Глава 1. Экология человечества

Где живет человек и кто его окружает — вот в чем принципиальный вопрос экологии духовной жизни человечества.\

Где живет человечество?
Антропологический смысл геоцентризма

Кант утверждал как безусловную истину, что все в мире может рассматриваться как средство, но только человек — как цель. В таком контексте геоцентризм можно рассматривать в первую очередь с точки зрения человеческого взгляда на мир. Смысл геоцентризма тесно связан со смыслом антропоцентризма и теоцентризма. Все эти три «центризма» совместимы. Бог — абсолютный центр всего сущего. Человек и земля — центр разумной жизни во Вселенной. Последнее верно и с научной точки зрения, поскольку наука вплоть до настоящего времени не нашла иной разумной жизни (и вообще какой бы то ни было жизни) во всей доступной исследованиям Вселенной. Поэтому с научной точки зрения жизнь на Земле — абсолютно достоверный факт, а жизнь в других областях Вселенной — слабая гипотеза, не имеющая убедительных фактических оснований.

В связи с этим не будет архаизмом говорить, что Земля есть центр Вселенной.

В этом смысле Коперник не совершил принципиальной революции в мировоззрении людей. Вне зависимости от интерпретаций событий в науке, связанных с Коперником, в онтологическом смысле механический центр какой-либо системы не имеет никакого прямого отношения к центру Вселенной, где сосредоточен высший смысл ее существования. Таким центром остается Земля, а точнее, Человек, находящийся на ней и нигде в ином месте Вселенной не обнаруженный. С этой же точки зрения Коперник не погрешил против Священного писания, в той его части — книги «Бытие», — где излагается сотворение Вселенной. В этой книге мы не найдем указаний на какой-либо центр среди всех предметов сотворенного мира, кроме указаний на человека: «И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему [и] по подобию Нашему, и да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, [и над зверями,] и над скотом, и над всею землею, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле» [Быт. 1, 26].

 

Сверхъестественный мир и знание о нем:
с кем живет человечество?

Решение двух проблем: доказательства бытия Бога и его теодицеи, или «оправдания» всеблагого, всеведущего и всемогущего Бога, — бессмысленное занятие. Для верующих это абсурдно, для атеистов — беспредметно. Однако человек претендует и на это.

Выскажу сначала несколько соображений о научной постановке вопроса существования Бога как более высшего, в сравнении с человеком, разумного существа. Здесь принципиально важно понять, что в вопросе о существовании Бога, Его реальности, Его бытии, Его истинности (все эти понятия сходятся) нет ничего ненаучного. Другое дело, что в рамках возможностей науки (а она охватывает, конечно, не все возможные знания о мире) познание божественного в мире непросто. «О богах ничего не могу сказать, и вопрос темен, и жизнь коротка», — говорил Протагор.

Можно поставить вполне научный вопрос: Почему человек считает себя высшим существом в природе? Потому, конечно, что он может что-то творить, создавать. Но многое в природе и сама Вселенная в целом, конечно, не простая игра случая и не некое «самодвижение» или «саморазвитие» материи. Почему нелогично продолжить иерархический ряд: неорганические тела, простейшие одноклеточные живые организмы, высшие животные, человек — высшим началом всего, Богом? Вряд ли, скажем, черепаха, живущая с рождения в нашей квартире, на уровне своего разумения не считает себя венцом природы, а свои знания близкими к всеполноте. Она разумно передвигается к пище, в то время как два столба (двуногий) хаотически передвигаются и часто не по направлению к пище, произнося несуразные звуки. Конечно, по мнению черепахи, это двуногое низшее, по сравнению с ней, существо. Подобно этому и удивительное самомнение человека вместе с боязнью ответственности порождает атеизм. И еще раз: нет ничего нелогичного и ненаучного в вопросе о существовании Бога.

С полной ответственностью скажу, что научная непредвзятость обязывает нас рассматривать вопрос существования Высшего Разумного Начала мира как вполне корректный вопрос. И наоборот, утверждение о ненаучности постановки вопроса о существовании Бога некорректно и ближе к обскурантизму, чем к свободному научному знанию. Хороший пример являет философ-рационалист Кант, поставивший задачей своей критической философии принимать к рассмотрению только сущности с достаточными научными основаниями: «Трансцендентальное понятие Бога как всереальнейшей сущности философия не может обойти, каким бы абстрактным оно ни было, ибо оно служит связи и вместе с тем прояснению всех конкретных понятий, появление которых возможно в прикладной теологии и религиозном учении» [Кант, 1994з, с.238].

Понятие «Бог» — метафизическое понятие, но от этого, даже с точки зрения позитивных наук, оно не может приниматься как некорректное для научного осмысления вопроса о существовании высшего разумного начала в миро-здании: ведь понятие «атом», обозначающее мельчайшие невидимые частицы мироздания, со времен античности до XIX в. было чисто метафизическим — атомы не являлись ни в каком опыте. Наконец, надо сказать, что о существовании Бога с научной точки зрения мы можем говорить на основании исторической науки. Анализ исторических событий в Древней Иудее — вполне корректный вопрос для исторического научного исследования.

Что касается обоснованности конкретных научных вопросов о существовании Бога, то таковая следует из актуальных проблем мироустройства в современной науке: проблемы происхождения Вселенной, проблемы происхождения из простого сложного, проблемы природы сознания и т.д. При этом важным философским обоснованием существования Бога является существование человеческой морали. К этому, как известно, пришел с неизбежностью Кант в своей «Критике практического разума», причем, что очень важно, он пытался найти основания морали в природе на строгой научной основе, не привлекая изначально веру в Бога, или «Высшее бытие». Действительно, для обоснования морали в мире должна быть свобода воли, необходимое условие ответственности человека за свои поступки и должен быть Бог, придающий смысл выбору между добром и злом, следование моральному закону или пренебрежение им. Принципиально важно то, что, если мы даже исходим из стойких атеистических убеждений и нас не убеждают никакие доказательства существования Бога, мы не избегаем дилеммы: либо Бог есть — и мораль имеет основания, либо Бога нет — и мораль бессмысленна, т.е. «все позволено», как говорил Достоевский. Для спасения человеческого в человеке мы, следовательно, должны поверить в существование Бога. В этой части есть существеннейший момент — мы должны именно поверить в существование Бога как в непререкаемую истину. Здесь не может быть условностей типа «давайте считать», «примем условно», «целесообразно допустить» и т.п., поскольку в этом случае мораль не обретет силу.

 

Сверхъестественный и естественный миры:
свобода воли как условие перехода должного в сущее

Понятие, обозначаемое словами «свобода воли», достаточно обозначается русским словом «воля». Что можно сказать о воле, которая несвободна? Только то, что ее нет вовсе и тогда все есть необходимость. При этом сразу скажу, что не стоит менять традиционный термин «свобода воли», установившийся в разных языках. Но для русского языка вполне достаточно слова «воля», поскольку воля не может быть несвободной, иначе какая же это воля?!

Первый аргумент о необходимости признания в мире свободы воли — аргумент моральный: мы должны иметь убеждение, что свобода воли есть, поскольку только при этом условии может быть основание ответственности человека за свои поступки, т.е. есть основание морали. В противном случае мораль и этика становятся безосновательными выдумками, и человечество должно жить по биологическим законам популяции (борьба за существование и естественный отбор).

Человек должен признать, что свобода воли есть, иначе рассыпаются и пропадают, как фантомы, все «моральные законы внутри нас», понятия добра и зла лишаются смысла, а этика теряет онтологические основания.

В естественнонаучном знании нет места свободе воли, в лучшем случае есть случайность, неопределенность, флуктуации, аттракторы, — все это неразумные феномены, не дающие оснований для естественнонаучного объяснения природы свободы воли.

Но о том, что в мире свобода воли есть, мы можем говорить не только из-за необходимости согласования этого с природой морали. Эмпирически то, что свобода воли есть, видно и по способности человека творить материальные и духовные объекты, которых в мире не было и которые не могли возникнуть в ходе так называемых естественных процессов.

Если отрицать человеческую свободу воли, то мир становится абсолютно фатален для человека, и, надо заметить, отрицание свободы воли человека не входит в противоречие с многовариантностью развития природы согласно квантовой механике или синергетике, но и, с другой стороны, такая многовариантность нисколько не может быть основой для доказательства реальности свободы воли живых существ.

Действительно, многовариантность событий отнюдь не основание для объяснения свободы воли — это всего лишь слепая случайность. Так, например, Эпикур для выхода из детерминистского тупика атомистики Демокрита постулировал возможность отклонения движения частиц от заданной траектории («клинамен»); в квантовой механике волновое уравнение Шредингера позволяет определить только вероятность нахождения частиц в том или ином месте пространства-времени. Важно, что все это — «слепые» случайности, никоим образом не объясняющие метафизические феномены свободы воли и творчества человека. Действительно, свободный акт — это принципиально новое событие в мире, невозможное в мире необходимости, который представляется так называемыми позитивными науками. Здесь для примера приведу еще один из вариантов — позитивистское определение воли, данное Э.Махом, из которого следует, что речь идет не о воле в смысле свободы воли: «То, что мы называем волей, есть лишь особая форма вторжения временно приобретенных ассоциаций в раньше образованный устойчивый механизм тела. ...Видоизменение рефлективных процессов, определенное доходящими до сознания следами воспоминания, мы называем волей» [Мах, 1909, с.432].

* * *

Свобода воли, как и феномен сознания, природа любви, творчества, смысла существования Вселенной и жизни, — метафизические сущности. Они не находят оснований во всей системе знания так называемых положительных наук — физики, химии, биологии, социологии и т.д. Научная картина мира, если составлять ее из знаний положительных наук, не вмещает в себя ни свободы воли, ни возможности творчества, ни смысла жизни человека. Там, где-то за пределами нашего опыта, располагается наше «Я» и там же, в метафизических измерениях, вне доступного хотя бы в какой-то степени нашему опыту и познанию четырехмерного пространственно-временного континуума, располагается свобода воли как атрибут нашей души. Вот и все.

Философия и (или) вера в Бога дают человеку принципиально важную ориентацию во взгляде на мир: что есть «должное», есть «сущее», есть «свобода воли», и на этом основании человек может изменять свою жизнь с целью совершенствования себя по пути приближения к своей изначальной природе, к Идее человека. Другими словами, человек со свободой воли может по своему разумению мир должного переводить в мир сущего, ноуменальный мир — в феноменальный.

В связи со сказанным я думаю, что понятию «судьба человека» не следует придавать смысл фатальности, или абсолютной предопределенности. Судьба — это то, на что обречен человек от рождения в смысле своей уникальной натуры, то, чем он является от природы, или то, что имеется в виду в словах «от себя не убежишь». Что же касается течения личной жизни, то ее траектория может выбираться человеком свободно. Если этот выбор соответствует природе личности, — это хорошо и для человека, и для мира в целом, если нет — плохо также для всех.

Можно назвать следующие необходимые условия для обоснования этики:

свобода воли как условие ответственности;

смертность земного человека как условие для стремления избегать греха здесь и сейчас (в противном случае всегда будет время для раскаяния и потеряет силу принцип «помни о смерти — и будешь безгрешным»);

бессмертие души человека и вера в воздаяние Бога как условие осмысленности добродетельной земной жизни.

В мире, где присутствует зло, только смертный человек может иметь основания для нравственных поступков, в случае бессмертия у него всегда будет время для раскаяния и, соответственно, все здание морали окажется лишенным оснований. Получается парадоксальная ситуация: в мире, в котором есть зло, только смертный человек может быть нравственным, и поэтому человечество имеет шансы на спасение, физическое же бессмертие человека необходимо привело бы к торжеству зла и гибели человечества в деморализованном мире. В этом контексте можно сказать, что в необходимой смертности всех земных людей, которая стала присуща роду человеческому после первородного греха, заложена основа к спасению человека и возвращению его в Царствие Небесное.

* * *

Метафизическая природа свободы воли, творчества и морали необходимым образом связана с метафизической природой любви — все это объекты, не познаваемы методами позитивных наук.