Глава 2. Сознание как первая проблема философии

Одна из центральных проблем человеческого миропонимания — феномен сознания и его природа. Она безусловная прерогатива философии вне зависимости от частных успешных результатов в исследовании феномена «сознание» в специальных науках.

Философия имеет дело с наиболее общими проблемами человеческого миропонимания: «мира в себе» , «себя в мире», «мира вне нас». Такие проблемы выходят за границы возможностей конкретных наук (естественных, гуманитарных, социальных и т.п.).

Предельные проблемы, т.е. философские проблемы, которыми задается человек, связаны, например, с понятиями «сознание», «душа», «бытие», «первоначало Вселенной», «человек», «общество», «истина», «добро и зло», «свобода воли», «смысл жизни». Так как философия занимается наиболее общими понятиями, то им невозможно дать определение (дефиницию): для них, как правило, невозможно найти более общего родового понятия.

При этом изложение философии следует начать с утверж-дения, которое выражает безусловную, бесспорную истину (см. также раздел «Природа философских проблем, сферы реальности и основные разделы философских учений»).

Это утверждение — «Я есть». Эти слова выражают бесспорное для каждого человека состояние, называемое со-знанием (con-scientia) или самосознанием. Надо сказать, что нет оснований различать сознание и самосознание, поскольку сознание уже предполагает рефлексию чувственно-мыслительных состояний, обращенную на наше «Я», или, проще говоря, на нас. Следует также заметить, что «Я» связано, конечно, и с нашим телом, но оно находится вне материального генома, т.е. «Я» не наследуется, хотя и связано с нашим целостным организмом.

Не вызывает сомнений, что именно утверждение «Я есть» выражает первичную истину, поскольку в остальном мы можем сомневаться: есть ли кто-либо или что-либо кроме нас и вне нас, а если есть, то можем ли мы знать об этом.

 

Сознание и метафизика «Я» и «души»

На протяжении всей жизни у человека могут измениться все физиологические и душевные состояния, физические и интеллектуальные способности, знания и убеждения, ценностные и нравственные ориентации, материально-природная и духовно-культурная среда обитания. Неизменно только «Я». Наше «Я» сохраняется даже во время сновидений, хотя все остальное в них может быть фантастическим, не существующим при бодрствовании или после гипнотических внушений, когда все понимания смещены, кроме личного «Я». Смещение «Я» происходит только при патологии, связанной с так называемыми «душевными болезнями». Названный экзистенциальный, инвариантный для каждого человека феномен, такой как общечеловеческая загадка-проблема, и называется проблемой сознания.

Факт абсолютной устойчивости (инвариантности) «Я» при всех коллизиях человеческой жизни (я не имею в виду патологические случаи) есть убедительное свидетельство сверхприродной, метафизической сущности «Я» (сознания). Об этом же свидетельствует естествознание: в человеке все природное, имманентное обусловлено генами его родителей, кроме «Я», которое, с одной стороны, не наследуется человеком генетически, с другой — не есть результат формирования социумом. Таким образом, «Я» — это свет абсолютной Истины в человеке, т.е. свидетельство единства души человека и его духовного содержания с Абсолютным Бытием, Абсолютным Благом, Единым, Вечностью и Жизнью (бессмертием), Истиной и Богом (все эти понятия в высшем метафизическим смысле совпадают по значению).

Наше «Я» состоит из того, что называется сознанием, и из того, что называется душой. Между сознанием и душой проходит граница «знания-незнания» нас самих, т.е. граница самопознания. В сферу сознания мы стараемся включить как можно больше знания о себе, следуя древнему призыву: «Познай самого себя!». Душа, безусловно, в наибольшей степени составляет основу нас, основу «Я». Это видно уже по тому факту, что в самообращениях — «Будь спокойней», «Не бойся», «Сосредоточься», «Люблю ли я этого человека?», «Добрый ли я человек?», «Кто я?», «Бессмертна ли моя душа?» — мы занимаемся внушением и вопрошанием, адресованным кому-то вне сферы нашего интеллекта.

Действительно, осознаваемая часть нашего «Я», выраженная в словосочетаниях «Я спокоен», «Я смел», «Я должен», «Я люблю», есть слова, но не есть само по себе спокойствие, смелость, обязанность, любовь. Отсюда следует, что мы знаем наше «Я» только в интеллектуальной форме и чувственных проявлениях. Но речь идет именно о форме и проявлениях. Наша сущность в основе своей находится вне сознания — это и есть душа, а поскольку душа как часть нашего «Я» находится в целом за пределами нашего эмпирического и теоретического познания, за пределами нашего возможного опыта, она и есть метафизический объект.

Итак, наше «Я» состоит из неметафизической части — сознания, которое в человеке представлено интеллектом, и метафизической части — души, которая пребывает вне сознания, но может ему являться через некоторые мысли и чувства. Можно сказать, что метафизические объекты находятся вне известного нам четырехмерного пространства — времени. Они существуют вне времени и пространства в сфере Духа, который, в свою очередь, принадлежит Абсолютному Бытию.

Таким образом, получается, что сознание и душа в целом составляют наше «Я». Третья ипостась человека — «Дух» — связана с «Я» в области метафизических измерений души. Так как есть две духовные реальности — Дух Святой и Диавол, то душа является той областью, где происходит борьба света и тьмы, добра и зла. Другими словами, в душе происходит борьба нашего «Я» (так как у человека есть свобода воли) и борьба за наше «Я» в духовной сфере.

Надо заметить, что помимо души на мысли и чувства, появляющиеся в сознании, может влиять наше тело с его физиологическими состояниями. Например, есть страх метафизический в связи с ощущением трансцендентного мира вне нас и страх физиологический в связи с инстинктом самосохранения, есть любовь метафизическая — как ощущение гармонии и целостности мироздания, и любовь телесная. Впрочем, не буду вдаваться далее в вопрос о том, как состояние нашего пищеварения влияет на наши чувства и направления мыслей и как мнительность приводит к болезням. Вопросы взаимосвязи души и тела — специальные проблемы психофизиологии, они больше относятся к области медицины (психосоматика).

Итак, как видно из наших рассуждений, мы не можем познать «Я» и душу полностью. Даже если бы все ипостаси души (как основы нашего «Я») могли проявляться в сознании, мы не могли бы включить их полностью во всю полноту знания, поскольку невозможно, чтобы «Я» знало о себе все, невозможно тождество познающего и познаваемого. Говоря научным языком, система не может познать полностью саму себя, для этого нужна более сложная система. Таким образом, «Я» во всей своей полноте непознаваемо самим собой. Не все, что есть в душе, нам является, а если бы и являлось, не вмещалось бы в познавательную сферу сознания.

Что касается человеческого познания мира, то извечная человеческая установка на познание мира как целостности, как органичной системы, как отражения «всеединства» есть прежде всего результат целостности человеческого сознания.

 

Сознание и человеческое мироощущение

Справедлива мысль, что за все надо платить. Человеку как Homo sapiens, в той части, где он «sapiens», сознание позволяет выделить себя в мире и направить свое внимание на «не-Я», т.е. на других субъектов и внешний мир (неважно, гипотетический или реальный, идеальный или материальный). Благодаря сознанию человек является не только индивидом (таковыми являются любые целостные объекты живой и неживой природы), но и личностью, персоной.

В той части, где человек именно живое существо (Homo), дар и обретение сознания порождают экзистенциальные проблемы: понимание изолированности человека от «не-Я», от другого мира, что приводит к чувству одиночества, чувству заброшенности. Последнее хорошо описано О.Шпенглером (который считал, что сознание пробуждается с возникновением у человека понятия числа): «Уже было замечено, что в первобытном человечестве, как и в ребенке, выступает некое внутреннее переживание, связанное с рождением “Я”, когда они постигают смысл числа и овладевают, таким образом, соотнесенным с “Я” окружающим миром.

Как только из хаоса впечатлений перед изумленным взором раннего человека начинает в громадных контурах вырисовываться брезжащий мир упорядоченных протяженностей, осмысленно ставшего, и глубоко ощущаемая непреложная противоположность этого внешнего мира собственному внутреннему миру сообщает внутреннему миру направление и гештальт, в душе, осознавшей внезапно свое одиночество, пробуждается одновременно прачувство тоски. Тоски по цели становления, по завершению и осуществлению всех внутренних возможностей, по раскрытию идеи собственного существования» [Шпенглер, 1993, c. 232].

С другой стороны, страх и тоска одинокого человека с проснувшимся сознанием продуктивны и «оплачиваются» его целенаправленной творческой деятельностью. У Шпенглера по этому поводу находим: «Мировой страх есть, несомненно, наиболее творческое из всех прачувствований. Ему обязан человек самыми зрелыми и глубокими формами и ликами не только своей сознательной внутренней жизни, но и ее отражения в бесчисленных образованиях культуры. Словно некая таинственная мелодия, доступная не всякому слуху, проходит этот страх сквозь язык форм каждого подлинного творения искусства, каждой прочувствованной философии, каждого значительного деяния...» [Шпенглер, 1993, с.233].

Сознание как способность существа выделять себя в окружающем мире предполагает, по сути, чужеродность внешнего мира «не-Я» и внутреннего мира сознания «Я». Здесь уместно привести слова Ф.Ницше об его отношении к философскому тезису «жить согласно с природой»: «Жить — разве это не значит как раз желать быть чем-то другим, нежели природа? Разве жизнь не состоит в желании оценивать, предпочитать, быть несправедливым, быть ограниченным, быть отличным от прочего? Если же предположить, что ваш императив “жить согласно с природой” означает в сущности то же самое, что “жить согласно с жизнью”, то каким же образом вы не могли бы этого сделать? К чему создавать принцип из того, что сами вы являете собою и чем вы должны быть?» [Ницше, 1990в, с.246].

В результате можно выстроить следующую линию мысли: пробуждение «Я» (сознания) — понимание изолированности и заброшенности «Я» в мире «не-Я» (дикой внешней природы) — преодоление чувства страха чуждого мира «не-Я» через создание искусственного мира духовной культуры как отражения внутреннего духовного мира человека.

Другой путь преодоления экзистенциального чувства заброшенности «Я» хорошо известен: преобразование внешнего мира для удобства и потребностей уже не души, а тела, выражающееся в феномене «цивилизация» и в технократическом пути человеческой истории.

 

Осмысление феномена «сознание»
в истории человеческой мысли

Отдельный обширный вопрос — проблема сознания в истории философии и вообще человеческой мысли. Ниже приведена только предельно краткая выдержка, составленная из общеизвестных фактов.

Отмечу, что при осмыслении истории проблемы следует четко различать время явной постановки проблемы и период ее зарождения, когда мы «вычитываем» ее из контекста философских трудов. Например, философия появилась и философы философствовали раньше, чем возникло и сформировалось особое понятие «философия». Так и проблема сознания вряд ли не была проблемой для первых философов, хотя в явной постановке и терминологической определенности как «со-знание» она была сформулирована античными стоиками.

У античного философа Платона природа сознания, надо думать, была связана с первичным миром идей, который присутствует в интеллекте человека и проявляется в «припоминании». «Припоминание», по Платону, обусловлено пребыванием человека в «занебесном» метафизическом мире в прошлом, до его земного рождения.

Один из наиболее выдающихся представителей патристики Блаженный Августин развил концепцию о внутреннем опыте, что определило интроспективную концепцию сознания.

Философ и математик Нового времени Р.Декарт рассматривал сознание как осознание человеком внутреннего мыслительного процесса («Cogito ergo sum»).

Французские материалисты XVIII в. (Ламетри и др.) описывали сознание как функцию мозга.

Выдающийся немецкий философ XVIII в. И.Кант связывал человеческое сознание с восприятиями, которые определяются не столько актуальными состояниями человека, сколько влиянием на содержание восприятий результатов предшествующего опыта (такой феномен сознания называется апперцепцией, до Канта он был выделен Лейбницем в противоположность перцепции, т.е. непосредственным восприятиям).

Г.Гегель в XIX в. представлял становление сознания как непрерывный процесс истории человеческой мысли, в ходе которой Абсолютный Дух переходит от самоотчуждения к самосознанию. Таким образом, в философии Гегеля человек просто орудие, средство самопознания первичного Мирового Духа. Полного самосознания Абсолютный Дух достигает в гегелевской философии, что, конечно, делает философию Гегеля абсурдной в ее заключительных положениях.

В диалектическом материализме сознание есть высшая форма всеобщего свойства отражения в природе, свойство высокоорганизованной материи, которое развивается в ходе общественно-исторического процесса. Положения диамата характеризуются однозначностью и декларативностью, хотя и не бессодержательны.

Одиночество человека с проснувшимся сознанием и одновременным осознанием своей заброшенности в чуждом и непонятном ему мире наиболее ярко выразилось в философии жизни и экзистенциализме XIX—XX вв. Выходы из этой ситуации предложены разные: у А.Шопенгауэра — самоизоляция; у Ф.Ницше — раскрытие в себе сверхволевых начал, противостоящих внешнему миру (понятие «сверхчеловек»); у С.Кьеркегора — в земной жизни нет выхода вообще (как и у его последователей в экзистенциальной философии).

По убеждению экзистенциалистов XX в. (Ж.П.Сартр, А.Камю и др.), сознание и самосознание пробуждаются у человека достаточно полно только в пограничных ситуациях, когда он отталкивается от отвратительных явлений индивидуального существования (смерть, тошнота, боль и т.п.).

В феноменологии Э.Гуссерля (1859—1938) сознание есть поле значений и смыслов, поле «феноменов чистого сознания», которые внутренне свойственны человеку и раскрываются при обращении его к самому себе, при отвлечении от всего внешнего («феноменологическая редукция», «эпохе», «вынесение за скобки»). По сути, Э.Гуссерль продолжает традицию по линии Платон — Августин — Декарт, дополняя учения этих философов «методическими указаниями».

Наконец, в соответствии с радикальным эмпиризмом и прагматизмом психолога и философа У.Джеймса, «сознание — это название несуществующей вещи», так же как и понятие «душа». Он утверждал, что нет никаких субстанций, кроме одного и того же вещества, из которого состоят вещи и наши мысли о них. Это «вещество» он назвал «чистым опытом» (см., например [Рассел, 1994б, с.284]). Можно заметить, что для Джеймса, конечно, нет сознания, если он его ищет только в мире вещей, веществ и опыта. Природа сознания, действительно, вне мира вещей и опыта, однако метафизика не входит в разряд достойных для Джеймса учений.

Характеристика сознания, данная Н.О.Лосским: «Сознательное психическое состояние содержит в себе по меньшей мере две стороны: переживание субъекта и возврат субъекта к самому себе (рефлексия) для познания его» [Лосский, 1995, с.49].

 

Развитие представлений о личном
и коллективном бессознательном

Реальность существования личного или коллективного бессознательного, строго говоря, не доказана. Полного доказательства и быть не может, поскольку мы обсуждаем бессознательное, включая его в поле смыслов сферы сознания, т.е. то, что мы говорим о бессознательном, уже осознано, а то, что сказать не можем, не осознано, вне нашего знания. Таким образом, бессознательное — это метафизический объект, а следовательно, мы можем только знать, что он есть, и не знать, чем он является по сути.

Сами по себе представления о влиянии на наши чувства и интеллект каких-то не входящих в сферу сознания факторов формировались вместе с историей человеческой культуры. Это были различные злые и добрые духи в мифолого-мистическом мировоззрении; представления о душе и духовных сущностях (Дух Святой, Ангелы, Диавол) в религиозно-мистических мировоззрениях.

В учении о «примате воли в самосознании» , т.е. о соотношении в человеке «воли» как вещи в себе и интеллекта как сферы осознанного, А.Шопенгауэр рассматривает структуру психики, предвосхищающую более корректную психофизиологическую структуру человека в психоанализе. Шопенгауэр пишет: «Воля как вещь в себе составляет внутреннюю, истинную и нерушимую сущность человека, но в самой себе она бессознательна. Ибо сознание обусловлено интеллектом, а он представляет собой просто акциденцию нашего существа...» [Шопенгауэр, 1993, с.268]. Термин «воля» по отношению к человеку в философской онтологии Шопенгауэра близок традиционному религиозно-философскому понятию «душа» или смыслу фольклорного слова «сердце». Он так поясняет взаимосвязь воли и интеллекта у человека: «Так же, как не может быть объекта без субъекта, не может быть и субъекта без объекта, т.е. познающего без отличного от него познаваемого. Поэтому сознание, которое было бы только чистой интеллигенцией, невозможно. Интеллигенция подобно солнцу, которое не освещает пространство, если в нем нет предмета, отбрасывающего его лучи. Само познающее как таковое познано быть не может, ибо тогда оно было бы познанным другим познающим. Познанной в самосознании мы обнаруживаем только волю» [Шопенгауэр, 1993, с.268].

Наконец, близкие идеи высказаны в представлениях о «стихии душевной жизни», подчиняющей себе рассудок, в философской психологии С.Л.Франка [Франк, 1995].

В работе Франка «Душа человека: Опыт введения в философскую психологию» есть идеи, которые удивительным образом сходятся с идеями А.Шопенгауэра. Разница только в словах, и если у Франка термин «сознательная воля» заменить на «интеллект», а термин «душа» — на «волю», то при чтении некоторых разделов мы будем их воспринимать как разделы цитированной выше работы Шопенгауэра. Так, например, Франк пишет: «...сознательность наших волевых действий (направляемых интеллектом, сознательно. — В.К.) часто есть лишь почетная фикция, и что у грешного смертного “сознание” (интеллектуальная сфера нашего “Я”. — В.К.) по большей части находится в плену у слепой душевной жизни» [Франк, 1995,с.474]. А также: «...сознание и жизнь, будучи конкретно связаны между собой, по своему существу антагонистичны: чистое сознание, в качестве совершенного созерцания, есть бездействие, душевная смерть; чистая жизнь, как могущественная всепобеждающая действенная сила, есть совершенная слепота сознания» [Франк, 1995, с.495].

Сходство идей Шопенгауэра и Франка, разделенных многими десятилетиями (здесь, конечно, нет и речи о заимствовании), показывает еще раз то, что в философии под прикрытием новых слов и стиля философствования культивируются одни и те же мысли. Это является дополнением к тому, о чем я подробно излагаю в разделе «Чем жива философия?».

Надо заметить, что если философы пришли к ясному пониманию главенства души над разумом недавно, то поэтам это было известно давно (а много раньше об этом говорил апостол Павел). Гете, например, в мемуарах «Поэзия и правда» писал: «А между тем разве вкрадчивая страсть позволяет нам видеть, куда она нас ведет? Ведь она владеет нами и тогда, когда мы, вняв голосу рассудка, отрекаемся от нее» [Гете, 1997, с.659]. А также: «И вот я оказался в положении, когда чувство, если оно должно сколько-нибудь быть скрываемо, нечаянно завладевает нами и грозит расправой всем нашим благим намерениям» [Гете, 1997, с.661].

В истории науки принято считать, что психиатр З.Фрейд наряду с идеями сознания и самосознания развил идеи подсознания и личного бессознательного в психической жизни человека. Но очевидно, что Фрейд был первым только в смысле конкретной проработки вопроса о бессознательном при рассмотрении его на психофизиологическом, можно сказать — медицинском уровне.

У З.Фрейда индивидуальное бессознательное рассматривается как «Оно», находящееся вне сознающего «Я». Вслед за ним Э.Фромм рассмотрел вопрос коллективного бессознательного на социально-психологическом уровне, а К.Г.Юнг на основе культурно-психологического анализа выдвинул концепцию «архетипов нашего сознания», т.е. духовных компонентов, укрепившихся в неосознаваемой части нашей психики с далекого прошлого. На учениях психоаналитиков остановлюсь более подробно.

По Фрейду, психика человека имеет три уровня: «Оно», «Я» и «Сверх-Я». Глубинный слой психики — «Оно» — находится вне сферы сознания и содержит естественные душевные движения человека, в первую очередь либидо (половое влечение) и стремление к смерти. Сфера личного сознания «Я» находится между «Оно» и окружающим человека миром. «Сверх-Я» — это как бы внешний социокультурный мир с его этическими нормами, традициями, законами, религиозными убеждениями, внедренный в личное сознание человека.

Ограничения со стороны «Сверх-Я» порождают чувство вины и вытесняют естественные влечения «Оно» в сферу бессознательного. В результате страдает «Я», стремящееся совместить несовместимое: табуированные в данной культуре способы получения естественных удовольствий и общепринятые в ней нормы поведения. Для согласования своей жизни в обществе человек вынужден естественную потребность жить по «принципу удовольствия» подавлять, вытесняя в сферу подсознания, и жить по нормам своего социокультурного окружения, т.е. жить по «принципу реальности». Такой конфликт, в большей или меньшей степени присущий каждому человеку, приводит к так называемой сублимации (от лат. sublimo — возвышаю). Сублимация в теории психоанализа Фрейда — это переключение реализации психической энергии с нереализуемых форм (по каким-либо социокультурным ограничениям или личным мотивам, обстоятельствам жизни) на формы, доступные для реализации данным человеком. Например, нереализованное сексуальное влечение (либидо), по Фрейду, может сублимироваться в научное и художественное творчество, в коммерческую или политическую деятельность и т.п.

Сферу подсознания очень трудно перевести на уровень осознания уже по определению понятий «подсознание», «бессознательное», хотя, по Фрейду, определенную информацию об этом дают сновидения, шутки, оговорки, ошибочные действия, т.е. выражения душевной жизни человека, недостаточно контролируемые сознанием («Я» и «Сверх-Я»).

В разных вариациях выдвигались концепции о человеческом обществе как целостном организме. В частности, Ж.Маритен рассматривал общество как сверхличность. В силу этого ставятся вопросы о существовании особого надличностного, или коллективного, сознания и коллективного бессознательного. В форме конкретного исследования учение З.Фрейда о личном бессознательном было позднее дополнено учением о коллективном бессознательном К.Г.Юнга (1875—1961). Согласно учению Юнга, в сфере бессознательного находятся не только вытесненные личные душевные движения, но и коллективное бессознательное, или архетипы, уходящие в прошлое человечества. Он пишет: «...архетипы — не произвольные измышления, а автономные элементы бессознательного и существуют уже до какого бы то ни было измышления. Они представляют собой неизменные структуры мира психики, который посредством своих детерминирующих действий на сознание показывает, что он “действителен”» [Юнг, 1995, с.368]. Эмпирическим материалом для выявления архетипов, по Юнгу, является, например, фольклор — мифы и сказки, в которых, «как и в сновидениях, душа высказывается о себе самой, и архетипы становятся откровенными в их естественной игре друг с другом...» [Юнг, 1995, с.340].

В направлении, близком концепции Юнга, развивает свои идеи представитель философии структурализма К.Леви-Стросс. Он видит в сознании область встречи многих бессознательных структур, а мифы рассматривает как основное содержание коллективного сознания, обеспечивающее социальную устойчивость.

Позднее ведущий представитель неофрейдизма Э.Фромм пересматривает учение о бессознательном как об основном факторе жизни человека. Для Фромма основной конфликт жизни человека — это конфликт между его личной сущностью («самостью») и «мнимым Я» как результатом внешнего влияния на образ мыслей и поведение человека его социокультурного окружения. Квинтэссенцию размышлений Фромма можно выразить словами Гамлета: «Мир — это превосходная тюрьма» [Шекспир, 1983, с.177]. В работе «Бегство от свободы» Э.Фромм пишет: «Каждый человек искренне убежден, что он — это “он”, что его мысли, чувства и желания на самом деле принадлежат “ему”. Но хотя среди нас встречаются и подлинные личности, в большинстве случаев такое убеждение является иллюзией... Начнем наше рассуждение с анализа смысла, который вкладывается в утверждения: “я чувствую”, “я думаю”, “я хочу”. Когда мы говорим “я думаю”, это кажется вполне однозначным утверждением. Единственный возникающий при этом вопрос состоит в том, верно я думаю или ошибаюсь: но я думаю или не я — такой вопрос вообще не приходит в голову. Между тем этот вопрос не так странен, как кажется, и это можно доказать экспериментом» [Фромм, 1990, с.159—160]. Далее Фромм описывает сеанс гипноза, после которого человек, находясь, по его личному мнению, в полном сознании, думает и делает то, что ему внушили в гипнотическом состоянии. Так же и в социокультурном окружении человек думает и делает то, что ему внушают общественные догмы, нормы, правила поведения.

В итоге мы приходим к мысли, высказанной в начале раздела: единственная абсолютная первичная истина для человека — это осознание реальности своего существования: «Я есть».

В целом можно сказать, что в различные времена и в различных учениях природа, структура и функции сознания рассматриваются не только на основании различающихся подходов, но и прямо противоположным образом: утверждается исключительно идеально-духовная или вещественно-материальная природа сознания; сознание противопоставляется бытию или отождествляется с ним; феномен сознания связывается только с человеком или устанавливается иерархия различных видов сознания в иерархии таких связей, как Бог и человек, индивидуум и коллектив, человек и другие живые существа или, наконец, органический и неорганический мир; различаются и не различаются сознания индивида и общественного организма, так же как сознательное и бессознательное индивида и коллектива.

 

Определения понятия «сознание»
в справочных изданиях

В «Философском словаре» под редакцией Э.Л.Радлова «Сознание (и самосознание) есть высшее понятие, принцип психологии, посему оно не может быть определено, а лишь описано, и не может быть выведено из других понятий... Обыкновенно самосознание считают видом сознания, и это в том смысле правильно, что самосознание обозначает сознание одного объекта, нашего “я”; но по существу сознание есть активность, деятельность нашего “я”, в которой наше “я” постоянно присутствует... посему наше “я” не есть объект наряду с другими, а объект sui generis. Основная черта сознания — различение субъекта от объекта, “я” от “не-я”, воспринимающего от воспринимаемого и в то же время соединение этих двух сторон в одном нераздельном акте» [Радлов, 1914, с.238].

В «Философском энциклопедическом словаре» марксистско-ленинской ориентации (2-е изд., 1989): «Сознание — одно из основных понятий философии, психологии и социологии, обозначающее высший уровень духовной активности человека как социального существа. Своеобразие этой активности заключается в том, что отражение реальности в форме чувственных и мыслительных образов предвосхищает практические действия человека, придавая им целенаправленный характер. Объективный мир, воздействуя на человека, отражается в виде представлений, мыслей, идей и других духовных феноменов, образующих содержание сознания, которое запечатлевается в продуктах культуры (включая язык и другие знаковые системы), приобретая форму идеального» [Словарь, 1989, с.586].

В «Краткой философской энциклопедии» плюралистической (не марксистско-ленинской) ориентации (1994): «Сознание — в психологии совокупность чувственных и умственных образов, для которой в нормальных условиях характерно в той или иной мере отчетливое знание (“сопутствующее знание”, “осознание”, лат. conscientia) того, что я являюсь тем, кто переживает эти образы (отсюда содержание сознания=переживание)...

Сознание сопровождает и контролирует взаимодействие организма с окружающей средой, находясь между воздействующим извне раздражением и соответствующей этому раздражению реакцией. Действие этой контролирующей функции сознания тем сильнее, чем выше организация живого существа (см. также Порог сознания, Подсознание, Бессознательное, Интенция — о “чистом сознании” феноменологии). Согласно Ж.П.Сартру, сознание есть абсолютное, трансфеноменальное измерение субъекта в свете бытия» [Энциклопедия, 1994, с.423].

Нетрудно заметить, что данное издание представляет экзистенциально-психологический подход к пониманию феномена «сознание» (ссылка на Ж.П.Сартра показательна).

В издании «Современная философия: Словарь и хрестоматия» (1995), ориентацию которого можно назвать общефилософской, в разделе «Западная философия» сказано: «Сознание — способность направлять свое внимание на предметы внешнего мира и одновременно сосредоточиваться на тех состояниях духовного опыта, которые сопровождают это внимание; особое состояние человека, в котором ему одновременно доступен и мир, и он сам. ...Сознание предполагает, что акты “я мыслю”, “я переживаю”, “я вижу” и т.д., вызванные взаимодействием “я” и внешнего мира, одновременно порождают сопровождающие их акты: “я мыслю, что я мыслю”, “я переживаю, что я переживаю”, “я вижу, что я вижу” и т.д. Эти сопровождающие акты составляют содержание рефлексии и самосознания. ...Направленность на внешние предметы присуща и психике животных, но без актов рефлексии и самосознания, предполагающих формирование “я” как состояния выделенности человеком из природы, из сообщества других людей (других “я”). Без “я” нет сознания, поэтому оно присуще только людям» [Современная философия, 1995, с.71—72].

В приведенном выше варианте определения понятия «сознание» просматривается влияние феноменологии Гуссерля, так как определение начинается с характеристики сознания как способности направлять внимание человека на внешние предметы (интенция). Что касается утверждения, что сознание присуще только людям, то оно строго доказано быть не может. Человек же может более или менее достоверно познавать только самого себя (кроме знаний, получаемых через божественные откровения).

В «The Oxford Dictionary of Philosophy» читаем: «Сознание, возможно, одна из наиболее будоражащих и распространенных проблем всей философии. Наше собственное сознание есть основной факт, подтверждающий, что мы есть, при этом пока невозможно сказать, что такое сознание. Похоже ли мое сознание на твое? Похоже ли наше сознание на сознание животных? Может ли машина обрести сознание? Возможно ли существование сознания без телесной оболочки? Как бы ни были сложны биологические и нейронные процессы за кулисами, это мое сознание создает театр, где мой опыт и мысли обретают свое существование, где мои желания прочувствованы, где мои интенции сформированы. Но тогда как я постигаю “я” или себя как зрителя в театре? Одна из трудностей размышлений о сознании в том, что проблема эта не чисто научная. Лейбниц заметил, что, если мы сможем сконструировать машину, которая может думать и чувствовать, и раздуем ее до размеров мельницы так, что будет возможно тщательно исследовать работу всех частей, мы не сможем найти сознание (Монадология, para 17) и придем к выводу, что сознание пребывает в каком-то простом, а не сложном субъекте. Если мы даже убедимся, что сознание как-нибудь возникает в результате сложных процессов функционирования мозга, мы останемся озадачены относительно путей возникновения сознания или почему сознание такое, какое оно есть» [Оксфордский словарь, 1994, с.76—77].

В «The HarperCollins Dictionary of Philosophy» (1992) сознание описывается уже иным образом: «Сознание часто понимается как синоним разума (mind), сознание рассматривается как центр или фокус восприятий, чувств, ощущений и знаний. Понятие “сознание” включает:

1) связь познающего субъекта с познаваемым объектом;

2) связь, существующую между познавательной деятельностью, содержанием получаемого знания и осознанием и того и другого;

3) состояние и деятельность разума в любой данный момент;

4) актуальные ментальные состояния в их проявлениях как мысли, воображения, боли, ревности и т.д. (лат. ментальность — образ мышления, общая духовная настроенность человека, группы людей);

5) способность к идентификации ментальных состояний (интроспекция)» [Философский словарь, 1992, с.54—55].

Я полагаю, что удовлетворительным определением сознания можно считать следующее: «Сознание (и самосознание) — сфера мыслей, чувств и духовных озарений, связанная в одно целое метафизическим “Я” человека (или целостного коллектива: этноса, человечества), выделяющаяся тем самым из окружающего мира». Можно также добавить еще одно определение: «Сознание — это феномен диалога с самим собой».

Что касается постижения природы нашего «Я», то в силу ее метафизичности до конца она недоступна человеку как находящаяся за пределами возможного опыта. Как в свое время К.Г.Юнг справедливо указал на то, что психологи не в состоянии найти субстанцию объекта своей науки, «потому что ведь только душа может наблюдать душу» [Юнг, 1995, с.331], так и в отношении нашего «Я» можно сказать, что только «Я» может наблюдать «Я». Круг замыкается. Природа человеческого «Я» может быть доступна только высшему «Я» — Богу.