Коршунова О. Н. Встреча культур с православными и мусульманскими корнями

Отношения ислама и христианства в России стали изучаться сравнительно недавно, хотя здесь встреча исламского и христианского культурных миров была наиболее длительной и пространственно протяженной. Анализ этапов, форм, особенностей сосуществования и самоутверждения культур ислама и православия тесно переплетается с сюжетами взаимодействия культур. При этом необходимо помнить, что соотношение религии и культуры неоднозначно, и главным императивным принципом при выявлении их взаимосвязей выступает историзм.

Ключевая методологическая задача изучения исторического взаимодействия культур — выявление особенностей культуры народов мусульманского вероисповедания с арабскими корнями, развивавшейся в российских условиях. Актуальность этого аспекта связана с историческими и современными этнокультурными процессами. Ислам играл роль существенного фактора специфики отечественной культуры, поскольку на протяжении столетий в евразийском географическом и культурном пространстве происходило взаимодействие религиозных традиций Запада и Востока, в первую очередь ислама и христианства.

Трактовка этого «сегмента» этнокультурной истории зависит от оценки политических параметров отношений двух конфессий на каждом определенном этапе истории. Характерной и устойчивой историографической калькой в подходе к межконфессиональным отношениям в XX веке был тезис о «тюрьме народов» и перманентной русификации. Ныне высказываются предупреждения об опасности, о непродуктивности для межнациональных отношений метода «сведения счетов» и взаимных препирательств1. Версии, основанные на эмоционально-клеймящих оценках, сменяются характеристикой методов конфессиональной политики Российской империи в терминах «государственной ассимиляции». Она трактуется как «вполне закономерное стремление к укреплению административно-территориальной целостности государства»2. Условием приближения к истине является учет многих компонентов и факторов, влиявших как на государственно-политические отношения между народами различных цивилизаций, так и на отношения межконфессиональные и этнокультурные.

Распространение мусульманской культуры до региона Средней Волги заостряет внимание на проблеме жизнестойкости исламской культуры. И. А. Василенко считает укрепление ислама на просторах Евразии подтверждением его высокой культурной энергетики3. Поволжье и Приуралье стали регионом с достаточно компактным и многочисленным мусульманским населением. Здесь сформировался наиболее либеральный, ханафитский толк (мазхаб) ислама, что благоприятствовало адаптации мусульманского населения к окружающим этнокультурным мирам и выработке гибких форм сосуществования с немусульманскими народами региона.

Исходной посылкой для сопоставления православия и ислама служит признание принадлежности их миру Востока как по типу культуры, так и по ментальности народов. Приоритет перед «приобретательством», материальным процветанием здесь принадлежит нравственности. Элементы традиционализма культур Востока выражаются в предпочтении умеренного достатка — сверхпотреблению, экологизма — культу покорения природы, неформальных отношений людей — формальным отношениям и т. д.

Правовое и этнокультурное самосознание татар-мусульман развивалось под воздействием государственных традиций ислама. Мусульманская ветвь тюркской культуры складывается в Поволжье в период Волжской Булгарии, когда ислам превращается в систему философских, этических представлений, кодекс регулирования общественной жизни, в фактор этнической консолидации. Несмотря на это, международные связи Булгарии с Киевской Русью гарантировали перманентность культурных контактов со славянским миром. Благоприятствовала культурной открытости и веротерпимости и сопоставимость типов двух средневековых государств: они были торговыми и городскими. В период господства Золотой Орды в бассейне Волги образовалось поле взаимодействия культур православного христианства с культурой ислама суннитского толка, Северо-Восток был христианским полюсом, а Волжская Булгария — тюрко-исламским4.

Культура татар в период Казанского ханства (1445—1552 гг.) была сугубо мусульманской. В социально-этической мысли можно вычленить два течения: светски ориентированное и суфийское. С первым связаны реформаторские и просветительские традиции татарской культуры. Они зародились в эпоху возраставшего противоречия традиционного уклада жизни и школьного дела с потребностями в освоении достижений техники, научной мысли. Отказ от схоластической традиции ознаменовался рождением модернистского движения джадидов. В русле джадидизма оформилась установка нарождавшегося национального движения на модернизацию и европеизацию мусульманского сообщества при сохранении его культурной специфики и отстаивании национальной идентичности. Джадиды рассматривали культурные заимствования и европеизацию культуры как предпосылку прогресса нации. В этой связи Россия была посредником и каналом европеизации. Идеолог джадидизма и тюркизма И. Гаспринский прокламировал сближение русской и татарской культур, считая его обоюдовыгодным: «Для мусульманских народов русская культура более близка, чем западная»5.

Цивилизационный аспект продвижения православного населения на восток при всей противоречивости миссионерского курса правительства вооружал мусульманских проповедников техническими средствами распространения ислама. В конце XIX века таким средством были железные дороги. «При русском владычестве мусульманство выигрывало благодаря улучшению путей сообщения и расширению торговых сношений»,— писал в этой связи В. В. Бартольд. Следствием русского присутствия в районах с мусульманским населением было, по мнению известного востоковеда, стимулирующее влияние европейской культуры и русского национализма на рост национализма мусульманского. Подтверждением данного наблюдения является биография и идейная эволюция И. Гаспринского, лично знакомого с русскими либеральными и культурными кругами.

Взаимовлияние славяно-православного и тюрко-мусульманского культурных типов проявилось практически во всех жанрах искусства. Наиболее сильное влияние татарской культуры на русскую М. Худяков усматривал в зодчестве. Факт дискуссии об истоках и признаках сходства храма Василия Блаженного в Москве и мечети Кул Шариф в Казани он считал отнюдь не случайным. Подобное сходство демонстрирует «двойную художественно-политическую идею слияния Востока с Россией»6. После тесного соприкосновения с культурой народов Волго-Камского региона к XVI—XVII вв. в русской архитектуре появились городковые карнизы, или «городки». Именно эта деталь применена при строительстве Апанаевской мечети Казани, сооруженная по проекту московского архитектора.

Явление взаимовлияния славяно-русской и тюрко-мусульманской культур прослеживается в развитии языков формировании менталитета народов, традиций правовой и политической культуры, литературы и искусства.

Достижения татарской культуры и искусства в конце XIX— начале XX вв. развивались на основе литературных и художественных традиций, уходящих корнями в периоды Волжской Булгарии и Казанского ханства, испытывая возрастающее влияние культур народов России, прежде всего русской. Об этом свидетельствует направленность татарской литературы и театра в XX веке, когда культурные контакты обретают сугубо светские начала. Влияние русского театра имело первостепенное значение в момент рождения татарского профессионального театра (1906 г.). Неудивительно поэтому созвучие репертуаров, драматургических стилей, театральной эстетики. После перевода на татарский язык многие произведения русской классики получают вторую, бинациональную жизнь на татарской сцене. По многим параметрам влияние русской культуры испытали жанры татарского музыкального искусства. Все эти процессы протекали уже в русле секуляризации культуры, в значительной мере определяя вектор эволюции татарской культуры в XX веке.

Весьма экстравагантным, но показательным стало сооружение И. Хановым в конце XX в. храма вселенной, призванного символически объединить мировые религии. Сооружение памятника, воздвигнутого под воздействием учения Рерихов в Волго-Уральском регионе, выражает давность и прочность традиции взаимодействия и взаимовлияния различных по типу и в определенной мере по цивилизационной основе культур.

Таким образом, диалог русской и татарской культур, сформировавшихся на фундаменте православия и ислама, при всей неоднозначности исторических условий с их перепадами и периодической конфронтацией, протекал в Поволжье и Приуралье как взаимодействие равных корневых культур. К XX веку получает новое наполнение «способность русской культуры обогащаться за счет чужих культур и трансформации своей», отмеченная Д. Лихачевым. В результате Россия «по богатству своих культурных типов, по сложности вплетения в них различных черт, по энергии своих проявлений, наконец, по интенсивности своих отношений с другими национальностями — едва ли не единственная в своем роде страна»7.


1. Шаповалов В. Ф. Истоки и смысл российской цивилизации.— М., 2003.— С. 105.

2. Бахтурина А. Ю. Историографические интерпретации конца XIX—начала XX вв.// Культурный диалог в историческом контексте.—М., 2003.— С. 220—221.

3. Василенко И. А. Диалог цивилизаций: Социокультрные проблемы политического партнерства.— М., 1999.— С. 272.

4. См. подробнее: Кобищанов Ю. М. Место исламской цивилизации в этноконфессиональной структуре Северной Азии — России // Общественные науки и современность.— 1996.— №2.— С. 94.

5. Гаспринский писал, что «рано или поздно русское мусульманство, воспитанное Россией, станет во главе умственного развития и цивилизации остального мусульманства». Гаспринский Исмаил Бей. Россия и Восток: Русское мусульманство.— Казань, 1993.— С. 45, 65.

6. Худяков М. Я. Очерки по истории Казанского ханства.— М 1993.— С. 235, 299.

7. Лихачев Д. С. Россия // Позиция. — М., 1990.— Вып. 2.— С. 20, 29.