Фасхутдинова Е. Н. Антирелигиозная политика в школьном образовании Татарской республики в 1918—1930 годах

Одержав победу в 1917 году, большевики приступили к осуществлению своих планов по строительству новой жизни. Но это строительство требовало коренной перестройки всей общественной жизни, в том числе и такой важной отрасли этой жизни, как народное образование. Мало того, это образование должно быть таким, чтобы молодые люди очень отличались от тех людей, которые жили до революции, в том числе от своих родителей и учителей, которые формировали их мировоззрение в соответствии со своим пониманием того, что является правильным, а что нет. Именно поэтому большевики так старались как можно быстрее вывести школу из-под влияния церкви. Религия всегда, и в то время тоже, занимала не последнее место в жизни тогдашнего человека.

Уже 15 декабря 1917 года все учебные заведения, находившиеся в ведении церкви (как то: церковно-приходские и миссионерские школы, церковно-учительские школы, епархиальные училища, духовные училища и семинарии, духовные академии) были переданы в ведение Наркомпроса и преобразованы в общеобразовательные учебные заведения.

21 января 1918 года был издан подписанный В. И. Лениным Декрет об отделении церкви от государства и школы от церкви1. Декрет запрещал преподавание в школах религии и выполнение в школьных помещениях религиозных обрядов. Этим декретом пытались устранить влияние церкви на молодое поколение и сделать школу светской. Учительство отнеслось к этому не столь единодушно. Так, на съезде учащихся г. Чистополя большинство учителей считало, что декрет об отделении школы от церкви очень ожидаемый, но его невозможно провести в жизнь на местах2. Этот съезд принял резолюцию: «Чистопольское учительство протестует против совершенного изгнания закона божия и религиозных обрядов из стен школы в том случае, если родители пожелают учить своих детей закону божию на свои средства»3. Конечно, религию из школы все равно убрали, несмотря на то, что против были и учителя и многие родители учеников.

Уже в школах Казанской губернии в 1918 году учителей обязали проводить антирелигиозное воспитание. При отчетах школ о своей работе за год мероприятия по антирелигиозному воспитанию указывались отдельно, например, указывалось, что в школе организован кружок безбожников4. Кроме того, учителя были обязаны подавать отчет руководителю школы, а он подавал соответствующий отчет в горчасть ТНКпроса о количестве школьников, отсутствующих в школе в те дни, когда были церковные праздники пасхи и рождества5.

Но если с православным населением еще как-то можно было справиться, да к тому же оно было хоть и религиозно, разделяло свою религиозность и этническую идентификацию, то с татарским населением было сложнее. Дело в том, что в начале двадцатых годов почти не употреблялось название «татарин», а лишь «мусульманин», что и приводило к тому, что религиозное наименование идентифицировалось с этническим, терять которое совсем не хотелось. Еще на съезде учителей в Чистополе в 1918 году представитель мусульманского учительства С. Салехов говорил, что учительство за то, чтобы изучение основ религии в школе было6. Кроме того, мусульманское население различных кантонов ТАССР неоднократно обращалось в различные отделы народного образования (ТАССР и кантонов) о необходимости изучения религии в школе7. Учитывая такие настроения населения, большевики вынуждены были разрешить открытие религиозных школ, обучение в которых происходило в другое время, чем в светских школах, и находились они только в религиозных учреждениях. Поэтому вопрос о религиозном образовании татарского населения ТАССР требовал особого решения.

25 ноября 1925 года президиум ЦИК принял инструкцию о преподавании мусульманского вероучения:

1. Преподавание мусульманского вероучения проводится только в мечетях, отвечающих требованиям санитарии и с надлежащего в каждом отдельном случае разрешения в кантонах — кантонного исполкома и в Казани НКВД.

2. Допускается преподавание вероучения исключительно лицам, достигшим 14-летнего возраста и предоставившим о том соответствующей справки или окончившим школу I ступени и предоставившим о том соответствующей справки и удостоверения8.

Цель, преследуемая этой инструкцией, проста: в советских школах господствовал атеистический уклон в образовании и воинствующее отношение к религии и духовенству. К 14 годам у ребенка уже формировалось мировоззрение. Причем это мировоззрение формировалось под атеистическим влиянием — с ненавистным взглядом на религию. Привить религиозные знания после этого ребенку будет сложнее.

Однако на местах, как это часто случается, были перегибы, когда и то, что разрешалось большевиками, постоянно нарушалось со стороны особо рьяных чиновников, проводящих политическую линию центрального руководства глубже. Так, зав. отделом Народного образования ВИКа Бугульминского кантона Шакуров разослал всем попечителям приходов постановление от 21 марта 1926 года, в котором угрожал привлечением к ответственности мулл за их «инициативу» по «завлечению» учащейся молодежи в религиозные школы. Подобное самоуправство чиновника вызвало даже у Татотдела ОГПУ возмущение, и последовала просьба обратить внимание на недопустимость подобных явлений, противоречащих законоположению о вероучении и создающих «более чем благоприятные почвы всевозможным крайне нежелательным нареканиям со стороны духовенства и верующей массы»9.

Правда, никаких конкретно мер по отношению к таким перегибам на местах не последовало.

В условиях тогдашней Татарской АССР, где подавляющая часть населения, как и по всей России, была верующей, для партии была поставлена довольно сложная задача — создать не просто неверующее общество, а создать антирелигиозный социум с воинствующим отношением к религии как одной из форм любой национальной культуры. В строящемся советском обществе строилась своя советская культура. И в ней не было места религии. Но так как советская молодая культура создавалась не на пустом месте, а волей-неволей должна была впитывать что-то из культуры «старого» режима, то вот это самое что-то должно быть очищенным от шелухи того, чего не должно быть в идеальной советской культуре. Такой шелухой или, чтобы подобрать лучшее слово, компонентом «старого» режима являлась религия.

Исторически сложилась, что Среднее Поволжье было не только многонациональным, но и многоконфессиональным регионом. Здесь население исповедовало православие, ислам, иудаизм, а в некоторых местах сохранялось и язычество (особенно сильно у марийцев и чувашей). Все это сделало работу безбожников Татарстана довольно кропотливой. Двадцатые годы были трудны для безбожников потому, что сама активная борьба против религии еще не началась, и ее необходимо было начать; во-вторых, советская власть была пока что молодой; в-третьих, религия занимала не последнее место в жизни тогдашнего человека, особенно на селе, где связь с прошлым была сильнее, а новые достижения цивилизации, естественно, проникали постепенно, а значит и изменения в жизни и мировоззрении протекали не быстро.

Антирелигиозную работу осложняло и то, что некоторые учителя советских школ были верующими, детьми мулл или священников10. Да и то, что женщины были верующими, было не в пользу безбожников. Ведь в руках женщин дети — будущее поколение. Поэтому и главным вопросом в деревне безбожники выдвигают работу с женщинами, среди которых многие не знают, что «у нас советская власть»11.

В столь трудных условиях решили создать новую организацию, которой будет по силам решить такую трудную задачу.

6 февраля 1926 года на заседании секретариата Татарского областного комитета ВКП(б) постановили создать антирелигиозную комиссию в составе 19 человек. Антирелигиозная

комиссия образовала антирелигиозный кабинет Татобласт-кома ВКП(б), председателем которого стал Гимранов12.

Образовавшаяся структура впоследствии станет Татарским республиканским Советом союза воинствующих безбожников, организацией, которая непосредственно займется активной пропагандой атеистических идей в массах. Этот Совет не был изобретен в ТАССР, он существовал по всему Советскому Союзу.

Были намечены конкретные задачи в области пропагандистской и агитационной работы: путем организации кружков и индивидуальных заданий подготовить кадры активистов-антирелигиозников, включить в учебные планы всех учебных заведений от школ до вузов элементы антирелигиозной программы, распространять антирелигиозную литературу, в рабочих клубах и избах-читальнях цроводить безбожные беседы, вечера, лекции, устраивать диспуты с духовенством, усилить агитацию во время религиозных праздников и др13.

10 августа 1926 года Татобластком постановил для борьбы с усилившимся религиозным движением принять следующие меры:

1) лучшим средством борьбы с религиозной школой является хорошо налаженная советская школа. Улучшить финансовое снабжение учителей;

2) принять все меры по улучшению состояния работы по-литпросветительных учреждений в деревне (изб-читален);

3) усилить снабжение деревни популярной антирелигиозной, естественнонаучной литературой, в особенности на татарском языке;

4) привлечь к антирелигиозной работе низовую сельскую интеллигенцию, выявляя их из татар-учителей, агрономов и др., которые изъявляют готовность участвовать в этой работе14.

Правда, в то же время безбожники предостерегали, указывая на необходимость учесть состав школьных работников-татар, так как большинство работников-татар имеют связь с муллами или сыновьями мулл15.

По линии гороно Казани удается добиться выделения суммы на антирелигиозную работу в учебной сети (оплата кружководов, пополнение атеистической литературой библиотек, оплата лекторов, проведение антирелигиозных кампаний) в размере 2000 рублей16.

Религиозные школы (на 1 апреля 1926 года в Татарии насчитывалось 600 пунктов преподавания мусульманского вероучения с 15635 учащимися)17 не дают результатов в смысле образования детей. Преподаются там, как правило, только духовные дисциплины, к тому же и это бывает непонятно детям из-за арабского языка, который в религиозных школах являлся языком преподавания, поэтому Татнаркомпрос считает нужным для борьбы с религиозной школой расширить сеть советских школ18.

В 1929 году рост количества религиозных школ прекратился вовсе, а введенная отмена дачи разрешения на открытие религиозных школ, по словам безбожников, ничем не расстраивает крестьян, больше заинтересованных развитием сети советской школы19, которая, действительно, по образовательному объему дисциплин превосходила религиозные школы. К тому же советская школа все-таки давала светские знания, чего простое сельское медресе дать либо вовсе не могло (вряд ли мулла мог разбираться и в математике, и в биологии наравне с Кораном), либо — в ограниченном объеме.

В области образования нажим со стороны безбожников все более усиливается. На третьем пленуме ЦС СБ ТАССР в 1929 году было предложено увольнять верующих учителей20. Для воспитания детей в антирелигиозном духе с малых лет было предложено устраивать антирелигиозный детский утренник.

Нужна ли была антирелигиозная работа, которая требовала для этого финансовых средств?

Нужна. Для большевиков церковь была не только символом «старого» мира, она являлась хранителем прежней морали и нравственных устоев, которые были не нужны в советском государстве, где моральным считалось все, что приносит выгоду государству, партии, социализму, который строили.


1. Константинов Н. А., Медынский Е. Н., Шабаева М. Ф. История педагогики: Учебник для педвузов.— М., 1959.— С. 371.

2. Протоколы съезда учащих г. Чистополя и уезда 3-16 марта 1918.— Чистополь, 1918.— С. 10.

3. Протоколы съезда учащих г. Чистополя...— С. 27.

4. НА РТ, ф. Р-992, оп. 1, ед. хр. 101, л. 11.

5. Там же, ед. хр. 95, л. 51.

6. Протоколы съезда учащих г. Чистополя ...— С. 8.

7. НА РТ, ф. Р-3682, оп. 1, ед. хр. 10, лл. 3—6.

8. НА РТ, ф. Р-5263, оп. 1, д. 3, лл. 12—12 об.

9. Там же, лл. 23—23 об.

10. Шайдуллин Р. В. Мусульманское духовенство Татарстана в 1920-е годы // Казанское востоковедение: традиции, современность, перспективы.— Казань, 1997.— С. 289.

11. НА РТ, ф. Р-5263, оп. 1, д. 4, л. 12 об.

12. НА РТ, ф. Р-5263, оп. 1, д. 3, л. 2.

13. Там же, д. 2, л. 6.

14. НА РТ, ф. Р-5263, оп. 1, д. 3, л. 2.

15. Там же, д. 2, л. 20.

16. НА РТ, ф. Р-5263, оп. 1, д. 3, л. 24.

17. Там же, д. 9, л. 2.

18. НА РТ, ф. 3682, оп 1, ед. хр. 935, л. 23.

19. НА РТ, ф. 5263, оп.1, ед. хр. 22, л. 37.

20. Там же, л. 55.