Гильмутдинов Д. Р. К проблеме участия земства в делах православия и ислама в Казанской губернии в начале XX в.

1. В России дореволюционного образца, где церковь и государство не разделялись, даже органы земского самоуправления, созданные для разрешения бытовых трудностей и коммунальных забот населения, были в орбите влияния как государства, так и религиозных структур и организаций, отражающих мировоззренческую основу местных жителей. Проблема религиозной принадлежности особенно остро стояла в Казанской губернии, где мусульмане составляли около трети всего населения, что было образцом для взаимоотношений с инородцами в других областях империи. Для депутатов-мусульман в земских учреждениях Казанской губернии существовала квота. Однако даже имеющийся ресурс мусульманами использован не был из-за взаимных политических разногласий и личных интересов. Иноверческие земцы особенно активизировались с начала 20 века, а пик дебатов по «мусульманскому вопросу» приходится на бурный 1917 г. Ареной борьбы за равноправие выступили Казанское уездное собрание и Городская дума.

2. Как известно, земство являлось представительством сословий, обладающих определенным капиталом. Православное духовенство представляло собой духовное сословие, как правило, не связанное с коммерческой деятельностью, поэтому отдельной избирательной курии не имело. Вследствие этого духовное сословие не было представлено в земских учреждениях. Это было закреплено, в том числе законодательно. В пункте 62 Закона о выборах в земские гласные православному духовенству ставить свою кандидатуру не дозволялось. Духовенству неправославному участвовать в выборах было возможно, представляя, например, крестьянское сословие. Что касается мусульманского духовенства, то в 1910 г. по Казанской губернии было специально объявлено, что, так как земские органы власти представляют собой местную администрацию, то мусульманскому духовенству в гласные избираться возможно. В этом же году гласным стал имам Лаишевского уезда, однако, по сведениям мусульманской периодики, по сравнению с уфимским и челябинским земствами мусульманское духовенство Казанской губернии вело себя достаточно пассивно.

3. Вследствие практически полного отсутствия представителей культов, вопросы, связанные с финансовой помощью культовым сооружениям, стояли в ряду остальных вопросов и рассматривались каждый в индивидуальном порядке.

4. Что касается вопроса о финансировании духовенства, то на рубеже XIX—XX вв. оно находилось в плачевном состоянии, и различные государственные органы были выбраны в качестве адресата для посылки петиций о назначении стабильного жалования лицам духовного звания из казны либо из земских средств. Если православный причт финансировался очень ограниченно, тот мусульманское духовенство не получало содержания вовсе. Почти сразу с открытием земств казанским преосвященным был возбужден вопрос о предоставлении православному духовенству Казанского уезда оклада или налогов на удобную землю, так как ругу, то есть добровольные пожертвования крестьян за пользование церковной землей, приходилось взимать через силу, что, по словам священнослужителя, «сопровождалось неприятными столкновениями между прихожанами и причтами». Бич мусульманского духовенства в это же время — огромное количество мечетей. Если церковь не дозволялось строить без наличия не менее 1000 православных домохозяйских душ, то к началу XX в. некоторые мечети в своем охвате не насчитывали и 100 дворов. Если сбор ружных денег происходил с большими трудностями, то с их аналога у мусульман — вакуфной недвижимости — доход не поступал из-за почти полного отсутствия вакуфов. Все многочисленное мусульманское духовенство содержалось исключительно на пожертвования прихожан.

5. Иное отношение земство демонстрировало, когда дело касалось образования. Конфессиональные школы как у православных народностей, так и у мусульман края оставались «школами базовой грамотности». Поэтому земство не могло не помогать подобным школам. Если со дня своего возникновения земские собрания открывали и финансировали множество церковно-приходских школ, а также выделяли некоторые суммы мусульманским медресе через Училищные советы, то после выхода постановления Кабинета министров об укреплении начал веротерпимости и Манифеста от 17 октября 1905 г., по нашему мнению, происходило отмежевание земства от конфессиональных школ. Статистика по церковно-приходским школам приведена в диссертации К. С. Степанова «Русская Православная церковь в политической жизни Казанской губернии в первые десятилетия XX века»: с 1907 по 1912 г. количество церковно-приходских школ в Казанской губернии уменьшилось в основном из-за отказа их финансирования со стороны уездных земств и крестьянских обществ. А, например, Казанское уездное земское собрание постановило выделять не более 20% в 1914 г. вместо прежних 40% на содержание школ духовного ведомства из-за неудовлетворительного качества образования, узости программы и низкого уровня преподавания. На нужды медресе (учебные пособия, инвентарь) Училищной комиссией Земского собрания Казанского уезда денег не выделялось «в виду чисто конфессионального характера школы». Финансировались лишь русские классы при медресе в Казани и русско-татарские училища, которых можно было по пальцам пересчитать в Казанской губернии.

Итак, религиозная принадлежность депутатов играла значительную роль в работе земств Казанской губернии, особенно представителей религиозного меньшинства — мусульман — в Казанской губернии. Местное самоуправление же, постепенно перестраиваясь под общегосударственную линию, трансформировалось в направлениях аристократичности и зависимости от государственной политики. На это были направлены, в том числе, законы центральной власти, например от 1890 г. Одновременно с этим шел процесс отдаления государства от религиозной иерархии, поэтому и земство постепенно сбрасывало свою религиозную окраску, не изменяясь, например, в направлении развития научности образования.