Глава 4. Философия несчастья человечества

Работы по социальной философии интересны для чтения. Социально-философские концепции хорошо подтверждаются историческим прошлым, но почему-то совершенно не предсказывают будущее. Поэтому все прорицатели в сфере социальной и политической философии рано или поздно приобретают статус утопистов: от Платона до Маркса и Ленина. Философы-практики, такие, например, как Макиавелли, сформулировали действенные рекомендации по управлению государством как некой надчеловеческой целостностью. Поэтому и оказалось, что эти рекомендации действенны только для государства и античеловечны в персонально-личност-ном отношении. В такого рода доктринах целью является государство как целостное образование, а граждане могут быть только средством для реализации целей этой целостности (экономическое состояние граждан и экономическое состояние государства, личная безопасность граждан и государственная безопасность — не однозначно взаимосвязанные состояния).

Весь обширный материал, относящийся к данной проблеме, я оставляю за пределами этой работы. Рассмотрю лишь близкий мне вопрос философии несчастья человечества. Развивающаяся цивилизация всегда находилась и находится в состоянии переходного периода. Здесь важно сделать уточнение. В обществе есть изменяемые и неизменяемые составляющие.

Изменения в обществе присутствуют, и это все суета сует: политические игры, перманентные реформы, личности государей, премьеров и президентов. Не утихают и военные игрища взрослых, в которых под показным благородством чаще всего скрываются прагматические экспансионистские интересы и фрейдистские мужские комплексы.

Целостность и единство духовной жизни человечества сохраняются благодаря его составляющим, инвариантным для всей истории культурного развития человечества. Неизменная (инвариантная) составляющая общества относится к сущности человека и человеческого сообщества. Это экзистенциальные атрибуты человечества — добро и зло, счастье и несчастье, любовь и ненависть, образованность и невежество, человеколюбие и человеконенавистничество, бедность и богатство, господство и рабство в любых формах.

В этом предисловии к главе хочу обратить внимание на следующее. В сфере государственного управления мы наблюдаем преимущественно столкновения честолюбивых, властолюбивых и сребролюбивых интересов. Эту сферу называют словом «политика». Философия может внести ясность, поскольку дефиниции общих понятий — это как раз сфера особых приоритетов философии. Думаю, правильнее называть политикой всякую деятельность в интересах именно государства, а что касается перечисленных выше коллизий на почве личных интересов, то их лучше именовать соответствующими терминами психологии и этики. В этом смысле любая державная деятельность будет политикой безотносительно к деятельности госаппарата и партийной борьбы за власть. Думаю, это важная мысль поможет различать действительно политику и нечто иное, что только называется ею.

 

Можно ли обустроить счастливое общество?

В связи с традиционным «ренессансным оптимизмом», который имел место в последние столетия и достиг кульминации в середине XX в., обсуждение проблем конечных судеб мира и человечества было редким явлением для науки как социального института. Трезвому осознанию эсхатологической проблемы мешал сложившийся в последние два столетия сциентистско-технократический утопизм, к представителям которого в России можно отнести, к примеру, и Н.Ф.Федорова, и Н.Г.Чернышевского и, в определенной степени, К.Э.Циолковского. В сфере философско-религиозной мысли вера в создание земного рая была свойственна В.С.Соловьеву — установление «действительно нравственного порядка», преобразование человечества в духовное человечество, или богочеловечество.

Цель создания подобия рая на Земле, но уже на основе материалистического мировоззрения, ставилась в учении К.Маркса и его последователей. Здесь встает вопрос: Есть ли необходимость и просто разумные основания для построения счастливого общества для будущих, еще не существующих поколений? В первую очередь это, конечно, относится к идее коммунизма и вообще к идеям прогресса человечества ради будущего. Закономерный вопрос: Чем лучше будущие поколения поколений существующих? Следующий вопрос, думаю, предполагает ответ, решающий проблему: Допустимо ли, чтобы поколения, предшествующие будущим поколениям, были средством их счастья? Поскольку человек не может быть средством, а только целью, то человечество в каждый период не может жить только ради будущих поколений, поскольку «только» означает жизнь лишь как средство, а не цель.

Список утопистов всех времен и народов велик, хотя, надо оговориться, условен. Пока же взгляд на прошлое обнаруживает, что к утопистам можно отнести всех мыслителей, создававших проекты совершенных государств и общественных устройств. Вспомним неудачный опыт применения философских концепций идеальных государств в социальной практике в историческом размахе от Платона до Ленина.

В связи с этим можно перейти к рассмотрению жизни общества, в частности, государства как закономерно развивающегося целостного организма. Я не буду излагать и анализировать известные модели развития общественного организма, а рассмотрю вопрос: Насколько обоснована вера в управление развитием общества на рационально-научной основе? Практически это проблема сознательных реформ общественного организма, реформаторства и возможности обоснования полезности каких-либо реформ априори. Другими словами, обсудим некоторые моменты философско-методологических вопросов познания и управления обществом.

Ограниченность человеческого познания общества (и научного познания вообще) анализировалась в [Курашов, 1992а; 1995б; 2001а,б], поэтому здесь я сделаю акцент на проблеме возможностей и целесообразности реформ, особенно революционных.

В свое время Р.Декарт в «Рассуждении о методе» отмечал, что «творения, составленные из разнородных кусков, часто не так совершенны, как созданные одним человеком... Подобно этому я убедился, что поистине совершенно неразумно желание отдельного человека реформировать государство или хотя бы лишь обычные науки и их установленную школьную систему, и притом так, чтобы изменить в ней все коренным образом и разрушить целое для того, чтобы вновь его воссоздать. Относительно моих личных воззрений я, напротив того, полагал, что не могу сделать ничего лучшего, чем решительно отказаться от них, чтобы потом постепенно либо заменить их новыми, либо вернуться к ним после того, как разум оправдает их» (цит. по: [Фишер, 1994, с.187]). Конкретизируя эту мысль, Декарт также писал: «Великие общественные организации могут быть восстановлены лишь с большим трудом, если они ниспровергнуты; их также трудно поддержать, если они колеблются, и их падение всегда очень тяжело. Что же касается их недостатков, то с течением времени они всегда смягчаются, и даже многие из них, которым нельзя помочь никакими разумными средствами, незаметно устраняются или улучшаются; наконец, такие недостатки в конце концов сносней, чем их преобразование» (цит. по: [Фишер, 1994, с.187]).

Думаю, Декарт скорее прав: в Англии не свергли монархию, но пришли к тому же по сути государственному устройству, что и во Франции, в которой монархи и императоры свергались с громадными жертвами и кровопролитиями. В свою очередь в России коммунистический уклад образца 1917—1992 гг. распался без сильного «хлопка» — без гражданских войн и репрессий.

Декарт также высказывается о чреватости частных «разумных» реформ, ведь они, по его мнению, суть попытки достройки целостного образования, которые могут его только ухудшить.

Эмпирические наблюдения Декарта и его интуитивные догадки дополнились в последующем и данными науки, и историческими фактами. Так, в терминах науки ХХ в. человеческое сообщество является не просто чрезвычайно сложной исторической многоуровневой и многокомпонентной системой, но и нелинейной динамической системой, планирование и управление которой на основе экстраполяций прошлого опыта (а иного мы не имеем) может обернуться катастрофическими последствиями при всех благих намерениях. Известные специалисты в области исследований процессов самоорганизации и нелинейных систем И.Р.Пригожин и Г.Николис сделали вывод, что «основным источником, позволяющим обществу существовать длительное время и находить самобытные пути развития, являются его адаптационные возможности» [Николис, 1990, с. 280].

Распространенное среди политиков и консультирующих их зачастую методологически некомпетентных теоретиков «ученое незнание» возможностей и границ человеческого познания общества или социоприродных систем создает иллюзию возможности глубокого познания общества и создания «технологии» управления им. Эта распространенная утопическая идеология обусловливает феномен «порочного круга» перманентных и маниакальных реформ: очередная реформа приводит к новым проблемам, для решения которых срочно проводятся новые реформы, которые, в свою очередь, приводят к новым проблемам, и т.д. до бесконечности. Вернее, до дезорганизации общественного организма и печального, но устойчивого состояния в форме диктатуры, тоталитаризма или даже до полного разрушения государства или потери его самостоятельности. Именно таков итог активных вмешательств в развитие общества на основе «здравого смысла» или методологически несостоятельных редукционистских «компетентных научных изысканий».

Чаще всего при управлении сложными системами профессионалы (по существу, узкие специалисты) впадают в редукционизм (сведение целого к частям) на почве «профессионального кретинизма» — известной «профессиональной болезни» специалистов, знающих «все ни о чем». Они могут смело отождествить государство с финансово-хозяйственной машиной, в которой некие безличные существа — люди — лишь средство, а не цель очередного преобразования по «оздоровлению» экономики. При этом упускаются из вида существеннейшие компоненты живого целостного общественного организма — нации, народы, этнические группы с их уникальной культурой, традициями, духом, особым мировосприятием и миропониманием.

В управлении обществом, как и в других нетривиальных областях человеческой деятельности, которые сродни искусству (даже при переходе от объектов физики к объектам химии исследователь уже в заметной части переходит в область интуиции, предчувствий искусства химизма), нужен в первую очередь природный дар искусства управления и, конечно, то, что вмещает широкое понятие «мудрость». Ошибочно и губительно выбирать и назначать в самые верх-ние эшелоны управления общественным организмом людей только по профессиональному признаку, так называемых профессионалов: экономистов, юристов, политологов, социологов — место им прежде всего в исследовательских цент-рах. Без теоретизирования мы находим исторические примеры, подтверждающие сказанное: Дж.Вашингтон закончил свое образование в 15 лет, образование Наполеона — артиллерийское училище, у Черчилля — военная кавалерийская школа, Р.Рейган — киноартист и т.д., а ведь речь идет о способных и сильных государственных руководителях (оставим вопрос о том, кто из них злой гений или добрый вождь).

Подытоживая этот раздел, скажем, что как активная преобразующая Природу деятельность человека ведет нас к экологической катастрофе, так и активное вмешательство человека в естественно складывающиеся связи общественного организма может привести к социальной и экономической катастрофе. Отсюда лучший принцип при управлении обществом — понимание ограниченности человеческого познания и осознание феномена саморазвития общественного организма. В таком обществе предпочтение отдается не активным искусственным вмешательствам, а осторожной терапевтической коррекции без глубоких и резких воздействий.

Мне нравится замечание Декарта: «...Я никогда не отнесусь с одобрением к тем беспокойным и сумбурным головам, которые, не будучи ни рождением, ни судьбой призваны к руководству общественными организациями, все-таки желают производить реформы в этой сфере сообразно своим идеям; и если бы я думал, что это сочинение содержит нечто такое, что могло бы дать повод заподозрить меня в такой глупости, то мне было бы очень неприятно, что допустил его выход в свет» (цит. по: [Фишер, 1994, с.188]). Недаром И.Кант заметил, что лучший удел политиков — прощение, худший — проклятие.

Декарт, можно сказать, дал характеристику пути движения общественных организмов к катастрофам. Конечно, политики и власть имущие, как всегда, его не услышали. Кровопролитные потрясения произошли во Франции в периоды Великой французской революции, Наполеоновской империи, восстановления монархии и Парижской коммуны. Достоевский в «Бесах» ясно показал ужасную суть революционных реформаторов, но кровь в России лилась и в гражданскую войну (1917—1922), и в период сталинизма.

Можно сказать, что человек не может удовлетворительно познать общество. При этом, если даже и раздаются здравые предупреждения мудрецов, они почти не влияют на государственно-политический механизм. Для философа такой вывод небесполезен — у него появляется дополнительное основание следовать принципу Эпикура: «Живи незаметно».

 

Несовместимость свободных личностей
и общественных союзов
 
Союз дураков против умных не то же ли самое,
что заговор лакеев для низвержения господ?
Де Шамфор (см.: [Шопенгауэр, 1993, с.629])

Понятие «общественный союз» включает все формальные и неформальные, явные и неявные объединения людей на национальной, профессиональной, родственно-клановой и других основах, где гласный или негласный устав соответствует принципу выживания в стае — «один за всех и все за одного».

Общество — система, которая включает в себя человека как элемент, часть. В силу этого общественный организм стремится к здоровью именно организма в целом, а не его частей. Более того, частями можно жертвовать ради сохранения здоровья целостного организма, что часто и имеет место в преступных группировках, мафиозных объединениях, тайных обществах, политических партиях, госструктурах.

Интересы целого всегда выше интересов частей во всех природных ассоциациях и организмах. Это естественно и оправданно везде, кроме человеческого общества. Личность — сама по себе мир и космос, она входит в непосредственное (минуя общество!) общение с Богом и отвечает перед ним лично, а не коллективно. Раскаяние и спасение также может быть только личным, персональным. В этом высшем метафизическом смысле человек выше общества. Физически он в обществе (часть его), а метафизически — он над обществом. Не случайно в христианстве нет никаких социально-политических идей, кроме однозначного отмежевания: «Кесарю — кесарево».

Интересы общественного организма во многих случаях не соответствуют интересам личности, и поэтому часто личность в своем духовном освобождении входит в противоречие с «общественными союзами» с их идеологией, взаимной зависимостью, уставами, правилами, нормами и т.п. Полной свободы личность в мире социума не достигает, но и сам по себе «один-одинешенек» человек выжить не может, т.е. и разрушение всех социальных связей губительно для личности. Какие тогда можно найти решения проблемы сохранения максимальной свободы человека при сложившемся общественном устройстве? Где выход? Один из них — отшельничество, если не физическая, то внутренняя эмиграция. Один из идеологов этого — А.Шопенгауэр, который говорил, что человек выбирает между одиночеством и пошлостью. В христианстве человек не одинок, он не борется с обществом Кесаря и не бежит от него, поскольку в духовном измерении подвластен только промыслу Божию.

Сильная личность может выжить в одиночку в любом обществе, хотя для ее полной реализации, по сути для земного счастья, нужно открытое и максимально демократическое общество. Демократическое не в буквальном смысле слова — «власть народа», а общество с конституцией, дающей равные возможности для реализации своих дарований всем людям. Так как одаренность у людей разная, то в обществе равных возможностей большего добиваются более одаренные люди, не важно, в каких сферах — политике, экономике, искусстве, науке, образовании, ремеслах и т.п. Хочу специально подчеркнуть, что речь идет об одаренных людях вообще, т.е. о людях, способных на свободный созидательный труд в любой сфере деятельности, от увлеченных своим призванием праведников, философов, ученых до так называемых «простых людей», увлеченных своим призванием сапожников, плотников, каменщиков.

Но названное общество никак не может привести ко всеобщему равному положению людей, поскольку на его обочине окажутся «серые массы», которые по какой-либо причине не хотят познать свое призвание и жить согласно своему призванию. «Серые личности» в таком обществе обречены на существование в нижнем слое. Они могут добиться комфортного существования, только сбившись в стаю, «политическую кучу». Организующим началом такой «политической кучи» могут быть и социализм, и коммунизм, и нацио-нализм, и некая тайна для посвященных. Я полагаю, что все претендующие на исключительное владение некой «тайной» эзотерические общества: пифагорейцы, розенкрейцеры, масоны — обладают «тайной», которая является либо пустым фантомом одержимых, либо простой банальностью. Их сила не во владении какой-либо тайной, а в единстве членов, как и у всякой партии.

Сами по себе объединяющие «кучу» идеи, которые в ней активно пропагандируются, могут быть и пустыми, и утопическими, и абсурдными. Это может быть и националистическая, и коммунистическая, и национал-социалистическая (фашистская) идеологическая бутафория, а также неформальный союз бюрократического аппарата. Последний, кстати, характерен для России. Неважно, какие идеи являются объединяющим лозунгом, поскольку главный их смысл — именно объединение в «кучу» для выживания. Политическая победа «кучи» приводит к раздаче «каждому по серьгам» и, конечно, к преследованию главных врагов — сильных, самодостаточных, словом, выдающихся людей.

Вообще примыкание человека к какому-либо политическому союзу (криминальному, неформальному, националистическому, тайному обществу типа масонов, политическим партиям всех мастей) — свидетельство его некоторой, большей или меньшей, но все же неполноценности. Это всегда желание компенсировать свою слабость, ущербность, несамодостаточность силой какого-либо общественного союза. Животные, заметим, как правило, слабые, сбиваются в стаи, потому что так легче противостоять более сильному врагу.

Власть «кучи» неизбежно связана с лицемерием верхушки. Верхушка, обладая властью, стремится упрочить свое положение и прибирает к рукам еще больше власти и материальных благ по сравнению с тем, что достается соратникам по партии. В то же время союз «кучи» основан на солидарности по признаку «серые личности как целое» против самодостаточных и целостных личностей-одиночек. Недаром в «куче» более всего ценится верность партии, а не способности, таланты или личные моральные принципы. Партийная солидарность, вместе с негласным или официальным договором о равных возможностях, в случае политической победы вызывает ожидания реализации этих возможностей.

Эгоистическая верхушка не может избежать соблазна жить хорошо и одновременно не может порвать связь с поддерживающей ее партийной массой. Результатом такой дилеммы становится двойная жизнь: жизнь на публике и жизнь вне ее глаз. В этом смысле лучше, когда общество выбирает монархию, где каждому сверчку указывается свой шесток. Если это делается справедливо, то монархия, пожалуй, наиболее справедливый и стабильный вариант общественного устройства. В свободном обществе всегда может зародиться тоталитаризм (власть «кучи»). В тоталитарном обществе, когда серость поймет, что ее обманули, и объединится (на время) со свободными личностями, может установиться свободное, т.е. так называемое демократическое общество, но с оговорками, сделанными выше. В таком обществе конституцию защищает не власть народа, а сила самодостаточных и одаренных людей.

Таким образом, приходим к неутешительным выводам — современное общество, почти окончательно покончившее с монархическим устройством, обречено на вечные изнуряющие колебания между тоталитаризмом и демократизмом. При этом, конечно, не приходится и сильно сожалеть о монархии, поскольку добрый, умный и сильный монарх в истории человечества — это, как правило, далеко не историческая реальность.

Итак, мы с необходимостью возвращаемся к принципу: «Кесарю — кесарево, а Богу — Божие». Другими словами, надо войти в духовный мир и махнуть рукой на политическую суету, которая может закончиться в соответствии с христианской эсхатологией.

 

Феномен бюрократии

Публичные должности, от самой малой до самой большой,
должны давать человеку удовлетворяющее его вознаграждение
и должны переживаться им не как «кормление», а как служение.
И.А.Ильин [Ильин, 1991, с.256]

У бюрократов в государственной жизни нет естественных антагонистов: кто ими недоволен — не имеет власти, а кто имеет власть — сам является бюрократом. Таким образом, рост численности бюрократов сверх разумной необходимости ограничивается лишь возможностями их содержания производительными силами государства. Решить эту извечную проблему может только появление мудрого монарха или президента. К сожалению, такое событие в государственной жизни исключительно маловероятно.

Был ли когда-нибудь «золотой век»

жизни человечества?

Народ теперь о правде позабыл,

Былое времечко умчалось.

Тот век, когда пред нами все склонялось,

— Век золотой, поверьте, был.

И.В.Гете, слова Министра в сцене

Вальпургиевой ночи в «Фаусте»

Скорее не был, а всегда было извечное равновесие добра и зла на земле. В человеческом обществе всегда проходила борьба добра со злом, и полной, даже существенной победы добра над злом в земной истории не предвидится ни согласно христианской эсхатологии, где победа произойдет только при Втором Пришествии, ни по анализу истории человечества с глубокой античности до наших дней: скупость и зависть, меркантилизм и подлость, предательство и подхалимство, насилия и убийства, политические интриги и войны — все исконные пороки человечества в переизбытке присутствуют в современном мире.

Когда старики говорят о былой молодежи, которая и развлекаться умела, и науки постигала прилежно, и старших почитала в противоположность современной бесшабашной, ничем не интересующейся и ниспровергающей традиции молодежи, — речь идет по существу не о сравнении особенностей реальных поколений молодежи, а об идеализированной молодежи прошлого и молодежи с ее реальными достоинствами и недостатками, характерными для всех времен. Процитирую «Фауста» Гете:

Кто книгу с мыслью умной и благой

Теперь у нас читает в самом деле?

Нет, молодежь до дерзости такой

Дошла теперь, как никогда доселе.

Гете, 1997, с.305

Уверен, что почти также рассуждают многие социальные философы и культурологи, в периодизации которых выделяются фазы созидательной культуры и разрушительной цивилизации. Думаю, что во все периоды существования любого общества добро и зло в них есть в равной мере.

В христианском учении основные этапы истории — сотворение мира и человека, первородный грех, первое пришествие и сообщение людям Нового Завета и грядущее апокалиптическое Второе Пришествие. Победы добра над злом и торжества духовности в земной истории человечества не предвидится.

Прошлые времена часто идеализируются и одухотворяются как бытовыми, литературно-художественными, так и научными мифами. Именно поэтому часто начинают различать в истории этапы одухотворенной культуры и меркантильной цивилизации (как, например, у Шпенглера), хотя в соотношении духовного и материального в обществе ничего в истории не меняется. Приведу только один пример. Бердяев говорит о культурном подъеме Европы в XVIII в. и первой половине XIX в., приводя мыслителей того времени — Канта, Фихте, Гете. Названные мыслители, к которым можно добавить еще нескольких, представляют культуру элиты, а не общую культурную атмосферу того времени. Сколько современников знали, например, Гегеля при жизни? А сколько современников не знали его?

Сотни работ написаны с критикой прагматизма «эпох цивилизации» и с пиететом к духовности «эпох культуры». Если присмотреться внимательнее, мы, пожалуй, не обнаружим существенных различий между периодами, которые относят к фазе «культурного развития», и периодами, которые относят к фазе «цивилизационного развития». Современный век мы называем «технологической цивилизацией» за ее всеохватывающую стандартизацию и унификацию жизни. Но такой «технологической» цивилизация была всегда. Например, в традиционных обществах ограничений личной свободы (через внешние предписания, обряды, жестко контролируемые традицией) было, пожалуй, еще больше, чем в современности. То, что социальные философы называют периодами культуры, по сути периоды духовного взлета нескольких, часто непризнанных современниками гениев (см. раздел о миссии интеллектуальных элит).

* * *

Мифологизация некоторых периодов прошлого как «золотого века» человечества имеет общечеловеческие психологические основания и поэтому свойственна людям всех времен и народов. Воспоминания о хорошем прошлом присущи людям и в отношении к их личной прошлой жизни, и в отношении к прошлому государственной жизни. В каждый период истории человечества можно найти вздохи об утерянном «золотом веке».

В экзистенциальном смысле в истории человечества вообще ничего не меняется, всегда были: добро и зло во всех видах — физических и душевно-духовных, праведность и порочность, власть и бесправие, бедность и богатство, болезни и здоровье, творчество и рутина, героизм и обывательщина, подвижничество и карьеризм, верность и измена, честь и бесчестие, наконец, все люди несвободны от страданий, страха и трепета.

 

Экология и эсхатология
(и вопрос о смысле жизни)

В Древней Руси природой называли то, что окружает род, то что связано с жизнью рода: «При роде всегда есть всякая живность, его окружает растительность, все это также обеспечивает существование рода, это называют при-рода» [Колесов, 1986, с.31]. Однако человек не стал довольствоваться тем, что ему давала природа.

Истоки экологической проблемы связаны с реализацией способности человека создавать искусственные объекты, благодаря дарованным ему интеллекту и свободе воли. Характерная особенность таких объектов в том, что они являются «тупиковыми» в естественных целесообразных процессах всеобщей естественной гармонии Природы. Можно сказать, что современная цивилизация производит по отношению к окружающей среде в огромных количествах яд и в небольших количествах противоядие — глобальное загрязнение естественной среды разнообразными способами и локальные неэффективные защитные средства и очистные сооружения.

Искусственным объектам, в отличие от естественных объектов (к которым относятся не только элементарные частицы, атомы, молекулы, живые организмы, но и социоприродные системы, «общественный организм», естественный язык), могут быть присущи только свойства составляющих их частей и их свойства как целостностей. При этом искусственным объектам не присущи высшие метацелостные свойства, которые свойственны естественным объектам [Курашов, 1993; 1995]. Метацелостные свойства необходимы в системе единой Природы, поскольку они значительно определяют всеобщую естественную связь «всего со всем» во Вселенной. Замечу, что в данном случае Вселенная рассматривается как целое и в пространственно-структурном, и в темпорально-эволюционном измерениях. В итоге мы можем говорить, что дарованная человеку свобода воли может быть им использована не в богоугодном направлении: как к моральному, так и к физическому злу [Курашов, 1994] — в данном случае не естественного (вулканы, землетрясения, ураганы), а антропогенного (озоновые дыры, углекислотные «шубы», кислотные дожди) происхождения.

В то же время особенность экологической проблемы, имеющей антропогенный характер, заключается в том, что она не есть моральное зло в межличностных отношениях, но может рассматриваться как моральное зло и грех в отношениях между поколениями. Этические проблемы взаимоотношений поколений, разделенных значительным историческим периодом (более чем на 3—4 поколения, т.е. на число поколений, которые уже не могут проживать одновременно), неразрешимы в рамках системы научного знания и нуждаются в дополнении религиозным учением.

Важно осознать еще такой нюанс. При всей неблагоприятности для естественной среды искусственных материальных объектов они все же постепенно разрушаются и исчезают бесследно, в то время как продукты духовной культуры, даже полностью теряя исходное материальное воплощение, остаются как постигнутые человечеством идеи или идеологические химеры. Здесь есть свои плюсы и минусы:

материальные искусственные продукты вредны для естественной природной среды, но они могут исчезнуть полностью и естественная среда сможет восстановиться;

идеальные объекты духовной культуры — литературные образы, философские мысли, музыкальные сочинения — сохраняются вместе с человечеством и это очень хорошо для просветляющих душу творений, но если в них есть духовный яд, то от него трудно избавиться даже по прошествии большого времени.

В наши дни проблема конечных судеб Мира и человечества, уже без веры в обязательные и необходимые благоприятные исходы, встала с особой остротой в связи с реальной возможностью глобальной экологической катастрофы. Сейчас обсуждения экологической проблемы в научной и публицистической сферах обусловлены, как правило, простой связкой, детерминантой: инстинкт самосохранения — активность по сохранению жизни. Сказанное не является вульгаризацией и упрощением благородных целей борцов за сохранение Природы и Человека на Земле, это результат подхода к вопросу с точки зрения чисто научно-технической. Без привлечения религиозного миропонимания и религиозной морали распространенный призыв к сохранению Природы и Жизни на Земле не находит убедительных оснований в «храме» чистой науки (несмотря на свою очевидность с точки зрения здравого смысла). Так, если тело человека распадается в конечном итоге на бездушные молекулы и атомы, а также из них и «собирается» в результате биосинтеза, то какая у нас может быть забота о будущих поколениях, к примеру, о 41-м, 141-м, 1441-м и т. д., поскольку в наше время они еще не люди и даже не простейшие живые клетки, а всего лишь бездушные и неживые отдельные атомы и молекулы? С чисто научно-рационалистской точки зрения такая забота не может найти этических оснований.

Если находиться только в сфере современной научной мысли, забота о будущих поколениях может быть объяснена разве что перманентным этическим близкодействием — заботой о живых детях и внуках, которые будут, в свою очередь, обременены заботами о своих детях и внуках. В философии уже можно найти удовлетворительные для человека ответы на обозначенные в науке вопросы. Например, А.Шопенгауэр утверждал, что стремление к жизни и моральные принципы человека не могут найти оснований в опыте и рациональных рассуждениях, а являются выражением причастности индивида к мировой воле (см.: [Шопенгауэр, 1992]). В этом смысле, если следовать Шопенгауэру, можно говорить о внутренних этических императивах индивида к сохранению окружающей среды как условию выражения мировой воли в жизни будущего. Заметим, что собственно эсхатологическая проблема у Шопенгауэра снимается, поскольку воля в его учении объективируется как бы в вечность настоящего. Он пишет: «Объективации воли присуща форма настоящего, которое в качестве непротяженной точки рассекает бесконечное в обе стороны время и стоит неподвижно, как вечный полдень без прохладного вечера, подобно тому, как действительное Солнце горит непрерывно, и только кажется, что оно тонет в лоне ночи; поэтому, если человек боится смерти как своего уничтожения, то все равно, что будто Солнце жалуется вечером: “Горе мне! Я погружаюсь в вечную ночь”» [Шопенгауэр, 1992, с.273].

Замечу, что обозначенный вопрос о бессмысленности заботы о будущих поколениях людей с научной точки зрения смыкается с вопросом о смысле жизни при рассмотрении его в контексте проблемы конечности судеб человечества.

С научно-материалистической точки зрения феномен индивидуального человеческого существования есть результат «воли» случая в процессе развития Природы в целом. Другими словами, могли Вы перейти из возможности в действительность или нет, все статистически усреднится уже на уровне популяционного подхода. При таком взгляде на вещи индивидуальное человеческое существование не имеет смысла. Поскольку появление человека не есть результат его индивидуального волеизъявления с любой точки зрения: научно-материалистической, философской идеалистической, религиозной — смысл человеческой жизни может быть выведен из какой-либо внешней, надындивидуальной воли. Концепция Шопенгауэра дает возможность объяснить природу заботы человека о будущих поколениях, но не дает удовлетворительного для человека понимания смысла его жизни. В данном случае «удовлетворительного» — благоприятного для его души. В религиозном учении такая неудовлетворительная половинчатость снимается: жизнь человека и ее смысл задаются волей Творца, при этом смысл земного существования есть любовь к Богу и праведная жизнь с восхождением в итоге к Абсолюту, к вечной гармонии.

С религиозной точки зрения нетрудно объяснить и первопричины экологической проблемы.

Так, потеря человеком непосредственной связи с Абсолютом после первородного греха и изгнания его из рая обусловили непреодолимую раздвоенность человеческих ориентаций. С одной стороны, это движение непосредственно к Богу, Абсолюту, Слову-Логосу, Духу, Истине, или, в более частных и земных направлениях, к знанию, творчеству, взаимной любви. Создание не существующего в природе мира вещей — духовных и материальных ценностей, т.е. сотворчество мира после его творения Богом (см., например, [Курашов, 1997]) — боговдохновенная сущность человека. Можно сказать, что сотворчество с Богом — один из основных смыслов земной жизни человека, а любовь к Богу и обретение благодати в Царствии Небесном — первый и центральный смысл как земной, так и неземной жизни человека.

С другой стороны, это ориентация на материальное благополучие, обеспеченность продуктами потребления, физическое довольство. Первое направление есть путь приближения человека к Слову (Логосу, Истине, Благу), второе направление есть материально-вещественный прогресс цивилизации. Первое направление есть путь возврата человека в Рай, в Царство Божие (согласно эсхатологии), второе направление есть не что иное, как попытка человека построить на земле подобие утраченному раю. К чему приводит земной путь к утраченному раю, мы знаем сейчас по ситуации, называемой «экологическая проблема», перспективы благоприятного решения которой весьма проблематичны [Курашов, 1995].

Надо сказать, что до первородного греха зла не было и в мире животных: «а всем зверям земным, и всем птицам небесным, и всякому [гаду], пресмыкающемуся по земле, в котором душа живая, дал Я всю зелень, траву и пищу» [Быт. 1, 30]. По вине человека после первородного греха произошло повреждение мира растений и животных: «...проклята земля за тебя; со скорбью будешь питаться от нее во все дни жизни твоей; терния и волчицы произрастит она тебе...» [Быт. 3, 17—18]. Следовательно, по Библии, человеческие переживания в связи со страданиями поедаемых хищниками живых существ, — также результат порчи мира, происшедшей из-за первородного греха.

Заключая этот раздел, отметим, что в сфере религиозной этики необходимость сохранения благоприятных условий для человека на Земле гармонично сочетается с основами религиозного учения — человеческая жизнь и благоприятная ей природная среда суть результат «предвечного замысла» и воли Создателя. Отсюда следует этический императив, лишающий человека права безнаказанно распоряжаться своей жизнью и жизнью других людей ни сейчас, ни в будущем, что предполагает обязанность человека сохранять благоприятную для жизни окружающую среду для себя и будущих поколений.

 

Философия Internet

Система Internet, или «всемирная паутина», в настоящее время не просто одно из явлений информационной технологии, но и среда обитания многих людей. Не буду говорить о достоинствах Internet — они известны любому школьнику. Выскажусь кратко о проблемах.

Если характеризовать отрицательную сторону Internet предельно кратко и гротескно, то можно сказать: Internet — это пространство общения никого с никем.

Современные компьютеризированные информационные технологии позволяют обрабатывать информацию (систематизировать, классифицировать, упорядочивать и т.п.) без участия человека. Пользователь этой информации, в свою очередь, поступает таким же образом и передает субпродукт другому пользователю, который может сделать то же самое. Как формальная логика сама по себе не располагает средствами получения новых знаний о мире, а дает лишь вариации знаний, содержащихся в посылках, так и Internet создает калейдоскоп знаний в таких объемах, которые человеку невозможно осмыслить, а можно только переструктурировать и передать другому. В итоге получается, что смыслы текстов отчуждаются от человека и он все в большей степени овладевает только знаками, в лучшем случае — значениями, но не смыслами. Проще говоря, человек может осмыслить хорошую книгу, скажем, не быстрее, чем за месяц, а иногда и за годы. Поэтому увеличение скорости поставки ему информации равносильно тому случаю, когда на голову читателя свалятся все тома библиотеки.

«Обнищание» способов осмысленного общения интеллектуалов исторически выглядит так:

1) живой речевой диалог Сократа,

2) литературный текстовый диалог Платона (по сути скрытый монолог),

3) текстовый монолог Аристотеля и большинства последующих мыслителей,

4) формально-логический псевдодиалог в системе Internet (диалог никого

с никем).

Человек утрачивает жизнь в сфере смыслов, но погружается в среду знаков, ярлыков.

Что необходимо делать для сохранения

духовной среды человека?

Существуют природная среда обитания человека, социальная среда обитания человека, информационная среда обитания человека, но они для него не являются главными.

При этом имеют место явления в истории духовной культуры человечества, которые должны быть — как сущее, являющее должное.

Симфонический оркестр должен исполнять классическую музыку, если даже нет ни одного слушателя. Художник с одаренностью гения должен писать картины, если даже нет ни одного ценителя или созерцателя его творчества. Музей как воплощение исторической памяти должен готовить экспозиции, если даже в его залах сидят одинокие смотрители и в них не заходит ни один посетитель.

Все эти явления культуры суть выражения ипостасей души человечества. Без них общество превращается в цивилизационно-технократический механизм. Прагматические критерии: наполняемость, посещаемость, окупаемость — годны только для современного шоу-бизнеса.

Обратимся к феномену homo sapiens — это человек со-циальный, интеллектуальный, душевный, телесный.

Социально-интеллектуальная составляющая человека реализуется при его прямой профессиональной деятельности в институтах науки и образования: академиях, исследовательских центрах, университетах, в творческих процессах.

Телесно-душевная составляющая человека реализуется в мягкой постели, на солнечном пляже, на утренней рыбалке.

Интеллектуально-душевная составляющая человека реализуется в концертном зале, историческом музее, картинной галерее.

Душа человека ощущает наличие мест духовной жизни, даже если он там никогда не был. Знаю это по себе — в Казани много мест, где я не был или бываю редко, но чувствую их присутствие именно в каждый момент, а не просто в смысле возможного посещения... Важно, что эти места есть. Это так же, как, например, мы можем находиться в душевном единстве с близким человеком, если даже он находится на другом конце света и вестей от него нет. Но если вдруг узнаем, что его не стало, а это можно ощутить и без специальных известий, мы сиротеем.

В связи со сказанным берусь высказать философские основоположения концепции духовных центров и учреждений:

1. Они суть сущее, воплощающее должное в онтологии культуры.

2. Они суть места органичного единства интеллектуальной и душевной ипостасей человека.

3. Они должны существовать вне зависимости от каких-либо внешних и внутренних, объективных и субъективных, материальных и идеальных факторов.

Это минимальное и необходимое условие сохранения благоприятной для человека среды обитания духа, интеллекта, души.