Бажура Е.А. Вопрос о становлении и развитии самодержавия в пись¬менных работах студентов казанской высшей школы (по документам духовной академии и университета)

Настоящая статья представляет результаты исследования по воздействию фактора профильности высшей духовной школы на процесс рефлексии ведущих концепций становления российской государственности ее выпускниками. Наиболее ярко фактор профильности проявляется через сравнительный анализ образовательного процесса Казанской духовной академии (далее КДА) и Императорского Казанского университета (далее ИКУ). Анализ письменных студенческих работ, через который решается данная задача, позволяет изучить тенденции в развитии исторической науки на самом раннем этапе их проявления — моменте рождения профессионального историка. Именно этим и объясняется актуальность данной проблемы в ряду историографических исследований. Это выдвигает центральную для целого ряда читаемых в этих вузах лекционных курсов проблему становления самодержавной власти на Руси в качестве объекта настоящего исследования. Первая курсовая работа студента КДА по данному вопросу, написанная в середине 50-х годов XIX века1, и последняя, выполненная перед самым закрытием академии в 1918 году2, хронологически ограничивают исследование.

Основной задачей высшей духовной школы была подготовка лиц с «высшим богословским образованием в духе

православия, для просвещенного служения церкви на пастырском, духовно-учебном и других поприщах деятельности»3. Это выдвигало на передний план задачу воспитания в учащихся «любви к св. церкви и ее установлениям», а также «преданности престолу и Отечеству»4. Потребность сообщения выпускнику определенного мировоззрения вынуждала обставлять использование трудов светских авторов рядом ограничений, делая доступной для исследователя лишь «правильную» с церковной точки зрения литературу. Подобная практика, лишающая исследовательский процесс студента всякого критического отношения как к концепциям, предложенным научной литературой, так и к фактам, на которых они основаны, отслеживается по характеру выполнения курсовых работ вплоть до конца 70-х годов. Процесс становления самодержавия представлен как продукт взаимодействия ряда компонентов: воздействия византийских политических понятий на эволюцию отечественной государственности, собственно становление княжеской власти и, наконец, влияние монгольского нашествия на политические изменения во Владимиро-Суздальской Руси. Характерная черта курсовых работ данного периода — поиск факторов становления самодержавия во внешнем влиянии. Утверждение, что, придя на Русь, церковь не обнаружила в ней зачатков государственного порядка, подводит исследователя к идее о необходимости прививания на новом месте уже апробированной византийской политической модели. Сам процесс привнесения ее на Русь А. Иконниковым5 и А. Третьяковым6 рассматривается сквозь призму концепций С. М. Соловьева и митрополита Макария. Здесь в ход вступает третий компонент: фактор монгольского ига. Оно ослабило светскую власть, дав духовенству возможность привить начало самодержавия к, казалось бы, чуждой ему русской политической действительности. Тот факт, что церковь меньше светской власти пострадала от нашествия, объясняется с помощью идеи Макария о богобоязненности Чингизхана, спасшей духовенство от разорения. Утверждение С. М. Соловьева о невмешательстве монголов во внутренние дела завоеванных народов позволило возвести церковь в ранг самой влиятельной политической силы русских земель, а ее деятельность выставить решающим фактором государственного развития. Большое внимание уделяется нравственным факторам. Именно авторитету духовенства церковь обязана сохранением своего влияния на монголов, именно нравственные качества Ивана Калиты, согласно концепции Макария, обеспечили поддержку митрополитов ему и его потомкам. Таким образом, авторы работ представляют становление отечественной государственности как воспитание и опеку церковью княжеской власти в духе византийских политических традиций. В роли субъекта данного процесса выступают исключительно митрополиты, а в роли объекта благочестивые московские князья.

Рост пренебрежения нравственными принципами в объяснении исторического процесса со стороны светской научной литературы побуждал высшую духовную школу вывести образовательный процесс из рамок воспитательной задачи. Потребность готовить специалистов, способных конкурировать с разлагающими общество историческими идеями, требовала привнесения в творческую лабораторию историка навыков критического анализа научной литературы7. Смена приоритетов в подготовке студента КДА сказывается на работах с начала 80-х годов XIX века. В выпускной работе все чаще встречается историографический обзор, выявляющий наиболее слабые места в разработках предшественников по избранной теме. На его основе студент должен сформулировать цель и задачи своего исследования. Особенность большинства работ, выполненных с данного времени, в том, что их авторы ставили задачу критики выводов какого-либо светского историка через анализ основных источников по теме8. Отчасти поэтому они уже не носят обзорного характера. Охватывая достаточно узкий хронологический промежуток, они прослеживают

развитие самодержавия сквозь призму острейших вопросов церковной жизни того времени: монастырское землевладение; казни еретиков; изучение полемики церковных деятелей по данным вопросам. Как правило, победа той или иной стороны в полемике по важнейшим церковным вопросам авторами напрямую связывается с разрешением конфликта «старой» (удельной) и «новой» (единодержавной и самодержавной) политических систем9. Исторический процесс не сводится к деятельности отдельных лиц, на арене противостояние боярства и духовенства, обусловленное противоположностью их экономических интересов.

В работах начала XX века по становлению самодержавия доминирует тема политики Ивана Грозного. Все происходившее до него изучается постольку, поскольку определило действия Ивана IV и политических сил, которые он представлял. Конфликт боярства и государственной власти изображается через ненависть царя к боярам. Тематика, связанная с изучением литературной полемики, представлена не дискуссиями по церковным вопросам, а спором сторонников московской политики (линии Ивана Грозного) с идеологами удельной старины (Курбский и К°). Интерес к эпохе Ивана Грозного свидетельствует о произошедшей в XX в. смене приоритетов при изучении процесса становления самодержавия: из фактора дистрибуции какого-либо явления церковной жизни данная тема становится центральной в анализе исторического процесса10.

Начальным этапом работы над темой студента ИКУ был сбор фактов через ознакомление с важнейшими научными трудами, подразделяемыми на монографии и обобщающие исследования. Монографии давали информацию о важности источника для изучения темы, формируя общее понятие об историографии вопроса. Обобщающие труды ценны студенту наличием схемы, структурирующей источниковый материал и дающей его объяснение. Характер использования студентами Казанского университета научных пособий говорит о доминировании отраженных в них концепций над начинающим исследователем. Тому ряд примеров. Попытка А. Овчинникова проследить спор двух ученых — В. И. Сергеевича и

Д. Я. Самоквасова — по вопросу взаимоотношения вече и княжеской власти оказалась неудачной. Автор просто приводит места из работы «Вече и князь», указанные Д. Я. Самоквасовым, далее воспроизводит возражения последнего на точку зрения оппонента11. Пример М. М. Хвостова, приступившего к изучению истории России кануна петровских преобразований не с источников, а с 13 тома «Истории» С. М. Соловьева12, показывает способ формирования преподавателем концепции в исследовании студента: рекомендация конкретного учебного пособия определяет видение источникового комплекса работы. Некоторые работы просто превращаются в перечень высказываний преподавателя, в котором источнику отводится лишь роль иллюстрации положений выбранного авторитета13. Подобное влияние пособий на самостоятельную работу студента обусловлено стилем университетского преподавания. Подтверждает это дискуссия Н. А. Фирсова и Д. А. Корсакова по поводу отчета профессорского стипендиата Н. Н. Фирсова, в ходе которой первый заявляет о неприятии критического изучения научной литературы студентом, поскольку право на это может дать лишь наличие ученой степени14.

Работы по истории земских учреждений, для изучения которой студентам чаще всего рекомендовались работы В. И. Сергеевича, А. Романовича-Славатинского, М. Ф. Вла-димирского-Буданова, А. Д. Градовского15, характерный пример использования идей научной литературы в анализе становления самодержавия. Сюжет студенческих работ позволяет выделить два компонента. Первый посвящен причи-

нам падения института вечевого уклада, изучаемым параллельно с развитием государственной власти. Вечевое начало, вторит В. И. Сергеевичу А. Овчинников16, противоположно государственному, основываясь на всемогуществе личной свободы, оно не предполагает ограничения прав в пользу общественных интересов. Это доводит данный уклад до крайности в виде усобиц. Общество, убедившись в неспособности с помощью вечевого начала решить свои насущные проблемы, например, ликвидация внешней опасности, само приходит к необходимости построения самодержавия. Однако окончательная победа государственного начала приходит с монгольским нашествием, заменившим волю веча ханской. В качестве второго компонента можно выделить изучение деятельности земских соборов. По мнению А. Черницкого17, их созыв царем обусловлен потребностью опереться на народ в борьбе с боярством, поэтому с самого начала данный институт не предполагал ограничения самодержавной власти, а был направлен лишь на содействие ее начинаниям.

Таким образом, факт осуществления профессиональной деятельности преподавательского коллектива КДА в рамках системы высшего духовного образования в немалой степени способствовал воспитанию у студента критического отношения к концепциям светской научной литературы.


1. НА РТ, ф. 10, оп. 2, ед.хр. 120.

2. Там же, ед.хр. 625.

3. Устав православных духовных академий // Церковный вест., 1884.— № 18.— С.74.

4. Устав православных духовных академий, высочайше утвержденный 2 апреля 1910 года.— Казань, 1910.— § 2.— С. 3.

5. НА РТ, ф. 10, оп. 2, ед.хр. 120.

6. Там же, ед.хр. 491.

7. Знаменский П. В. Отзыв на работу Глубоковского И. Н.«По вопросам Духовной школы (средней и высшей) и об учебном комитете при Св. Синоде».— Казань, 1907.— С. 9—15.

8. См., напр.: НА РТ, ф. 10, оп. 2, ед.хр. 436.

9. См., напр.: НА РТ, ф. 10, оп. 2, ед.хр. 1458, 1662.

10. Там же, ф. 10, оп. 2, ед.хр. 981.

11. НА РТ, ф. 620, ед. хр. 36, лл. 3—40.

12. Хвостов М. М. Конспекты занятий по отделу русской истории: «Россия в эпоху пред преобразованиями». Приплетено к: Хвостов М. М. Власть и управление по Котошихину. - Казань, 1894// ОРРК НБ им. Лобачевского КГУ, ед. хр. 5534.— С. 1.

13. ОРРК НБ им. Лобачевского КГУ, ед. хр. 5433.

14. Протокол заседаний историко-филологического факультета за 1889г.// НА РТ, ф. 977, оп. Ист.-филол. фак., ед. хр. 1461, л. 88.

15. См., напр., обозрение преподавания по юридическому факультету: НА РТ, ф. 977, оп. Юрид. фак., ед. хр. 880, 903, 927, 951, 968 и др.

16. НА РТ, ф. 620, ед. хр. 36, лл. 48 об —50.

17. ОРРК НБ им. Лобачевского КГУ, ед. хр. 5433, лл. 9—10.