Некоторые аспекты перехода крещеных татар из православия в ислам в Казанской губернии во второй половине XIX - начале XX вв

Андрей Николаевич ПОНЯТОВ

 

Посвящается моей маме –

ПОНЯТОВОЙ Людмиле Николаевне

 

В начале 60-х гг. ХІХ в. в Казанском, Лаишевском, Мамадышском, Спасском и Чистопольском уездах Казанской губернии начался процесс перехода крещеных татар в ислам, который первоначально носил локальный характер. Однако уже в 1864-1865 гг. в Свияжском и Тетюшском уездах, по свидетельству Н.И. Ильминского, «произошло чуть ли не поголовное отпадение татар»1. Примечателен тот факт, что подобные явления уже имели место в 1802 и 1827 гг.2 Тогда же для расследования на месте причин перехода была создана специальная комиссия, которая и пришла к следующим выводам:

1. Совместное территориальное проживание крещеных татар с мусульманами.

2. Непонимание «инородцами» православного богослужения вследствие незнания ими русского языка.

3. Отсутствие в некоторых волостях Казанской губернии, где проживали крещеные татары, русских школ. Так, по заключению комиссии, в селах Алатах (включая всю Алатскую волость) и Сунгурове (Мульминская волость) Казанского уезда не было ни одной русской школы, а между тем в каждой мусульманской деревне было отмечено наличие мечети и мектеба.

4. Невнимание местного духовенства к нуждам своей крещено-татарской паствы. Так как священники проживали вдали от приходских деревень и имели многолюдные приходы, то они были вынуждены ограничивать свою деятельность по отношению к крещеным татарам практически одной только обрядовой стороной. К тому же большинство сельских священнослужителей в то время не владело родным языком своих прихожан-«инородцев»3.

Переходы крещеных татар в ислам в 1802 и 1827 гг. побудили представителей высшей духовной и гражданской власти принять новые меры к их пресечению. Так 11 апреля 1830 г. Святейшим Синодом была учреждена для Казанской епархии «особая постоянная миссия»4. Конкретный план действий этой миссии был составлен архиепископом Филаретом (Амфитеатровым). Сущность этого плана сводилось к двум положениям:

а) К необходимости составить на «инородческих» языках поучения, в частности перевести на эти языки «начатки христианского учения», с тем чтобы в дальнейшем использовать их в нерусских приходах – в церквах и школах. В ходе реализации данного пункта, по мнению Филарета, могли быть достигнуты две цели: религиозно-нравственное воспитание и начальное образование «инородцев»;

б) К назначению в нерусские приходы только способных и хорошо подготовленных пастырей, знающих родные языки своих прихожан5. Лучшего результата в этом деле предполагалось достигнуть двумя способами: созданием особого учреждения – миссионерского института при Казанской духовной семинарии, с целью подготовки миссионеров для Казанской и соседних епархий, и назначением особых миссионеров с «авторитетом священно-архимандритства»6.

План этот, за исключением создания миссионерского института, был утвержден и начал действовать. Однако, по заключению Н.П. Загоскина, результаты этой официальной миссии были незначительными7.

Большое значение для Волжско-Камского региона имело воссоздание в 1842 г. по инициативе казанского губернатора С.П. Шипова Казанской духовной академии. С самого начала своей деятельности приоритетным направлением для нее стала подготовка педагогических и миссионерских кадров, владевших «инородческими» языками. А уже с 1854 г. по предложению известного ученого и религиозного деятеля Н.И. Ильминского и благодаря попечительству Казанского и Свияжского архиепископа Григория при академии были открыты четыре миссионерских отделения: противомусульманское, противобуддийское, противо-раскольническое и чувашско-черемисское8.

К этому следует добавить, что за двенадцать лет до учреждения Казанской духовной академии, уже в указе Святейшего Синода от 31 мая 1830 г. рекомендовалось совершать церковное пение в храмах на «инородческих» языках9. Более того, в 1846 г. император Николай I повелел перевести церковное богослужение на татарский язык. Причиной тому послужило «отпадение» крещеных татар Чистопольского и Спасского уездов Казанской губернии, не понимавших православно-русского богослужения. Но поскольку большинство духовенства Казанской епархии не владело «инородческим» языком своих прихожан, то, естественно, их подготовка потребовала длительного времени. Несмотря на все принятые меры как со стороны РПЦ, так и со стороны гражданской власти, наиболее массовые переходы крещеных татар в ислам повторялись в течение 40-80-х гг. ХIХ в., а затем и с 1905 г.10

«Отступническое» движение крещеных татар 1866 г., по свидетельству Б.М. Юзефовича, началось в Свияжском уезде и вскоре распространилось по всей Казанской и частично Симбирской губернии11. Вскоре около 5,5 тысяч крещеных татар Тетюшского уезда объявили себя вышедшими из православия и начали подавать прошения на имя государя о разрешении им исповедовать ислам. В том же году по Высочайшему повелению всем крещеным татарам, пожелавшим перейти в мусульманскую веру, было объявлено об отказе. Отказ этот был им объявлен в местах их постоянного проживания с внушением, чтобы все они вернулись в христианство, однако это не принесло ожидаемого положительного результата. Возвратилась в православие только одна деревня Елышево Мамадышского уезда Казанской губернии, и то после того, как былы арестованы шесть наиболее видных представителей этого «отпадения»12.

Точных количественных сведений об этих событиях нет. Так, американский исследователь P.W. Werth13 сообщает, что «к концу 1865 г. более 8000 крещеных татар подали прошения о дозволении исповедовать ислам»14. Согласно же официальным документам, в 1866 г. в Казанской епархии «отступников» насчитывалось 9000 мужских душ15. По сведениям профессора Казанской духовной академии М.А. Машанова16 (члена и делопроизводителя «Совета православного церковного Братства святителя Гурия при казанском кафедральном соборе»17), на самом деле их было гораздо больше, потому что в это число не вошли все те, кто не заявил официально о своем «отпадении». Только в Казанском уезде во второй половине 1860-х гг. из шести крещено-татарских приходов остался верным Православной Церкви только один приход18. По заключению историка В.И. Пискарева, на протяжении 1866-1868 гг. в Казанской губернии из числа крещеных татар от православия «отпали» 12 тысяч мужчин19.

Переход крещеных татар в ислам в 1866 г. отличался от предыдущих, прежде всего, двумя особенностями: своими размерами и быстрым распространением. Этот процесс достиг даже таких селений, где «отпадение» раньше никогда не наблюдалось и где жили преимущественно старокрещеные татары20. Ввиду невозможности предать суду всех «вероотступников», так как их насчитывалось несколько тысяч, царское правительство сочло необходимым применить административные меры к лицам, «заподозренным в подстрекательстве» за «отвлечение» от православной веры. 28 января 1867 г. последовало распоряжение о высылке в Туруханский край 47 человек, а остальная часть арестованных, по словам Б.М. Юзефовича, подверглась тюремному заключению21. В то же время по Высочайшему повелению Комитет министров постановил, чтобы при исполнении своих миссионерских обязанностей православное духовенство действовало преимущественно «увещательными» мерами и не прибегало бы к содействию полиции, вмешательство которой в подобном деле было признано бесполезным22.

Таким образом, по отношению к перешедшим в ислам крещеным татарам правительство в 1860-х гг. проводило двойственную политику: с одной стороны, использовало старые силовые методы репрессивного характера, а с другой – либеральные23. Степень их применения и сочетания зависела, прежде всего, от самого развития процесса «отпадения». Как только процесс перехода крещеных татар в ислам начинал приобретать массовый характер, использовались жесткие меры, когда же он шел на спад – либеральные. В результате эти действия, которые не отличались строгой последовательностью и не были рассчитаны на длительный период в борьбе с «отступничеством» в Казанской губернии, не принесли ожидаемого результата. Именно поэтому властям не всегда удавалось до конца просчитать и спрогнозировать, как будут развиваться события в дальнейшем. В большинстве случаев правительство не управляло, а лишь координировало процесс перехода крещеных татар Казанской губернии в ислам.

Вскоре в августе-сентябре 1871 г. произошел новый всплеск «отступнического» движения новокрещеных татар деревень Яваш и Хайбан и старокрещеных татар деревни Азяк Казанского уезда и деревни Янасал Лаишевского уезда. При этом выход новокрещеных татар из православия происходил целыми общинами, а старокрещеных – лишь наполовину; впрочем, в скором времени все жители деревни Азяк небольшими группами перешли в ислам24. Так, несмотря на введение в Казанской губернии новых судебных учреждений в 1870 г., когда дела об «отпадших» от православия окончательно были изъяты из ведения администрации, переходы крещеных татар повторились в 1874, 1876, 1878 –1879 гг.25 Рассмотрим события 1878 – 1879 гг., которые более подробно описаны в литературе. Движение началось в октябре 1878 г. в Спасском уезде, охватив Марасинскую и Полянскую волости. Затем оно распространилось на Чистопольский и Казанский уезды. В последнем волнения татар произошли в трех волостях: Больше-Менгерской (с населением около 4000 душ муж. пола), Больше-Атнинской (с населением около 3500 душ муж. пола) и Мамсинской (с населением около 4000 душ муж. пола). В волнениях приняли участие также крестьяне Мамадышского и Тетюшского уездов26. Беспорядки эти произошли во время русско-турецкой войны 1877-1878 гг. и были связаны с пропагандой противников ее ведения и надеждой на помощь со стороны Турции. Выступление началось с того, что крестьяне отказались дать «приговоры» о составленных волостными правлениями страховых ведомостях, так как распространился слух о том, что эти документы могут послужить основанием для обращения татар-мусульман в православную веру и что в каждом из подобных «приговоров» заключено обязательство подавших его к переходу в определенный срок в православие.

Вместе с тем формы протеста этого движения продолжали видоизменяться. Татары стали отказываться от страхования имущества, от снаряжаемых в деревнях караулов, от содержания пожарных сараев, конюшен, от выбора пожарных старост, полицейских десятников, от отвода квартир полицейским урядникам и стражникам.

Дело дошло до открытого противостояния. Из рапорта казанского губернатора Н.Я. Скарятина в Сенат следует, что волнения 1878-1879 гг. сопровождались многочисленными избиениями волостных старшин, сельских старост и полицейских стражников27. Помимо этого, жители тех уездов не только препятствовали исполнению прямых обязанностей волостного начальства, но даже при помощи всяческих угроз выпроваживали его из деревни. Так в Мамсинской волости Казанского уезда был зарегистрирован случай изгнания из деревни татарами 12 русских ремесленников с угрозой, что если они попытаются вернуться обратно, то будут убиты28.

В условиях этой войны поведение татар стало расцениваться губернской властью как сопротивление требованиям сельского начальства и правительства. Тогда местной гражданской властью было принято решение об аресте зачинщиков. Однако в большинстве случаев арест руководителей этих сходов являлся затруднительным делом, поскольку сельское общество охраняло их, к тому же оно не было заинтересовано в их выдаче. Казанский губернатор Н.Я. Скарятин писал: «Хотя и составлялись акты (о волнениях и об аресте их зачинщиков – А.П.) и передавались судебным следователям, но так как не было возможности разыскать подстрекателей и так как общества каждой ослушающейся деревни действовали сообща, целыми сходами, то от актов этих нельзя было ожидать результатов»29.

Посылка местного исправника также была безрезультатна, так как он, несмотря на неоднократные поездки по деревням, не мог успешно повлиять на сельчан. В 1878 г. основными формами сопротивления гражданским властям были: отказ от исполнения повинностей, смещение выборных должностных лиц в селах и волостях и замена их вновь избранными, а также, в некоторых случаях, нанесение телесных повреждений представителям администрации.

Таким образом, особенностью волнений казанских татар в 1878 г. было то, что здесь сочетались политические, экономические и религиозные моменты. К первым относятся, прежде всего, распространение в Казанской губернии пантюркистских идей, оживление которых было связано с началом русско-турецкой войны 1877-1878 гг. К тому же сказывались тесные торговые связи татарской буржуазии с Туркестанским краем, Средней Азией, Турцией и Персией, которые и являлись основными проводниками этих идей (помимо татарской интеллигенции). Однако, по заключению Е.И. Чернышева, среди широкого татарского крестьянского населения Казанской губернии идеи пантюркизма были «преломлены даже не в панисламизм, а просто в религиозный вопрос»30.

Многие исследователи при рассмотрении «отпадений» 1870-х гг. указывают, что одной из главных причин их возникновения явилось резкое ухудшение экономического положения государственных крестьян после реформ 1860-х гг., а также голод 1877 и 1878 гг. Поэтому не случайно, что борьба за дешевые рабочие руки побуждала имущую часть татарского крестьянства и татарской буржуазии к подрыву и без того не особенно сильного доверия и надежды на помощь земств. Отсюда и пошли слухи, что «мирские приговоры» с ходатайством о семенной и продовольственной ссуде из-за неурожаев перед земством заключают в себе и обязательство обращения в православие. К этому добавлялись еще обременительные церковные сборы, мздоимство некоторой части православных священников, что, в конечном итоге, привело к нарастанию недовольства некогда крещеных татар правительственной политикой, а следовательно, и РПЦ, которая теснейшим образом была связана в своей деятельности с государством. К началу 1880 г., благодаря энергичным мерам губернатора Н.Я. Скарятина, правительству удалось подавить движение татарских крестьян.

В 1881 г. в Казанской губернии вновь наблюдался массовый переход крещеных татар в ислам в селениях Карадуван Казанского уезда, Шемердян и Яныли Мамадышского уезда. Особенностью этого перехода было то, что указанные деревни и приходы располагались между собой смеженно, поэтому процесс «отпадения» шел равномерно31. По мнению вице-губернатора К.Н.Хитрово32, причинами этих событий послужили следующие обстоятельства: незнание крещеными татарами русского языка, а православными священниками – татарского, что лишало возможности первых понимать церковную службу, а последних – объяснять крещеным татарам сущность православного вероучения, смысл и значение священнодействий; равнодушие православного духовенства к религиозному образованию своей «инородческой» паствы; отсутствие у сельского православного духовенства «инородческих» приходов должного опыта миссионерской работы33; частое использование православным духовенством помощи полиции.

Однако в своей «Записке по вопросу об отпадениях крещеных татар Казанской губернии в 1881 г.» Н.И. Ильминский полностью опровергает эти причины34. В ней он указывает на то, что в селах Апазово и Чуры местные православные священники Александр Миропольский и Глеб Ляпидовский в достаточной степени владели татарским языком, чтобы в полном объеме выполнять свою миссию. Кроме того, к началу 80-х годов XIX столетия было уже выпущено достаточное количество книг как общеобразовательного, так и православно-религиозного содержания с переводами на различные «инородческие» языки, а в селениях Апазово, Чуре, Ныре и в деревне Янылях к этому времени также существовали миссионерские школы, в которых учителями преимущественно были представители нерусского населения и где церковное богослужение проходило на родном языке «инородцев».

По мнению Н.И. Ильминского и целого ряда наиболее видных представителей РПЦ, сам ислам накладывал отпечаток на весь уклад семейной и общественной жизни, объединяя всех мусульман в одну большую семью; сказывалась этническая близость «инородцев» Казанской губернии с татарами-мусульманами; наблюдалась сплоченность мусульманской общины и наличие на территории губернии большого количества мечетей, мектебов и медресе; активная пропаганда ислама на страницах печати.

Рубежной вехой для РПЦ стали указ 17 апреля 1905 г. «Об укреплении начал веротерпимости» и манифест 17 октября 1905 г. «О свободе совести»35. В этих документах правительство на официальном уровне юридически закрепило за «инородческим» населением Российской империи некоторые элементы религиозной свободы, в частности, было предоставлено право перехода из православной веры в другие религиозные конфессии. Поэтому были отменены соответствующие статьи в «Уложении о наказаниях». Этим правом в России воспользовались 170 тыс. католиков, 36 тыс. мусульман и около 10 тыс. протестантов36.

Правительству пришлось пойти на некоторые уступки и в отношении старообрядцев и сектантов, которым, однако, по-прежнему запрещалось пропагандировать и распространять свою веру, в то время как РПЦ по-прежнему оставалась «первенствующей и господствующей».

Характер деятельности РПЦ (особенно в миссионерстве) сильно изменился после объявления свободы вероисповедания. Если до 1905 г. «иноверие» в своем распространении встречало препятствие не только со стороны РПЦ, но и со стороны гражданской власти, так как открытый разрыв с РПЦ был уголовно наказуем, то с момента издания манифестов 17 октября 1905 г. и 17 апреля 1906 г. эти внешние ограничения были сняты.

Святейший Синод своим циркуляром предложил епархиальным архиереям дать свои отклики на этот указ и его возможные последствия. Многочисленные отзывы показали, что указ рассматривался ими как покушение на права православной церкви, создавая благоприятные условия для «инославия и иноверия»37; в частности, по словам архиепископа Казанского и Свияжского Никанора (Н.Т. Каменского), «все направлялось к низвержению могущественного положения православия»38. Позицию священнослужителей можно понять, поскольку они осознавали возникавшие проблемы, связанные, прежде всего, с началом процесса выхода «инородцев» из православия в другие вероисповедания, образованием многочисленных религиозных сект.

Другим примером, подтверждающим негативную оценку закона о веротерпимости 1905 г., может служить одно из высказываний православного «инородческого» миссионера В.Н. Эсливанова: «Иноверие, в частности мухаммеданство, получило полную свободу для качественного своего роста. Но мухаммеданство не удовлетворилось данным ему правом и, толкуя свободу вероисповедания как свободу для пропаганды ислама, стало открыто количественно увеличивать свой рост за счет языческих и христианских народностей края»39.

(текст статьи полностью)