Казанский след В.О. Ключевского

Борис Михайлович КУНИЦЫН

В конце сентября 1892 года Казанская духовная академии праздновала свой полувековой юбилей. Со всех сторон обширной Российской империи – «от хладных финских скал до пламенной Колхиды» – шли потоком приветственные адреса бывших её воспитанников, архипастырей и простых священников, духовных и светских учебных заведений и правительственных учреждений, известных деятелей науки и просвещения. В этих адресах, а также в приветственных речах, звучащих на юбилейных торжествах, чаще всего среди имён известных деятелей академии поминалось имя заслуженного профессора Казанской академии Петра Васильевича Знаменского. Его авторитет учёного-историка и педагога был признан не только казанской учёной корпорацией, но и столичным учёным миром. О том, как проходили юбилейные торжества, пишет Знаменский в письме к матери в Нижний Новгород, датированном 14 октября 1892 г.:

«Я благополучно выдержал наш юбилей. Праздник был широкий, на него приехало сотни две бывших воспитанников академии, семь архиереев, близких к академии. Я подарил академии большую её историю в трёх томах с тем, чтобы деньги от продажи шли в пользу бедных студентов, – надо ведь было отблагодарить академию за всё, что я от неё получил, а получил я от нея очень много, как Вы и сами это понимаете. Праздновали мы целых три дня, – всё молились и обедали. В первый день был торжественный акт с чтением множества приветственных адресов от Синода, академий, университетов и разных учреждений и частных лиц. Много чести досталось и на мою долю, – распрославили меня в пух, так что я не знал, куда и деваться. Московский университет провозгласил меня тут фактором русской истории, а Казанский – своим почётным членом, а от академии вычитаны были все мои заслуги. Кроме того, во время юбилейного обеда меня качали на руках и измяли все бока. Получил несколько поздравительных писем и телеграмм, на которые до сих пор всё писал благодарственные ответы. Никогда не писал столько писем, как за это время».1

Накануне юбилея, в мае 1892 года, Учёный Совет Московского университета единодушно присудил П.В. Знаменскому звание доктора истории, отмечая этим большой вклад в развитие российской историографии как самой академии, так и её заслуженного профессора. Честь представления кандидатуры Знаменского была предоставлена выдающемуся русскому историку В.О.Ключевскому. Знаменский был действительным и почётным членом многих учёных учреждений и обществ, в том числе почётным членом всех четырёх российских духовных академий, членом С.-Петербургской академии наук, но с особенным признанием ценил звание почётного доктора истории, присуждённого Московским университетом, где в то время был собран весь цвет отечественной исторической науки.

Свои чувства, вызванные этим знаменательным для него событием, он описывает в письме матери, датированном 27 июня 1892 г.:

«Из Москвы получил в июне большой сюрприз. Московский университет единогласно удостоил меня почётного докторства по русской истории, – это очень большая честь. Сколько я помню, он удостоил этой степени ещё только двоих историков – покойного доктора Московской академии Горского и митрополита Макария. Важно и то, что у меня нет в университете даже знакомого, кроме одного профессора духовного права А.С.Павлова. Теперь я двойной доктор богословия и русской истории».2

Из приведённого письма следует, что Знаменский не относил к числу своих знакомых Ключевского, хотя они и встречались и даже общались в далёком 1866 году в Казани, когда молодой кандидат Московского университета Василий Ключевский работал в библиотеке Казанской академии с рукописями Соловецкой библиотеки, собирая материал для своей магистерской диссертации «Жития святых как исторический источник». В то время Соловецкая библиотека ещё не была систематизирована и описана. Только в 1875 году была образована комиссия под председательством П.В. Знаменского по описанию рукописей Соловецкого монастыря, результатом деятельности которой было издание в 1881-1885 годах трёх объёмных томов под названием «Описание рукописей Соловецкого монастыря, находящихся в библиотеке Казанской духовной академии», причём рукописи исторического содержания были описаны исключительно Знаменским. Но Ключевский во время своих занятий ещё не имел в своём распоряжении такого ценного пособия, и поэтому ему пришлось проделать огромную, кропотливую работу, отыскивая необходимый материал. Кроме упомянутой магистерской диссертации собранный материал Ключевский использовал в одной из своих первых статей «Хозяйственная деятельность Соловецкого монастыря в Беломорском крае» (1866-67). В общей сложности Ключевский работал в библиотеке Казанской академии чуть более двух месяцев. Временным хранителем Соловецкой библиотеки был в ту пору П.В.Знаменский. Академик М.В. Нечкина (выпускница Казанского университета) в своей обстоятельной монографии, посвящённой Ключевскому, описывает его казанские занятия, а также приводит описание самого Ключевского, изложенное Знаменским, но, к сожалению, не приводит в этом случае ссылки на источник:

«Знаменский сразу заметил опытность молодого учёного в работе с архивами, его серьёзность и аккуратность. Полностью ему доверяя, Знаменский оставлял его одного в библиотеке и даже отдавал в его распоряжение ключ от заветной комнаты на всё время занятий. Внешний облик Ключевского Знаменский описал так: «Это был ещё очень молодой человек, корректный, скромный, сдержанный, даже немного недоверчивый, с каким-то пытливо высматривающим взглядом».3

Кроме описанного кратковременного личного общения двух историков была, вероятно, ещё одна встреча на третьем археологическом съезде в Киеве в 1874 году, на которую указывает ученик Знаменского профессор И.М.Покровский.4 В своих частых письмах в Казань к самому близкому другу детства П.П.Гвоздеву Ключевский почти всегда просил передать поклоны казанским профессорам, чаще всего Н.И. Ильминскому, Д.А.Корсакову, И.П.Гвоздеву, но ни разу не упоминалось при этом имени Знаменского, хотя несомненно, что он внимательно следил за публикациями своего казанского коллеги, поскольку и темы, и сюжеты сочинений обоих историков были весьма близкими.

И только спустя четверть века возобновляется общение двух именитых историков. По получении известия о присуждении звания почётного доктора истории Московского университета Знаменский с благодарностью высылает Василию Осиповичу три тома своей «Истории Казанской духовной академии», которую он написал по поручению Учёного Совета академии к предстоящему юбилею. Этот поистине монументальный труд, насчитывающий почти 2000 страниц и охватывающий период с 1842 по 1872 год, был написан по архивным материалам, воспоминаниям выпускников и личным воспоминаниям автора и явился, пожалуй, достойнейшим подарком академии, получив самые восторженные оценки современников, в том числе и такого взыскательного читателя, как Ключевский.

Черновик письма Ключевского Знаменскому, в котором он благодарит казанского историка за присланные тома «Истории» и даёт краткий отзыв об этом сочинении, был опубликован в сборнике В.О.Ключевского «Письма. Дневники. Афоризмы и мысли об истории». М., 1968, с. 166-167 по хранящемуся в отделе рукописных фондов Института истории подлинному автографу Ключевского. Однако беловой вариант письма, отправленный и полученный Знаменским, не был до сих пор опубликован и хранится в Национальном архиве Республики Татарстан в обширном личном фонде П.В.Знаменского: ф.36, оп.1, д.130, л.82-83. Полный текст этого письма, предлагаемый вниманию читателей, приводится ниже. По содержанию оба варианта – черновой и беловой – мало отличаются друг от друга, но по стилистике и лексике очень разнятся. Это свидетельствует о том, с какой высокой требовательностью подходил великий историк к отделке своих сочинений, какое внимание уделял каждому слову. Уже в черновом варианте письма видим множество исправлений и вставок. Беловой вариант, написан чёрными чернилами, без исправлений, чётким, разборчивым почерком.

В содержании обоих вариантов письма можно выделить две темы. В первой описывается присуждение Знаменскому почётного докторства в Московском университете, во второй Ключевский передаёт своё впечатления от прочтения «Истории Казанской духовной академии». В «Истории» с необычайным художественным мастерством описаны характеры и судьбы выдающихся деятелей академии, среди которых можно назвать, например, такие трагические фигуры, как известный историк А.П.Щапов и богослов и духовный писатель о.Феодор (Бухарев). Внимание же Ключевского привлекли «повести», как выразился Ключевский, о двух ректорах: о. Иоанне (Соколове)5 и о.Никаноре (Бровковиче)6. Если с благожелательной оценкой Ключевского, данной о.Никанору, можно полностью согласиться, то в оценке первого великий историк, как представляется, несправедливо строг. В личности о. Иоанна Ключевский заметил лишь неприятные, отталкивающие черты характера, с чем вряд ли мог согласиться Знаменский. О.Иоанн был сложной, противоречивой личностью, сочетающей в себе и те отрицательные качества, на которые указывал Ключевский, опираясь на описания Знаменского, и многие свойства, которые не могли не вызывать уважения и сочувствия. Конечно же, все те отрицательные свойства натуры о. Иоанна, проявлявшиеся в нём в значительной степени из-за его болезненности, на которые обратил исключительное внимание Ключевский, были ему присущи, и об этом пишет Знаменский. Но он также говорит и о других его свойствах: «…по натуре он действительно грубоват и нелюдим, но в душе человек добрый,… у него крепкая голова». В своих проповедях о. Иоанн, обращаясь к священнослужителям, призывал их пробуждать вопросы, касающиеся различных условий современной жизни, чтобы обеспечить потребность народа7. Он был последовательным сторонником освобождения крестьян и именно он подсказал Щапову тему его актовой речи: «Голос древней русской церкви об улучшении быта несвободных людей». При ректорстве о. Иоанна журнал «Православный собеседник», издаваемый Казанской академией, стал авторитетнейшим изданием, в котором широко обсуждались роль и задачи православной церкви в жизни общества. Как известно, церковь долгое время сторонилась обсуждать жизненно важные вопросы, видя главную цель христианской веры в сохранении души для будущей жизни. О.Иоанн был «крёстным научным отцом» Знаменского. Именно он выбрал тему его магистерской диссертации, а позднее сумел перевести Знаменского из Самарской семинарии в родную академию, направив молодого учёного на стезю исторической науки. И об этом с благодарностью вспоминает Знаменский, несмотря на то, что его наставник был строгим, взыскательным критиком и не обладал изысканными манерами в обращении, причём дерзким и грубым о. Иоанн был не только со студентами и преподавателями, но и с лицами высшей гражданской и духовной власти, что мешало его карьере. Примечательно также, что Знаменский, обладая незаурядным талантом живописца, нарисовал портрет Иоанна в золочёной раме и преподнёс его в дар академии. Высоко ценили деятельность о. Иоанна как талантливого учёного-канониста (одного из первых в России) и проповедника известный русский богослов и историк о.Георгий Флоровский («Пути русского богословия», «YMCA-PRESS», 1988, с. 226) и профессор истории Н.Я.Аристов («Исторический вестник», 1880, т. 3, с. 786-795).

Письменные контакты двух учёных-историков имели продолжение.

В ответ на присланные Знаменским книги Ключевский дважды «отдаривает» его своими сочинениями: в 1906 году – присылкой 1-й и 2-й книг «Курса русской истории» со следующей надписью на титульном листе: «Петру Васильевичу с глубоким уважением от В.Ключевского», и в 1910 году – 3-й и 4-й книг «Курса» с надписью: «Петру Васильевичу Знаменскому на добрую память от автора». Эти книги хранятся в настоящее время у внучки И.М. Покровского О.В. Троепольской. Именно Иван Михайлович Покровский был любимым учеником и душеприказчиком П.В.Знаменского и только благодаря ему был сохранён ценнейший архив Знаменского, который находится сейчас в его личном фонде Национального архива Республики Татарстан.

Незадолго до своей кончины В.О. Ключевский в 1910 году направил Знаменскому телеграмму в связи с 50-летием его научной деятельности, следующего содержания:

«Сердечный привет досточтимому Петру Васильевичу с глубоким уважением и пожеланием ещё много лет обогащать своим трудом русскую историческую науку. Ключевский»8.

 

Письмо В.О. Ключевского П.В. Знаменскому

Высокоуважаемый Пётр Васильевич!

Попав на несколько дней в Москву после непродолжительного отсутствия, я нашёл в своей квартире две почтовыя посылки, одну с Вашей «Историей Казанской духовной академии», другую с другими Вашими сочинениями. За все эти подарки приношу Вам глубокую благодарность; это для меня слишком ценное вознаграждение за маленькое участие, какое мне пришлось принять в известном Вам деле и которое уже и без того доставило мне двойное удовольствие – сознавать, что в этом деле я только исполнял приятную обязанность, и потом видеть прекрасное отношение университетской корпорации к высшему духовно-учебному заведению и в частности к одному из его учёных работников. Ни в факультете, ни в Совете университета по прочтении представления о Вас не послышалось никакого возражения, как и во время чтения не скользнуло ни одного недоумевающего или недоверчивого взгляда. Все охотно согласились со сказанным в представлении (резюмирую его кой-как покороче), что братский привет старейшего русского университета одному из младших высших образовательных заведений в России по поводу его юбилейного торжества с почётным признанием научных заслуг историка этого учреждения и вместе одного из заслуженных и достойнейших его профессоров послужит прекрасным выражением желательной и благотворной для успехов науки нравственной и научной солидарности высших учёно-учебных учреждений, трудящихся на поприще народного просвещения.

«История Каз(анской) д(уховной) академии» была невольной виной того, что я несколько замедлил своим ответом на Ваше любезное письмо: я поджидал обещанной присылки этой книги. Получив её, я прежде всего подыскал в ней по оглавлению места, казавшиеся мне особенно любопытными, чтобы прочитать их и потом уже писать Вам. Но прочитав несколько отмеченных страниц, я увидел, что не ко всякой книге приложим такой плохой способ чтения, и принялся читать сплошь с первой страницы. У меня нет причин говорить Вам комплименты, а у Вас, надеюсь, не найдётся побуждений подозревать меня в этом дурном ремесле. Поэтому я не отказываю себе в удовольствии высказать Вам своё впечатление, вынесенное мною из чтения книги. Не говорю о специальном интересе обзора академического преподавания по кафедрам, о том, сколько положено здесь полезного для истории научного образования в России. В Вашем юбилейном «поминании» поминаемые покойники Казанской академии встают совсем живыми людьми. В Вашем рассказе мне впервые показались понятными и некоторые лица, о которых доселе я имел недостаточно ясное представление. Разумею преимущественно о. Иоанна (Соколова) и Никанора. Как последний представился мне ещё выше, чем я предполагал, так в первом Вы заставили меня разочароваться больше, чем я даже этого желал. Об Иоанне я слышал много толков в молодости, когда учился в Пензенской семинарии. Предоставляю Вам судить, верно ли я понял Вашу характеристику этого «замечательного человека», как принято его называть. Он представился мне человеком ходульным, «с помощью больших внутренних и внешних каблуков» казавшимся выше себя самого (1,139). Он принадлежал к типу людей, который был бы занимательнее, если бы встречался не так часто, – к типу платонических любителей власти и эффекта, которые понатужив свои силы в чрезвычайном случае, могут вызвать призрак могущества, произвести впечатление, но не умеют сделать надлежащего употребления из пароксизма, ими вызванного, ни оправдать своего призрачного могущества, ни превратить минутного эффекта во влияние. Иоанн, кажется, сам чувствовал эту дефективность своих сил: кутаясь в величественную горделиво-обиженную мину загадочного человека, которого никто понять не может, он старался прикрыть этим свою болезнь, что первый встречный разгадает и поймёт его, как следует. Мне думается, что при желании иметь о нём возможно лучшее мнение всего лучше считать его больным человеком.

Простите, что я так внушительно проповедую Вам свои суждения, основанныя на Вашей же книге, и примите такую смелость просто за выражение удовольствия, с каким она была прочитана.

Прошу Вас при случае передать мой ответный поклон Дмитрию Александровичу.9

Высоко Вас почитающий В.Ключевский.

Москва,

14 июня 1892.

 

Примечания

1. НА РТ ф.36,оп.1,д.103, л.54.

2. там же л.л.49-50.

3. М.В. Нечкина. Василий Осипович Ключевский (1841-1911).История жизни и творчества, М.,: «Наука», 1974, с.132.

4. И.М. Покровский. К кончине заслуженного ординарного профессора Казанской духовной академии П.В.Знаменского. // Православный собеседник», май 1917, с.9.

5. о. Иоанн ( Соколов) (1818-1869) – известный проповедник и историк церковного права. Был профессором в Петербургской духовной академии, ректором Петербургской семинарии, ректором Казанской духовной академии (1857-1864), в дальнейшем епископ Смоленский.

6. о. Никанор (Бровкович) (?-1910) – ректор Казанской духовной академии с 1868 по 1871 год. В дальнейшем архиепископ Одесский и Херсонский. По словам Знаменского, в лице о.Никанора Казанская академия не имела ещё ни одного ректора так универсально образованного, в полном смысле человека науки, высокого богословия и философии. О. Никанор имел славу «всероссийского церковного витии».

7. П.В.Знаменский. «История Казанской духовной академии», Казань, 1891, т.1, с.138.

8. И.М.Покровский. Указ. соч. с.10.

9. Корсаков Дмитрий Александрович (1843-1919) – историк, чл.-корр. Петерб. АН. С 1881 года профессор Казанского университета, автор многих статей о русских историках, в т.ч. о П.В.Знаменском.