Исторический очерк о Казанской духовной семинарии. (Продолжение)

<<вернуться назад

[к оглавлению]

Такая ситуация не была типичной для России в целом – в подавляющем большинстве епархий наряду с духовными семинариями действовали по два­три духовных училища, так повелось уже в XVIII веке. Но в Казанской епархии все духовное образование сосредотачивалось в одном месте. Предшественник святителя Филарета по кафедре владыка Амвросий (Протасов) ставил вопрос перед Синодом о необходимости выделения низших классов в отдельное учебное заведение, но ответа не получил.

При Филарете же серьезные изменения к лучшему начались уже через год после его прибытия. Он добился выделения крупных сумм и штатов преподавателей. В 1829 году были открыты духовные училища в Свияжске, Чебоксарах и Чистополе. В Свияжске местом размещения училища стал Успенский монастырь, в других городах дома для училищ были куплены. В 1830­-1831 гг. три духовные училища появились в южной части епархии – в Симбирске, Сызрани и Самаре.

В Казани формально духовное училище было отделено от семинарии еще в 1829 году, но на самом деле еще несколько лет оно находилось в одних зданиях с семинарией.

В 1832 году Синод выделил средства на приобретение здания для Казанского духовного училища, в этом же году был куплен дом, принадлежавший дворянской семье Геркен, недалеко от Казанского Богородицкого монастыря на Поперечно­Казанской улице (ныне улица Миславского, 15). В 1834 году классы и общежитие Казанского духовного училища были переведены в это переоборудованное здание, рядом с которым владыка Филарет на собственные средства (2000 рублей) построил еще один двухэтажный кирпичный дом. Таким образом, в комплексе зданий на улице Воскресенской осталась только семинария, а все мальчики из семей духовенства Казанской епархии теперь в обязательном порядке поступали в духовные учебные заведения – ведь до 1854 года обучение мальчиков из духовного сословия было принудительным. «Уклонистам» грозил перевод из духовного сословия в податное, с соответствующими неприятностями (подушная подать, рекрутские наборы и т. д.).

Общая сумма, выделения которой святитель Филарет добился от Синода на строительство и покупку зданий для духовных училищ, была весьма велика – 360 тысяч рублей.

Но разделение ступеней духовного образования не полностью решало проблему. Семинария в епархии была только одна, и для 450­500 человек комплекс семинарских зданий был маловат, а классы, особенно низшие, были переполнены.

Решению этого вопроса помогла другая инициатива владыки Филарета. Казанская епархия к началу 1830-­х гг. была весьма обширна. По данным на 1829 год, в Казанской губернии насчитывалось 411 приходских храмов, а в Симбирской – 605. При этом требовалось массовое открытие новых приходов, так как многие деревни находились очень далеко от церквей. Все это усложняло деятельность архиерея, создавало множество проблем. Уже в первый год своего назначения владыка Филарет стал добиваться создания новой Симбирской епархии. Вопрос решился далеко не сразу. Долгое время Синод предлагал вместо открытия новой епархии назначить викарного архиерея. Но Филарет был настойчив и добился желаемого. В начале 1832 года принципиальное решение об открытии новой епархии было принято, а 10 февраля 1832 года на Симбирскую кафедру был рукоположен епископ Анатолий (Максимович). Таким образом, епархия святителя Филарета уменьшилась более чем вдвое: ее составляла только Казанская губерния. В последний год пребывания Филарета в Казани открылась Симбирская духовная семинария, в составе сразу всех классов, кроме богословского. Туда были переведены из Казани все семинаристы из Симбирской епархии.

Если раньше Казанская духовная семинария была одной из крупнейших в России, то теперь, напротив, стала одной из самых «камерных». Количество учащихся во всех классах не превышало двухсот. Для такого количества учащихся комплекс зданий на улице Воскресенской был достаточно просторен. Теперь все воспитанники жили в семинарии, в так называемом учительском корпусе размещались квартиры большинства учителей.

Большие потрясения ждали семинарию в следующем году. 24 августа 1842 года Казань была опустошена пожаром. Семинария уже много раз горела, но так сильно – еще никогда. Семинарские здания были почти уничтожены (восстановлены только через 23 года), погибла большая часть библиотеки.

Пожар 24 августа 1842 года произошел незадолго до начала учебного года. Ректор семинарии архимандрит Платон (Фивейский), сменивший в январе 1842 года Стефана (Зилятрова), отсутствовал в Казани, все учащиеся еще находились на каникулах. Спасение семинарского имущества легло на плечи инспектора семинарии Николая Адиясевича и преподавателей. Им удалось вынести большую часть казенного имущества, часть библиотеки, основная часть книг была оставлена в комнате на первом этаже за железными дверями и уцелела. Было уничтожено имущество преподавателей в их казенных квартирах, вещи и книги семинаристов, оставлен­ные на лето в одной запертой комнате в деревянной части зда­ния. Дело о возмещении ущерба тянулось потом много лет и, как представляется из документов, так ничем и не кончилось.

За самоотверженную работу по эвакуации имущества инспектор семинарии Адиясевич, эконом иеромонах Аркадий и библиотекарь Владимиров получили в награду от Синода по 230 рублей, преподаватели Ястребов, Кубеницкий, Танаев­ский, Благовидов и Капачинский – по 100 рублей.

В результате пожара начало занятий в семинарии было отложено до 1 ноября. По предложению архиепископа Владимира (Ужинского), одобренному Синодом, семинария разместилась в здании Казанского духовного училища (ныне ул. Миславского, 15, недавно возвращено Казанской епархии). Казанское духовное училище было переведено в Свияжск и соединено со Свияжским духовным училищем, размешав­шимся в Успенском монастыре.

На обустройство сгоревших зданий духовной семинарии средств не выделялось очень долго.

Вероятно, если бы катастрофический пожар произошел не 24 августа, а раньше, судьбы духовного образования в Казани могли бы сложиться по­другому. Но в том же 1842 году произошло событие, очень важное для истории города и духовного образования. Давно готовившееся решение о возрождении закрытой Казанской духовной академии, существование которой предусматривалось Уставом духовных училищ 1814 года, было наконец принято. Определением Синода от 25 июня 1842 года в Казани должна была быть открыта духовная академия. К 24 августа в Казань уже прибыли многие вновь назначенные преподаватели и абитуриенты, присланные из духовных семинарий Казанского духовно­учебного округа, шли вступительные экзамены. Хотя пожар и уничтожил большую часть Казани, переносить открытие Казанской духовной академии было поздно, и 8 ноября 1842 года состоялось торжественное открытие академии, первые студенты которой разместились в Спасо­Преображенском монастыре. В 1844 году началось строительство комплекса зданий Казанской духовной академии на Арском поле, на это выделялись большие средства. В 1848 году академия разместилась во вновь построенном корпусе, но строительные работы продолжались еще два года. Для Казанской семинарии это означало, что денег на восстановление сгоревших зданий Синод не выделял и развалины более двадцати лет стояли в центре главной улицы Казани, а семинаристы жили и учились в тесном здании бывшего духовного училища.

Только архиепископу Афанасию (Соколову) удалось добиться от Синода выделения значительных средств. Работы были проведены в 1862–1865 гг. подрядчиком Мартыном Максимовичем Даниловым по проекту архитектора Павла Алексеевича Солнцева. Вместо трех корпусов с каменным первым и деревянными вторым и третьим этажами было выстроено огромное двухэтажное каменное здание, фасадом во весь квартал. Первый этаж составляли лавки, сдаваемые в аренду и служившие продолжением Гостиного двора. На втором располагались учебные и жилые помещения. В последний год правления владыки Афанасия (Соколова) семинария вселилась в собственное здание. Его облик с тех времен почти не изменялся. В здании на Поперечно­Казанской (ныне Миславского) вновь разместилось духовное училище.

Эпоха «Великих реформ» отразилась и в судьбе семинарии. Одним из важнейших направлений реформирования общества в 1860-­е гг. была фактическая ликвидация сословного строя. Это, разумеется, касалось и духовного сословия. Уже в 1855 году было отменено обязательное обучение детей духовенства в духовных учебных заведениях. По Уставу гимназий 1864 года дети духовенства могли «без всякого предварительного ходатайства» поступать в светские учебные заведения, с в 1866 года «поповичи» имели право поступать на военную службу и в военные училища. Наконец, последовал Указ 26 мая 1869 г., по которому провозглашалось полное расторжение наследственной замкнутости духовного звания. Выходцам из духовенства предоставлялась свобода, в том числе – поступления на государственную службу.

Во второй половине 1860-­х гг. проводились реформы налоговой системы, в 1868 году была отмена подушная подать. Таким образом духовенство лишилось привилегии «неподатности», а вновь введенные налоги с земли и недвижимости владельцы платили независимо от сословного состояния, церковные приходы тоже стали налогоплательщиками. В 1872 году в России была введена всеобщая воинская повинность, она была внесословной, распространялась и на детей духовенства. От воинского учета освобождались только монашествующие, священ­ники, дьяконы, псаломщики и послушники были военно­обязанными.

Новый Устав духовных учебных заведений 1867 года коренным образом менял систему обучения в духовных учебных заведениях, из которых окончательно были изгнаны остатки «киевских» традиций. В духовные училища теперь принимали после окончания светской начальной школы или соответствующего ей домашнего образования. Обучение в самих духовных училищах тоже имело, в основном, светский характер, из духовных предметов изучался только Закон Божий, который преподавался тогда и во всех светских школах. Правда, обязательным и довольно обширным был курс церковного пения. После окончания духовных училищ юноши поступали в духовные семинарии, в первых четырех классах которых обучение тоже имело светский характер, за исключением того же Закона Божия и Священной истории Ветхого и Нового Заветов. Таким образом, пять классов духовного училища и четыре класса духовных семинарий составляли полноценную светскую среднюю школу и законченную ступень образования. Выпускники четвертого класса семинарии могли поступать в вузы, идти служить в армию офицерами, выходить на гражданскую службу с 12­м классом по Табели о рангах. Непосредственная подготовка к пастырской деятельности проводилась в пятом­шестом классах семинарии. По Уставу 1867 года в духовные учебные заведения был открыт доступ молодым людям недуховного происхождения «на свободные вакансии» или на платное обучение.

В результате всех этих реформ сословная замкнутость духовенства была существенно размыта, но не ликвидирована полностью. Хотя в 1869 году и была провозглашена ликвидация духовного сословия (теперь к нему принадлежали только лица в священном сане, без членов семей), фактически оно продолжало существовать вплоть до 1917 года. Основным механизмом сохранения сословия стали именно духовные школы. Единственной привилегией духовенства осталось бесплатное обучение детей в духовных училищах и духовных семинариях, но этот фактор, при очень небольшой доступности среднего образования в России, был очень важным. В Казанской духовной семинарии в 1869­-1917 гг. училось довольно много выходцев из других сословий (крестьян, мещан, купцов), в конце XIX – начале XX вв. они составляли около одной пятой всех воспитанников. Но все они (кроме «инородцев», о них ниже) учились на платной основе, за деньги родителей или на благотворительные стипендии.

Замкнутой вплоть до 1917 года оставалась и учительская кор­порация. Основная учебная нагрузка теперь приходилась на светские предметы, но преподавателями были исключительно выпускники духовных академий (кроме преподавателей татарского языка и рисования) .

По Уставу 1867 года в духовных семинариях, в соответствии с либеральным духом реформ, вводилась выборность ректоров, избирателями были все члены преподавательской корпорации. Но введение этой нормы тем же уставом откладывалось надолго – вплоть до выхода в отставку или перевода прежнего, назначенного Синодом ректора. В Казани первые выборы были проведены только через 12 лет. Отец Варсонофий (Охотин), являвшийся ректором с 1864 года, только в 1876 году был возведен в сан архиерея и отправлен в Пермь, еще почти четыре года семинарией управляли инспектора, «исполнявшие должность» ректора. Только в 1879 году состоялись единственные в истории Казанской духовной семинарии выборы ректора. Им стал законоучитель Казанской учительской семинарии протоиерей Никифор Тимофеевич Каменский. Обращает на себя внимание то, что преподаватели семинарии, большинство которых имели степень магистра богословия, избрали ректором священника, не являвшегося членом их корпорации и к тому же довольно молодого. Это свидетельствует о высоком авторитете отца Никифора в Казани. Никифор Каменский стал не только первым и единственным выборным ректором, но и первым представителем белого духовенства на этой должности (в некоторых семинариях ректорами по выборам становились и миряне).

Новый ректор проявил себя как умелый администратор. Уже через год он решил серьезную проблему, существенно осложнявшую отношения семинарии с жителями окружающих кварталов и мешавшую сохранению религиозной атмосферы в духовном учебном заведении. С 1730­х годов семинария входила в приход Петропавловского собора. Деловой район Казани был малонаселенным, прихожан, не считая семинаристов, было не более двухсот человек, в штате был лишь один священник, собор действовал как рядовой приходский храм со службами по воскресеньям и праздникам. Хотя священниками в Петропавловском соборе всегда были штатные преподаватели семинарии, присутствие на службах семинаристов вызывало недовольство прихожан, среди которых были состоятельные купцы Зайцевы, Унженины. С другой стороны, сами семинаристы, будущие пастыри, нечасто бывали на службах, церковные хоры семинарии не имели практики участия в богослужениях.

В 1880 году в здании семинарии была обустроена и освящена домовая церковь Иоанна Богослова. Она разместилась на втором этаже, в угловом зале (на углу нынешних улиц Кремлевской и Джалиля). Теперь в семинарии три­четыре раза в неделю служилась Божественная Литургия, отмечались не только двунадесятые и великие, но и многие другие праздники, пели хоры из семинаристов.

По инициативе ректора Никифора Каменского, под­держанной архиепископом Палладием (Раевым), 16 января 1883 года было торжественно открыто Попечительство при церкви Иоанна Богослова. Это была благотворительная общественная организация, подобная многим другим, дейст­вовавшим при других учебных заведениях – гимназиях, реальных училищах , чаще всего они назывались Обществами попечения о бедных учениках. Пожертвования Попечительству делали как представители духовенства, так и купцы, помещи­ки, чиновники. В конце XIX века общество тратило ежегодно на помощь бедным семинаристам 12­15 тысяч рублей. Из этих средств выплачивалось до 10 благотворительных стипендий на обучение в семинарии (в основном, крестьянским детям), выдавались одежда, пособия для поездок на каникулы и т. д.

В целом в 1870­е – в первой половине 1880­х гг., во время действия либерального устава, ситуация в Казанской семинарии была примерно такой же, как и в других. Ежегодно четвертый класс семинарии заканчивали 30­35 человек, а для обучения в пятом и шестом оставались не более 20. Часть ушедших поступала в вузы – в то время людей со средним образованием в России было немного и в университеты и институты принимали почти всех, подавших прошения, а аттестат четвертого класса семинарии приравнивался к гимназическому. Остальные спешили воспользоваться привилегиями, которые давало в Российской империи среднее образование – поступали в армию или на государственную службу.

По сравнению с другими семинариями Казанская выделялась благоустроенностью, дело здесь было не столько в распорядительности ректора, сколько в наличии больших площадей. Поэтому классы, спальни, столовая были просторными, все учащиеся свободно помещались в здании, только дети казанских священников и псаломщиков приходили на занятия из дома.

В 1880 году обер­прокурором Синода стал К.П. Победоносцев, а в 1881 году, после восшествия на престол императора Александра III, начался период «контрреформ», вдохновителем которых и был Константин Петрович. Разумеется, он не мог обойти вниманием и подведомственные духовные учебные заведения. Новый Устав духовных учебных заведений 1884 года ликвидировал «либеральные» установки прежнего устава. Изменения в учебных программах были сравнительно невелики, в младших классах ввели некоторые богословские дисциплины, но в целом семинарии остались средними общеобразовательными учебными заведениями. Иносословных абитуриентов принимали  по­прежнему. Но теперь четыре класса не составляли законченной ступени обучения, для того, чтобы получить права выпускника средне­го учебного заведения, надо было закончить все шесть классов. Да и после полного курса прав у выпускника семинарии было меньше, чем раньше. В соответствии с Университетским уставом 1884 года и новыми уставами многих других вузов, стать студентами могли только лица с аттестатами гимназий. Семинаристы должны были сдавать экзамены по гимназическому курсу. По русскому языку, словесности (литературе), истории, географии проблем, как правило, не воз­никало, в семинариях эти курсы были более глубокими, чем в гимназиях. Экзамены по  латинскому и греческому языкам уже были достаточно сложными. В гимназиях курс древних языков был более обширным, кроме того,  в семинариях древние языки изучались по творениям святых Отцов, а в гимназиях – по классической  древнегреческой и древнеримской литературе. Курс математики в гимназиях был намного глубже, чем в семинариях. Наконец, в семинариях изучали один новый язык (немецкий или французский), а в гимназиях – оба языка.

В результате количество студентов светских вузов из семинаристов резко снизилось. К тому же, в соответствии с установками Победоносцева, с 1884 года резко сократился набор в духовные академии.

Количество выпускников казанской семинарии стало быстро расти. Так, в 1895 году выпускников было уже 51.

Выборность ректоров новым уставом была отменена. Но протоиерей Никифор Каменский, дельный администратор и человек авторитарного стиля работы, «пришелся ко двору» и оставался в должности ректора до конца 1888 года, хотя в других семинариях большинство избранных ректоров было смещено.

В том же 1884 году Победоносцев начал еще одну рефор­ му – создание системы церковно­приходских школ. Теперь предполагалось, что каждый приходской свя­щенник будет руководителем церковно­приходской шко­лы и законоучителем, а нередко – и учителем по обще­образовательным предметам. Введенный уже в 1866 году курс педагогики в 5­6 классах был расширен и стал более практическим. Еще с 1866 года при семинарии действовала небольшая воскресная школа. В 1886 году она была преобразована в образцовую церковно­приходскую школу для мальчиков с тремя годами обучения и с двумя штатными учителями. В ней учились дети из бедных городских семей, в основном, из близлежащих кварталов. Школа разместилась в здании семинарии, на первом этаже. Студенты 5­6 классов семинарии еженедельно посещали по два урока в образцовой школе и по 5­6 раз в год каждый из них давал пробные уроки, как по Закону Божию, так и по арифметике и русскому языку.

В конце XIX и начале XX вв. духовные семинарии ста­ли – использоваться в миссионерских целях. В 1893 году в Симбирскую семинарию стали принимать учащихся­инородцев, закончивших учительские семинарии и школы и имевших опыт педагогической деятельности. С 1900 года стипендии для «инородцев» были введены в Казанской и Уфимской семинариях. В духовных семинариях для них создавался льготный режим – они поступали сразу в четвертый класс и учились всего три года, не изучали ни древних, ни нового языков, но аттестат получали такой же полноценный, как и другие семинаристы, имели право поступать в духовные академии. Каждый год для вновь поступающих инородцев выделялось 6­8 стипендий, с тем чтобы общее число обучающихся по этой программе составляло в Казанской семинарии 30 человек. Такой порядок действовал до 1917 года. По данным Г.А.Александрова, за эти годы семинарию закончи­ли 36 чувашей, еще пятеро обучались к моменту закрытия.             Кроме чувашей в Казанской семинарии учились татары­кряшены, марийцы, удмурты. Для детей простых крестьян из народов Поволжья «инородческая» программа духовных семинарий была единственной возможностью получить полноценное среднее, а для некоторых – и высшее образова­ние. Среди чувашей такими были Ф.Б. Исланкин и А.Я. Яковлев (выпускники КДС 1906 года, позже закончили юридический факультет Казанского университета), И.А. Афанасьев (выпуск­ник КДС 1913 года, позже закончил медицинский факультет Казанского университета), Д.Н. Николаев (выпускник  КДС 1903 года), И.А. Кузьмин (выпускник КДС 1907 года), В.Н.  Эсливанов (выпускник КДС 1908 года), позже закончившие Казанскую духовную академию. По «инородческой» програм­ме учился в казанской семинарии марийский ученый и просветитель Валериан Михайлович Васильев (см. приложе­ние IV).

В конце XIX – начале XX вв. быстро развивалась сеть средних общеобразовательных учебных заведений, поэтому количество семинаристов несколько сократилось. Так, в 1903 году выпускников, включая трех «инородцев», было лишь 34.

В  последние десятилетия существования семинарии крупных изменений в ее деятельности не происходило, основные события были связаны с внешними обстоятель­ствами. 13 января 1905 года мимо семинарии к Кремлю шла демонстрация студентов, протестующая против расстрела демонстрации 9 января в Санкт­Петербурге. Семинаристы прекратили занятия и присоединились к демонстрантам, участвовали в митинге на площади перед Кремлем. Революция разворачивалась,  и опасность вовлечения учащихся семинарии в антиправительственную деятельность была велика. Поэтому в марте 1905 года занятия были прекращены досрочно, переводы из класса в класс произвели без экзаменов, выпускные экзамены были  проведены за несколько дней. К началу 1905/06 учебного года семинаристы собрались, но уже через несколько дней были распущены по домам и собраны вновь после Рождественских каникул, когда все революционные события в Казани были уже позади. Тем не менее, по агентурным данным, многие учащиеся семинарии участвовали в революционных собраниях и даже состояли в революционных партиях социал­демократов (большевиков и меньшевиков) и эсеров. Более 30 человек в 1905-­1906 гг. были исключены, правда, всех, кроме восьмерых, позже приняли обратно.

1 августа 1914 года (19 июля по юлианскому календарю) началась Первая мировая война. Осенью 1914 года 14 старшеклассников добровольно ушли в армию. Большинство выпускников 1915, 1916, 1917 годов сразу после окончания семинарии призывались на военную службу – средний возраст выпускника составлял 21 год, с этого возраста в России и призывали в армию, в 1915 году призывной возраст был понижен до 20 лет. Почти все семинаристы, люди со средним образованием, зачислялись в военные училища и школы прапорщиков и через 9­10 месяцев становились офицерами.

Летом 1917 года Временное правительство реквизировало здание Казанской духовной академии для военных нужд (первоначально предполагалось разместить в нем эвакуированный Псковский кадетский корпус, но в сентябре 1917 года здесь открылся военный госпиталь). Поэтому семинарии пришлось потесниться и выделить помещения для студентов академии.

В соответствии с декретом ВЦИК об отделении Церкви от государства и школы от Церкви финансирование духовных учебных заведений прекращалось, а их здания, являвшиеся государственной собственностью, конфисковывались. Документальных или мемуарных свидетельств о том, как закрывалась Казанская духовная семинария, нам обнаружить не удалось. Скорее всего, занятия завершились с окончанием первого семестра 1917/1918 учебного года, после каникул учащиеся уже не собирались, а преподаватели искали другую работу. Но из формулярного списка священника Владимира Виссарионовича Цветкова, расстрелянного в Бугульме в 1938 году (готовятся материалы для его канонизации как новомученика), составленного в Казанском епархиальном управлении в 1920­е гг., следует, что он поступил в Казанскую семинарию в 1914 году и закончил четыре класса. Таким образом, в 1918 году проводились переводные экзамены или, по крайней мере, выдавались справки и аттестаты.

О попытках возродить семинарию в августе – начале сентя­бря 1918 года, когда Казань была захвачена белыми, ничего не известно. Это неудивительно, ведь по Казанской губернии проходила линия фронта и все правобережные уезды оставались под властью красных. Осенью 1918 года, когда в Казань вернулась Советская власть, комплекс зданий семинарии был официально передан Казанскому университету, которому принадлежит и сейчас. С послевоенного времени в бывшем здании семинарии расположен геологический факультет.

Богатая библиотека Казанской духовной семинарии, в отличие от библиотеки Казанской академии, не сохранилась как единое целое. В Научной библиотеке имени Н.И. Лобачевского Казанского университета и в Национальной библиотеке Республики Татарстан встречаются книги со штампами библиотеки Казанской духовной семинарии, но судьба основной части фонда неизвестна. То же касается и архива семинарии. В Национальном архиве Республики Татарстан есть фонд Казанской духовной семинарии (ф. 116), в нем 1806 единиц хранения. Но это лишь небольшая часть семинарского архива. Неизвестна, в частности, судьба документов XVIII века, по которым А. Благовещенский, А.Ф. Можаровский и К.В. Харлампович писали свои труды по истории семинарии.

 

<<вернуться назад

[к оглавлению]