Стр. 4

II век. Другим замечательным документом, свидетельствующим о гонении на христиан ранее издания какого-нибудь закона о них, является известная переписка проконсула Плиния с императором Траяном. Плиний был наместником Вифинии с 111 г. и состоял в должности полтора года. Он написал Траяну всего 60 писем. Одно из них для нас чрезвычайно важно, мы приводим его полностью: "Для меня обычно, Государь, обращаться к тебе с вопросом о том, что возбуждает во мне недоумение. Ибо кто может направить меня лучше, когда я медлю, или научить, когда я оказываюсь незнающим? Я никогда не присутствовал на христианских процессах (cognitionibus de Christianis); поэтому не знаю, что именно и в какой степени подлежит тут наказанию и является предметом расследования. Я находился в немалом затруднении а) придавать ли какое-нибудь значение различию возрастов, или же несовершеннолетние не должны быть отличаемы от взрослых, б) давать ли за раскаяние прощение, или тому, кто был христианином и отречение не приносит пользы, в) подвергать ли христиан наказанию за самое имя, помимо каких-либо преступлений, или же за преступления, стоящие в связи с именем (nomen ipsum, si flagitiis careat, an flagitia cohaerentia nomini puniantur). Я между тем поступал следующим образом с теми о которых мне доносили, как о христианах. Я допрашивал их, христиане ли они, когда они сознавались (confitentes), я спрашивал их во второй и третий раз, угрожая казнью; тех которые упорствовали, приказывал отвести на смертную казнь (duci jussi). Ибо я не сомневался, что каково бы ни было то, в чем они сознавались, во всяком случае уже их упорство и непреодолимая нераскаянность заслуживают казни. Других подобных же безумцев, так как они были римские граждане, я предназначил к отсылке в Рим. Как только началось дело, как это бывает обыкновенно, обвинение приняло сложные и разнообразные виды. Подан был анонимный донос, и в нем перечислены имена многих, которые заявили, что они не христиане и никогда не были христианами. Когда они вслед за мною обратились с воззванием к богам, воздали поклонение твоему изображению, которое для этой цели я приказал принести со статуями богов, чрез воскурение перед ним фимиама и возлияния вина, и когда сверх того произнесли проклятие на Христа (действительных христиан, говорят, нельзя принудить ни к одному из этих действий), я нашел возможным отпустить их. Другие, поименованные в списке, признались, что были прежде христианами, но теперь уже не принадлежат к ним; одни перестали быть христианами за три года перед тем, другие несколько раньше, некоторые даже лет двадцать тому назад. Все они почтили твое изображение и статуи богов и прокляли Христа. По их словам, вся вина их или заблуждение состояла в том, что они сходились в известные дни, рано утром, вместе и пели песнь Христу, как Богу; клятвенно они обязывались не на преступление какое-либо, но к тому, чтобы не красть, не грабить, не прелюбодействовать, быть честными, возвращать вверенные залоги; после этого они расходились и (затем собирались) снова для вкушения пищи, обычной однако и невинной; впрочем, и это перестали делать когда я своим эдиктом, согласно твоему повелению, запретил гетерии. В виду этого я счел тем более необходимым допросить под пыткою двух служанок (ancillae), которые назывались ministrae (?диакониссы), чтобы узнать, что тут есть истинного. Но я не нашел ничего другого, кроме суеверия грубого и безмерного (supersstitionem pravam, immodicam). Поэтому, отложив дальнейшее разбирательство, я и обратился к тебе за советом. Дело, мне кажется, заслуживает внимания, особенно в виду большого количества замешанных в нем. Множество людей всякого возраста, положения, и мужчин и женщин, вовлечены в опасность, будут и потом подвергаться ей. Зараза этого суеверия распространилась не по городам только, но и по селам и по деревням, хотя, кажется, можно остановить её и поправить дело. По крайней мере известно теперь, что опустевшие было храмы начали опять привлекать поклонников, прекратившиеся на долгое время жертвоприношения возобновились, и стал находить сбыт корм для жертвенных животных, имевший доселе весьма лишь немногих покупателей. Отсюда легко можно заключить, какое множество людей может быть приведено к порядку, если дать место раскаянию."

Так как письмо Плиния о христианах и ответ Траяна помещаются близко и концу сборника (под № 96-98, а всего писем 113), то инцидент с христианами полагают в конце его полуторагодового наместничества, т.е. в 112-113 г., по всей вероятности, при поездке в восточную часть - Понтию.

Траян отвечал Плинию: "При разборе дела о тех, на которых тебе было донесено, как на христиан, ты, мой секунд, поступил, как должно. В этом случае и невозможно установить какое-то общее, вполне определенное правило. Разыскивать их не следует (conquirendi non sunt);но если выступают с доносами и обвинениями против них, нужно казнить их (На прямой вопрос Плиния: казнить ли христиан за самое имя или за преступления, связанные с именем - Траян прямого ответа не дает; но как вывод следует, что по Траяну, нужно казнить за одно имя или звание христианина). Однако, если кто не признает себя христианином и докажет это самым делом, чрез поклонение нашим богам, тот за раскаяние получает прощение, хотя относительно прошлого он находился под подозрением. Бессмысленные доносы не должны иметь место ни в каком процессе; это было бы самым трудным примером и недостойно нашего века."

Письмо Траяна не было императорским эдиктом в техническом смысле, т.е. постановлением для всеобщего сведения и наставления. Но и такие рескрипты, когда делались общеизвестными, могли получать значение правовых норм. Можно думать, таким значением стал пользоваться и рескрипт Траяна, после того как Плиний издал его несколько лет спустя вместе с прочей своей перепиской. По крайней мере в духе этого рескрипта слагаются дальнейшие отношения к христианам римского правительства до Декия.

На время царствования Траяна падают три знаменитых мученичества - Св. Игнатия, епископа Антиохийского, Климента Римского и Симеона Иерусалимского.

После смерти Траяна (117 г., 11 авг.) вступил на трон его усыновленный родственник Адриан (117-138 г.). Насколько Траян воплощал в себе дух древнего римлянина с его величием и предрассудками, настолько в Адриане выступает тип космополита, проникнутого духом новых общечеловеческих чаяний своего времени. Лучшим доказательством толерантного отношения Адриана к христианству является его письмо к Минуцию Фундану, малоазийскому проконсулу. Содержание его следующее: "Я получил письмо знаменитого предшественника твоего Серенния Грациана и не считаю возможным это дело оставить без ответа, чтобы и людей не подвергать тревоге и клеветникам не давать повода грабить. Если жители провинции открыто желают вести дело против христиан и в состоянии будут на суде уличить их, то я им этого не запрещаю; только крики и вопли не дозволяются (precibus autem in hoc solis et acclamationibus uti eis non permitto - cp. vanae vocis populi). Во всяком случае, если кто пожелает обвинить их, то нужно справедливо расследовать возводимые на них обвинения. Таким образом, если кто обвинит вышеупомянутых людей и докажет, что они делают что-нибудь противозаконное, то ты наложишь наказание, смотря по силе преступления. Но, если кто обвинит кого-нибудь из них и окажется клеветником, клянусь Геркулесом, ты должен наказать его за такое негодное дело." Подобно Траяну, Адриан хочет новым своим узаконением поставить процесс против христиан в строго-формальные рамки и этим ограничить их число, уничтожая наказуемость христианства по существу. Против христиан бывали взрывы народной ненависти. По ним не нужно учинять процесса против христиан. Траян, ограничивая процесс против христиан (conquirendi non sunt) оставил способы обвинения не разъясненными. Адриан идет дальше и, отвергая вопли (acclamationes) и клевету, узаконивает единственно правильную формулу обвинения чрез accusator'a, ограждая наказанием возможность клеветы (calumnia) с противной стороны... Мучеником при Адриане был 7-ой римский епископ Телесфор (Евс. Ц. И. V,6).

Преемником Адриана был Антонин Пий (138-161 г.), человек мягкий и доступный для всех. Об отношениях его к христианству имеется два свидетельства:

1) Сульпиций Север говорит (Chron. II, 46): "Pio imiperante pax ecclesiis fuit - в правление Пия церкви пользовались миром; 2) в апологии Мелитона, еп. Сардийского, читается (обращение к Марку Аврелию - Евс. Ц.И. IV, 26): "Твой отец, когда ты уже разделял с ним правление, писал к различным городам и между прочим Лариссянам, Солунянам, Афинянам и всем грекам (προς πάντας τας έλληνας), чтобы относительно нас они не предпринимали ничего нового" (μηδεν νεοτερίζειν), вероятно в латинском рескрипте стояло - novae res facere, которое по-гречески было бы перевести более правильно ταραχην εμβάλλειν - чинить смуту. По свидетельству Спартиата, империя перенесла в царствовании Антонина Пия много бедствий "голод, язву, землетрясение, разлитие Тибра." Возбуждение толпы против христиан было понятно. Не все начальники оказались на высоте Адрианова рескрипта. И Антонину Пию пришлось повторить или подтвердить незыблемость Адрианова рескрипта жителям Лариссы, Солуни, Афин и прочих греческих городов. Насколько толпа принимала участие в преследовании христиан, - это показывают подробности мученичества Св. Поликарпа Смирнского - 23 февр. 156 г. (Евс. Ц. И. IV, 15).

Преемником на троне Антонина Пия был Марк Аврелий (161-180 г.), не столько правитель, сколько философ - стоик. При нем фактическое положение христиан в империи несомненно ухудшилось, но это ухудшение было вызвано именно тем перевесом, какой получили при нем крики толпы и развитие христианских процессов. Евсевий свидетельствует, что при Марке Аврелии "с большою силою возгорелось в некоторых странах земли гонение на нас, от восстания черни по городам" (Ц.И. V, предисл.). "Восстание черни" Евсевий относит к 17-му году царствования Марка Аврелия и, сверх того, заключает, что к концу правления его и эти столь поздно начавшиеся гонения прекратились. Доказательством гонения служат два документа: 1) послание Галльских Церквей Малоазийским о бедствиях гонения в первых (Евс. Ц. И. V, 1) и 2) отрывок из апологии Мелитона, поданной в 170 г. Марку Аврелию по поводу гонения в Малой Азии (у Евс. Ц. И. IV, 26); значит, М. Азия и Галлия суть те области, какие разумеет Евсевий под своим выражением о "некоторых странах земли." Мелитон пишет: "Ныне, чего никогда еще не было, преследуется новыми указами (καινοις δόγμασι) - род богобоязненных людей; бесстыдные доносчики и искатели чужого, основываясь на распоряжениях (διαταγμάτων) явно разбойничают, днем и ночью, грабят жителей ни в чем неповинных. Если это делается по твоему повелению, пусть делается так; если же это определение и новый указ вышли не от тебя, то мы просим не презирать нас среди столь явного грабительства" (IV, 26). Δόγμα - это постановление, имеющее силу общего и обязательного закона и потому исходящее от духовной власти. Διάταγμα же есть частное распоряжение местного представителя верховной власти, приказ проконсула, основанный на императорском эдикте. Из слов Мелитона с несомненностью следует, что поводом к гонениям на малоазийских христиан послужили именно διαταγμάτα. Во всяком случае указ - δόγμα - не содержал в себе прямого распоряжения о гонении на христиан. Отсюда-то и возможна была такая дилемма: "Если, говорит Мелитон, это делается по твоему повелению, то пусть делается так; если это определение вышло не от тебя, то мы просим не презирать нас." В юридическом сборнике - Дигесты - сохранилась часть эдикта, приписываемого Марку Аврелию. "Божественный Марк приказал ссылать на острова всякого, кто чрез суеверные обычаи будет приводить в смятение слабые души людей." Указ этот был вызван появлением при Марке Аврелии множества разного рода бродяг - волхвов и чародеев. Указ этот совсем не имел в виду христиан и их религию. Но не имея в себе ничего специально противохристианского, этот закон Марка Аврелия, в условиях времени, мог быть применен и к христианам. Малоазийский проконсул и сделал специальное приложение этого императорского эдикта к христианам. Послание Галльских Церквей доказывает, что отнюдь не было общего узаконения Марка Аврелия против христиан; гонение там произошло вследствие взрыва черни. Послание касается гонений в Лионской и Вьенской Церкви летом 177 г. Пострадали еп. Пофин, Аттал, римский гражданин, диакон Сонат, и Бландина с 15-тилетним своим братом Понтиком.

Преемники Антонинов, занимавшие трон империи до половины III в., в большинстве случаев были люди низшего сословия, совершенно чуждые по духу Риму, национальной римской религии и всем традициям. Септимий Север (193-211 г.) был одним из лучших императоров данного периода. Человек деятельный, справедливый, он сначала проявил много милостей христианам. По Тертуллиану, он был исцелен от болезни христианином Проклом, которого повелел содержать во дворце до самой смерти. В 10-ый год своего царствования, во время своей поездки по Востоку, где было так много христиан, он издал закон, которым под страхом тяжелых наказаний запрещал принятие христианства (и иудейства): "Judaeos fieri sub gravi poena vetuit idem etiam de christianis sanxit" - говорит о нем его биограф Спартиан (с. 17). Закон Севера тяжело отразился на новообращенных в христианство; Церкви - Александрийская, Карфагенская, Римская и христиане Малой Азии пожертвовали этому указу многими своими новыми членами. Особенно пострадала Александрийская Церковь, где было огласительное училище. В Африке пострадали св. жены - Перпетуя и Фелицитата и др.; в Египте - Леонид, отец ученого Оригена, девица Потамиена с её матерью Марцеллою и многие другие. Причислять Св. Иринея к мученикам данного времени нет исторических оснований.

Максимин Фракиянин (235-238 г.), по словам Евсевия (Ц. И. VI, 28), воздвиг гонение на христиан и повелел истреблять одних представителей церквей, как главных распространителей евангельского учения. Ко благу христианской Церкви, он не долго царствовал.

Половина III века открывает собою новый третий и последний период гонений на христианство в собственном и строгом смысле этого слова. Римское правительство теперь берет само на себя инициативу в преследованиях христиан. Оно издает специальные законы против христиан, определяет способ их применения и следит за точностью исполнения. Оно вносит в преследования христиан характер систематичности, делает их всеобщими и повсеместными. Начало этому радикальному перевороту в отношениях между христианством и империей полагает император Декий (249-251 г.), оставивший по себе в истории славу хорошего государя. Он был первым на троне убежденным противником христианства, хорошо понимавшим его универсальные стремления и их несоединимость с римской идеей о государстве. Эдикт Декия против христиан был издан, вероятно, в январе 250 года. О нем говорят Киприан и Дионисий Александрийский, но не сообщают его текста. Путем вывода из исторических данных можно заключить, что эдикт предписывал, чтобы все державшиеся христианства открыто отреклись от него и самым делом засвидетельствовали свое признание национальных богов. Правителям, по-видимому, вменялось в обязанность разыскивать христиан. Но, привлекая всех христиан к ответственности, эдикт, главным образом, направлялся против представителей Церкви. Киприан называет Декия "infestus sacerdotibus Dei" - врагом священников Божьих. При нем пострадали смертью мучеников - Фабиан, еп. римский, Александр Иерусалимский, Вавила Антиохийский. Киприан, Григорий Неокесарийский чудотворец, Дионисий Александрийский скрылись от преследования. Замечательно доброе отношение к святителю простых людей при укрывательстве Дионисия.

Органами преследования при Декии явились комиссии из 5 человек. Они собирали сведения о христианах и назначали дни для обнаружения их религиозных верований. Если кто из привлеченных исполнял церемонии пред языческими богами, то таким выдавались удостоверения "Libelli," которые служили гарантией от всяких новых преследований. Материалом для них служил папирус. Шесть экземпляров таких свидетельств сохранилось до нашего времени. Папирус - материал не прочный; поэтому эти свидетельства в некоторых местах имеют повреждения (дырочки) и буквы или даже целые слова исчезли с них; но они легко могут быть восстановлены по контексту. Длина такого свидетельства около 7 сантиметров, а ширина до 3 сантиметров. В папирусном материале, вывезенном из Египта Бругшем и подаренном Берлинскому Музею, ученый Кребс восстановил в 1893 г. и прочитал такое свидетельство: "Избранным (Разумеется 5-тичленная комиссия. Свидетельства все однообразны. Значит, на заранее изготовленных бланках с общим текстом делались дополнения.) ради жертв в селении Александров остров. От Аврелия Диогена, сына Сатабова, из селения Александров остров, 72-х лет, с рубцом на правой брови. Я всегда приносил жертвы богам и теперь также по (императорскому) приказу в вашем присутствии пил и вкусил от жертвенной снеди и прошу удостоверить это. Будьте здоровы. Подал это я, Аврелий Диоген." Далее следует заверение, в котором разобраны следующие слова: "что Аврелий Σύρος Диоген вкушал вместе с нами - удостоверяем." Потом хронологическая дата: "В первый год самодержца Кесаря Гая Мессия Квинта Траяна Декия, благочестивого, счастливого, почитаемого" (26 июня 250 г.). Такие свидетельства получали не только изменявшие своей вере христиане, но и язычники, подозреваемые в христианстве. Падших было очень много. Из верных было более исповедников, чем мучеников. По-видимому, Декий пробовал добиваться всякою ценою возвращения отпадших к почитанию языческих богов, а не узаконивал смерти даже в случае крайнего упорства. Мученики времен Декия умирали чрез пытки, а не прямо были казнимы. Историческая важность указанных папирусных свидетельств чрезвычайно велика. Они подтверждают что известно из церковных источников о гонении на христиан во времена Декия. В эти времена пострадали, как уже сказано, главным образом епископы, как то Фабиан, Александр и др.

Дальнейшую попытку принудить христиан к подчинению государству в области религиозной предпринял второй преемник Декия, император Валериан (253-259 г.). В первые годы своего правления император Валериан относился к христианам очень благосклонно. По недостаточно выясненным до сего времени причинам, Валериан издал летом 257 г. указ против епископов Церкви и богослужебных собраний христиан.

Под страхом тяжелых наказаний предписывалось всем христианским епископам исполнять государственные церемонии, не устраивать своих христианских собраний и не посещать усыпальниц. По характеру этот эдикт совпадает с Декиевым: oн, поражая епископов, имел в виду разрушить христианскую организацию. Значит, правительство не считало более христиан стоящими под законом Collegia funeratica. Жертвой гонения стал только один римский епископ Сикст - за то, что он не переставал посещать гробниц. Дионисий Алекс, и Киприан были отправлены в изгнание. Летом 258 года последовал новый эдикт, точный текст которого, как и первого не известен; но он может быть приблизительно восстановлен. Было приказано: "епископов, пресвитеров и диаконов забирать под стражу и казнить мечем; сенаторов, высокопоставленных лиц и всадников римских лишать достоинств и отбирать от них имущество, и если они и после этого останутся твердыми в христианстве, то отсекать им головы; благородных женщин по лишению имущества ссылать в изгнание" (мучен., акты Св. Киприана). В силу этого указа был казнен Киприан Карфагенский 14 апр. 258 г. и Фруктуоз, еп. Терраконский.

Император Галлиен (260-268 г.), сын Валериана, сразу изменил политику своего отца в отношении к христианам. Он возвратил им кимитирии - места для совершения богослужений, как это определенно говорит Евсевий (Ц. И. VII, 13). Некоторые историки (напр., Гаррес) преувеличивают значение этого эдикта, видя в нем предвосхищение Миланского эдикта. Император Диоклетиан (284-304 г.). Последняя битва язычества с христианством падает на самый конец правления одного из замечательных римских императоров Диоклетиана. Как могло явиться решение гнать христиан у императора, в течение почти 20 лет индифферентно относившегося к ним? Этот вопрос начал занимать христиан с самого древнего времени. Лактанций (нач. IV в.) виновником гонения считал зятя его - Галерия. Новые историки предполагают, что гонение на христиан было последним параграфом в политической программе самого Диоклетиана (В административно-политическом отношении он разделил империю на две половины - восточную и западную; во главе каждой его половины стоял август: на востоке он сам, а на западе его соправителем был Максимиан Геркул).

Раз признавши необходимым подвергнуть христиан преследованиям, Диоклетиан пошел по этому пути со свойственною ему неуклонностью и систематизацией. Гонение открылось тем, что великолепная христианская церковь в Никомидии, резиденции императора, была разрушена до основания. На другой день был объявлен и первый всеобщий эдикт, подписанный обоими августами и кесарем Галерием. Повелевалось разрушать церкви, отбирать и сжигать священные книги и всех упорствующих в христианстве объявлять лишенными гражданских прав. За этим эдиктом последовал пожар во дворце в Никомидии и появились два претендента на императорскую корону - в Армении и Сирии. В этом же 303-ем году были изданы еще два эдикта: одним предписывалось всех предстоятелей христианского клира - епископов, пресвитеров, диаконов и даже чтецов заключать в темницы; 3-им по общему счету эдиктом требовались пытки над упорствовавшими.

В конце 303 г. император праздновал 20-тилетие своего царствования и, уступая традиции, растворил двери темницы для всех не уголовных преступников, в том числе и для христиан. Но в начале 304 года был издан 4-ый эдикт, вынуждавший всех христиан к отпадению от веры. Своею задачею диоклетианово гонение имело совершенное подавление христианства, искоренение самого имени христианского. "Nomen christianorum deleto - да погибнет имя христианское." Ни одно еще гонение не ставило себе столь радикальной цели, как это, и ни одно не отличалось такою беспощадною суровостью и жестокостью. Был обезглавлен Ником, епископ Антим, пресвитер Памфил (304 г. 16 февр.), за отказ выдать священные книги был убит Феликс, еп. африканский. Были казнены высшие придворные чиновники - Дорофей, Горгоний, Петр.

Диоклетиан отказался от власти 1-го мая 305 г. Максимиан также вынужден был последовать его примеру. Прежние кесари стали августами. Но Констанций Хлор ограничился прежнею своею областью, а все остальные страны занял Галерий, который игнорировал Максенция, сына Максимиана Геркула, и Константина, сына Констанция и назначил кесарями для Италии и Африки - Севера, а для Азии - Максимина. Но уже в 306-ом году были объявлены государями Максенций в Риме, а Константин, после смерти своего отца, в его области. Последнего Галерий признал лишь кесарем, а против Максенция послал Севера. Последний, оставленный своим войском, был убит. В 307-ом году Галерий взял себе в соправители Ликиния. На Востоке Галерий продолжал жестокие гонения на христиан. Ему соревновал кесарь Максимин Даза. Тогда умерли как мученики епископы Петр Алекс., Филей Тмуитский и еще три египетских епископа - Гезихий, Пахомий и Теодор, пресвитер Пелей и Нил, Лукиан Антиохийский, Зенобий Сидонский, Сильван Эдесский.

Только тяжелая болезнь сломила упорство Галерия и вынудила у него толерантный эдикт относительно христиан в 311 г. Он сохранился у Лактанция и Евсевия в греческом переводе: "Желая все направить согласно древним законам и общественному строю римлян, мы раньше сего озабочены были тем, чтобы христиан, которые оставили образ жизни своих предков (sectam parentum) возвратить к благим мыслям; ибо этими христианами почему-то овладело такое настроение, их поработило такое безумие, что они не следовали тем древним установлениям, какие учредили, быть может, древнейшие (primi) их предки, но соблюдали произвольные законы и кто какие хочет, вследствие различия (законов) составляли различные общества. Между тем, когда было издано нами повеление, чтобы они возвратились к древним установлениям, многие подверглись опасности, а многие и погублены были; но так как большая часть их осталась при своем настроении, и мы увидели, что они ни богам должного поклонения и служения не воздают, ни христианского Бога не почитают, то решили простереть к ним всегдашнюю нашу снисходительность, так что пусть снова будут христиане (et denuo sint christiani) и пусть составляют свои собрания, с тем однако, чтобы ничего не предпринимать против общественного порядка... За нашу милость христиане должны молить своего Бога о нашем здоровии и благосостоянии общественном и своем собственном, чтобы и государство во всех отношениях благоденствовало и сами они спокойно обитали в своих жилищах." Значит, на всех своих политических планах Галерий поставил крест, признал бесполезным ужасное кровопролитие и в муках своей болезни он подозревал мщение христианского Бога. Указ составлен крайне туманно. Основная схема его, по-видимому, такова. Христиане, это язычники уклонившиеся от религии своих отцов, создавшие себе особую религию и произвольные законы, разбившиеся на секты. Государство предпринимало различные меры вернуть их к религии отцов. Поэтому многие из них пострадали. Однако, все оказалось бесполезным. Во избежание новых мук, страданий и смертей, государственная власть объявляет свою снисходительность - прекращает решительными мерами привлекать христиан к религии их отцов, позволяет им следовать их новой религии, под условием молить своего Бога о здравии императора и о благосостоянии всего государства.

Акты мучеников и акты Святых. В самой тесной связи с гонениями стоит вопрос о мучениках. Древняя христианская Церковь ясно сознавала все величие подвига своих "свидетелей крови," чествовала их и хранила память о них, помещая сказания о них в особых сборниках. Наименования Acta martyrum и Acta sanctorum употребляются, как синонимы, хотя первые древнее, и "кровавое свидетельство" за веру отличается от благочестиво, аскетически прожитой жизни в обычных условиях.

Как самые древние и подлинные источники для истории древнехристианских мучеников считаются официальные протоколы, хранившиеся в архивах проконсулов или других римских судилищах о допросах над ними и состоявшихся приговорах. Такие римские (языческие) процессуальные акты (Проконсульские акты или судебные записи) (Acta proconsularia, praesidialia, judiciaria) в своем неизменном первообразе в подлиннике не дошли до нас, но не мало повествований о мучениках, написанных христианскою рукою, покоится на них, включает их, или содержит извлечение из них, - ценное и историческое зерно. Например, в предисловии к актам о пострадавших при Диоклетиане в 304 г. мучениках - Таррате, Пробе и Андронике говорится, что автор купил за дорогую цену - 200 динариев - нужные акты у одного из официальных чиновников. Заcлуживает также внимания в повествованиях о мучениках то, что сообщается об аресте христиан, ввержении их в тюрьмы, допросе пред судьями, об ответе их, приговоре над ними и казни их - все это носит более или менее стереотипный характер, напоминающий подлинное ведение дел.

Мученичества, опиравшиеся на официальные источники, часто появлялись в виде писем какой-нибудь общины или епископа её к иным общинам или другим каким-либо адресатам о выдающемся случае исповедания и страдания христианина, отчасти в виде назидательных рассказов (gesta miartyrum, passiones) для собственного употребления в известной общине. 1) Так, например, о Passio Polycarpi, сообщается в письме общины Смирнской к общине Фригийской в Филомелии, - письме сохраненном у Евсевия (Ц. И. IV, 15) и в 5-ти греческих манускриптах. 2) Epistola ecclesiarum Viennensis et Lugdunensis к христианам Азии, Фракии о гонении на них при Марке Аврелии в 177г. (Еве. Ц. И. V, 1-2). 3) Письма Дионисия Александрийского и других египетских христиан о перенесенных страданиях во время Декиева гонения (у Евс. Ц. И. VI, 41-42). 4) Далее во многих письмах Киприана содержатся рассказы об исповедниках и мучениках северной Африки (особ. ер. XX, XXI, XXII, XXXIX, XXVII, XL и др.). Состав мученической литературы в западных Церквах, особенно в римской, как свидетельствует Liber pontificalis, был гораздо многочисленнее и сложнее. Там записи велись известными церковными нотариями, как они и обозначаются "Scripta notariorum ecclesiae." Также этот род литературы, из которого известное Рюинартовское собрание заимствует большинство своего содержания (всего 106 муч.), в своих главных частях восходит к очень древнему времени: 1) ко времени Марка Аврелия - Acta s. Justini philosophi et martyris и его сотоварищей; почти из того же времени Acta Carpi, Papyli et Agathonicae ср. . IV. 15, 48; у Harnack'a Texte und Untersuch. B. III, s. 433; 2) ко времени Коммода и Септимия Севера: a) passio sanctorum scilitanorum (180 г. VII, 17) при проконсуле Вигилии Сатурнине - шесть христиан - Сперат, Нарцал, Циттик, Доната, Секунда и Вестия. Текст отличается сжатостью и строгою объективностью (последнее издание Uscher 1889); б) Acta Apollonii одного знатного христианина, исповедовавшего свою веру в пространной речи в сенате, пред судьею Переннием и усеченного мечем (185 г.), упоминаемого у Евсевия - V, 21 и у Иеронима De vir. illustr. 42.-, с) Passio SS. Perpetuae et Felicitatis, в двух редакциях переданный рассказ о мученичестве в 203, VII, вероятно, в Карфагене, 5-ти катекумен - Перпетуи, Фелицитаты, Револоты, Сатурны и Сатурнины. 1) К Декио-Валериановскому времени принадлежат мученичества Пиония (Еве. IV, 15, 47), Ахация, Максима, Лукиана и Маркиона, еп. Фруктуоза и его двух диаконов - Авгурия и Евлогия, и в особенности рассказ о знаменитом мученике Киприане. 2) За 20-тилетний период от Диоклетиана до смерти Ликиния (304-324 г.) было много умерщвленных христиан; об них, за утратою Евсевиева Собрания, имеются сомнительные сказания - См. Preuschen, Texte und Untersuch. и Harnack, Geschichte der altchrist. Literatur 1894, s. 807-837.

Что касается такого рода мученической литературы, которая не основывается на подлинных мученических актах, то она превосходит по числу в очень значительной мере Acta sincera, впрочем содержит, вместе с легендою, в большей или меньшей мере и историческое зерно. По времени подобная литература простирается много вперед, чем подлинные акты; она включает в себя почти весь пышно разросшийся материал апостольской легенды. В содержание её входит, например, мученичество св. Игнатия Богоносца, сохранившееся в двух редакциях - Martyrium Colbertinum et Vaticanum; весь этот материал появился только в IV и V-ом веке; многое в нем оспаривается. К этой же литературе принадлежат Acta Nerei et Achillei, Passio Felicitatis et septem filiorum, Acta Cypriani et Justini и другие.

Собрания мученических актов для целей назидания - отдельных ли лиц, или целых общин - должны были начаться еще в древнейшее время. Так и было. Первоначальною формою их были календари, фиксировавшие дни памяти мучеников одной общины, или нескольких. На существование таких Calendaria (также Diptycha) указывает несколько раз св. Киприан (ер. 12, 39). Из указаний Арнобия (IV, 36) и Пруденция (Peristeph. 1, 24) можно заключить о существовании мученичеств в календарной форме в западных Церквах далеко в доконстантиновское время. С течением времени, календарные рамки значительно расширяются - начинается более или менее подробное изложение обстоятельств кончины мученика. По-видимому, первый занялся этим делом Евсевий Кесарийский; у него было два сочинения о мучениках: одна обширная работа, носившая Заглавие Αρχαίων μαρτυρίων συναγωγή (или αναγραφή - не дошло до нас. Указания на неё содержатся в Ц.И. Евсевия (IV, 15, 47; V prooem. V, 4, 3, и V, 21,5). Это сочинение пыталось объединить весь мартирологический материал древней Церкви (ср. Harnack, Gesch. I, 808).

В конце VI-го века, этого сочинения не было ни в Александрии, ни в Риме (Григорий Великий epist VIII, 29). Другое - краткое его сочинение о палестинских мучениках времен Диоклетиана сохранилось до нас. В начале VIII-ой книги Ц.И. Евсевия ему дается оглавление Σύγγραμμα περι των εν Παλαιστίνη μαρτυρησάντων. Оба рода мартирологических сборников и календарно-статистический жанр и культивированное Евсевием пространное изложение истории мучеников утвердились в литературе последующего времени.

Acta martyrum. Рассказы о конце жизни христианских мучеников производили издавна особое очарование на верующее сердце. Еще издревле старались почтить годовой день смерти мученика чрез праздничное богослужение (Mart. S. Polyc. XVIII, 3) и часто было читаемо в подобных случаях изображение мученичества (Acta ss. Perpet. et Felic. I, 21). Уже Евсевий предпринял полное собрание мученических актов, которые известны теперь только из цитат (Еве. Ц. И. IV, 15,47; V proem.). Сохранившиеся доселе известия о мучениках первых столетий можно разделить на три группы. Одни суть служебные документы (Amtliche Urkunden), протоколы полученные от судилищных письмоводителей (acta, gesta), переданные или обработанные в форме или характере назидательных чтений.

Другие суть записи (Aufzeichnungen) свидетели глаз или ушей (passiones), которые не имеют отпечатка официального судилища, но претендуют на полную высокую оценку историка. Третью группу образуют рассказы позднейшей даты, которые отчасти расширяют древний эскиз (Vorlage) и украшают, отчасти более или менее покоятся на свободном измышлении.

1. Martyrium s. Polycarpi. Древнейшие акты лежат в окружном послании общины Смирнской о мученичестве их 86-летнего сына Поликарпа, 22 февраля 156 г., и некоторых других христиан Смирны.

Глава III.
Внутренняя жизнь Христианской Церкви в I-III века.

Организация Церкви.

Без организации нет общества. Церковь есть христианское общество; поэтому она должна иметь ту или другую организацию. Без хорошо налаженной организации общество не может правильно и успешно развиваться. В виду этого мы считаем вопрос об организации первым вопросом в изложении истории известного общества.

Вопрос об организации, об управлении, установлении закономерных норм и форм жизни в отдельных Церквах, так и в Церкви чрезвычайно труден для решения - и ввиду отсутствия вполне определенного исторического материала, и вследствие вероисповедных споров относительно различных церковных институтов, в особенности относительно "монархического епископата." Православное и католическое учение о происхождении иерархии проникнуто, так сказать, аристократическим духом, а протестантство дышит демократизмом. По учению первых, церковная иерархия установлена по указанию свыше, по заповеди Божией, независимо от христианского народа; и все иерархические степени сводятся в своем происхождении в непосредственную связь с апостолами, а чрез них с Иисусом Христом (Еф. 4:11; ср. 1 Кор. 12:23). По протестантскому представлению, жизнь первенствующей Церкви глубоко демократична: харизматические дары были достоянием всех христиан, всякие церковные служения возникали по нуждам общины, образовались постепенно в историческом развитии жизни.

Теперь обратимся к историческим данным. Нет сомнения, что христианские общины организовались в Иерусалиме и во всей вообще Палестине ("иудейской стране"), под влиянием иерусалимского богослужебного строя, а в рассеянии, за границами Палестины, в связи с синагогами. Великий апостол языков всегда начинал свою проповедническую деятельность с синагоги. Церковь иерусалимская считает себя стоящею во главе всех иудейских церквей. Иерусалимская Церковь посылает Варнаву понаблюсти за жизнью недавно обратившихся антиохийских христиан (Деян. 11:22). Сила и Иуда отправляются по поручению иерусалимской общины в Антиохию для передачи ей определений иерусалимской Церкви (Деян. 15:22-32). Община христианская в Иерусалиме ведет рассуждения и принимает решение для всех иудео-христианских общин. Отношение ап. Павла к иерусалимской общине, его возвращение в Иерусалим, как бы с отчетом после каждого миссионерского путешествия, его заботы об иерусалимской общине - хорошо известны. В виду тесной связи иудео-христианских общин с Храмом или синагогою, они гораздо позже вступили на путь полной самостоятельности, чем языко-христианские общины, еще со времени ап. Павла начавшие вырабатывать христианский тип или образ устройства и жизни (Ср. в особ. 1-ое послание к Кор.), конечно в известной степени под воздействием эллинизма, разумеется, гораздо менее значительным, чем влияние иудейства на иудео-христианские общины. Иудео-христианские общины после разрушения Иерусалима (69-70 г). поставлены были пред необходимостью вполне стать на самостоятельный путь - не только собственно иерусалимская община, переселившаяся в Пеллу, но и все иудео-христианские общины, связанные с синагогами. Ибо в разрушении Иерусалима для христиан явно выразилось Божие отвержение народа Своего. Однако, при решении вопроса о том, насколько и как на первоначальную организацию христианской Церкви влияло иудейство и насколько эллинизм или старые римские традиции - сказать трудно что-нибудь положительное, твердое, несомненное. Ибо в иудейской и греческой областях религиозной жизни встречались чрезвычайно похожие друг на друга и даже совпадавшие в названиях элементы и формы. Потом, христианская община создает, по своей инициативе и воле, некоторые организации, которые между тем совпадали с наличными в иудействе или в язычестве. "При таких обстоятельствах," замечает проф. Гарнак (R.E. XX, 51) "часто невозможно с определенностью сказать, откуда произошло данное учреждение, образовано ли (аналогично) оно по иудейскому или греческому типу - или око оригинально."

Первая христианская община в Иерусалиме управлялась апостолами (ср. Деян. 2:42); затем, как бы в помощь им, избираются 7 блюстителей при столах, дабы апостолы могли пребыть "В молитве и служении слова" (Деян. 6:1-6, ср. 4). Однако такой порядок не долго продолжался. После 1-го гонения на иерусалимскую Церковь, во главе её становится брат Господень Иаков с коллегией пресвитеров (Деян. 11:29-30; 15:2-6; 21:17), а потом Симеон. Что касается языко-христианских общин, основанных ап. Павлом, то в них с самого начала, еще до апостольского Собора, поставлялись пресвитеры (Деян. 16:23, ср. 20:17 особ. 28), а потом епископы с диаконами (ср. Флп. 1.1). Тимофей, Тит в посланиях к ним получают подробные указания, как нужно управлять Церковью Божией. Следовательно, образовавшееся вполне к концу II века и получившее тогда точное выражение в известных терминах κληρος λαός - различие между клиром и мирянами фактически имело место с самого начала христианской жизни (Впервые κληρος встречается в Деян. 1:17:"έλαχεν τον κληρον της διακονίας ταύτης" - "приял бяше жребий службы сея." Κληρος есть собственно то, чрез что нечто добывается, а затем уже самое добытое, приобретенное - часть, место, должность, наконец, обозначает группу тех, которые получили часть или служение. [Выражение Деян. 17:4 "προσεκληρώθησαν τω Παύλω" - "неции... приложишася к Павлу" - не имеет значения для выяснения смысла слова. У ап. Петра: "μηδ ως κατακυριεύοντες των κλεήρον αλλά τύποι γινόμενοι του ποιμνιου- ни яко обладающе причту, но образи бывайте стаду" (1 Петр. 5:3) - слово κληρος прилагается к пасомым и соответствует ποιμνιου, стадо]; уже у Климента Рим. есть изречение 1, XI, 5:λαϊκος άνθροπος τοις λαϊκοις προστάγμασιν δέδεται мирской человек подчиняется мирским распоряжениям. Ограничение слова κληρος только церковными сложениями получило место лишь в конце II века. Еще в послании Галльских церквей читается: "ο κληρος των μαρτύρων" (Евс. Ц. И. V, 1). Но вскоре после 180 г. различие между "клир и миряне" начинает и терминологически утверждаться. Климент Алекс, пишет: "(Strom. III, 12) καν πρησβυύτερος, η καν διάκονος, καν λαϊκός - V, 6" Λαϊκη απιστία См. Тертуллиан - De fuga XI, De bapt. XVII, Ипполит у Евc. Ц. И. V, 28; phillos. IX, у Иринея I, 27; III, 3-2; III, 2-3, - λαϊκός потому таков (m.l. λαϊκός), что он не избран из народа. Греческому слову κληρος соответствует латинское - ordo). С течением времени этот порядок усложнялся, расширялся, но в принципе оставался тем же самым. Покушений на него со стороны мирян не видим. Выражение Св. Иринея: "omnes enim justi sacerdotalem habent ordinem" (Adv. haer. IV. 20), можно понимать в моральном смысле: все верные (верующие) имеют священнический удел. У Тертуллиана - De exhort castitatis с. VII написано: "Vani erimus, si putaverimus, quod sacerdotibus non liceat, laїcis licere. Nonne et laїci sacerdotes sumus?"

Ведь странно же думать, что мирянам позволено то, что не позволено священникам. Разве мы - миряне не священники? Но это пишет Тертуллиан - летописец. Когда же он был в лоне Церкви, то сам порицал еретиков, главным образом гностиков за тот беспорядок, который у них наблюдается в смешении священных и церковных должностей (о прескрипциях, с. 41).

Апостолы, пророки и учители.

Разделение верующих на клир и мирян и всеобщее признание такого порядка имеет в своей основе верование в Божественное происхождение христианской иерархии. Апостол Павел возводит её к Иисусу Христу и Самому Богу: "И иных Бог поставил в Церкви во-первых апостолами, во-вторых пророками, в-третьих учителями; далее, иным дал силы чудодейственные" (1 Кор. 12:28). Вот первый ряд христианских служений и в хронологической последовательности и фактической важности. В послании же к Ефесянам (4:11) тем же апостолом несколько лет спустя дается более сложный перечень христианских служении: "И Он поставил одних Апостолами, других пророками, иных Евангелистами, иных пастырями и учителями, к совершению святых." Следовательно во главе христианских служений стоит триада - апостолы, пророки и учители, в последующее время осложнившаяся новыми иерархическими должностями.

Иудейство знает эти служения. Апостолами в иудействе назывались чиновники, которые занимались сбором денег после разрушения Иерусалимского Храма и учреждения палестинского патриархата; они вместе с тем поддерживали связь диаспоры с Иерусалимом. Евсевий указывает, как главную функцию их, перенесение писем из центра Иерусалима в диаспоры. Иудейские пророки несравненно древнее иудейского апостольства, они ведут свое начало от Самуила, лет 1500 до Р.Х. Еврейское учительство появилось после плена, особенно со времени Ездры. К времени жизни Иисуса Христа, они достигли необычайного почета и уважения. Хотя все упомянутые христианские служения встречаются в иудействе, однако производить христианское служение от иудейских и ставить в причинную зависимость - нет оснований, тем более иудейский апостолат хронологически явился позже. Конечно, известная связь была, однако была и независимость. Прежде всего, в иудействе эти три должности никогда не образовывали между собою какой-либо связной триады, и характер этих служении в христианской Церкви был значительно иной, особенно апостолата. Правильно сказал А. Гарнак: апостолат есть "ein originales Werk der christlichen Urgemeinde" (Mission 1, 320).

Апостолы - избраны Самим Иисусом Христом сначала 12, а потом и 70 и посланы Им на проповедь по два (Мк. 6:7 и Лк. 10:1). В Евангелии они не называются апостолами, а "учениками Господа," или просто "12." Эти "12" были поставлены в связь с коленами израильскими (Мф. 19:28; Лк. 22:23) и представлены, как "соучастники в напастях Господа." В широком смысле, под апостолами разумелись и другие проповедники Евангелия, например, миссионеры, как Варнава и Силуан. Ап. Павел употребляет слово "апостол" и в узком (1 Кор. 9:5, ср. Гал. 1:17) и в широком смысле (1 Кор. 15:7, ср. 5). В последнем смысле назывались апостолами и ηνούμενοι οιτινες ελάλησαν υμιν του Θεου (Ср. Евр. 13:7; Дидахэ). По Деян. 13:1 следует, что апостолы, по особому указанию Духа Божия, выбирались на известное служение; когда они кончали свое дело, то прекращалось и их служение.

К апостолам близко стояли "благовестники" - евангелисты (ср. Еф. 4:11). Замечательно, что Тимофей и Сосфен не называются апостолами. Но Тимофею приписывается дело благовестника (2 Тим. 4:5). Относительно самого слова "ευαγγελιστής" следует заметить, что оно встречается в Новом Завете три раза (2 Тим. 4:5; Деян. 21:8 и Еф. 4:11). Евангелисты - это харизматическое служение; евангелисты (по Гарнаку) - это апостолы второго ранга.

Пророки ветхозаветные умерли до пришествия Христа, завершивши свой ряд мучеником - Иоанном Крестителем. "Ибо все пророки и закон прорекли до Иоанна" (Мф. 11:13). Но были пророки новозаветные (ср. Лк. 2:36). В Новом Завете встречаются упоминания (Деян. 13:6 лжепророк Вариисус) и частые предостережения против лжепророков (Мф. 7:15; 24:11, 25; Мк. 13:22. 1 Ин. 4:6; 2 Петр. 2:1; Иосиф Флав. Antiquitates XX, 6, 1). Если были так многочисленны лжепророки, то значит много было и истинных пророков, ибо ложь есть извращение истины. Христианский профетизм не может быть рассматриваем, как явление совершенно новое, но как аналогичное современному в иудействе. Высокая оценка пророков там и здесь понятна. Они органы голоса Божия. Если известные лица признавались за истинных пророков, то авторитет их проповеди и верность предсказаний - считались безусловными. Например, пророки во главе с Агавом предсказали голод в Иерусалиме (Деян. 11:27-28). Пророки в Сирии (Деян. 21:3) и в Кесарии (21:11) предсказали узы Павлу, ожидавшие его в Иерусалиме. Предполагалось, что силой Бога пророк может воскреснуть из мертвых (Мт. 14:2; Откр. 11:11). Ирод и часть народа считали Иисуса воскресшим Иоанном Крестителем. (Мф. 14:2). Aп. Павел всегда указывает на пророков, как на лиц, стоявших в близкой связи и с апостолами (1 Кор. 12:28; Еф. 4:11).

Учители, книжники, раввины, дидаскалы пользовались среди иудеев безусловным авторитетом. После Бога их нужно было уважать более всего; их нужно ставить выше родителей. Соответственно этому, и христианские учители, исторически (хронологически) выступавшие вслед за иудейством, пользовались высоким уважением. В древней Антиохийской Церкви учители занимали особое положение и выступали наряду с пророками; из них выбирались апостолы (Деян. 13:1). Положение учителей, как оно представлено в Антиохийской Церкви и Коринфской (1 Кор. 12:28), меняется к 60-ым годам, ко времени написания послания к Ефесянам (4:11). Здесь они уже отделяются от членов своей триады, и между пророками и ими поставляются другие служения; учители ставятся на равном положении с ποιμένες.

Таким образом как бы из служения всей Церкви учители переходят на службу к отдельным общинам. Древний памятник "Дидахэ" говорит об учителях так (XV, 1), что, по-видимому, уже предполагает их начавшуюся службу в отдельных общинах (XIII, 2).

Постоянные иерархические и неиерархические служения в Церкви.

Апостолы, пророки, евангелисты, учители суть чрезвычайные служения первенствующей Церкви; деятельность их имела в виду всю Церковь. Они служили объединяющим началом в христианских общинах. Вскоре, параллельно с ними, появляются в отдельных Церквах, в местных общинах или парикиях постоянные иерархические и неиерархические служения. Апостолы, миссионеры, учители, распространяя христианство и основывая общины, считали нужным поставлять определенные "служения," "пастырей," где и когда они не могли предоставить жизнь общины обычному течению, на основах "домашней церкви." "Пастыри," пресвитеры выбирались из новообращенных членов той же общины. Так постепенно возникала местная или постоянная организация христианских общин, которая (т.е. организация) состояла из ordines mаjores et ordines minores.

Вопрос о происхождении иерархии для некоторых историков более легок, чем для догматиста и канониста. Задача историка - констатировать факт появления и существования тех или иных иерархических лиц и указать на их назначение и деятельность...

Начнем с очень популярного, но неправильного мнения о происхождении диаконского служения, установление которого видим в Деян. 6. Семь мужей избранных (6:2) "διακονειν τραπέζαις" нигде не называются в Св. Писании диаконами. В Деян. 21:8 они просто обозначаются οι επτά. Между тем Неокесарийский Собор (до 325 г). определил 15 правилом своим: не поставлять и в больших городах больше 7 диаконов, согласно книге Деян. апостолов. Церковный историк Созомен свидетельствует (Ц. И. VII, 19), что римская Церковь, следуя такому пониманию кн. Деян., не допускала у себя постановления больше 7 диаконов. На такой обычай, будто бы предрешенный книгою Деян. Ап., обратил внимание Трулльский Собор (692 г). и в своем 16-ом правиле дал такое объяснение указанному факту: "Мы, сличив мысль отцов с изречением апостолов, обрели, что у них было слово не о мужах, служащих таинствам, но о служении в потребностях трапез... Сие изъясняя, учитель Церкви Св. Иоанн Златоуст тако беседует: должно ведати, какое достоинство имели сии мужи и какое прияли рукоположение: в степень ли диаконов? но еще не было никакого епископа, а только были одни апостолы: сего ради думаю, что ни имя диаконов, ни пресвитеров не было известно и употребительно. На основании сего и мы проповедуем, яко выше реченные 7 диаконов не должны приемлемы быти за служителей таинствам ..... но суть те, которым поручено было домостроительство для общей трапезы тогда избранным" (Один канонист (проф. П. Соколов. "Церковно-имущественное право в греко-римской империи," Новгород, 1896 г. стр. 68-70) думает, что 7 мужей, названия должности которых не указано в кн. Деян. Ап., носили не диаконский, а по всей вероятности, пресвитерский сан. Гарнак склонен видеть в этих 7 мужах в широком смысле "епископов" (R.E. XX. S. 516)). Из жизни христиан Иерусалимской Церкви в кн. Деян. в конце 11 гл. (ст. 29-30) и 15.6 сообщается о пресвитерах. Едва ли их, выступавших в качестве представителей, можно отождествить со "старцами" по возрасту. Эти же пресвитеры стоят во главе с Иаковом над Иерусалимскою общиною и значительно позже, к 58-59 г., когда прибыл в Иерусалим ап. Павел из третьей своей миссии (Деян. 21:17). Сам ап. Павел еще во время первой своей миссии рукополагал в основанной им общине пресвитеров (Деян. 14:23). Он увещевает фессалоникийских христиан: "Знайте труждающихся у вас и настоятелей ваших о Господе." При возвращении из своей третьей миссии, ап. Павел пригласил в Милет пресвитеров, которые называются также епископами (Деян. 20:18, ср. 28). Филиппийских христиан ап. Павел приветствует "со епископы и диаконы" (Флп. 1.1). Ап. Иаков в своем послании (5:14 ср. Откр. 4:2-24) предполагает наличность пресвитеров. В особенности в т.н. Пастырских посланиях содержится много подробных рассуждении о епископах, пресвитерах и диаконах (1 Тим. 2:1-10. Тит 1:5-9). Деяния Ап. и послания ап. Павла не оставляют сомнений в том, что в древней христианской Церкви и женщины играли важную роль. Прискилла - в Коринфе, Ефесе, Риме, Лидия, Еводия и Синтихия в Филиппах (4:2), Фива - в Кенхреях, Тавифа или Серна в Лидде (Деян. 10) - не оставляют сомнения в громадном значении женщины в древнехристианской жизни. Фива называется προστάτις, предстоятельница, заступница (Рим. 16:2). Плиний называет двух женщин, схваченных им среди христиан для допроса - ministrae, - думают, это были христианские диакониссы. В связи с речью о религиозной жизни или с церковными событиями встречаются в новозаветных писаниях также наименования "πρεσβύτεροι" (1 Петр. 4:1) и οι νεώτεροι, οι νεανίσκοι (Деян. 5:6, 10). Имеют ли они отношение только к возрасту, дающему однако моральное право на известную власть и требующему от других повиновения, или с ними соединяется некоторая иерархическая должность - сказать очень трудно. Какую роль играли ηγούμενοι (Евр. 13:7, 17, 24), глаголившие слово Божие, которым требуется подчинение, - ηγούμενοι, которым у Луки - 22.26 противопоставляется νεώτερος, а последний приравнивается к служащему (διακονων), - трудно понять. Несомненно одно, что точного разграничения между иерархическими лицами не было: смешиваются епископы с пресвитерами (Деян. 20.17, ср. 28), пресвитерам усвояется право рукоположения (ср. 1 Тим. 4:14); в одной общине возможно было несколько епископов (Флп. 1:1). Это обстоятельство обратило на себя внимание еще древних отцов, учителей Церкви или вообще церковных писателей. Св. Ириней объясняет смешение епископов с пресвитерами в кн. Деяний так (Contr. haeres. III. 14, 2): в Милет были приглашены епископы и пресвитеры - из Эфеса и ближайших местностей. Если св. Ириней не случайно выразился так, а имея в виду дать объяснение, тогда нужно так понимать его: св. Лука умолчал, что в Милете вместе с пресвитерами были приглашены и епископы, и к последним было обращено слово апостола. Сознательно стремятся устранить неясность, как бы противоречие в новозаветных писаниях относительно иерархических степеней, многие отцы и восточной и западной Церкви. По Епифанию (haer. 5, 5), церковные степени и тогда назывались теми же самыми именами, как и в IV-ом веке, - молчание апостола о некоторых из них объясняется неполнотою состава церковной иерархии в тех церквах, к которым он пишет. Однако, св. Епифаний не объясняет, как мог говорить апостол о многих епископах в одной общине. Св. Иоанн Златоуст (hom. 1 in epist. ad Phil. I, 17), подобно Феодориту, утверждает, что в апостольский период церковные степени назывались не совсем так, как в IV-V в., и самая терминология была не установлена: епископ назывался и епископом, и пресвитером и даже диаконом, пресвитеры тоже назывались и епископами и пресвитерами. Блаженный Феодорит (in ep. ad Philip I, 1; in ep. I ad Tim. III. 1) предполагает, что каждая из трех церковных степеней существовала при апостолах под строго определенным названием не совсем так, как в IV-V в. и самая терминология была не установлена: диаконы назывались диаконами, пресвитеры - пресвитерами и епископами, епископы - апостолами. Значит, если названные отцы и допускали мысль о тождестве епископов-пресвитеров, то лишь в названии. Теория, подобная Иоанна Златоустовой - Феодоритовой, наиболее подробно развита, с внесением черт монархического епископата, у Феодора Мопсуестийского в его толковании на 1-ое послание к Тим. Их положение - при смешении в названии, епископы и пресвитеры тогда были различны. Напротив, западные толкователи - блаж. Иероним и Амврозиастер допускали и реальное тождество этих степеней в первоначальной Церкви. Различие между епископами и пресвитерами - по ним - установилось лишь исторически.

Состояние иерархии в послеапостольское время. Парикии. Неиерархические служения.

Не только в новозаветных священных писаниях, даже и в позднейших творениях церковно-отеческой литературы нет еще строгого различия между иерархическими лицами. Так, древнейший памятник после-апостольского времени Дидахэ (с. 80-90, 1в). увещевает поставлять епископов и диаконов (Cap. XV); он высоко ценит "проповедающих слово Божие" (λόγον λαλουντες). О новозаветных пресвитерах в Дидахэ нет речи. (В XIV гл. имеются в виду ветхозаветные). В посланиях Климента идет речь и о пресвитерах εγούμενοι, προεγούμενοι I, 3; XXI. 6). Стоящими близко к культу автор называет "епископов и диаконов" (XLII, 4-XLIV, 4). В XLIV, 5 идет речь прямо о пресвитерах - προοδοιπορήσαντες πρεσβύτεροι. XL VII, 6; LV1I, 1, первенствующие, престарелые). Ерм упоминает об апостолах, епископах, учителях, диаконах. Только у Св. Игнатия Богоносца мы встречаем впервые точное разграничение иерархических местных должностей от харизматических служений в Церкви. Иерархия, по Игнатию, существует повсюду с епископом во главе, с пресвитериумом и с диаконами (Филад. 2; Трал. III, 3; ХIII, 2; ср. Ефес. 2,2; Магн. II). "Все последуйте епископу, как Иисус Христос Отцу, а пресвитерству, как апостолам. Диаконов же почитайте, как заповедь Божию" (Смир. VII. 1). "Ничего не делайте без епископа и пресвитеров" (Магн. VII) - так поучает св. Игнатий.

Послания св. Игнатия свидетельствуют о том, что христианские общины, как ячейки Вселенской Церкви, уже организовались к его времени. Весь христианский мир II и Ш в. состоял из общин, управлявшихся епископами, а не пресвитерами. Пресвитеры составляли при епископе совет или пресвитерий; диаконы несли служебные обязанности и были органами исполнительной власти. Так организованные христианские общины назывались парикиями (παροικία), т.е. отдельными, местными, епископскими церквами. По своему объему древние парикии были величинами неопределенными. По мнению проф. Болотова, радиус епископской парикии был равен приблизительно 15-ти километрам. Но христиане не представляли сплошной массы населения. Они были вкраплены в массу языческого мира. Даже в Риме в половине III в. верующие составляли не более 5% всего населения. Поэтому самое понятие "парикия" во II и III веках имело более общинно-административный, чем территориальный смысл. Количественный состав христианских общин был очень разнообразен. Конечно, в больших городах, как Рим, Коринф, Ефес, Антиохия, парикии, по количеству в состав их входящих членов, были очень значительны. Типичным строем епископии (т.е. парикии), который более всего проглядывает в памятниках II и III веков, был тот, по которому все верующие местной церкви собирались на богослужение в одно место, именно к епископу. Богослужение тогда совершалось не в обширных храмах, а в простых домах. Св. Киприан считает возможным "прекрасно знать ut optime nossem" - каждого члена своей паствы, ер. 41 (33). Некоторые парикии были удивительно малы. В canones ecclesiastici - древнем памятнике, - читаются такие строки: "если оказывается мало мужей, и где-либо не найдется 12-ти человек, которые могли бы подавать голоса, при избрании епископа, то должно написать к соседним церквам." Апостольские Постановления говорят о "малой парикии" (εν παροικία μικρα), где за неимением пожилого человека, достойного епископства, приходится выбирать из молодых.

Епископ, стоявший во главе общин (парикии), как не монах, имел возможность нести не только обязанности управления, но и требоисполнения. Продолжалось в Церкви II и III веков служение диаконисе. Впервые они названы диакониссами - ministrae в известном письме Плиния Мл. В Дидаскалии, памятнике половины III-го века, они также называются "диакониссами" (Ш, 16), ср. Апостол. Постановления - то διακονησσα (III, 11; IV, 17; VIII, 17 и др.), то η διάκονος γυνή, (II, 26, 58; Ш, 8, 16, 19). Кроме диаконисс, появились лекторы, экзорцисты, чтецы и заклинатели. О существовании лекторов известно от Иустина, Тертуллиана (de praescrip. 41), Апостол. Постановлений (III). Эти две должности встречаются рядом, - потому что оба служения считались харизматическими. Последние служения - чтеца, заклинателя - относятся к так называемому clerus minor.

Около половины III-го века в Риме развился из диаконата сложный штат низшего клира. Римская Церковь, по свидетельству Созомена (Ц.И. VII, 19), издревле держалась взгляда, что диаконов в Церкви может быть не больше 7. Между тем громадная община римская нуждалась в многочисленном штате служащих. Поэтому папа Фабиан (236-250 г. - мученик Декия), в помощь диаконам, учредил разные вспомогательные должности. Так появились иподиаконы, привратники и аколуфы. Возникли и другие новые низшие должности по мере возрастания нужд Церкви. Время появления каждой из них - не известно; вместе они названы впервые в послании папы Корнилия (251-252 Г.): υποδιάκονοι, ακολουθαί, εξορκισταί, αναγνωσται, πυλωροι (Евс. Ц. И. VI, 43, 11). Аколуфы, несмотря на греческое название, существовали только на Западе. Они провожали Св. Дары из главного епископского храма в пресвитерские и вообще употреблялись для важных поручений.

Так называемый монархический епископат.

Характерным для древнехристианской, церковной жизни является парикийно-епископальное устройство её; т.е. христианская община представляла собою небольшую - иногда очень маленькую - церковь с завершенным, иерархическим устройством, епископом во главе. Возникает вопрос: как же объединялись между собою эти отдельные общины и малые "домашние" церкви? Ответ не труден. Все отдельные общины объединялись, связывались благодаря кафолическим служениям в Церкви - апостолам, пророкам и учителям (1 Кор. 12:28). Они не принадлежали отдельной общине, а всей Церкви и заботились о благосостоянии не отдельных общин, а всей Церкви, целого христианства. Эту свою роль кафолические служители выполняли и чрез личные посещения (ср. 2 Ин. 12 ст.; 3 Ин. 10:13) различных общин и чрез посольство своих соработников (ср. 3 Ин. 10) и чрез кафолические послания, (Проф. Гарнак (Mission I, 327) приписывает кафолическим посланиям громадную роль объединения первых христиан) предназначенные сразу нескольким церквам (см. начало Поел. Иакова, Петра). По естественному порядку жизни, сходят со сцены апостолы, за ними их ближайшие сотрудники и ученики, словом, к концу 1-го века исчезают все харизматические служения и явления, свойственные апостольскому времени. (Ориген знал, что странствующие миссионеры назывались апостолами еще до конца II-го века (с. Celsum III, 9). Пророки, конечно, как исключительные случаи, также сохранили свое существование до конца II-го века. Пророком был еще Мелитон Сардийский (Tertul. De praescr. 3). О харизме пророчества упоминает еще Св. Ириней - III, 11, 12. Монтанистическое движение было оживлением, подъемом древнехристианского профетизма, но в то же время и... смертью его. Об учителях знал Климент Алекс. (Стромат. I, 1, 11). В Египте долго еще сохранялся институт учителей наряду с епископами. Учители выступают еще в III-ем веке. Их знал Ориген (с. Cels. IV, 7, 2; Homil. XIV, in Genes.). Христианские общины, как сказано, еще в начале II-го века, ко времени Св. Игнатия, закончили свою внутреннюю организацию; но явно, за прекращением харизматических служений или должностей, они нуждались в объединяющих их, связующих воедино, органах. Такие естественные нужды, нормальные потребности были выдвинуты жизнью еще к концу 1-го и в начале II-го века. Тогда, в качестве объединительных центров, выступили отдельные епископы, прежде всего, благодаря своим личным качествам, а потом вследствие положения их кафедры в больших городах. Вследствие тех или иных преимуществ, некоторые епископы становятся авторитетными для многих общин, иногда связанных с ними чрез принятие от них христианского крещения, получают право чести, а потом и тесно связанное с нею влияние и... власть, с течением времени эта власть расширяется и крепнет. Так постепенно создавалась власть так называемого монархического епископата, другими словами, так, мало-помалу, получились права и власть одного епископа над епископами многих общин. Следы этого порядка обнаруживаются очень рано. Евсевий называет Иакова первым епископом Иерусалимской Церкви (Ц. И. VII, 19). Был ли он епископом или нет, это справедливо говорит проф. Гарнак, играет второстепенную роль; но важно, что "он и его преемники проявляли монархическую власть" (R. E. XX, 517). Его председательство на Иерусалимском Соборе - факт очевидный (Деян. 15:13; ср. Гал. 1:19 и 2:9-12). Освобожденный чудесным образом из темницы ап. Петр велит возвестить об этом Иакову (Деян. 12:17). Апостол Павел, как уже замечено выше, после своих миссионерских путешествий, является к Иакову, как бы с отчетом (Деян. 21:13). В конце 1-го века таким "монархическим епископом" был отчасти Климент Римский, так энергично поучавший, хотя бы и от лица римской общины, взбунтовавшихся коринфян. В силу личного авторитета имели громадное влияние над малоазийскими церквами в начале II-го в. св. Игнатий Богоносец, а потом Поликарп Смирнский, как это видно из их посланий. В настоящее время все более и более утверждается взгляд, что родиною епископата была Малая Азия. Здесь, ввиду наступающей жестокой борьбы с императорским культом и упорядочения общественной жизни, под неотразимым влиянием ученика Господня - Иоанна, возник и развился единоличный епископат. Кроме Поликарпа (Tertullian. Adv. Marcionem. IV, 5; de praescrip. XXXII), в Малой Азии многие епископы вели основание своих кафедр от Иоанна Богослова (Св. Ириней. Против ерес. III, 3.4). Канонист Лёнинг (Gemeindeverfassung, s. 99) основываясь на свидетельстве Егезиппа (у Евс. Ц. И. II, 23; IV, 8, 22), родиною единоличного епископата считает страны Палестины и Сирии. Мы приблизились почти к тому времени, т.е. правлению Антонина Пия (138-161 г.), от которого и протестантские исследователи считают возможным признать существование в Церкви у них так. наз. монархического епископата (R. Е. XX, 528). Нашею целью было показать, что единоличный епископ с административною властью, среди множества равных друг другу парикийных епископов - предстоятелей общины, есть явление, вызванное нормальным ходом жизни, а не событие чрезвычайное, появившееся ex abrupto, путем какой-то узурпации не принадлежащих прав, пред чем будто бы в недоумении приходится остановиться.

Самое важное положение в учении о епископском сане - это усвоение ему апостольского преемства. Это обстоятельство сообщает епископскому служению особый авторитет и властность, не имеющие ничего общего с "демократическим" происхождением церковной организации. Протестантские историки и канонисты усвояют учение об апостольском преемстве епископов позднейшему времени, и именно, к концу II-го века - св. Иринею Лионскому. При отсутствии тенденциозного отношения к предмету исследования, учение об апостольском преемстве нужно видеть еще у Климента Римского: "Апостолы были посланы проповедовать Евангелие нам от Господа Иисуса Христа. Иисус Христос - от Бога" (XL, 11). "И апостолы наши знали от Господа нашего Иисуса Христа, что будет раздор об епископском достоинстве... почитаем несправедливым лишить служения тех, которые поставлены самими апостолами или, после них, другими достоуважаемыми мужами" (XLIV) (Гарнак (R. E. XX, 526) не хочет видеть в этих словах ясно выраженного учения о преемстве и отодвигает происхождение этого учения почти на столетие позже, ко времени св. Иринея). У св. Иринея это учение о преемстве епископской власти от апостолов раскрыто уже со всею ясностью, не допускающей перетолкований. "Мы можем," говорит св. Ириней, "перечислить тех, которые поставлены апостолами во епископы в Церквах и преемников (successiones) их до нас, которые ничего не учили и не знали такого, что эти (еретики) бредят" (III, 3:1). В качестве примера, св. Ириней обещает перечислить апостольские преемства в Римской Церкви, "величайшей, древнейшей и всем известной" и действительно перечисляет до своего современника - Елевферия, 12-го от апостолов (III, 3.2-3). Епископам апостолы "передали Церкви" (V, 20:1:"tradiderunt ecclesias"), им "поручили Церкви" (ecclesias committebant). Следствием учения о преемстве епископской власти от апостолов явилось то, что христианские общины должны были отказаться от "права" собственною властью отрешать от должности недостойного епископа. Как преемник апостолов, он должен стоять над общиною, быть господином своей общины.

Став единоличным, епископ сделался центром христианских общин. Он сделался тем, что связывало и сплачивало христианские общины воедино. Средством для этого явилось провозглашенное и признанное право епископа на совершение Евхаристии. Уже Климент признавал за епископами это право (см. гл. XL-XLI). Но в особенности это право поставлено высоко и подчеркнуто св. Игнатием. По обстоятельствам своего времени, борьбы с докетизмом, он указывает на Евхаристию, как важнейшее доказательство верования в реальную плоть Иисуса Христа.

К епископу, по тем или иным причинам возвысившемуся над другими епископами, обращались со всех сторон с просьбами о разрешении тех или иных вопросов, или разъяснении выхода из затруднительных случаев. Так, например, Римская община, в лице своего предстоятеля, вмешивается в дела Коринфской Церкви. Многие верующие в Коринфе не хотели подчиниться предстоятелям и служителям своей местной Церкви. Славная община не близкого к ним города Рима чрез своего представителя осудила такое своеволие и выставила положение о необходимости подчинения известной церковной организации. "Не все епархи, не все тысяченачальники... но каждый в своем чине исполняет приказание царя и полководца" (XXXVII, 3. ср. XXXVIII, 1) С различными вопросами обращались верующие к знаменитым епископам - св. Игнатию и св. Поликарпу. Чрезвычайно уважаемым епископом также считался Киприан Карфагенский. К нему с различными вопросами обращались Церкви всей Африки. Его письма показывают, что его влияние выходило далеко за пределы Африканских Церквей и достигало Рима.