Глава 10. В.С.Степин. “Философская антропология и философия науки”

В работе В.С.Степина наука анализируется преимущественно в социокультурном контексте, рассматриваются типы научной рациональности в различных цивилизациях и их исторических изменениях, причем угол зрения всей работы антропологический: “Познание включено в эту систему (взаимодействий человека с миром. — В.К.) в качестве важного компонента. Оно развивается в контексте исторического развития общества, и чтобы понять его природу, его особенности и историческую динамику, необхо- димо рассматривать познание как социально обусловленный процесс” [Степин, 1992в, с.5]. Словом, данная работа продолжает и развивает традицию отечественной философии науки, для которой характерно сочетание интерналистского и экстерналистского подходов при философском осмыслении феномена “наука”.

 

Познание науки в социокультурном контексте

В данной работе наука анализируется при рассмотрении различных типов отношения человека к миру. по В.С.Степину, их три: “…... а) отношение к природе и искусственно созданной человеком природной среде, в которой непосредственно протекает человеческая жизнь;

б) отношение к другим людям, к социальным коллективам; в) отношение к духовному миру, в котором аккумулируется как индивидуальный опыт человека, так и общественный исторический опыт поколений” [Степин, 1992в, с.5].

В работе вводятся концепты “неорганическое тело человека” и “неорганическое тело цивилизации”, представляющие собой результат практической деятельности человека, “в процессе которой он присваивает вещество и энергию природы, преобразуя их в формы, пригодные для употребления” [Степин, 1992в, с.6—7]. Можно сказать, что история человечества и история “неорганического тела цивилизации” развиваются в постоянном взаимодействии: “неорганическое тело цивилизации” является одним из факторов социального наследования, а человек, в свою очередь, изменяет и обогащает это “неорганическое тело” (см.: [Степин, 1992в, с.10]). Особую значимость он придает человеческой деятельности: “В триаде основных форм человеческой активности деятельность играет особую роль. Благодаря ей не только воспроизводятся главные структуры социальной жизни (предметный мир человека, социальные отношения и институты), но и происходит преобразование этих структур в новые. В первом аспекте мы имеем дело с репродуктивной деятельностью, во втором — с продуктивной, обеспечивающей изменение и развитие различных подсистем общественной жизни и общества в целом” [там же, с.17].

Далее рассматриваются различные способы “кодирования образцов деятельности”, причем особое место отводится семиотическим системам, в том числе языку. Степин выделяет также в системе культуры особые феномены, которые задают программу будущего состояния общества. В актуальном пространстве культуры эти феномены присутствуют как “новые приемы и методы мыслительной деятельности, новые идеалы общественной жизни, нравственные поступки, которые могут превратиться в эталоны поведения людей в будущих социальных общностях” [Степин, 1992в, с.30].

Наука техногенного мира, которая, как пишет Степин, сформировалась в Европе в XV—XVII вв., рассматривается в сопоставлении с человеческим знанием в традиционных обществах. Это сопоставление показывается в следующем образно-символическим виде: “Самое главное и действительно эпохальное, всемирно-историческое изменение, связанное с переходом от традиционного общества к техногенной цивилизации, состоит в возникновении новой системы ценностей. Ценностью считается сама инновация, оригинальность, вообще новое (в известном смысле символом техногенного общества может считаться книга рекордов Гиннеса, в отличие, скажем, от семи чудес света — книга Гиннеса наглядно свидетельствует, что каждый индивид может стать единственным

в своем роде, достичь чего-то необычного, и она же как бы призывает к этому; семь чудес света, напротив, призваны были подчеркнуть завершенность мира и показать, что все грандиозное, действительно необычное уже состоялось)” [Степин, 1992в, с.49]. Хочу заметить, что я согласен с принципиальной мыслью, высказанной выше, но что касается семи чудес света, то возможно и другое толкование: рукотворные египетские пирамиды, маяк в Александрии, висячие сады Семирамиды демонстрировали возможности и величие созидательной деятельности и не обязательно символизировали пределы возможностей человека.

В отношении к разнообразным и многочисленным антисциентистским концепциям, которые “возлагают на науку и ее технологическое применение ответственность за нарастающие глобальные проблемы” [Степин, 1992в, с.55], Степин пишет: “Выход состоит не в отказе от научно-технического развития, а в придании ему гуманистического измерения, что, в свою очередь, ставит проблему нового типа научной рациональности, включающей в себя в явном виде гуманистические ориентиры и ценности” [Степин, 1992в, с.55].

 

Методологический потенциал
научной картины мира

В последующих разделах книги анализируются особенности науки, прогностические функции философии в отношении к становлению научного знания, структура научного знания. Автор дает в итоге следующую характеристику научному знанию в его системном и целостном виде: “Картина реальности обеспечивает систематизацию знаний в рамках соответствующей науки. С ней связаны различные типы теорий научной дисциплины (фундаментальные и частные), а также опытные факты, на которые опираются и с которыми должны быть согласованы принципы картины реальности. Одновременно она функционирует в качестве исследовательской программы, которая целенаправляет постановку задач как эмпирического, так и теоретического поиска и выбор средств их решения” [Степин, 1992в, с.127—128]. научная картина мира выполняет методологическую функцию наряду с частными познавательными принципами и подходами; здесь можно, видимо, сказать, что знание о мире само по себе несет в себе методологический потенциал и тем самым обусловливает свое дальнейшее развитие или, другими словами, наука есть “живой организм” во всех ее частях.

 

Четыре научные революции
и типы рациональности

В заключительной части работы Степин выделяет четыре научные революции, сопровождавшиеся изменением типов научной рациональности: “Первой из них была революция XVII в., ознаменовавшая собой становление классического естествознания” [Степин, 1992в, с.177]; “Радикальные перемены в этой целостной и относительно устойчивой системе оснований естествознания произошли в конце XVIII— первой половине XIX в. Их можно расценить как вторую глобальную научную революцию, определившую переход к новому состоянию естествознания — дисциплинарно организованной науке (которая у Степина также отнесена к классической науке. — В.К.)” [там же, с.178]; “Третья глобальная научная революция была связана с преобразованием этого стиля мышления (стиля мышления классической науки. — В.К.) и становлением нового, неклассического естествознания. Она охватывает период с конца XIX до середины XX столетия. В эту эпоху происходит своеобразная цепная реакция революционных перемен в различных областях знания: в физике (открытие делимости атома, становление релятивистской и квантовой теории), в космологии (концепция нестационарной Вселенной), в химии (квантовая химия), в биологии (становление генетики). Возникают кибернетика и теория систем, сыгравшие важнейшую роль в развитии современной научной картины мира” [там же, с.179]; “В современную эпоху, в последнюю треть нашего столетия мы являемся свидетелями новых радикальных изменений в основаниях науки. Эти изменения можно охарактеризовать как четвертую глобальную научную революцию, в ходе которой рождается новая постнеклассическая наука” [Степин, 1992в, с.182], — особенность этой новой науки, по Степину, следующая: “Наряду с дисциплинарными исследованиями на передний план выдвигаются междисциплинарные и проблемно ориентированные формы познавательной деятельности” [там же, с.182], в качестве показательного примера таких исследований Степин называет синергетику.