Глава 8. С.Т.Тулмин. “Человеческое понимание”
Исходная концепция:“Открытие велосипеда”
и субъективистский прагматизм

В “Общем введении” к работе С.Т.Тулмин по сути излагает что есть сознание (и самосознание); странно, что явно это он не обозначает, а обозначить проблему известными терминами следовало бы. По первому пассажу получается, что Тулмин вкладывает в понимание давно установленный смысл понятий “сознание”, ведь “со-знание” — это знание и знание об этом знании у одного и того же субъекта. Первая фраза Тулмина — это по сути хрестоматийное определение понятия “сознание” с умолчанием этого факта: “Проблема человеческого понимания имеет двоякий характер. Человек познает, но также и осознает то, что он познает. Мы приобретаем знания, обладаем ими и используем их; но в то же время мы сознаем свою собственную деятельность как субъектов познания. Следовательно, человеческое понимание исторически развивалось двумя путями, дополняющими друг друга: оно росло и в то же время углублялось, становясь, таким образом, и все более экстенсивным, и все более рефлективным” [Тулмин, 1984, с.23].

Я бы назвал подход Тулмина субъективистским прагматизмом.

Это следует из следующего его заявления: “...общая проблема человеческого понимания состоит в том, чтобы нарисовать эпистемологический автопортрет, который является одновременно и хорошо обоснованным, и достоверным, который эффективен, потому что его теоретическая основа реалистична, а реалистичен, потому что его практическое применение эффективно” [Тулмин, 1984, с.25].

 

Эволюция человеческого понимания —
коллективные понятия

Центральный термин работы “понимание” Тулмин прямо связывает с центральным элементом понимания — понятием: “Чтобы сосредоточить внимание на центральном элементе человеческого понимания, мы должны в частности спросить:

Каковы навыки или традиция, деятельность, процедуры или инструменты интеллектуальной жизни и воображения человека — словом каковы понятия, в которых достигается и выражается человеческое понимание?” [Тулмин, 1984, с. 32].

Для этого, считает Тулмин, необходимо рассмотреть рост понятий в их исторической эволюции, усвоение понятий (развитие понимания), ценности понятий (основания их интеллектуального авторитета) [Тулмин, 1984, с. 32].

Далее Тулмин, как и большинство авторов, почти на каждой странице на разные лады повторяет свои программные положения. так, например, в специальном разделе “Программа новой теории человеческого понимания” он пишет: “Позвольте мне суммировать задачи, которые предстанут перед нами в последующих исследованиях. Общая цель — составить новый “эпистемологический автопортрет”, то есть заново объяснить способности, процессы и деятельность, благодаря которым человек обретает понимание природы, а природа в свою очередь становится доступной разуму человека” [Тулмин, 1984, с. 45].

Создается этот программный автопортрет концептуальным инструментарием, прямо заимствованным из эволюционных концепций в биологии. Так, вводятся термины “эволюция человеческого понимания”, “популяция понятий”, “коллективные понятия”, “концептуальные популяции”, “интеллектуальный отбор”, “интеллектуальная экология”, “интеллектуальная ниша”. В частности, он пишет: “Центральная тема части 1 — эволюция человеческого понимания, как она представлена в историческом росте понятий. Ее содержание — изменение популяций понятий и процедур, характеризующих коллективную интеллектуальную деятельность…...” [Тулмин, 1984, с. 46].

Кроме метафор, заимствованных из эволюционной биологии и выдаваемых за реалистические концепции истории науки, Тулмин вводит совершенно неочевидный и спорный постулат: знание и понимание могут быть только коллективными. А что мы скажем об одиночках-первооткрывателях? Ведь формулируемое каждым их них принципиально новое знание по определению не имеет прообразов в “популяции понятий”, и, как следует из интеллектуальной истории человечества, такое знание не находит ни одного единомышленника в “популяции ученых” с их “коллективной интеллектуальной деятельностью”.

Вся модель науки, по Тулмину, развалилась, если бы он также не ввел постулат, что “...язык, на котором мы говорим, является общественным достоянием” [Тулмин, 1984, с. 51]. Куайн со своей “онтологической относительностью” вряд ли бы с этим согласился. Но даже без крайней точки зрения Куайна постулат Тулмина не выдерживает критики. Если даже допустить, что люди в споре о словах все-таки могут договориться об идентичных значениях слов — это вполне реально (см. наш анализ “онтологической относительности” Куайна), то о смыслах — никогда. Слово-знак “химия” для школьника, ученого химика, физика, биолога, обывателя и т. д. содержит разные смыслы, договориться о которых в принципе невозможно по той простой причине, что мы не можем прожить жизнь другого человека и соответственно наполнить слово “химия” смыслом, который содержится в ментальной сфере этого другого.

Слабая аргументация, как правило, сопровождается многократными повторами, или “заклинаниями”. Так поступает и Тулмин. В установочном для всей книги разделе “А” в заключение он вновь декларирует: “Ни старые, ни новые понятия не служат проявлением только универсальных генетических свойств или только нашего личного опыта. И так мы возвращаемся к нашему первому пункту, которого нельзя избежать (курсив мой. — В.К.). Наши личные убеждения находят свое выражение только через употребление коллективных понятий” [Тулмин, 1984, с. 56].

 

Утверждение концепции эволюционной эпистемологии
в сражениях с незримыми оппонентами

Следует заметить, что половину книги С.Т.Тулмина занимает обстоятельный критический анализ концепций Фреге, Коллингвуда, Рассела, Хомского и др., где автор, по моему мнению, в лице этих ученых борется с Платоном (в той части, где этих ученых, далеко не явных платоников, можно заподозрить в платонизме). Скажу определенно — Платон не пострадал.

Тулмин в своей работе сражается и с Куном, упрекая его за употребление искусственного и неконструктивного понятия “революция”.

На почве борьбы с Куном и в противоположность ему Тулмин конкретизирует свою дарвинистскую концепцию науки (эволюционную эпистемологию):

“Отныне мы сами должны позаботиться о том, чтобы различать, как это сделал Дарвин в своем объяснении органической эволюции,

(а) единицы изменчивости, то есть проблемные концептуальные варианты, циркулирующие в данной дисциплине в любой определенный период времени, и

(б) единицы эффективной модификации, то есть концептуальные изменения, которые действительно включаются в коллективную традицию новой дисциплины.

Соответственно мы должны обсуждать развитие наших коллективных понятий в двух разных терминах:

(а) нововведения — если мы задаемся вопросом, какие факторы и/или соображения приводят носителей интеллектуальной традиции к тому, чтобы предложить какие-то способы продвижения вперед по сравнению с занимаемыми в настоящее время позициями, и

(б) отбор — если мы задаемся вопросом, какие факторы и/или соображения приводят их к тому, чтобы принять некоторые из этих нововведений, доказавших, что они предпочтительнее других, и, таким образом, модифицировать коллективную концептуальную традицию” [Тулмин, 1984, с. 133].

Перейду к основной (по характеристики Тулмина — конструктивной) части книги, которая начинается после сражения с оппонентами только на 141-й странице!

 

Рациональные инициативы
и концептуальные популяции

Тулмин пишет: “Наш анализ коллективных аспектов применения понятий соответственно будет концентрировать свое внимание на “рациональных инициативах” и их историческом развитии. Исходя из того, что интеллектуальное содержание подобных инициатив образует “концептуальные популяции”, он должен тем самым объяснить в одно и то же время в одних и тех же терминах и их преемственность, и смену. Развитие этих популяций (и здесь, и вообще повсюду) будет рассматриваться как выражение равновесия между факторами двух видов: факторами новообразования, ответственными за возникновение изменений в соответствующей популяции (прямой аналог мутаций. — В.К.), и факторами отбора, которые модифицируют ее, постоянно сохраняя варианты, имеющие определенные преимущества (прямой аналог естественного отбора. — В.К.)” [Тулмин, 1984, с. 142].

Далее Тулмин рассматривает научные дисциплины. Не вдаваясь в подробности этого фрагмента, я бы отослал читателя к системному анализу дисциплинарной организации науки и взаимодействию научных дисциплин в моей книге “Познание природы в интеллектуальных коллизиях научных знаний”, написанной на основе большого исторического материала.

Тулмин видит прямую сходимость своей модели науки не только с эволюционизмом в биологии, но и концепциями социально-экономических наук: “...социальные и политические понятия в принципе ничем не отличаются от понятий естественных наук, как можно было бы предположить на первый взгляд; напротив, отношения между мышлением и практикой в науке и политике чрезвычайно сходны” [Тулмин, 1984, с. 173], а также: “Развитие рациональной инициативы, как и инициативы экономического общества, можно проанализировать на трех различных уровнях.

Мы имеем “общее благо”, представленное историческим развитием коллективной дисциплины, со всеми ее достоверными понятиями, процедурами объяснения и стратегиями.

Мы имеем профессиональные институты инициативы, которые обычно существуют лишь для того, чтобы выполнять функцию обслуживания этой дисциплины, но в которых вскоре развиваются другие, независимые интересы, причем некоторые из них никак не связаны с ее интеллектуальными заботами.

И, наконец, мы имеем совокупность отдельных ученых, которые должны наилучшим образом ... прожить свою жизнь, сделать карьеру, учитывая одновременно и идеальные требования избранной им дисциплины, и практическую реальность своей профессиональной ситуации” [Тулмин, 1984, с.267].

Наконец Тулмин вновь возвращается к обозначенной в начале книги взаимосвязи человеческого понимания и научных понятий, которая формулируется более конкретно: “Любая попытка заново сформулировать философские проблемы человеческого понимания позволяет, в свою очередь, возникнуть новым представлениям о том, что такое понятия и как они образуются. Мы уже отвергли точку зрения, согласно которой научные понятия представляют собой либо термины формальных исчислений, либо наименования для эмпирических классов объектов, в пользу процедурного анализа, связывающего их с альтернативными “способами изображения” в практике объяснения” [Тулмин, 1984, с. 195].

 

Концепция Тулмина
в кратчайшем изложении

В кратчайшем изложении концепция Тулмина может быть классифицирована как социобиологическая эволюционная эпистемология. Суть такая: научное исследование коллективно, и научное знание так же коллективно; это обстоятельство вместе с идеалами объяснения, которые составляют основу человеческого понимания, опирающегося на популяции понятий, определяет преемственность в единой системе “популяция идей — популяция ученых”.

Если представить содержание его книги одной короткой фразой, то она будет выглядеть следующим образом: научные понятия есть дело коллективное.