Э.А.Тайсина, д.фил.н., профессор КГЛУ. “Комментарий к Порфирию” Боэция и их значение в логике и философии

Праведники и подвижники XX века - подлинные светиль-ники для нашего страстного, мятущегося мира. Лик каждого из них способен озарить унылые души, вселить в сердца бод-рость, побудить к подвигу. Удивительные судьбы святых люГ дей свидетельствуют, что как бы ни была тяжка окружаю-щая жизнь, можно и должно идти спасительным путем Христовым. Одна из праведниц земли Казанской, которая взрастила полученный в детстве дар веры и пронесла его сквозь все испытания, - монахиня Антония (Берг).

Она родилась в 1900 году в Казани, в семье Германа Александровича и Марии Ивановны Берг. Отец был профессором немецкого языка, а мать, прекрасная пианистка, преподава-ла музыку. У них было трое детей: Левочка, Анечка и Maнечка. Семья была очень дружная. Душой дома была Мария Ивановна. Она была глубоко верующей православной жен-щиной и заботилась о воспитании своих чад. Для того, чтобы привить им христианскую нравственность, она придумала для детей игру - общество «аквилистов», то есть тех, кто стремится в своих мыслях и чувствах взлететь ввысь («aquila» по-латински означает «орел»). В уставе общества были запи-саны правила поведения, среди которых были такие пункты: «не лгать», «не лениться», «относиться к чужим так же, как и к своим». В этот «орден» входили и другие ребята, друзья Бергов - Чумаковы, Первушины. У всех были заведены книжечки, в которые дети записывали свои «грехи». На собра-нии аквилистов каждый читал их вслух, а остальные обсуж-дали. Так, под видом игры, Мария Ивановна прививала де-тям начатки христианской любви, духовного совершенство-вания и покаяния.

Все Берги были музыкально одаренными и имели прекрас-ные голоса. Мария Ивановна создала детский церковный хор, который пел в церкви села Ильинка под Чебоксарами - летом там отдыхали многие семьи из Казани. Кроме того, ставили детские спектакли - оперы «Веселые марионетки», «Кот в сапогах». Дети пели партии, а "оркестром" был сам Герман Александрович - он играл на рояле.

Детство Бергов было чистым и безоблачным.

Няня, глубоко верующая, много рассказывала ребятам о святых местах, и эти рассказы глубоко запали им в душу. Аня с Левой однажды горячо молились в своей комнате. Мама Спросила, о чем же? «Чтобы наши куколки ожили», - был ответ. «Об этом не надо молиться, это грешно», - упрекнула мать. Дети объяснили: «А нам няня сказала, что у Бога все можно выпросить!»

Отец, Герман Александрович, был лютеранином. Это очень беспокоило мать. Она обратилась за советом к своему духовнику, старцу Седмиозерной пустыни близ Казани Гавриилу (ныне прославлен в лике святых), и тот ответил: «По-герпи, не пришло еще время». Спустя несколько лет отец однажды побеседовал с о.Николаем, известным проповедником, служившим в Казанской духовной академии. Беседа произ-нела на него глубокое впечатление, он крестился в православие и ощутил необыкновенную духовную радость, которую разделила и его благочестивая супруга.

С приходом революции кончилась веселая, беззаботная жизнь.

Судьбы детей Бергов сложились по-разному. Лев Германович стал профессором Казанского университета, известным ученым-химиком. Женился на артистке, детей у них не было. Он до конца жизни оставался глубоко верующим человеком - в условиях гонений на церковь это было подвигом для каждого христианина. Умер в возрасте 77 лет в 1974 году.

О Марии Берг известно очень мало. Она вышла замуж, жила в разных городах. Рассказывают, что она расписала храм в Москве и скончалась в каком-то монастыре.

Печатью милости Божией отмечена жизнь Анны Берг. Свидетельница братоубийственной войны, кровавых расправ чекистов над ни в чем не повинными жителями Казани осенью 1918 года, прихода безбожной власти, она все более склонялась к тому, чтобы всецело посвятить себя Богу. И Господь дивно управил ее путь.

Анечка была очень хороша собой, прекрасно пела, работала хормейстером в клубах, госпиталях. Когда ей исполни лось двадцать, мать послала ее учиться на курсы в Петро град. Анна отправилась в путь, непростой и опасный в условиях разрухи и гражданской войны. Тут она решила осуществить свое давнее тайное желание - совершить паломничество в Киев. Она доехала до какого-то города, почти без средств, с одним чемоданчиком. Сидя на вокзале, она запла-кала от отчаяния. Здесь ее заметил один офицер, подошел и участливо спросил, в чем ее горе. Анна, опасаясь незнакомца, сказала, что едет к больному мужу, но не может добраться. Тогда офицер сказал, что он везет солдат в том же на-правлении и мог бы взять ее в эшелон. Вручив свою судьбу в волю Божию, Анна согласилась. В вагоне к ней начали под-бираться солдаты, но офицер строго одернул их, сказав, что у женщины горе. Анна сошла на одной станции. Вдруг к ней приблизились два человека в форме и потребовали документы. Анна не растерялась: «Я долго ехала в эшелоне, мне нужно отлучиться, подержите мой чемоданчик, сейчас вернусь» -сказала она и убежала от них, - но осталась без вещей и денег...

Она побывала в Чернигове, помолилась у мощей Святителя Феодосия и пешком отправилась в Киев. Шла через леса, питалась сыроежками. Когда добралась, все ноги были в кро-ви. В Киеве ее повстречала блаженная матушка Серафима. «Девочка, хочешь пойти со мной? Мне как раз нужна келей-ница», - сказала она Анне и взяла ее к себе. У матушки Серафимы Анна прошла трудную школу послушания, смирения и молитвы. Матушка заставляла подолгу читать Псалтирь вслух. Бывало, девушка задремлет, а матушка Серафима начнет постукивать ее чем-нибудь по голове, приговаривая: «Это я не тебя, а бесов колочу»! И после этого Анне станови-лось легко и хорошо. Смирение юной послушницы матушка испытывала так: наряжала ее в пестрые кофту и юбку, раз-ноцветные чулки и в таком диком наряде заставляла ходить по городу. Прохожие смеялись над ней, иные злобно кричали: «Что ты притворяешься дурочкой!» Эти спасительные уроки очищали душу и оказались очень полезны впоследствии. На всю жизнь сохранила Анна любовь к своей духовной настав-нице, у которой прожила четыре года. «Матушке Серафиме было 90 лет, но она была необыкновенно быстрая: когда шли по городу, я еле за ней поспевала»,- вспоминала она.

Здесь, в Киеве, Анна приняла тайный монашеский постриг с именем Антонии.. Его совершил монах в Ближних (Антониевых) пещерах Киево-Печерской Лавры, у мощей святых угодников.

Однажды зимой Анна застудила ноги. Видя, как в легкой обуви она стоит часами на ледяном каменном полу церкви, дьякон сжалился над ней и дал сапоги. Но ноги болели все сильнее и в конце концов почти отнялись. Тогда Анна чуть не ползком добралась в храм к мощам святой великомученицы Варвары (они много веков пребывают в Киеве) и стала горячо просить ее об исцелении. Болящую приложили к мощам. Анна ощутила, что словно некая благодатная сила приподнимает ее, встала на ноги и вновь смогла ходить.

В Киевском Печерском монастыре находилась древняя почитаемая икона Успения Божией Матери. Во время службы она висела над царскими вратами «Великой» церкви, а затем ее опускали для поклонения верующих. Однажды Анна, прикладываясь к этой иконе, вдруг услышала голос: «Теперь Я -твоя мать». Анна поняла, что это означает. Она записала день, в который это случилось, и горячо помолилась о новопреставленной Марии. Позже пришло известие, что именно в этот день скончалась в Казани ее мама, Мария Ивановна Берг. Подруга Марии Ивановны С.Н.Чумакова рассказывала, что умирающая видела рядом со своей кроватью сидящую на стуле Анечку... Так души праведных людей соединились в молитвенном общении при переходе одной из них в вечность.

Жизнь в Киеве становилось все тяжелее: Анне приходилось скитаться по кладбищам, ночевать в поле, терпеть голод и холод. Она попросила матушку Серафиму отпустить ее в Дивеево, и та ответила ей: «Поезжай, там хорошо тебе будет».

Анна приехала в знаменитый Дивеевский монастырь, основанный преп. Серафимом, Саровским чудотворцем. На святом источнике ей явился в видении сам Старец и благословил ее. Настоятельницей была тогда игумения Мария. «Что Вы умеете делать?» - спросила она прибывшую, и узнав, что та может регентствовать, обрадовалась: в Дивеевском монастыре было несколько хоров и требовались хорошие регенты. Анна открыла игумении, что она - рясофорная монахиня, и, поступив в монастырь, уже не скрывала своего монашества.

Игумения определила молодую инокиню под духовное руководство опытной старицы, схимонахини Серафимы. В Ди-вееве мать Антония регентствовала три года, до самого закрытия обители в 1927 году. Здесь она написала стихотворение "Подвиг старца Серафима", которое нынче стало народной песней, широко известной среди паломников в Дивеево:

Ночка безмолвная, зрители -
Звездочки смотрят с небес.
Тихо вокруг. От обители
Тянется Саровский лес.
Келлия там одинокая,
В ней Серафим обитал.
Знала пустыня широкая
Подвиг, что он совершал.
Там, при дорожке под соснами,
Камень тяжелый лежал,
Старец ночами бессонными
Здесь на коленях стоял.
Лето и зиму холодную
Он, не смыкая очей,
Выстоял с волей Господнею
Тысячу дней и ночей.
Весь без вниманья ко внешнему
В сердце молитву слагал.
"Боже, будь милостив грешному", -
Старец смиренно шептал.
Хлеб и вода ключевая,
Каторжный труд среди гор.
Скоро кончина святая -
Слышится ангельский хор,
Тихо лампада мерцает,
В келье священный покой.
Радостно жизнь покидает
Старец-подвижник святой.1

После закрытия монастыря вместе с игуменией мать Антония переехала в Муром, где работала псаломщицей. В то время там служил иеромонах Пимен, будущий патриарх, и ей запомнились его духовные наставления и беседы. В Муром к дочери приехал престарелый отец, Герман Александрович, и там же скончался. Он бережно хранил некогда обретенную им православную веру. Когда он лежал на смертном одре, лицо его словно сияло.

Затем монахиня Антония возвратилась в свой родной город - Казань, и здесь начались для нее новые мытарства. Никто не пускал к себе на квартиру монашествующих: в то время это было опасно. Она долго скиталась, пряталась в подвалах, на чердаках, ведя жизнь странницы. Здесь, наверно, открылся ей полностью смысл уроков киевской матушки Серафимы, которая прозревала предстоящие ей испытания и готовила к ним. Брат Лев Германович, профессор, известный ученый, жил в Казани. Он сам был верующим человеком, очень любил сестру и помогал ей вещами, но поселить у себя не мог, к тому же ее недолюбливала его супруга. Возможно, И монахиня Антония не согласилась бы жить в светской семье. Так она последовала за блаженными, несшими подвиг странничества и юродства Христа ради, и стала «бездомной странницей града Казани».

Одним из немногих действовавших тогда в городе был храм во имя Ярославских святых Феодора, Давида и Константина на Арском кладбище. Матушка Антония стала служить в этом храме псаломщицей, регентом. Поначалу ей не платили денег, но позволили ночевать в церковной сторожке.

В этом храме находились многие спасенные от безбожников святыни, собранные из закрытых церквей. В горячих молитвах перед чтимыми иконами Спаса Нерукотворного, Божией Матери Казанской, Феодоровской, Толгской, припадая к мощам Казанского святителя Гурия - аскета-молитвенника, претерпевшего в своей жизни немало гонений и поруганий, - матушка Антония несла церковное послушание до конца дней.

Иногда ее навещали друзья молодости, с которыми она некогда проводила безмятежные годы детства и юности. Для них, людей сугубо светских и в силу разных причин отдалившихся от Церкви, судьба Анны представлялась трагедией: красавица, способная пианистка вдруг стала монашкой-"фанатичкой". Лишенную крова, нищую и голодающую, ее сочувственно спрашивали, довольна ли она своей жизнью, счастлива ли? Та отвечала: «Мне ничего больше и не надо, я всем довольна». Отрекшаяся суеты земного мира, став невестой Христовой, она имела великое духовное утешение от Господа, которое неведомо мирскому разумению...

В 1950 году на Казанскую кафедру был назначен архиепископ Сергий (+ 18.12.1952). Во время первой же службы в кладбищенском храме он обратил внимание на мать Антонию, вручил ей просфору и тихонько примолвил: «Держи крепче, тут еще кое-что есть». Под просфорой оказались деньги - 200 рублей. Владыка, сам человек святой жизни, сразу прозрел в матушке благодатного человека, и понял, что она очень нуждалась.

Владыка купил в Казани небольшой домик для монахинь - в нем поселились матушки Сергия, Михаила и Антония. После кончины монахинь Михаилы и Сергии мать Антония взяла к себе в домик келейницу Марию Николаевну Охоти-ну (врача по профессии). Когда дом снесли, мать Антония поселилась на улице Гвардейской, в доме номер 5, на втором этаже, где и прожила много лет до самой кончины. Последней ее келейницей была Антонина Шелаева (ныне принявшая постриг с именем Анна и служащая в той же церкви на Арском кладбище). Она свидетельствует о духовных дарованиях матушки Антонии, которая стяжала непрестанную молит-ву и часто молилась ночами напролет. Всю жизнь исполняла она заповедь первой наставницы, матушки Серафимы: ежедневно делать по двадцать земных поклонов. Никогда и никого не осуждала. Временами как бы юродствовала.

К монахине Антонии обращались за советом и помощью. Однажды к ней на улице подошла женщина и сказала: «Матуш-ка, как мне быть? Я - врач, замужем за татарином, свекровь меня ненавидит и бьет. Сирота я, заступиться некому. Дома - страх что творится...» Мать Антония ответила ей: «Пойди на любую могилку, помолись, прочти 150 раз «Богородицу...», попроси Ее - все уладится». Видимо, матушка посылала ее на могилу, чтобы та смогла в уединенном месте помолиться перед крестом. Открыто, при людях молиться было невозможно: верующих увольняли с работы. Через некоторое время эта женщина вновь встретила мать Антонию и бросилась к ней со словами: «Я вам так благодарна, ведь теперь у нас дома - тишина!»

Матушка имела дерзновение и силу отмаливать людей, одержимых бесовскими наваждениями. Ее келейница расска- зывала:

«У нас при церкви был один молодой человек - он пел, чи-тал в храме. Однажды он зашел в дом к чернокнижнице и посмотрел там из любопытства одну книгу о магии. С тех пор он совсем изменился, перестал ходить в храм. Я стала молиться за него, - и вдруг на меня словно что-то нашло: ни молиться не могу, ни что-либо делать, руки опускаются... Это не укрылось от матушки Антонии. «Что с тобой, Тонечка, - спросила она, -почему ты такая грустненькая?». Я рассказала ей, что пыталась молиться за Володю (так звали того парня). «Да тебе ли с твоими силенками молиться за него, - взволновалась матушка, - да враг тебе знаешь как отомстит, вверх ногами поставит!» После

молитв матушки от меня тотчас отошло все нехорошее. Вот насколько сильна была ее молитва.

Помню еще один случай. Я пела на клиросе, у меня было сопрано, и вот однажды голос сорвался. Пошла к врачу, а он строго сказал: «Не петь, не читать, а то останетесь совсем без голоса». Я очень расстроилась, рассказала все матушке. «У нас врач - Господь, исцелит и поможет», - сказала она. После этого голос у меня быстро поправился.»

Господь даровал своей угоднице монахини Антонии тихую и мирную кончину. Последние дни она почти ничего не вкушала. Завещание ее было кратким: предать тело земле и вынимать просфору за упокой ее души. Скончалась матушка в седмицу жен-мироносиц, 24 мая 1986 года. Когда над усопшей читали Псалтирь, ее любимый котик плакал у гроба совсем по-человечески...

Матушку хотели похоронить на Арском кладбище: здесь, в церкви, она трудилась много десятилетий, здесь покоился ее брат. Уже была подготовлена могила, но возникли какие-то непреодолимые обстоятельства, и погрести ее здесь не дали. Она покоится на Царицынском кладбище Казани.

Господь принял в Свои обители праведницу и подвижницу, которой довелось нести трудный иноческий подвиг во время лютых гонений на православие. Ныне она, верим, предстательствует пред Господом о спасении всех, живущих в Казанской земле и в стране Российской. Упокой, Господи, душу рабы Твоей монахини Антонии и ее святыми молитвами помилуй нас!


Примечание

Жизненный путь монахини Антонии (Берг) воссоздан по воспоминаниям ее подруги детства Екатерины Александровны Матяшиной (урожд. Чумаковой) и ее келейницы монахини Анны (Шалаевой).

1. Цит. по: Дивеевские предания. /Сост. А.Н.Стрижев. М., 1996. С. 420-421. Авторство м. Антонии Берг подтверждала монахиня Серафима (Булгакова) (Там же. С.461).