проблемами взаимодействия исследуемых и исследующих (человек с его макроскопическими инструментами и понятиями) систем, учениях об идеалах и нормах научного познания.

Кант твердо стоял на позиции, что статус естественнонаучного знания может приобретать не любое знание

a priori, но обязательно в пределах возможного опыта, т.е. знание, которое может быть подтверждено или опровергнуто при эмпирической (экспериментальной) проверке.

Наконец, мысли Канта о том, что понятие «природа» есть понятие, включающее не вещи сами по себе, а вещи возможного (человеческого) опыта, нашли своеобразное, но вполне созвучное продолжение в копенгагеновской интерпретации квантовой механики (утверждение природной принципиально неустранимой взаимосвязи познаваемой и познающей систем).

Существенный вклад Канта в становление методологии научного познания в том, что он строго разделил научно-критическую конститутивную и метафизическую регулятивную части человеческого познания. В метафизической традиции от учения о «припоминании» Платона до «врожденных идей» Декарта собственно научно-критическому познанию природы «в пределах возможного опыта» места не было. Идеи Канта составили основу синтеза естествознания, базирующегося на опыте и философской теории познания, как науки.

Заключу этот раздел интересными и, как показало время, вполне актуальными размышлениями Канта о соотношении теории и практики. Он дает следующие определения понятиям «теория» и «практика»: «Теорией называют совокупность правил, даже практических, когда эти правила мыслятся как принципы в некоторой всеобщности, и притом отвлеченно от множества условий, которые, однако, необходимо влияют на их применение. Наоборот, практикой называется не всякое действование, а лишь такое осуществление цели, какое мыслится как следование определенным, представленным в общем виде принципам деятельности» [Кант, 1994е, с.158].

Далее Кант ясно, с привлечением наглядных примеров поясняет, что всякая практика, если она только не сводится к невежественному действию наугад, обязательно основывается на теории, т.е. совокупности правил и принципов. В связи с этим он замечает, что «причина малой пригодности теории для практики (если это имело место. — В.К.) заключалась не в самой теории, а в том, что здесь было недостаточно теории, которой человек должен был еще научиться из опыта и которая есть истинная теория...» [Кант, 1994е, с.159].

Можно уверенно сказать, что Кант, раскрывая необходимую неразрывность теории и практики, исчерпал темы многих дискуссий о соотношении теории и практики, воспроизводящихся без особых вариаций и без оригинальных выводов вплоть до нашего времени.

 

Метафизика и наука

Далее Кант говорит о метафизике как традиционной основе философской науки и задается вопросом: возможна ли метафизика как наука?

Новизна философского подхода Канта в историческом аспекте заключается в следующем. Если до него думали, как наше знание соотносится с предметами, то он убежден, что правильная постановка вопроса, верный познавательный подход в том, чтобы думать, как предметы должны сообразовываться с нашим познанием, с априорными формами нашего рассудка. Кант утверждал: то, что мы называем природой, — это совокупность явлений, совокупность предметов опыта, а метафизика занимается как раз тем, что находится за пределами опыта. Метафизика занимается трансцендентными предметами: Бог, вечность, бесконечность, начало и конец мира, пределы делимости мира. По Канту, метафизика может быть наукой, но сейчас таковой не является.

Кант приходит к выводу, что при всяких попытках познания метафизических предметов человеческий разум теряет опытную опору и впадает в антиномии (утверждения, которые равным образом можно обосновать и опровергнуть), он их называет «антиномиями чистого разума»: мир конечен и бесконечен; Бог есть, Бога нет; мир имеет предел делимости и не имеет его.

Отсюда нетрудно понять, что Кант критиковал все известные до него рационалистические философские доказательства бытия Бога как несостоятельные. Для понимания метода анализа Канта доказательств бытия Бога важно понимание им категории бытия. Для Платона бытие — онтологическая категория — это первооснова всех вещей; для Аристотеля бытие — принадлежность всех вещей; для Канта бытие — простая «связка в суждении» — это не есть реальный предикат, можно обходиться без него.

Он пишет: «Ясно, что бытие не есть реальный предикат, он не есть понятие о чем-то таком, что можно бы быть прибавлено к понятию вещи... В логическом суждении оно есть связка в суждении... В действительном содержится не больше, чем только возможно. Сто действительных талеров не содержат в себе ни на йоту больше, чем сто возможных талеров. Если я мыслю вещь посредством каких угодно предикатов и какого угодно количества их, то добавления, что эта вещь существует, к ней ничем не прибавляется».

Критика существующих доказательств бытия Бога изложена в «Критике чистого разума», а разработанное Кантом моральное доказательство изложено в «Критике практического разума» и «Критике способности суждения» (эта сторона философии Канта мной анализируется отдельно).

* * *

Философию Канта, безусловно, можно назвать узловой точкой истории мировой философии по реальному ее положению и значению в развитии философии (вне зависимости от каких-либо предпочтений и оценок).

Рассмотрим взаимосвязь философии Канта с основными направлениями предшествующей философии на предмет что в ней преемственно, а что существенно отличается.

РАЦИОНАЛИЗМ

Сходства

Активность разума, рассудка, интеллекта в процессе формирования знания;

существование внешнего мира есть истина.

Различия

У Канта вещи в себе, т.е. внешний мир, непознаваем и опыт является полноценным фактором формирования научно-философского знания; у рационалистов – наоборот.

ЭМПИРИЗМ

Сходства

Опыт является полноценным фактором формирования научно-философского знания; существование внешнего мира есть истина.

Различия

У Канта вещи в себе, т.е. внешний мир, непознаваемы и рассудок является активным и решающим фактором формирования научного знания; у эмпириков - наоборот.

ТЕОЛОГИЯ И МЕТАФИЗИКА

Сходства

Существование внешнего мира есть истина; научно-философское знание дает ограниченное знание о мире, не превышающего пределов возможного опыта человека.

Различия

У Канта опыт и рассудок дают единственно возможное знание о мире, но которое неистинно по отношению к внешнему миру; у теологов и метафизиков любое истинное знание о мире человеку может быть доступно, но для метафизических предметов - только в соответствии с мерой божественных откровений.

СКЕПТИЦИЗМ

Сходства

Критика человеческих знаний о мире и утверждение их принципиальной неполноты, незавершенности.

Различия

У Канта процесс формирования научно-философского знания – прагматически ценное для человека занятие, которое дает ему определенную ориентацию в мире; у скептиков научно-философское знание не представляет какой-либо ценности для человека и поэтому лучше совершать эпохе, то есть воздерживаться от каких-либо суждений.

 

Вариации философских идей у последователей Канта —
Фихте и Гегеля

Скажу очень кратко: никто из них не превзошел своего учителя, хотя каждый из названных философов создавал свою систему с убежденностью, что она является этапом в совершенствовании и развитии кантовских идей. В истории философии, включая наше время, мы наблюдаем веер расходящихся и противоположных верований в источники и критерии истинного знания: эмпирических и рационалистических, иррационалистических, прагматических, конвенционалистских, морально-аксиологических и т.п., — но главное при этом то, что ни одну из этих «мировых религий» нельзя назвать доминирующей и достаточно обоснованной. В связи с этим вполне резонно можно утверждать о принципиальной несводимости и дополнительности каких бы то ни было философских систем в их общем стремлении к миропониманию на почве «любви к мудрости». Единственная в истории философии попытка преодоления гетерогенности философского знания и сведения его в единую органическую систему, предпринятая Гегелем, как известно, не состоялась.