Михайлов А. Ю. Проект «канонической реставрации» в творчестве И. С. Бердникова

Михайлов А. Ю. Проект «канонической реставрации» в творчестве И. С. Бердникова1

Самостоятельное существование «архива» (М. Фуко) каноники, как корпоративной и экстерриториальной системы права2, развивающейся параллельно государственному, секулярному праву, предопределило переосмысление основ синодального строя.

Теоретически сформировавшийся к нач. XX в. «канонический дискурс» задал вектор реформирования синодальной модели церковно-государственных отношений.

Главной методологической посылкой реформирования выступил принцип аппеляции к идеальным формам взаимоотношений церкви и государства. Ученые-богословы и канонисты-практики обращались не к доструктурированному, спонтанному и во многом аморфному первохристианству, как у протестантов, а к эпохе формирования канона VI—IX вв. В фокусе внимания находился процесс «институциализации» церкви как самостоятельного, особого социального организма, который осуществлялся посредством социализации догматов в социальную реальность3. Именно тогда, в IV—VI вв., была актуализирована роль иерархии, епископского монархизма (харизмы), которая выступает в качестве единственно возможного интерпретатора «воли Божьей» как «основного и общего источника, первоисточника церковных законов»4.

На основе тропа «симфонии церковно-государственных отношений» И. С. Бердников предлагал свой проект «канонической реставрации»5, под которым понимается научно (канонически) обоснованная программа реформирования церкви на всех уровнях ее взаимоотношения с обществом и государством, направленная на интенсификацию, введение жизни социума в каноническую парадигму (перманентное церковное правотворчество как продолжение «священного предания») после секулярных десятилетий великих реформ, когда «проблемное поле» каноники характеризуется «эффектом ускользания реальности»6, социальной реальности из-под юрисдикции церкви.

Следует отметить, что данный конструкт весьма условен и применительно к творчеству И. С. Бердникова используется в качестве «ретроспективной гипотезы»7.

Проект «канонической реставрации», представляющий собой осуществление, социализацию теоретической «социальной доктрины» православной церкви, подразумевал масштабное реформирование всего институционального пространства церкви, как в плане иерархической вертикали, так и по горизонтали повседневности.

Большинство положений этого проекта было высказано в рамках Предсоборного присутствия — наиболее представительного богословского форума синодальной эпохи8. Именно здесь все его академические построения постепенно приобрели очертания «социальной доктрины» православной церкви в формате современного прочтения с позиции богословского дискурса. Его понимание церкви как социального института со своей доктриной по отношению к обществу и государству раскрылось на заседаниях этого симпозиума в полной мере.

По сути, Предсоборное присутствие являлось продолжением богословско-канонических дискуссий втор. пол. XIX — нач. XX вв., но на качественно ином уровне. Об этом свидетельствуют проблемы, обсуждавшиеся в отделах, которые являются продолжением сюжетных линий предшествующей полемики (о каноничности синодального строя, о церковном управлении, суде, об отношении к старообрядцам). Теперь обсуждение шло на более институализированном уровне (созыв специального форума) и было санкционировано верховной властью. Главным аспектом обсуждения была не отвлеченная теоретизация, а вопрос практической применимости — выработки рекомендаций для «обновления» церковного строя (разработка повестки дня для будущего Поместного Собора), а, следовательно, и характера его социализации в российскую действительность.

Теоретический проект «канонической реставрации» И. С. Бердникова был еще раз «проблематизирован», теперь в плоскости его практической применимости, в контексте его интегрированности в текущую политику и практику церкви. Движущим фактором теоретических построений И. С. Бердникова выступает «каноническая ностальгия»9 ученого, на основе которой и сформировалась его тропологическая стратегия (троп «симфонии», троп «свободы совести»).

В структуре проекта можно выделить следующие концентрические уровни:

I. Концентр церковной повседневности. Принципам внутренней самоорганизации, дисциплины и пенитенциарной системы церкви как социокультурного организма было посвящено заседание III Отдела. На его заседаниях И. С. Бердников выступал за реформу церковного суда с богословско-эклезиологических понятий, требуя трансформации системы брачного права и бракоразводных процедур. Здесь он высказался за гласность и публичность суда10, против четкого разделения судебной и административной власти в епархиях, что повлечет за собой умаление канонических полномочий правящего архиерея11, выступил за создание 3-уровнего церковного суда: благочинический суд — епархиальный суд — судебное отделение при Святейшем Синоде12. При этом должность прокурора в епархиальном суде 13 он считал излишней, точно так же, как и попытку создания «лестницы взысканий» как системы наказаний по церковным преступлениям14, предложенной в проекте М. Горчакова.

По сути его предложения являлись попыткой синтеза канонических норм и нововременных церковно-гражданских постановлений в духе духовно-судебных комиссий 1870-х гг. С этим согласны и современные исследователи церковного права. Так, по мнению Е. В. Беляковой, предложения И. С. Бердникова являлись переработкой проекта архиепископа Алексия (Лаврова-Платонова), разработанного в 70-е гг. XIX в. как альтернативы реформе церковного суда Д. А. Толстого15.

Относительно брачного законодательства, И. С. Бердников особо отчетливо высказался по проблеме разводов, впоследствии также обсуждавшейся в Особом Совещании 1907 г. Он считал, что основа бракоразводного права (древние правила церкви и законы византийских императоров) сохранили свое руководственное и практическое значение. А вся нововременная история России (с Петра I) идет «в сторону усиления строгости по содержанию»16.

Следовательно, полагал он, нужно, отбросив позднейшие наслоения, вернуться непосредственно к древним нормам, распространив их руководственное значение на практике.

II. Микроуровень, приходской концентр. Предметом изучения IV Отдела являлась диагностика состояния прихода, степени его интегрированности в социально-политические (тогда еще частично сословные) институты и организмы местного уровня (земства и др.), а также поиск путей обновления приходской жизни.

Ввиду активной деятельности в других отделах у И. С. Бердникова не хватило времени для полноценного участия в работе IV Отдела «О благоустроении прихода». По итогам его деятельности был принят т. н. «Проект нормального устава православного прихода в России», разработанный обновленцами А. А. Папковым и Н. П. Аксаковым, при поддержке председателя Отдела епископа Могилевского Стефана. Суть его в том, что по предложению А. А. Папкова в проекте предлагалось распространить опыт православных приходов Финляндии, основанный на протестантских принципах, на всю территорию коренной России без учета национально-культурных и религиозных традиций. Это, по словам А. А. Папкова, являлось бы «обновлением» для православного прихода «мертвого трупа, не подающего признаков жизни», находящегося в «оцепенении» и «духовном оскудении»17. Главная мысль его заключалась в том, что приход — т. н. «малую церковь» — необходимо выделить в отдельную, самостоятельную церковно-юридическую единицу и на основе его осуществлять все церковно-общественное строительство.

Полностью неудовлетворенный этим уставом, И. С. Бердников написал свой знаменитый «Сепаратный проект устава православного прихода», который он зачитывает на общем собрании Предсоборного присутствия. В нем он выступал за преобразование прихода, исходя из богословского, а не юридического истолкования термина. В дискурсе последнего приход представлялся как некая низшая структурная, статистическая единица и принцип государственно-церковной организации общества, в котором литургическая составляющая не играет главной роли.

В следующем 1907 г. «Сепаратный проект... » вышел отдельной книгой под названием «Что нужно для обновления православного русского прихода?», где И. С. Бердников заявил, что А. А. Папков желает реформы прихода «не в смысле улучшения в его деятельности, а в смысле коренной перестройки всего уклада существующего прихода», основываясь на уставах протестантских приходов18. Возмутило И. С. Бердникова то, что протестантский принцип предлагался «не как опыт внешнего только устройства православных приходов, но как органический устав внутренней жизни прихода»19.

Дальнейшую критику проекта А. А. Папкова он продолжил со страниц Православного Собеседника, а также специально изданной монографии. Прежде всего, И. С. Бердников подверг ожесточенной критике принцип организации прихода как «единицы, института гражданского порядка, имеющего права юридического лица»20. Он обвиняет А. А. Папкова в подрыве епископального строя, который является основой православной церкви. Он упрекал А. А. Папкова в принижении роли и значения епископа. Положению оппонента о том, «что приход находится в тесной неразрывной связи с вселенской церковью, а не с епископией»21, он противопоставил тезис, что приход состоит в связи с вселенской полнотой церкви именно посредством и через епископа. Озвучивая точку зрения идеолога российского монархизма Л. М. Тихомирова и неославянофила А. Д. Хомякова, И. С. Бердников утверждал, что «приход нельзя считать ячейкой, дающей начало церковной организации», ибо приход как ячейка не обладает всеми элементами самоорганизации, завершимости, свойственными ей22. В плане церковно-благодатной жизни (совершения таинств) только епископ является полноправным завершителем. Приход, по мысли И. С. Бердникова, есть лишь часть целой паствы (епис-копии), которая и должна иметь значение ячейки в организме церковном. Он лишь территориально отграниченная часть паствы епископа. «Приход всегда есть часть паствы епископа, доверенная от епископа пресвитеру, как его помощнику», утверждал И. С. Бердников23.

Невозможности аутентичного переноса опыта финляндской приходской жизни в Россию И. С. Бердников посвятил отдельную работу «О протестантском и православном приходе в Финляндии» (СПб., 1908). Он пишет об исторической обусловленности положения вещей в Финляндии и доказывает, что финский опыт — это скорее «изъятие из общего правила, допущенного в виду неустранимых местных условий, а не образец, достойный для подражания»24. Ибо «формы лютеранской церковно-приходской общины» православные приходы Финляндии приняли для обеспечения себе «равноправного с лютеранскими приходами положения пред местными властями»25 ввиду уступок общероссийского правительства местному финскому в религиозном вопросе.

Также И. С. Бердников замечает, что источники управления протестантскими приходами — Уложение Карла XI (1668 г.) или Новое церковное уложение (1869) — совершенно чужды и не применимы к православным приходам. Изучая церковное управление в Финляндии, он говорил, что «в протестантстве приход составляет действительно основную и единственную единицу церковной организации. Деление на епархии и округа есть приделка, привходящая со вне и стоящая вне органической связи с догматическим учением о церковной

организации»26. Принципы самоорганизации приходской протестантской общины он считает в корне не применимыми к реалиям коренной России. Ибо такое положение вещей, при котором священнослужитель «не считается безусловно необходимою составной частью прихода», мирянин возглавляет приходское собрание, а все члены общины, вносящие десятину, являются сообща собственниками церковного имущества, приведет в России к полному хаосу и анархии и приемлемо только для «народов, исповедующих протестантство, благодаря развитию (у них) порядливости и практическому поддержанию дисциплины»27. Также И. С. Бердников выступал за возрождение активной благотворительной и просветительской, «отданной на расхищение земских школьных дельцов»28, функций приходов.

В качестве средства он предлагал «начать оживление пастырства... без предварительной ломки внешних порядков церковной жизни»29, т. е. он предлагал начать дело с обновления прихода снизу, путем практических малых дел, считая, что «обобщение деятельности, организация придет после как плод практики»30.

Церковное руководство высоко оценило проект И. С. Бердникова, что повлекло его вторичное обсуждение в формате Особого Совещания по приходу в 1907 г.

III. Региональный уровень. Реформирование консисторского управления обсуждалось на заседаниях II отдела Предсоборного присутствия, в работе которого И. С. Бердников также принял самое деятельное участие. Относительно преобразований местного церковного управления им были высказаны следующие положения: 1) об увеличении числа епархий (в пределах каждого уезда); 2) об увеличении власти и самостоятельности епископов в соответствии с канонами, урезанной у них в XVIII в.31; 3) упрощение консисторского делопроизводства, введение коллегиального обсуждения дел под председательством архиерея32. Саму консисторию он предлагал переименовать в «Епархиальное управление»33.

По сути все идеи о преобразовании местного церковного управления и суда являются дальнейшим развитием мыслей, высказанных им на совещаниях специальной епархиальной комиссии в 1905—1906 гг. и напечатанных отдельной книгой34.

IV. Межрегиональный концентр. Также в рамках II Отдела обсуждалась проблема структурного преобразования церкви— усиление эффективности координации деятельности епархиальных архиереев путем разделения России на митрополичьи округа.

Во введении принципа «митрополии» И. С. Бердников видел новый способ расчерчивания «канонического пространства» русской церкви, возрождение каноническо-территориального устройства и самоорганизации древней вселенской церкви как конфедерации отдельных поместных церквей (епархий), сгруппированных вокруг значительных социополитических центров. Поэтому он призывал к осторожности, постепенности и поэтапности проведения его в жизнь35. По его мнению, организация митрополичьих округов должна осуществиться, прежде всего, на окраинах империи (северо-запад, Сибирь, Кавказ), а «для прочих епархий хотя и желательно, но не осуществимо в близком будущем»36.

Под митрополией он понимал несколько соединенных епархий, объединенных в особые округа во главе с областным митрополитом, «пользующимся некоторыми преимуществами власти и созывающим соборы для обсуждения вопросов пастырского характера и для избрания епископов»37. Установление же митрополичьих округов «со значением административно-судебных центров» он признавал излишним и ненужным38.

В целом, отмечая несвоевременность введения митрополичьих округов в основной части России, на общем собрании он голосует против их введения39.

V. Общероссийский, центральный, обсуждавший проблему изменения канонического строя русской церкви (восстановления соборного управления в церкви, реставрации патриаршества). Особого внимания заслуживает деятельность профессора И. С. Бердникова в I Отделе Предсоборного присутствия, который рассматривал вопрос «о составе поместного собора, порядке рассмотрения и решения дел на соборе и преобразовании центрального церковного управления»40, где он настаивал на практической реализации «богословско-эклезиологического ядра» своей концепции. Главной целью этого Отдела было восстановление канонического строя и управления русской церкви, а также пересмотр и приспособление отношений церкви к государству в связи со сложившимися политическими реалиями 1905—1906 годов.

Своим авторитетом И. С. Бердников контролировал и направлял разработку проекта о внутреннем устройстве и самоорганизации церкви на основе реализации синтеза принципов «соборности» (перманентный поместный собор) и единовластия (предстоятель церкви, первоиерарх). Разделяя «епископскую» эклезиологию, он настаивал на решении этого вопроса с позиции самостоятельного церковного законотворчества, источником которого является «епископский вариант» (интерпретация с позиции иерархии) осмысления (и соответственно «творения») священного предания.

Первым и наиболее значимым вопросом, обсуждавшимся в I Отделе, был вопрос о соборе, его составе и полномочиях. На втором же заседании Отдела 16 марта 1906 года И. С. Бердников представил доклад, в котором излагалось православное учение о соборе. В нем он, сославшись на практику вселенских соборов и VIII главу Номоканона, утверждал невозможность участия на соборах клириков и мирян с правом решающего голоса41. Он предлагал различать участников и членов собора, что в восприятии современников значило, что ординарными членами собора могут являться только епископы42. Следовательно, любой собор для него, будь то Всероссийский чрезвычайный, который предполагалось созвать впервые после 200-летнего синодального перерыва, или повременной, поместный, являлся, прежде всего, собором архиерейским, епископским без участия мирского элемента.

После длительной дискуссии Отдел принял решение о составе собора в редакции профессора И. С. Бердникова.

В обсуждении другого важного вопроса о восстановлении патриаршества И. С. Бердников также принимал активнейшее участие. Именно предложенный им порядок избрания патриарха был принят в первом Отделе и в Общем собрании. Суть его в следующем: право избрания патриарха принадлежит собору правящих архиереев, которые путем тайного голосования выбирают его из пяти кандидатов (трое из которых предложены всеми епископами, один — паствой Санкт-Петербурга, один — Святейшим Синодом). Патриарх по данному проекту должен быть правящим архиереем столицы, главой Синода и всей русской церкви43. Здесь И. С. Бердников выступал последовательно оппонентом неославянофилов во главе с Ф. Д. Самариным, которые выступали против восстановления патриаршества, видя в этом угрозу принципу соборности и власти православного царя44.

Затем ряд заседаний I Отдела был посвящен непосредственно проблеме церковно-государственных отношений. Первые два заседания 30 и 31 мая были посвящены обсуждению «общих начал», а вторые два — 5 и 7 июня 1906 года — частных вопросов отношения церкви к государству в условиях новой политической реальности, приспособления церкви к духу времени в связи с введением подобия конституционного правления.

На первом же заседании, посвященной данной теме, профессор И. С. Бердников предложил пространный доклад «Об основных отношениях между церковью и государством»45. Центральной проблемой доклада являлся вопрос «государственного положения» христианской религии в христианском же государстве. Исходя из принципа богочеловеческой природы церкви и указывая на то, что основные институты и внутренняя организация церкви сложились еще в доникейский период, когда она была гонима государством, он утверждал принцип автономии церкви, ее «правоспособность к внутреннему самоустройству и самоуправлению»46.

Затем на примере Германии он подробно разъяснял этот принцип государственного статуса христианской церкви, который, по его мнению, «характеризуется главным образом тем, что государство признает духовные полномочия, которые усвояет себе духовная власть того или иного вероисповедания по отношению к подчиненным ей членам церкви на основании церковных правил и уставов — признает сродными своим суверенным прерогативам, усвояет ея распоряжением как бы начальственное значение, предоставляя им полную силу действия во внутренней сфере церковного общества»47.

Переходя непосредственно к российским реалиям, И. С. Бердников шел в русле умеренного реформаторства в духе митрополита Антония (Водковского) и С. Ю. Витте. В своем докладе он не раз ссылался на их записки (проекты реформ), требуя «самостоятельности и инициативы для церкви» в духе первого и протестуя против вмешательства «светского бюрократического элемента» в духе последнего48. Следует отметить, что И. С. Бердников не являлся лоббистом интересов ни Председателя Совета Министров, ни первенствующего члена Святейшего Синода, хотя и был знаком с последним по Казанской духовной академии. Он брал из их проектов лишь то, то считал нужным, необходимым, полезным и своевременным для русской церкви. Так, естественно, И. С. Бердников не мог быть согласен с пониманием С. Ю. Витте принципа соборности как

подобия конституционного представительства в соответствии со схемой «соборность — представительность — выборность»49.

Он выступал за предоставление хотя бы половины той автономии, которая присуща христианским церквям по западноевропейскому законодательству. В духе митрополита Антония он выступал за уравнение православной церкви со старообрядцами и сектантами, предоставление церкви большей свободы во внутренних делах50. В качестве примера он ссылался на опыт армяно-григорианской церкви, о которой в государственных документах сказано следующее: «главное управление церковью и высший надзор за духовенством и за точным исполнением правила обрядов сего исповедания принадлежит Эчмиадзинскому патриарху» (Устав Иностранных Исповеданий. 1896 год, ст. 1111, 1112, 1117)51. Трезво оценивая ситуацию, он утверждал, что, хотя в канонах ничего не говорится об автономии, так как там отстаивается принцип «симфонии» между церковью и государством, в настоящих политических условиях этот вариант является наиболее целесообразным.

После длительных прений по вопросу об «общих началах» отношения церкви к государству члены I Отдела пришли к выводу о необходимости практического, а не исторического или научного решения данного вопроса. Эту мысль озвучил ученик профессора А. И. Алмазов, сам доктор церковного права в Новороссийском университете, заявив, что «всякая система отношений между церковью и государством хороша только в данное время»52.

После этого они перешли к обсуждению частных вопросов церковно-государственных отношений. Сложность заседаний по этим вопросам заключалась в том, что члены Отдела должны были выработать принципы отношения к верховной власти, характер которой существенно изменился. По словам Д. В. Поспеловского, «положение православной церкви еще более ухудшится, ибо ей будет командовать не только православный

царь, но и еще почти безбожная Дума»53. Положение усугублялось тем, что в период заседания Предсоборного присутствия с конца апреля 1906 года Государственная Дума уже начала заседать и ведущая умеренная партия кадетов представляла, что Россия уже полностью светское государство в западноевропейском смысле.

На заседаниях по этим вопросам И. С. Бердников проявлял особую активность. Оба заседания (5 и 7 июня 1906 года) проходили в форме обсуждения, дополнения и уточнения предложенных ими проектов. Сначала он предложил проект «Об отношениях высшего церковного правительства к верховной государственной власти», который состоял из 9 пунктов. Это предложение профессора может быть разделено на три смысловых блока: о церковном строе, о роли императора в церкви, об отношениях между церковью и императором посредством обер-прокурора. Церкви предоставлялась автономия в своих внутренних делах, управляться она должна была на основе канонов, имела бы право собственного законотворчества. Императору присваивалась функция защитника церкви, узаконителя церковных постановлений недогматического характера, контролера общественной деятельности церкви. Обер-прокурор должен был быть представителем государя в Синоде при патриархе в качестве наблюдателя и активным защитником интересов православной церкви в Государственной Думе, он не должен был входить в состав Комитета Министров. В соответствии с этим проектом предлагалось по-новому отредактировать статьи 42 и 43 Основных законов Российской Империи. В первой предполагалось изъять из ведения императора ответственность за сохранение догматов, то есть полностью исключить вмешательство светской власти во внутренние церковные дела. Во второй декларировался принцип «симфонии» («в согласии» — говорится в законах.— А. М.) самодержавной и высшей духовной (Патриарх — Синод — Собор) власти в управлении церковном54.

В ходе дискуссии И. С. Бердников разъяснил, что двойственная роль обер-прокурора объясняется тем, что он является представителем православного царя — первого мирянина в церкви, соответственно поэтому именно он должен отстаивать интересы православной церкви в Государственной Думе55.

После многочасового обсуждения его проекта была избрана комиссия под его главенством в составе А. И. Попова, М. А. Остроумова и М. Е. Красножена. Через день 7 июня 1906 года эта комиссия, доработав проект профессора И. С. Бердникова, представила в Отдел новый проект «Об отношении Высшего правительства: православной российской церкви к верховной государственной власти»56. В результате продолжительной дискуссии этот документ был принят 16 голосами против 5. Позицию меньшинства выразил известный церковно-общественный деятель, юрист Н. Д. Кузнецов, составивший особое мнение, в котором выступал за усиление мирского элемента в церковной жизни, роли императора в церковном управлении57.

Принятый проект составляли те знаменитые 12 пунктов, призванные обеспечить автономность церкви от Думы и ее господствующее положение, строящееся теперь на факте принадлежности к ней русского царя как православного, первого мирянина в ней и верховного ктитора. Интересно, что почти у всех современных исследователей, касавшихся вопроса Предсоборного присутствия (Д. В. Поспеловский, С. Л. Фирсов)58, говорится об этих 11 —12 пунктах одного из самых главных достижений Предсоборного присутствия почему-то всегда безлично, без отношения к авторству. Но у них ведь был автор: известный деятельный канонист И. С. Бердников, имя которого всегда ассоциировалось с наиболее ортодоксальной позицией в решении тех или иных церковных вопросов59.

Важность этих четких рекомендаций из 12 пунктов, по меткому замечанию Д. В. Поспеловского, состояло в «обособлении церкви от государственных учреждений и определении ее прерогатив в отношениях с государством..., которые признавали только царя как верховную государственную инстанцию, с которым должны быть согласованы все решения органов церкви...»60

В этот период реформирование церковно-государственных отношений в интерпретации И. С. Бердникова превращается в «архив», который самодавлеет, самостоятельно существует в культурно-историческом пространстве и детерминирует социальную действительность. Он задал определенную модель церковного права. Вариант канонического права, предложенный И. С. Бердниковым, становится нормой интеллектуального знания, необходимого тезауруса образованных современников. Об этом свидетельствуют его ключевые статьи в Православной энциклопедии и второе издание «Краткого курса церковного права».


1. Категория «проект» понимается в его нововременном, социологическом истолковании, не как конкретный документ, определенная программа, а как долгосрочное, целенаправленное изменение социальной действительности. См.: Хабермас Ю. Модерн: незавершенный проект // Вопросы философии.— 1992.— № 4.; Социология: Учебное пособие / Под ред. С. А. Ерофеева и Л. Н. Ни-замовой.— Казань, 2001.— С. 107—108. Здесь говорится о «проекте» не как узком начинании, предприятии, а как о всеобщем субьективно-обьективном процессе. Проект в большинстве случаев бывает направлен на смену одного метанарратива другим, как и в этом случае: синодального, функционирующего в рамках парадигмы «Духовного регламента», каноническим.

2. Боровой Д. Д. Церковное (каноническое) право как особая экстерриториальная система негосударственного права // Сб. научных трудов.— Серия «Право».— Вып. 1 (5). Сев.-Кав. ГТУ.— Ставрополь, 2003. www.ncstu.ru/content/docs/pdf/trudi/law/5/27.pdf ; Варьяс М. Ю. Церковное право как корпоративная правовая система: Опыт церковно-правового исследования//Правоведение.— №6.— 4.12.1995 г.

3. Сравнение с Булгаковым С. Н. О церковной иерархии // Православие: Очерки учения православной церкви.— М., 2001.— С. 58.

4. Бердников И. С. Краткий курс церковного права православной церкви.— Казань, 1888.— С. 5.

5. Термин Е. В. Беляковой. См.: Белякова Е. В. Церковный суд и проблемы церковной жизни.— М., 2004.— С. 38.

6. Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности.— М., 1995.— С. 237.

7. Фуко М. Археология знания.— М., 1996.— С. 24.

8. Ореханов Ю. Л. Исторический контекст подготовки Поместного Собора РПЦ и генезис церковно-реформаторского движения (1905— 1906 гг.). Автоф. дис. ... канд. ист. наук.— М., 2005.— С. 17.

9. Термин, введенный Ф. Р. Анкерсмитом в работе: История и Тропология: взлет и падение метафоры.— М., 2003.— 496 с.

10. Журналы и протоколы Высочайше учрежденного Предсоборного присутствия.— СПб., 1906—1907; Т.Ш.— СПб., 1906.—С. 266.

11. Там же.— С. 173.

12. Там же.— С. 209.

13. Там же.— С. 245—246.

14. Там же. Т. I.— СПб., 1906.— С. 626—631.

15. Белякова Е. В. Церковный суд и проблемы церковной жизни.— М., 2004.— С. 142. См.: Бердников И. С. К вопросу о реформе епархиального управления и суда.— Казань, 1906.— 243 с.

16. Бердников И. С. К вопросу о поводах к брачному разводу.— СПб., 1909.— С. 12—13.

17. Бердников И. С. Что нужно для обновления православного русского прихода.— СПб., 1907.— С. 3.

18. Бердников И. С. Что нужно для обновления православного русского прихода.—СПб.,1907.— С.З.

19. Бердников И. С. О протестантском и православном приходе в Финляндии.— СПб., 1908.— С. 76.

20. Бердников И. С. Комментарии г. Папкова и К° на суждения Предсоборного присутствия по вопросу о реформе православного прихода // ПС. 1907.— Февр.— С. 216.

21. Бердников И. С. Что нужно для ...— С. 49.

22. Бердников И. С. Комментарии г. Пашкова и К0 на суждения Предсоб. присутствия по вопросу о реформе православного прихода // ПС. 1907.— Февр.— С. 213.

23. Там же.— С. 214.

24. Бердников И. С. О протестантском и православном приходе ...— СПб., 1908.— С. 1.

25. Там же.— С. 2.

26. Бердников И. С. О протестантском и православном приходе ...— С. 3.

27. Там же.— С. 3.

28. Бердников И. С. Что нужно для ...— С. 5.

29. Там же.

30. Там же.

31. Журналы и протоколы... Т. I.— СПб., 1906.— С. 450.

32. Журналы и протоколы...— С. 480—482.

33. Там же.— С. 517.

34. Бердников И. С. К вопросу о реформе епархиального управления и суда.— Казань, 1906.— С. 5—7, 200—204.

35. Журналы и протоколы... Т. III.— СПб., 1906.— С. 20—21.

36. Там же.— Т. I.— СПб., 1906.— С. 347.

37. Там же.— С. 390—395, 403—404.

38. Там же.— С. 389.

39. Журналы и протоколы...—Т. III.— СПб., 1906.— С. 26.

40. Алфавитный указатель к журналам и протоколам заседаний Высочайше учрежденного Предсоборного присутствия.— СПб., 1909.— С. 3.

41. Журналы и протоколы ...— Т. 1.— СПб., 1906.— С. 11—12.

42. См. мнение его ученика: Лапин П. Д. Профессор И. С. Бердников (к 50-летию его ученой и профессорской деятельности)// Православный Собеседник.— 1914.— Ноябрь.— С. 583.

43. Журналы и протоколы ...—Т. 1.— СПб., 1906.— С. 292—295.

44. Поспеловский Д. В. Русская Православная Церковь в XX веке.— М., 1995.— С. 29.

45. Журналы и протоколы …— Т. 1.— СПб., 1906.— С. 296—308.

46. Там же.— С. 296.

47. Там же.— С. 298.

48. Там же.— С. 307.

49. Ореханов Г. Витте contra Победоносцев: дискуссия о церковной реформе весной и летом 1905 года // ЖМП.—2001.—№11 — С.58—59.

50. Журналы и протоколы ...— Т. 1,— СПб., 1906.— С. 317—318.

51. Там же.— С. 307.

52. Там же .— С. 346.

53. Поспеловский Д. В. Указ. соч.— С. 30.

54. Журналы и протоколы ...— Т. 1,— СПб., 1906.— С. 361—362.

55. Журналы и протоколы ...— Т. 1.— СПб., 1906.— С. 371.

56. Там же.— С. 373—378.

57. Там же.— С. 379—385.

58. См.: Поспеловский Д. В. Указ. соч.— С. 29—30; Фирсов С. Л. Русская церковь накануне перемен (конец 1890-х — 1918 гг.).— М., 2001.— С. 223—224.

59. Лапин П. Д. Указ. соч.— С. 580.

60. Поспеловский Д. В. Указ. соч.— С. 30.