Стр. 11

Языческая полемика и христианская апологетика с IV-го века.

I. Борьба между двумя религиями была в IV-ом в. не на жизнь, а на смерть. Замирающее язычество выставило в боевом порядке все свои силы, годные для борьбы. В своем сочинении "κατά Γαλιλαιων" написанном в Антиохии зимой 362-363-ГО Г., Юлиан в широком масштабе предпринял представить язычество господствующей религией, а христианство как жалкое изобретение, составленное из элементов иудейства и язычества, и в то же время, как заговор направленный против государства. Он восстает прежде всего против Ветхого Завета как основы Нового: он содержит мифы, - далеко правильнее развитые у Платона, - о происхождении мира и человека; представления его о Боге не высоки по своему достоинству, это антропоморфизмы. Его законодательство не может идти ни в какое сравнение с греческим. На Новый Завет Юлиан нападает еще с большим ожесточением. И Иисус не принес ничего нового, великого и не сделал ничего чрезвычайного, он обожествляется только евангелистом Иоанном. Тому что сделал Иисус, древность противопоставляет блестящую эллинскую литературу, мировое господство Рима и, богато развитый, возвышенный культ. Кроме того, учение Иисуса непрактично, опасно для государства и анти-социально. Если все люди последовали бы ему, то не было бы ни продавцов, ни купцов, ни народа, ни экономического развития (Ссылка на Матфея 19:21: "Аще хощешь совершен быти, иди продаждь имение твое." - Сочинение Юлиана не сохранилось. Но у Кирилла Александрийского в его полемическом сочинении против Юлиана есть извлечения из его сочинения).

Кроме того, неоплатонические философы продолжали борьбу (начатую Порфирием) против христианства. Между ними было заметно двойное течение: 1) одни были абсолютно враждебны христианству, как Прокл, который оспаривал творение мира из ничего, как риторы Ливаний и Гимерий, историки Евнапий и Зосима, которые порицали христианское учение и христиан за их отношение к язычникам. 2) Другие, напротив того, стремились проложить путь к "правильной средине," посредством уравнения и внешнего приспособления, для чего они стирали различия между неоплатоническим и христианским учением. К таким принадлежал ритор Фемистий (†390), философ Халкид и историк Аммион Марцеллин, затем действовавший при императоре Юстиниане I Прокопий Кесарийский (†558).

Общий тип аргументации языческих ученых был таков: Разнообразие религиозных форм угодно Самому Богу и необходимо для успеха самой же истинной религии. К истине ведут различные пути, и так как о Боге никогда ничего не можешь сказать совершенно ясно, то лучше всего оставаться верным наследственной религии. Только философу прилично и посильно возвышаться над всеми формулами (Симмах и Прокл). 2. Христианство нетерпимо в отношении к другим религиям, как и к науке. Его последователи восстают (собственно свирепствуют) против нехристиан и их храмов, что противоречит даже духу их учителя и Его апостолов, которые запрещали насилия в делах веры (Ливаний). Христиане виновны в распадении римского царства. Боги лишили его своего покровительства с того времени, как начали молиться Христу, с того времени увеличились бедствия, так что учение Христа оказалось для государства очень вредным (Евнапий и Зосима). Христос не мог быть истинным Богом, как явившийся в рабском виде и к тому же еще распятый, действовавший в одном уголке земли. Много приличнее и достойнее почитание, оказываемое богам и героям, чем не имеющее смысла почитание мучеников и благоговение перед их останками. Божественное откровение имеет место в древних народных религиях - в оракулах, сочинениях, вдохновленных божеством, у мудрецов, реформаторов, нравственное учение которых объемлет все, что находит христианство истинным (Гиерокл, Симплиций, Евнапий). Сочинения анти-христианских языческих писателей в целом виде не могли дойти и не дошли. Ибо по закону императора Валентиниана III и Феодосия II от 449-го г. сочинения, направленные против христианства, были сжигаемы (Codex Justinian! I, 1, 3).

II. Против попыток к защите и обновлению язычества христианские писатели развили широкую деятельность в области апологетики. Они стремились с одной стороны отразить нападки языческих оппонентов на христианство, а потом и представить бессодержательность и самого язычества. Вместе с тем их сочинения были средством создать христианской вере доступ в образованные классы. Церковный историк Евсевий опровергал не только сочинения Гиерокла и Порфирия, но составил также два больших, связанных между собою сочинения, из которых одно - Praeparatio evangelica - представляет ничтожество многобожия и языческих систем и напротив того показывает красоту и возвышенность христианства; другое - Demonstratio evangelica - обосновывает христианство на Ветхом Завете, особенно на пророках и раскрывает при этом все его преимущества пред иудейством, Афанасий Великий еще в ранние годы составил апологетическое сочинение против язычников и, кроме того, написал глубокий по содержанию трактат о вочеловечении Слова. Далее, оба Аполлинария, как сообщает Иероним (De viris illustr. с. 104), писали против язычников, особенно против Порфирия. Григорий Назианзянин поражает в своих одушевленных речах императора Юлиана. Подробнейшим образом опровергает его Кирилл Александрийский. Макарий Великий, вероятно, тождественный с Макарием епископом Магнезийским конца IV и начала V-го века, обнародовал большое апологетическое сочинение, в котором защищает христианство от нападок, извлекаемых из сочинений Порфирия. Ученый епископ Феодорит Киррский (393-458) около 430-го г. составил 12 книг в защиту христианства, которые oзаглавил "ελλινικων θεραπευτικη παθηματων" (врачество эллинских недугов) и пять речей "о Провидении" (περι προνιοας). Против раздававшегося тогда упрека, что христианство обязано своим торжеством силе императора, он напоминает о преследованиях языческих имераторов, которые не воспрепятствовали росту презираемой ими религии.

На Западе Фирмик Матерн написал сочинение "De errore profanarum religionum," в котором он требовал от царей Констанса и Констанция совершенно уничтожить умиравшее язычество. Амвросий Медиоланский поражал язычество в своих письмах. Он вооружался против ложного мнения, будто человек сам собою может дойти до истины; он же учил, что как человек не сам себе дал существование, точно так же и истину может получить только от Бога. Христианский поэт Пруденций представил в своих двух книгах против Симмаха в гекзаметрах постыдное происхождение и историю идолослужения - род дидактического повествовательного эпоса. Когда к концу IV-го века язычники хотели видеть главную причину несчастий и бедствий римского государства в оставлении и пренебрежении к языческим богам, испанский пресвитер Павел Орозий, по побуждению епископа Августина, написал мировую историю в 7-и книгах с господствующею апологетическою тенденцией. - Сам Блаженный Августин составил громадное сочинение "О граде Божьем" - De civitate Dei, начав его в 413-ом г. и закончив в 427-ом г. В нем он показывает неосновательность языческих жалоб и истинные причины падения старого царства, а затем бессодержательность и бессилие языческой религии и философии; после апологетической части (кн. 1-Х) следует догматическо-философская (кн. XI-XIV), где он рассматривает царство Божие и царство мира сами по себе; затем в их росте и развитии (кн. XV-XVIII), наконец, в их исходе и последних судьбах (ХIХ-ХХII). С громадною ученостью соединял Августин строго методическое изложение. Он надлежаще оценивал естественные блага и добрые качества у язычников, особенно он восхваляет гражданские добродетели древних римлян; он обнаруживает глубокое понимание сущности религии и духа истории. Пресвитер Сальвиан Марсельский (†484-ом г.) в 7-и книгах "О Божественном управлении" оправдывает предведение и учение христиан, между тем, как он разъясняет, что нужно приписать вырождению самого царства многие страдания, которые пронеслись и над христианами во время переселения народов, а бедность имеет свою причину в падении нравов.

Большинство из упомянутых сочинений обнаруживает благоразумную умеренность и отлично раскрывает бессодержательность и бессилие возражений язычников. Если последние ставили в упрек нехристианскую жизнь многих только по имени христиан, то они решительно упустили из виду безупречную жизнь многих святых личностей, особенно монахов и пустынников. Если они смущались некоторыми насилиями, то не нужно закрывать глаза на многочисленные дела христианского милосердия и любви. Ереси и внутренние споры между христианами, которые имели место уже в первых столетиях, так же мало могут говорить против христианской веры, как и нравственные пороки многих христиан. Умеренность в суждениях и мудрость католической Церкви выражается в том, что она признает право на существование за натуральное благо, а также не боится сделать упрек отдельным ревнителям не по разуму, что будто бы она (Церковь) извращает сущность христианства чрез усвоение языческих элементов. Натуральная действительность создания во всех его законах и нормах остается также в христианстве, но только очищается и облагораживается. Благодать не устраняет природу. Утверждая общечеловеческое и преобразуя его, христианская Церковь должна действовать среди людей до конца мирового порядка.

Ислам.

В то время как ереси и связанные с ними споры значительно ослабили христианство на Востоке, в Аравии подготовлялось движение, которое не только всей христианской культуре на Востоке, но и отдельным странам на Западе должно было нанести тяжелый удар - это Ислам. Родиною этого движения была Аравия, среди населения которой наблюдались различные ступени культурного развития. Там были города с высоким образованием, и номады-бедуины, и ихтиафаги, при Персидском заливе, притом масса иностранцев, искавших там себе убежище, христианские еретики и иудеи. Господствующей религией было язычество, особенно поклонение звездам и суеверное употребление амулетов. Для большинства арабов святилищем было Кааба в Мекке, посвященное одному первоначальному высшему Богу, потом окруженному бесчисленным количеством идолов (360 г.). Здесь почитался за божество черный камень, который будто бы Бог дал Адаму, при его изгнании из рая. При потопе он был взят на небо, затем чрез Гавриила подарен Аврааму. Авраам, от сына которого Измаила происходят арабы, основал святилище, амаликитяне обновили его. В Аравии перемешаны языческие, иудейские и христианские обряды.

Из ветви Корейшитов, из семьи Гашем, которой было поручено служение в Каабе, происходил Магомет, родившийся в 570-ом г. Его жизнь разукрашена всевозможными сагами, и не так легко из последних наслоений выделить историческое зерно. По смерти родителей его, еще в его раннем возрасте, он был воспитан дедом и дядей; он был красив и умен, но подвержен эпилептической болезни. Он сделался торговцем, вошел в связь с иудеями и несторианами, на 25-ом году женился на одной вдове Кадидша, очень богатой. Только после 40-а лет (с 612-го г). он выступил как пророк и утверждал, что получил от Архангела Гавриила видения и откровения и миссию восстановить ислам (Ислам Происходит от Salama -- salvum ease, отдаваться Богу), "возвышение к Богу," истинную религию Авраама. Он хотел своих соотечественников отвратить от идолослужения к признанию единого высочайшего Бога, объединить во вражде распадавшиеся племена полуострова в один крепкий народ и самому выступить во главе его, в качестве вождя и пророка, посланного от Бога. Первые успехи среди соотечественников окрылили его и намерения не только окрепли, но и возросли; он выступает уже проповедником такой единой религии для всей земли, которая устраняет все до-сегодняшние религии - языческие, иудейскую и христианскую. Он хотел быть для иудеев мессией, а для христиан параклетом. Он относил к себе ветхозаветные и новозаветные тексты: "Бог от Юга приидет, и святый из горы приосененные чащи: покры небеса добродетель его и хваления его исполнь земля." Авв. 3.3; Иоанн 15:26; 14:16. Суть его учения выражена в одном афоризме: "Нет Бога, кроме Бога, и Магомет Его посланник (пророк)."

Религиозное учение Магомета исходит из строжайшего единства Бога с отвержением как христианской троичности, так и языческого многобожия, проповедует бесконечное возвышение Бога над миром и Его всемогущество, за которым стоит любовь, прославляет также милосердие и утверждает строгий фатализм, безусловное и неизменное предопределение всех поступков и судьбы человека. О спасении это учение ничего не говорит, но знает об откровениях Бога чрез пророков Авраама, Моисея и Христа, которые однако все превзойдены последним пророком Магометом. - Нравственное учение стоит далеко ниже христианского. Любовь ко врагам отвергается; все, кто не признает пророка, должны быть ненавидимы и уничтожены на земле, кто падет в борьбе с неверными, тому обеспечено место в раю. Каждый может иметь по четыре жены, а пророк и его преемники не связаны определенным количеством. Воззрение на женщину чрезвычайно низкое. Обязанности верующих ограничиваются лишь внешними делами, без всякого касательства внутренних чувств. Сюда относятся: ежедневная молитва, которая называется путь к Богу (пять раз в день должен молиться каждый верный с лицом, обращенным к Мекке), пост, который сопровождает в жилище Бога, милостыня, которая отворяет двери к Богу, хождение в Мекку, какое нужно совершить хоть один раз в жизни, частые омовения, участие в священной войне против неверных, воздержание от вина, соблюдение священного дня пятницы, но рабочим днем пятница остается. Религия ставится на службу мирской силе; священного или жреческого сословия в ней нет. Но с течением времени явились своеобразные официальные представители культа... Культ бессодержателен и сух. Иконы и живописные изображения были устранены. Целый месяц Рамадан - был назначен для поста, который начинался с восходом солнца, а оканчивался с заходом.

Магомет хорошо понимал национальные особенности своих соотечественников. Его религия в целом отвечала им и все более и более находила последователей. Первая, уверо-вавшея в его посланничество была его жена, потом его двоюродный брат Али и его тесть Абу-Бекр, потом другие родственники и жители Мекки. Но многие члены Корейшитско-го рода объявили себя противниками пророка и принудили его бежать из Мекки. Он бежал 15-го июня 622-го г. (этим днем начинается магометанское летосчисление - гешра, гедшра) в Гагреб или Ятреб, который с того времени начал называться городом пророка (Medinat al Nabi Medina). Здесь нашел он добрый прием и отсюда предпринял войну против корейшитов. В 629-ом г. или 630-ом г. он завоевал Мекку и сделал Каабу центральным местом своей религии, очистивши её от идолов. Вся Аравия подчинилась его власти, он стал политическим и религиозным главою своего народа, каковую власть он передал также и своим наследникам калифам. Магомет умер 7 или 8 июня 632-го г. Еще во время его жизни, последователями изучались наизусть его суждения и афоризмы, а отчасти и записывались. После его смерти их собрал его тесть и наследник Абу-Бекр (632-634 г.). Они получили имя "Коран," т.е. собрание того, что следует читать, и образовали 114 глав (сур).

Средствами к распространению ислама были огонь и меч, а не учение или убеждение. Первое время арабы удовлетворялись только Кораном, позднее же, при династии Абасси-дов, начали собирать и составлять литературу, учреждать школы, переводить сочинения философов, математиков, врачей, с персидского, сирийского и с греческого на арабский. Когда восточное византийское царство было с калифом в мире, тогда начинались живые торговые связи с Константинополем. Арабские купцы имели большие льготы в Константинополе и еще при императоре Льве III добились права построить в Константинополе молитвенный дом - Моше.

Воодушевленные новой религией, арабы все далее и далее проникали в греческое царство. Натуральной силой, какой уже не доставало хиреющему царству, они обладали в высшей степени; на место христианской цивилизации, которая здесь вырождалась, они поставили новую, соответствующую духу восточных народов и льстящую человеческим страстям, которую они распространяли силою оружия. Греки мало заботились о распространении христианской веры за границами царства, а главное они тогда потонули в бесконечных религиозных спорах, разделились на секты, в своих делах были неединодушны и ослеплены своею гордостью.

При дворе императора Ираклия (611-641 г.) сначала посмотрели на переворот, происшедший в Аравии, как на желательное событие, потому что чрез это ослаблялась персидская сила, не предвидя того, что чрез этот переворот появится новый, более опасный враг, чем ослабевшее соседнее царство. Уже в 633-ем году 13-го июня арабы победили войска Ираклия и взяли Дамаск. Армия же Омара (634-644 г.) прямо начала беспрерывный победосный поход. В 637-ом г. был взят Иерусалим и на месте Соломонова (соб. Зоровавелева) храма была выстроена мечеть; в 638-ом г. была завоевана Антиохия и вся вообще восточная область до Тавра. В 640-ом г. Египет был подчинен Омару, в 641-ом г. взята Александрия, восточные провинции были завоеваны в 642-ом г., а в 651-ом г. был положен конец персидскому царству-сассанидов. Войска Отмана (Othman, 644-650 г.) достигли новых побед в Африке и Исаврии, взяли остров Кипр и Родос, охватили со всех сторон царство греков и постепенно стесняли, сжимали его. Еще при Конс-тансе, в 669-676 г. они угрожали Константинополю, и царь с громадною трудностью избежал опасности. При Муавии (661-680 г.) старый богатый Дамаск был сделан резиденцией калифа. При Константине Погонате сарацинский флот еще раз угрожал столице: спаслись только благодаря изобретенному Каллиником "греческому огню." В 677-678 г. был заключен у византийцев с арабами 30-тилетний мир. Страшный враг угрожал и Италии. В 652-ом и 669-ом г. предпринимались нападения на остров Сицилию. Триполи и Барих в Северной Африке были завоеваны в 675-ом г., а Карфаген в 696-ом г.; наконец в 707-ом г. была подчинена вся Северная Африка. Затем в 712-ом г. была завоевана Испания. Количество погибших христиан не подлежит учету; страдания оставшихся в живых были неимоверны, на многие столетия и до сего времени ислам остался ужаснейшим врагом христианских народов.

Глава III.

Церковная организация.

Организация мировой Церкви происходила применительно к организации государства, ибо и первая также хотела обнять οικουμενη, и в дважды 40-калетний период мира (пред императором Декием и после Валериана) Церковь и государство видимо все больше и больше совпадали в своих границах. Поэтому, предварительно скажем о внутреннем гражданском разделении царства по системе Диоклетиана; в связи с ним стоит и церковное управление (К. Lьbeck. Reichseinteilung und kirchliche Hierarchie des Orients bis zu Ausgange des IV Jahrhunderts. 1901).

Римское царство делилось на 4 префектуры с 12-ю диоцезами и с 100 (позднее более) провинциями, по следующей схеме (от 297-го г):

I. Praefectura Orientis с диоцезами: 1) восточный, главный город Антиохия, в него входили - Аравия, Сирия, Палестина, Финикия, Киликия, Исаврия, Кипр и Египет, 2) Понт, главный город - Кесария Каппадокийская, ему принадлежала северная, средняя, и восточная Малая Азия с Арменией; 3) Асия, главный город Ефес, простиралась на западную Малую Азию и острова, 4) Фракия, восточная часть Балканского полуострова, главный город Гераклея.

II. Praefectura Illyricum, главный город Сирмий, позднее Фессалоника - с диоцезом 5) Мисией, обнимавшим почти весь Балканский полуостров, позднее названным - Восточный Иллирик и разделенным на Фракию, Македонию и Ахаию.

III. Praefectura Italiae, главный город Милан, с диоцезами - 6) Паннонией, позднее названной Западной Иллирией, 7) Италией с островами и Альпами до северных границ,

8) Африкою (без Мавритании).

IV. Praefectura Galliae, главный город Трир, позднее Арль с диоцезами - 9) Галлией, точнее, северной и средней, - 10) Винненсисом (Viennensii), позднее из 7-и провинций, 11) Британией и 12) Испанией с Мавританией. Диоцез Италия был разделен на два викариатства с главными городами в Милане и Равенне. Рим, а также Константинополь, были выделены из общего провинциального управления и подчинены Praefectus urbis.

Церковь, сначала Восточная, нашла удобным приспособить к этому новому делению государства и свое административное управление. Единицами внутреннего церковного управления были провинции, епархии, а носителями церковного объединения митрополии (диоцезы). Из них к началу III-го века выделились три - Римская, Александрийская и Антиохийская. В IV-ом веке к ним присоединяется Константинопольская кафедра. Митрополиты этих 4-х кафедр стали с половины V-го века называться патриархами. К ним нужно еще присоединить епископа Иерусалимского, который сохранял права чести, не отвечавшие его городу в административном отношении.

Начнем рассмотрение административного церковного устройства с самых крупных единиц, т.е. с митрополитов, позднее ставших патриархами.

Римский Папа.

IV-ый канон (Римский легат епископ Пасхазий на IV-ом Вселенском Соборе этот канон читал так: "Quod ecclesia Romana semper habuit primatum, teneat autem et Aegyptus, ut episcopus Alexandriae omnium habet potestatem, quoniam et Romano episcopo haec est consuetude." По рассуждению Hefele (Conciliengeschichte I s.. 402), епископ Пасхазий ссылкою на 6 канон 1-го Вселенского Собора не примат Рима доказывал, а противоречие 28 канона Халкидонского Собора 6 канону Никейского, где рядом с Римским поставлен архиепископ Александрийский, а потом Антиохийский) 1-го Вселенского Собора утверждал высокие права римского епископа наряду с другими тремя митрополитами - Александрийским, Антиохийским и Иерусалимским.

В развитии своего влияния и власти на Западе Римская Церковь находилась в условиях более благоприятных, чем Восточная. Только северные города - Церкви Медиоланская с 17-ю подведомственными ей епископами, Аквилейская с 14-ю, и Равенская с 6-ю, получившие свое значение во время переселения народов, - оказали некоторое сопротивление в наступательном движении Римской Церкви на Западе. Кроме западных Италийских Церквей, папа подчинил своему влиянию и Иллирик, главным городом которого, после угрожаемого варварами Сирмия, стала Фессалоника. Первые точно известные сношения Рима с Фессалоникой падают на 370 или 371-ый г., а последующие, на 10 лет спустя. Когда, в 381-ом г. епископу Фессалоникийскому Ахолию представилась возможность поехать на Собор в Константинополь или Рим, то он отправился в Рим и тем показал, что он принадлежит к системе Западных Церквей; правда, из Рима он поехал и в Константинополь, прибывши туда, впрочем, в самом конце заседаний. Эдикт Феодосия II (421 г.) о подчинении Восточного Иллирика в церковном отношении Константинополю остался без последствий, и только Лев III Исаврянин в 732 г. заставил Фессалоникийский экзархат присоединиться к восточной системе Церквей.

Укреплению власти римского папы на Западе и распространению его влияния на Востоке сильно помогли 1) его положение в древнем Риме, столице всемирной империи, 2) сознание, что Рим есть место кончины двух великих апостолов и погребения их и 3) теория о примате апостола Петра в Церкви, унаследованном от него епископом Римским.

Римские папы не только сохранили свое значение, достигнутое ими с I-III в., но и увеличили его, возвысили свое достоинство, после падения в конце V-го века западной империи. Две великих идеи, по пониманию известных историков Лависа и Рамбо, поражали варваров, разрушивших старый мир, это 1) единство всего древнего мира под владычеством Рима и 2) влияние римского христианства на мир, которое также универсально, как и империя. И Римская Церковь оправдала себя в представлениях о ней нахлынувших на Запад диких народов. "Деятельная и опытная Западная Церковь," говорит Лавис и Рамбо, "служила посредницею между древним миром и варварами, Восточная же тратила свои умственные и физические силы в мелочных спорах о догматах и в пустых распрях." Делавши свое дело на Западе, папа не оставался безучастным и к восточным событиям во время Вселенских Соборов. Папы сами лично не присутствовали на Соборах, но делегатов посылали за исключением II-го Вселенского или I-го Константинопольского Собора 381 г., куда их и не приглашали, и V-го Вселенского Собора 553 г., когда папа Вигилий, хотя и присутствовал в Константинополе, но на Собор отказался придти. Имея определенные и ясные догматические формулы от Тертуллиана (и Новациана), папы, не чувствуя потребности и не видя нужды углубляться в них, с недоумением, а иногда и со страхом посматривали на греков, которые в течение пяти веков, с IV до VIII, были захвачены жаркими догматическими спорами. Но папы не упускали ни одного случая, чтобы сказать свое авторитетное, или даже властное слово, заступиться за обиженных, позвать к себе на суд обидчиков, или заочно произнести свой суд. На I-ом Вселенском Соборе было всего 6-7 представителей Запада; тем не менее существенное влияние их на формулировку Никейского вероопределения не подлежит сомнению. Об этом говорит историк Филосторгий. Самые сильные выражения символа, ниспровергавшие арианство: а) (εκ της ουσιας του πατρος) и б) "ομοουσιος" - подсказаны епископом Осием чрез императора Константина: ни у епископа Александра Александрийского, ни у святого Афанасия ранее Собора они не встречаются. Римский папа Юлий принимает деятельное участие в судьбе гонимых на Востоке православных епископов, как-то Святого Афанасия, епископа Маркелла, Павла и других. Папа Дамас приходит на посильную помощь Востоку, откликаясь на горячую мольбу Святого Василия Кесарийского. Папа Иннокентий I принимает сторону Иоанна Златоуста, после осуждения его на Соборе "под дубом," в 402 г., и приглашает восточных к себе на Собор. Кирилл Александрийский не раньше выступает против Нестория, как доносит об его ереси папе Келестину. Последний поручает ему как бы исполнение над Несторием постановления Римского Собора 430 г. Послание папы Льва I к архиепископу Константинопольскому Флавиану и его фундаментальное значение для определения Халкидонского Собора общепризнаны. Эпоха пятого Вселенского Собора свидетельствует о том, как в это время весь Восток согласился подписать неуместный эдикт императора Юстиниана против трех глав, и лишь Запад энергично протестовал, направив против него полемическое сочинение "В защиту трех глав," написанное епископом Факундом Гермионским. В тяжелые времена монофелитских споров константинопольская кафедра дала четырех патриархов-еретиков (Сергия, Пирра, Павла, Петра), а римская - папу-мученика, в лице Мартина I. Послание папы Агафона на шестом Вселенском Соборе сыграло почти такую же роль, какую послание Льва I на Халкидонском Соборе. Были делегаты папы Адриана I и на седьмом Вселенском Соборе. Громадное значение в истории папства имел Поместный Собор в Сардике, в 343-344 гг. Он созван был по желанию обоих императоров - Констанса и Констанция, почти на границе их царств, и состоял как из западных, так и восточных епископов (всего было, по Афанасию Великому, 170 душ: 76 восточных евсевианских и 94 православных). Председателем Собора был Осий Кордовский, второе место на нем занимал сардикский епископ Протоген. Из 20-ти канонов этого Собора заслуживают особого внимания 3-й, 4-ый и 5-ый, в том отношении, что ими как бы устанавливается, что, в случае несогласия осужденного с решением местного Собора, предоставляется ему право обращаться к областному Собору, или к папе римскому... Однако, были на Вселенских Соборах постановления, каноны, против которых протестовали римские папы, как канон 3-ий II-го Вселенского Собора и 28-ой Халкидонского. Папы в них видели незаконное возвышение патриарха константинопольского. Но самое тяжелое оскорбление в этот период нанес папам Лев III Исаврянин, когда в 732 году отнял у них Иллирик и передал Константинопольской Церкви. Насколько тогда была нанесена глубоко рана, об этом свидетельствует тот факт, что она не могла зажить и чрез века. Об Иллирике упоминают папы и просят чрез своих делегатов возвратить его Святому Престолу на Константинопольском Соборе в 869-870 г. Но что интереснее всего, о нем не забыл в половине ХI-го века папа Лев IX.

Претерпевши немало от византийских императоров, не удивительно если папы со вниманием и даже с сочувствием отнеслись к новым политическим образованиям среди варварских народов в Ломбардии и за Альпами. Они даже помогли им, и эта помощь их была хорошо оценена. Франкский королевский дом вступил в союз с папою. Пипин в 754-ом г. положил начало светской власти пап, подаривши им часть Равенского экзархата, отвоеванную им у лангобардов. Папа в 800-ом г. короновал на царство императора Карла. Чрез это произошел формальный разрыв с византийскими императорами за период IV - VIII в.в. По справедливости должно сказать, что западная иерархия, возглавляемая папами, проявила более высокое самосознание и мужество в борьбе с византийскими императорами за достоинство веры и Церкви. Один превосходный исследователь изучаемой эпохи, профессор А. П. Доброклонский говорит: "действительно, западная иерархия, во главе с римским епископом, по отдаленности расстояния и политическим обстоятельствам более свободная от деспотизма византийских императоров, обычно давала решительный отпор их незаконным действиям, не останавливаясь даже пред соборным осуждением императорских эдиктов, и римские епископы не раз в своих посланиях к императорам высказывали со всею определенностью традиционный принцип независимости Церкви в делах веры и церковного управления (Феликс III, Геласий I, Симмах и другие)" (Проф. А.П. Доброклонский. Преподобный Феодор исповедник. Одесса 1913. стр. 80; ср. его же "Сочинение Факунда Гермионского в защиту трех глав." Москва 1884 г. стр. 289-290).

Александрийский патриархат.

Собственно повод для составления VI-го Константинопольского Вселенского Собора подал архиепископ Александрийский, права которого нарушал Милетий Ликопольский. В начале изучаемого периода Александрийская кафедра достигла апогея своего развития. Больше половины века в IV-ом столетии её занимали такие великие представители и борцы за православие, как епископы Александр и Афанасий. В конце IV и начале V-го века Александрийскую кафедру представительствовал Феофил, личность во всяком случае талантливая и яркая. Преемником его был Кирилл. Последний прославился своею борьбою против еретика Нестория. В V-ом веке на всем Востоке не было личности более популярной, в смысле решительного защитника ортодоксии, как Александрийский епископ Кирилл. В лице Кирилла (и отчасти его преемника Диоскора) Александрийская Церковь достигла кульминационного своего пункта, и после половины V-го века пошла к своему закату.

В жизни Александрийской Церкви должно отметить один чрезвычайно странный обычай в практике пресвитеров. Существует сказание о том, что Святой Марк поставил 12 пресвитеров, которые одного главного возвели во епископы. Отсюда получается, что пресвитеры в Александрии имели право хиротонии, что, казалось бы, противоречит словам апостола: "без всякого же прекословия меньшее от большего благословляется" (Евр. 7:7); с другой стороны, тот же апостол внушает Тимофею: "Не неради о своем даровании, еже дано тебе бысть пророчеством с возложением рук священничества" (1 Тим. 4:14: μετα επιθεσεως των χειρων του πρεσβυτεριου); однако πρεσβυτεριον равняется ли πρεσβυτεροι? Профессор Болотов объясняет указанный факт неточностью древнейшей терминологии. Однако, профессор Спасский (Профессор А. Спасский. История догматических движений. 1905. стр. 138) иначе рассуждает: "Приходский пресвитер Александрии, помимо совершения служб и треб для своего прихода, был наделен еще двумя важными полномочиями: правом толковать Священное Писание, поучать паству по своему усмотрению" (Epiph. Haer. LXIX, 2) и правом отлучать мирян от церковного общения, не донося о том епископу. Но не принадлежало ли Александрийским пресвитерам право рукополагать своих епископов? Есть свидетельство Евтихия, что Александр, епископ Александрийский был рукоположен пресвитерами... Некто Север, хорошо знакомый с преданиями Александрийской Церкви, около 500 г. пишет: "и епископ города, известного своим православием, города Александрии, в прежнее время обыкновенно рукополагался пресвитерами, но в последние дни, согласно канонам, получившим господство, поставление епископа совершается рукою епископа." С этим известием Севера любопытно сопоставить рассказ Лавсаика о Пимене: "некогда пришли к нему еретики и начали порицать епископа Александрии за то, что он получил хиротонию чрез пресвитеров" ... Отзвук этого обычая слышится в "истории коптского патриарха Александрии" (Patrol, orientalis I, 4-401. Париж. 1905). Когда Ахим патриарх скончался, народ собрался и возложил свои руки на пресвитера Александра и после этого он воссел на епископский престол!

Архиепископ Александрийский обычно назывался папою; смотри, например, обращение Ария в письме к Александру Александрийскому "ты сам, папа, поучал" ... Название - патриарха ему не идет, ибо в Египте не было митрополитов. В 640-641 г. Александрийский патриархат был завоеван арабами.

Антиохийский патриархат.

Этот патриархат не имел блестящей истории с IV-го века, не забывая, впрочем, о таких талантливых, ярких личностях, как Евстодий, Милетий и Иоанн, современник и противник Кирилла Александрийского. Профессор Болотов остроумно замечает: "Антиохии как бы на роду было написано - не расти, а малиться." Остров Кипр, принадлежавший Антиохии ранее, оторвался от нее на III-ем Вселенском Соборе. Влиянию её на Иерусалимский престол также был положен конец. В 638 г. Антиохия подпала под власть мусульман-арабов.

Иерусалимский патриархат.

Возвышением своим на Никейском Соборе (канон 7-ой) иерусалимский епископ был обязан чисто церковным преданиям. Епископ "апостольского Иерусалимского Престола" разделял с Кесарийским митрополитом честь председательство-вания на Соборах. Оригена вместе рукополагают и Кесарийский Феоктист и Иерусалимский Александр. На Соборе Антио-хийском 272 г. Иерусалимский епископ занимал место выше Кесарийского. Заслуживает внимания: Евсевий, бывший митрополитом Кесарийским, в своей истории сообщает непрерывный ряд епископских преемств на Иерусалимской кафедре и не делает этого относительно кафедры Кесарийской... В IV-ом веке имело место такое, повидимому, случайное обстоятельство, однако связанное с религиозными традициями Иерусалима, - как путешествие царицы Елены во Святую Землю. Последовавшее затем построение базилики обратило на иерусалимского епископа внимание императора. Макарий Иерусалимский получил от императора золотошвейную столу и в письмах к нему император титуловал его епископом Иерусалима и Палестины. На Ефесском Соборе мы не слышим о Кесарийском митрополите, а значительное количество Палестинских епископов явилось сюда, во главе с Иерусалимским Ювеналием, и епископы отзывались о нем, как о своем главном вожде. Ювеналий удачно стал сразу на сторону Кирилла и приобрел полное его благорасположение. На Соборе после вопросов догматических, был поставлен вопрос о границе эпархии, и несколько областей, ранее подвластных Антиохийскому епископу, очутились у Иерусалимского, даже Финикия и Аравия. Последним обстоятельством был недоволен даже Кирилл Александрийский, но молчал ради единения в вере. Когда к IV-му Халкидонскому Собору Ювеналий скомпрометировал себя союзом с Диоскором и подвергался опасности низложения, то он, во время начавшихся рассуждении об эпархиях, стал уступчив и подарил Антиохийскому епископу (т.е. возвратил) Финикию и Аравию. Такое в своем роде самоотвержение произвело благоприятное впечатление на отцов Собора, и они охотно признали его право именоваться уже архиепископом или патриархом. Поехавши на Собор епископом, он возвратился патриархом. Но Диоскор с монофелитами упрекали его в том, что он "продал веру" и, по возвращении его в Иерусалим, монофизиты сделали бунт, так что Ювеналий должен был бежать, а потом, с помощью царских войск, опять водворился на кафедре.

В 637 г. Иерусалим был взят арабами.

Возвышение епископа Константинополя "Нового Рима."

На берегах Босфора 11-го мая 330-го г. была основана императором Константином Великим новая столица на месте прежнего города Византии. Естественно, епископ прежней Византии, теперь ставший столичным, чрезвычайно возвысился в своем значении. Константинопольская кафедра становится предметом исканий.

Из довольно позднего церковного предания, Никофора-Каллиста 14-го века, известно, что при въезде Константина Великого в 323 г. в Византию епископом там был Митрофан; затем у Геласия Кизического (II. 7.5.4: Mansi II. 818 и 806) идет речь о пресвитере - епископе Александре, заменявшем своего престарелого епископа на 1-ом Вселенском Соборе. Потом, чуть ни ко времени основания Константинополя перешел в новую столицу Евсевий Никомидийский; кроме того, около этого же времени, упоминается православный епископ Павел, не раз лишавшийся кафедры, а впоследствии зверски замученный, еще говорится об епископе Македонии... До сих пор еще не установлены не только хронология первых Константинопольских епископов, но и порядок их пребывания на кафедре. Именно, трудно найти место Евсевию, Павлу, Македонию. Если верить Сократу (Ц. История II, 5), что епископ Александр скончался в год смерти Константина II, т.е. в 340 г., то Евсевий совсем не мог быть епископом Константинопольским, как умерший вскоре после Константина Великого, т.е. в 338-339 г.; а между тем он был Константинопольским епископом (Созомен. Ц. История IV, 2; Феодорит Ц. История II, 5; Сократ. Ц. История II, 26). Арианский историк Филосторгий говорит (Церковная История II, 9, 10) о смерти епископа Александра и замещении его кафедры Евсевием Никомидийским еще около времени основания Константинополя. С другой стороны, святой Афанасий упоминает (В "истории ариан к монахам"), что под определением Тирского Собора 335-го г. стояла подпись Павла Константинопольского... Со времени Македония порядок Константинопольских епископов уже известен и установлен твердо.

Константинопольский епископ, по прежнему положению его предшественников, должен был подчиняться митрополиту Ираклийскому. Во время арианских смут эта зависимость и вообще связь Константинопольского епископа с Ираклийским всё слабела, и значение Константинопольского епископа возрастало быстро. Константинопольский епископ не имел права созывать поместные Соборы, ибо это право принадлежало его митрополиту (Ираклийскому). Но со времени архиепископа Нектария образовались в Константинополе συνοδος ενδημουσα, то есть Соборы случайно присутствовавших, в данное время, в Константинополе епископов, прибывших в столицу по каким-либо нуждам. И они решали дела под председательством архиепископа Константинопольского. Однако, такое возвышение его не прошло ex abrupto. Несколько ранее Константинопольский Собор 381 г. или II-ой Вселенский санкционировал приобретенное значение на протяжении 2 и 3 четверти IV-го века Константинопольским епископом, издавши 3-й канон. Он гласит: "Константинопольский епископ да имеет преимущество чести по римском епископе, потому что град оный есть новый Рим" (Кан. III) Барoний пытается доказать неподлинность этого канона, но напрасно. Он не только помещается в древнейших собраниях канонов, но упоминается и историками (Сократ. Церковная история V, 8 и Созомен. Церковная история VII, 9). Некоторые греки, напротив, пытались преувеличить значение этого канона, видя в нем уравнение Константинопольского епископа с Римским папою. Но еще канонист Зонара воздает должное истине и, ссылаясь на 130-ю новеллу Юстиниана, констатирует факт меньшего достоинства Константинопольского епископа пред Римским, ибо предлог "μετα" - после - означает не время, а умаление значения, ослабление власти. По своему буквальному смыслу, наш канон сообщает епископу Константинополя только преимущества чести. Знаменитый Петр де Марка, своей обширной диссертацией, старается установить, что "Jus πατριαρχικον," т.е. юрисдикция патриарха, признана за Константинопольским епископом лишь 4-ым Вселенским Собором, honorem vero solum in synodo Constantinopolitana, то есть Константинопольским Собором дарована ему лишь честь. Кардинал Гергенретер (Phorius I, 32) присоединился к этому взгляду. По мнению же отличного исследователя Вселенских Соборов Гефеле наш канон усвояет Константинопольскому епископу с преимуществами чести также юрисдикцию над диоцезом Фракийским, центром которого был город Ираклия. Об этом, повидимому, ясно говорит и историк Сократ (V, 8): "Собор также постановил патриархов, между тем, как разделил провинции ... Нектарий получил при этом царственный град и провинции Фракии" (Ср. Феодорит, письмо 80 к Флавиану). Другие имея, очевидно, в виду 28-ой канон 4-го Вселенского Собора и деятельность святого Иоанна Златоуста по рукоположению Асийских епископов, прибавляют, что согласно определению II-го Вселенского Собора, юрисдикция Константинопольского архиепископа простиралась и на диоцезы - Понтийский (главный город Кесария Каппадокийская) и Асийский (главный город Ефес). При возвышении Константинопольского архиепископа, канон 6-ой I-го Вселенского Собора как бы был забыт, ибо принято было во внимание лишь государственное значение Константинополя и имевшего в нем кафедру епископа. 3-ий канон II-го Вселенского Собора невольно посеял семя раздора между Александрийским и Царьградским епископом. До того времени всеми бесспорно признавался первым епископом Востока архиепископ Александрийский. Теперь ему создан был соперник в лице Константинопольского епископа. Александрийский епископ ревниво начал следить за деятельностью Константинопольского архиепископа и не упускал ни одного случая, даже повода, чтобы не лягнуть, не подставить ногу своему счастливому собрату. Феофил Александрийский принимает самое деятельное участие в трагической судьбе Константинопольского архиепископа Иоанна Златоуста. Его племянник, преемник на кафедре (с 412 года), Кирилл - первый изобличил Нестория и добился его удаления с кафедры и осуждения как еретика (Идея борьбы между Александрийским и Константинопольским епископами является лейтмотивом диссертации профессора Гидулянова "Восточные патриархи"). Но во время этой борьбы хотя и пострадали отдельные Константинопольские епископы, однако сам по себе Константинопольский трон всё возвышался и возвышался. И замечательно, в то время, когда Александрийскому епископу казалось, что он уже подчинил себе Константинопольского епископа, посадив в лице Анатолия своего пресвитера на Царьградскую кафедру, тогда то, на IV-ом Вселенском Соборе, Константинопольский патриарх возвышается так, что это обстоятельство несколько обеспокоило даже папу. Мы имеем в виду 28-ой канон IV-го Вселенского Собора. Этот канон появился на свет при несколько соблазнительных обстоятельствах, при применении к делу греческой дипломатии. Председателями IV-го Вселенского Собора были папские легаты. Между тем 28-ой канон составлен и проведен в их отсутствие, по закрытии ими заседания. Когда на другой день, папские делегаты обжаловали пред императорскими сановниками такой некорректный образ действий своих греческих коллег, то те поставили составленный канон на голосование в пленарном заседании, и натурально 28-ой канон прошел большинством греческих голосов. Но папа не хотел признавать его и утвердить. Составители 28-го канона, как показывает его текст, как бы нуждались и искали для себя исторической почвы, канонического фундамента: "Во всем последуя определениям святых отцов - писали они - и признавая читанное ныне правило 150-ти боголюбивых епископов ... тоже самое и мы определяем и постановляем о преимуществах (περι των πρεσβειων) священной Церкви того же Константинополя, Нового Рима. Ибо престолу древнего Рима отцы прилично дали преимущества: поелику то был царствующий град. Следуя тому же побуждению и 150 боголюбивые епископы предоставили равные преимущества (τα ισα πρεσβεια) святейшему престолу Нового Рима, правильно рассудив, да град получивший честь быть градом царя и синклита и имеющий царственное преимущество с ветхим царственным Римом, и в церковных делах возвеличен будет подобно тому и будет второй по нем (δευτεραν μετ εικεινην υπαρχουσαν). Посему только митpополиты Облаcтей - Понтийские, Асийские, и Фракийские и такожде епископы у иноплеменников выше реченных областей, да поставляются от выше реченного святого престола и святой Константинопольской Церкви."

В течение последующей истории Константинопольский патриарх чрезвычайно умело использовал предоставленные ему преимущества и права. Он подчинил своей юрисдикции восточных патриархов и боролся с римским папою если не за господство над ним, то во всяком случае за полное равенство с ним, крепко забывши о том, что каноны предоставляли ему только втоpоe место (δευτεραν μετ εκεινην υπαρχουσαν). И когда ему не удалось добиться не только первого, но и второго, тогда он предпочел расторгнуть с римскою кафедрою, чем оставаться, по каноническому положению, ниже её. Иначе сложились дела у Константинопольского патриарха внутри Византийского царства в отношениях к императорам. Не имея возможности выставить никаких - ни религиозных, ни церковных мотивов к своему возвышению, Константинопольский патриарх хорошо понимал, на чем зиждется все его величие - это на добром отношении, благоволении к нему императора; он зависел от византийского императора, как тень от предмета. В случае неблаговоления к нему императора, патриарх не имел никаких средств для борьбы с ним. Следствием этого была приниженность Константинопольского патриарха и бесцеремонность в обращении с ним византийского императора. Отсюда знаменитая византийская οικονομια по обычному толкованию, временное прекращение действия тех или иных канонов, в виду неблагоприятствовавших обстоятельств в отношениях Церкви к государству, - в целях церковного благополучия; а в сущности - это почти оппортунизм, беспринципность (Приведем один пример из области так называемой εικονομια. Сын императрицы Ирины Константин VI не хотел брака с армянкою Марией, мать женила его. Достигнув власти, Константин потребовал развода с Марией и нового брака с фрейлиной Феодорой. Патриарх Тарасий сам отказался это сделать; но с его негласного соизволения, повенчал царя эконом Иосиф. Когда же императрица Ирина снова взяла в свои руки царскую власть, то патриарх Тарасий лишил сана эконома Иосифа, незаконно повенчавшего Константина VI. Когда в 802 г. занял престол император Никифор, то, по требованию царя, патриарх снова восстановил в сане упомянутого Иосифа. Монахи студиты возмущались подобного рода действиями патриарха (а также его черезчур снисходительным отношением к иконоборцам) и формально отказались от общения с ним, как и с его преемником Никифором, действовавшим в том же духе οικονομια. Студиты - в том числе и знаменитый исповедник Феодор и его дядя Платон - требовали независимости патриарха от императора, в церковных делах и в случае насилия со стороны императора, они внушали искать помощи и защиты у папы, а уже никак не подчиняться императору, и сами действовали также и сносились с папою. На этой почве в церковной жизни Византии образовались две партии - монашеская (по Гельцеру, партия церковной свободы) и патриаршая, примыкавшая к национальному течению. Борьба между ними, начавшаяся еще с конца VIII-го века, продолжалась все IХ-ое столетие и отчасти в Х-ом веке и в значительной степени обусловила собою историю Византийской Церкви в IX-XI вв. Профессор Успенский ставит в связь эти партии с цирковыми, т.е. политическими партиями цирка). Против οικονομια восставали византийские монахи, в особенности студиты, они проводили принцип, то есть прямолинейность, правдивость, независимо от каких бы то ни было обстоятельств.

Тесная связь патриархов с императорами и зависимость от них нередко толкали первых к таким действиям, которые были предосудительны с точки зрения вероучительной или канонической и ставили Константинопольских патриархов во враждебные отношения к папам. Например, по политическим соображениям император Зенон издал энотикон (ενωτικον) в котором умалчивалось о Халкидонском Соборе 451 г., так как постановления его повели к большим разделениям среди подданных Византии. Автором этого энотикона называли патриарха Акакия (471-489 г.), во всяком случае он подписал его. Это было в 482 г. папа Симплиций (468-483 г.) осудил энотикон, а его преемник Феликс (483-492 г.) подверг анафеме патриарха Акакия на Римском Соборе 482 г., в присутствии Одоакра. Акакий ответил тем же и вычеркнул имя папы из диптихов. Тогда произошел первый раскол между Римскою и Константинопольскою Церковью, продолжавшийся 35 лет, до 515 г. В конце VI-гo века у Константинопольского патриарха Иоанна IV Постника (582-595 г.) произошло столкновение с Григорием Великим (590-604 г.) по поводу титула "вселенский патриарх." Именно, патриарх Иоанн IV в письме к папе Григорию I назвал себя "Вселенским патриархом" (Этот термин впервые чуть ли не был применен к папе Льву I на Халкидонском Соборе 451 г. Несомненно, он был приложен к Константинопольскому патриарху Иоанну III (518-520 г). на Константинопольском Соборе 518 г. См. проф. Андреев (библ. указатель)). Папа увидел здесь посягательство на его право.

Мы опускаем здесь борьбу Константинопольских патриархов с папами в IV-XI веках, приведшую к разделению Церквей, имея в виду выделить её в особую главу. В общем следует сказать, что Константинопольской кафедре не посчастливилось в лице её различных представителей. Папа Лев IX, в половине ХI-го века, в своем письме к патриарху Михаилу Керулларию развертывает пред ним мрачную картину или дает целую галлерею очень некрасивых портретов Константинопольских патриархов - лжеучителей, еретиков. Действительно, иногда мрак над Константинопольской Церковью так сгущался, что некого было посадить на кафедру из окружавшего духовенства или монашества. Подобный случай имел место на Константинопольском Соборе 381 г., когда, после отказа Григория Богослова, пришлось сделать архиепископом светского вельможу, да еще к этому времени некрещеного, Нектария. Императрица Ирина, после того как оставил кафедру иконоборец патриарх Павел, не нашла среди духовенства лиц, на преданность которых делу иконопочитания она могла бы вполне положиться, и поставила в патриархи государственного секретаря Тарасия (787-806 г.), а по смерти его новый император Никифор избрал Константинопольским патриархом человека также из светских - Никифора (806-815 г.), после него был определен также светский Феодор Кассимер.

Из общего числа Константинопольских епископов, со времени основания Константинополя до разделения Церквей, - 76-ти человек - 18 было еретиков; из 58-и остальных несомненно православных 49; они причислены в прологе и святцах к лику святых, и только осталось не квалифицированными: 1) Акакий, 2) Фраита, 3) Феофилакт, 4) Евтимий II, 5) Василий I, 6) Антоний III, 7) Сесиний II, 8) Алексей Студит и 9) Михаил Керулларий(13).

Приводим список Константинопольских патриархов до IХ-го века:

1

Митрофан

315-325 (?)

2

Александр

325-337 (?)

3

Павел

 

4

Евсевий Никомидийский

 

5

Македонии

341-360 г

6

Евдоксий

360-370 г

7

Евагрий

370 г

8

Демофил

370-380 г

9

Григорий Богослов

381 г

10

Нектарий

381-397 г

11

Святой Иоанн Златоуст

398-404 г

12

Арзакий

404-405 г (брат Нектария)

13

Аттик

406-425 г

14

Сесиний I

426-427 г

15

Несторий

428-431 г

16

Максимиан

431-434 г

17

Прокл

435-446 г

18

Флавиан

446-449 г

19

Анатолий

449-458 г

20

Геннадий I

458-471 г

21

Акакий

471-489 г

22

Фраита или Фравита

489 г

23

Евтимий I

490-496 г

24

Македонии II

496-511 г

25

Тимофей

511-518 г

26

Иоанн II Каппадокийский

518-520 г

27

Епифаний

520-535 г

28

Антим

535-536 г

29

Мина

536-552 г

30

Евтихий

552-565 г

31

Иоанн III Схоласт

565-577 г

32

Иоанн IV Постник

582-595 г

33

Кирион

595-606 г

34

Фома I

607-610 г

35

Сергей I

610-638 г

36

Кир

639-641 г

37

Павел II

641-653 г

38

Петр

654-666 г

39

Фома II

667-669 г

40

Иоанн V

669-675 г

41

Константин I

675-677 г

42

Феодор

677-679 г

43

Георгий I

679-686 г

44

Павел III

687-693 г

45

Каллиник I

693-705 г

46

Кир

706-711 г

47

Иоанн VI

712-714 г

48

Герман I

715-730 г

49

Анастасий

730-754 г

50

Константин II

754-766 г

51

Никита

766-780 г

52

Павел

780-787 г

53

Тарасий

787-806 г.

Justinlana Prima

В церковной истории, говорит профессор Болотов, была попытка основать 6-ой патриархат. Юстиниан I стремился возвеличить место своего рождения, селение Ταυρησιον. Он сделал его важным городом и назвал Jusriniana Prima. Местоположение этого города неизвестно. Но, может быть, он находился около Охриды (древней Лихниды); другие полагают, близ Кюстендиля, а некоторые переносят в Скопье. С возвышением гражданского положения города, Юстиниан возвысил и церковное значение его. Префект Иллирийской претории находился в Сирмии, но, под натиском варваров, он перешел в Фессалонику. Епископы Фессалоники, по Феодору Чтецу, пользовались правами патриарха. Место рождения Юстиниана лежало в области, подчиненной епископу Фессалоникийскому. Юстиниан поставил на вид, что так как нашествие варваров отражено, то нужно перенести место пребывания префекта на Север, но не в Сирмии, а в Юстиниану 1-ую. В то же время он почтил Юстиниану и в церковном отношении. 15-го апреля 535-го г. он направил епископу Кателлиану новеллу, объявляя его кафедру независимою от Фессалоникийского епископа. Однако возвышению нового епископа не сочувствовали старшие патриархи. Этим обстоятельством умело воспользовался папа. Он послал независимому епископу Юстинианы Иоанну (3-му после Кателлиана и Бененета) pallium. Тот не отказался от этого почетного, но уничтожающего его независимость дара, и следовательно сам подчинился добровольно власти папы.

Каноническая точка зрения Восточных об управлении

Христианской Церкви пятью патриархами.

Еще в кодекс Юстиниана I-го принят член о 5-ти вселенских патриархах (novel. XXX). На Трулльском Соборе 691-692 г. было поставлено 36-ым каноном: "Возобновляя законоположение 150-ю святыми отцами, собравшимися в сем бого-хранимом и царствующем граде и 630-ю отцами, собравшимися в Халкидоне, определяем, да имеет престол Константинопольский равные преимущества с престолом древнего Рима... будучи вторым по нем. После же оного да числится престол великого города Александрии, потом престол Антиохийский, а засим престол града Иерусалима." Вновь вспоминают о 5-ти вселенских патриархах в последней трети 1Х-го века, но в такой форме, что это положение представляется прямо заповедью Божьей. На так называемом VIII-ом Вселенском Соборе, т.е. Константинопольском 869-870 г. уполномоченный императором, патриций Бан (Baanes) говорил: "Бог положил, чтобы Его Церковь управлялась 5-ю патриархами ("Posuit Deus ecclesiam suam in quinque patriarchis." Mamsi, XVI). Петр, патриарх Антиохийский, в половине Х1-го века может быть рассматриваем, как принципиальный представитель указанной теории. Он развил её во всей полноте в письме к архиепископу острова Градо, или Аквилеи, Анжелику Доминику (Migne. Patrologia gr. Т. СХХ c. 757). "Пять патриархов в целом мире утверждены Богом для управления - Римский, Константинопольский, Александрийский, Антиохийский и Иерусалимский." Но каждый из них называется исторически вырабатывавшимся или излюбленными именами: Римский - папою, Константинопольский - архиепископом, Александрийский - также папою, Иерусалимский - архиепископом, и лишь Антиохийский по преимуществу именуется патриархом. Аналогию церковному управлению патриарх Антиохийский Петр указывает в человеческом теле: оно имеет одну голову, но много членов. Однако все это разнообразие управляется 5-ю чувствами - зрением, слухом, обонянием, вкусом, осязанием. Подобно этому и Вселенская Церковь управляется 5-ю патриархами (Migne. Patr. gr. T. СХХ, с. 760). Теорию об управлении Церкви 5-ю патриархами повторяет в ХI-ом веке известный писатель Михаил Псёл. Между патриархами должно быть согласие, как выражается например Петр, ομοφρονειν. Истина может быть только во взаимном общении, и ни один из них не может говорить во имя всей Церкви, а только после общего обсуждения.

Несомненно, теория о 5-ти патриархах не имеет для себя авторитета апостольской традиции, а есть аккомодация к историческим отношениям Церквей, как, например, они сложились в V-ом веке. Собственно говоря к ХI-му веку осталась одна приятная идеология для таких патриархов, как Александрийский или Антиохийский. К этому времени три восточных патриархата, находившиеся уже давно, с VII-го века, под властью мусульман, в каноническом отношении были подчинены патриарху Константинопольскому.

Кроме указанных патриархов, на Востоке выдавались три митрополита, которые позже получили титул экзархов: это митрополит Кесарии Каппадокийской, Ефесский в Малой Азии и Ираклийский во Фракии. Архиепископ Кесарийский был предстоятелем диоцеза Понтийского, включавшего в себя 8, позднее 10 провинций (Галатию, Вифинию, Каппадокию, Понт и другие). Епископ Ефесский имел под собою 10, а потом 12 провинций (Асию, Лидию, Памфилию, Геллеспонт, Писидию, Ликаонию и другие). Епископ Ираклийский простирал свою власть над 6-ю провинциями - Фракией, Родопами, Нижней Мисией, Скифией и другими. Эти 5 диоцезов - Египет, Антиохия, Понт, Ефес, Фракия - соответствовали (составляли) области Понтийской префектуры Ориента, к которой ранее принадлежала и Палестина, епископы которой - включительно с епископом Элии Капитолины - принадлежали митрополиту Кесарийскому.

Епископы. Хорепископы.

Избрание епископов. В порядке возведения в епископский сан в то время вообще можно различать три момента: а) избрание (с активным участием клира и народа), б) постановление (καταστασις), то есть утверждение избранного кандидата "согласием," "судом" и "решением" епископов, высказывавшихся лично на Соборе или чрез грамоты и в) хиротония (χειροτονια, χειροτονειν). В древней Церкви твердо установилась практика избpaния епископов посpeдством ψηφος και δοκιμασια. Ωηφω - значит камешек, шарик, в дальнейшем баллотировка, подача голосов. Δοκιμασια - это испытание пригодности, суждение о правоспособности лица, проверка, аппробация. Самая молитва посвящения начиналась в древности словами: "Ψηφω και δοκιμασια των θεοφιλεστατων επισκοπων η θεια χαρις προχειριζεται." Слово "προχειριζεται" означает "поставлять под руки" (Например "προχειρος βιβλος" - справочная книга). Лишь по позднейшей практике слова "Божественная благодать, всегда немощная врачующи..." произносил епископ, а в Константинопольской Церкви их читал архидиакон, - и поэтому уже не смотрели на них, как на совершительную формулу. Они составили лишь приготовление к хиротонии и представляли собою определение Константинопольского συνοδος ενδημουσα об избрании кандидата во епископы. Эта формула имела значение наших архиерейских грамот и не называлась молитвою, а κιτατωριον, citatorium, приглашение, почему и заканчивалась часто диаконскими словами: "помолимся убо о нем." Новоизбранный в целях объявления о своем постановлении во епископы отправлял епископам, не принимавшим в нем участия, послание, прилагая к нему исповедание веры. Это послание называлось εωθρονιστικη или συνοδικη, так как новый епископ писал его тогда, когда Собор еще не расходился. Принимавшие личное участие в выборе прилагали к этому исповеданию свои подписи и тем уже подтверждали свое единомыслие с новоизбранным. Повидимому, в самое древнее время выборы епископов происходили спокойно. Император Александр Север (222-235 г.) рекомендует язычникам при выборах поступать так же осмотрительно, как христиане при выборах епископа. Но с IV-го века дело меняется. Участие мирян становится очень энергичным и страстным. В последующие века может быть это обстоятельство дает некоторый повод ограничить участие мирян присутствием на выборах лишь высшей администрации или даже указанием только императора. В слове Иоанна Златоуста описано, как иногда приезжавшие на выборы епископы соседних епархий заставали целую бурю. Бывали случаи, когда, вследствие несогласия, епископы брали в свои руки решение дела. В виду прокравшихся с IV-го века злоупотреблений в дело избрания епископов, возникает целый ряд церковно-законодательных актов, которыми упорядочивается это дело и строго устанавливается соборный порядок, каким должны быть избираемы епископы. Одни из канонов по данному предмету касаются так сказать епископской стороны Собора, другие - мирской. К первым относятся, например, каноны 1-го Вселенского Собора - 4-ый и 6-ой, Антиохийского - каноны 16-ый, 19-ый и 23-й. Смысл этих канонов тот, что в Соборе, поставляющем епископа, должны принимать участие, по возможности, все епископы области и обязательно митрополиты. Так как эти правила говорят только об епископах, то они часто подают повод к недоразумению: эти правила понимают иногда в смысле узаконения, требования, чтобы выборы епископов производились лишь одними епископами. Насколько такое понимание неосновательно, видно хотя бы из того, что тот же Никейский Собор, который 4-ым каноном определяет: "епископа поставлять наиболее прилично всем той области епископам," - в послании к Египетским Церквам пишет, что законным иерархом может быть признан только тот, "кого и народ изберет" (Socrat. Histor. eccles. I, 6); а историк Никейского Собора, Геласий Кизический, сообщает, что открывшиеся, после низложения на Соборе арианских епископов, кафедры замещались согласно "решению того же Собора, и клира и мирян каждой епархии" (Gelasii - Historia concil. Nic. II. c. 23). Очевидно, и участники, и современники Никейского Собора были того же убеждения, что народное избрание не только не отменено соборными канонами, а напротив, является необходимым моментом законного возведения во епископский сан. А Антиохийские каноны прямо упоминают о народном избрании. 16-ое правило, говоря, что епископ, захвативший епархию, без соизволения Собора, "отвергается," замечает: "...хотя бы его избрал весь народ." В самой Антиохии, во время близкое к Собору, епископы, по свидетельству историков, избирались всенародно. Так, всем народом был избран Евсевий (Euseb. De vita Constant. III, 60: Socrat. H. eccl. I, 24). Об Евстафии Антиохийском Блаженный Феодорит свидетельствует, что его избрали "архиереи, иереи и весь христолюбивый народ" (Theod. Hist. eccl. I, 6). Апостольские постановления (книга 8-ая) узаконяют: "во епископа рукополагать того, кто беспорочен, избран всем народом, как наилучший; когда его наименуют и одобрят, то народ, собравшись в день Господень с пресвитерством и наличными епископами, пусть даст согласие." Лаодикийский Собор постановляет: "да не будет позволено сборищу народа (τοις οχλοις) избирать имеющих произвестися во священство" (13-ое правило). "Οχλος" - случайное, неорганизованное собрание, толпа, сборище, чернь. Миряне, избирающие епископа, должны представлять из себя не случайных людей, не толпу, или сборище, а организованное церковное собрание (εκκλησιαν) местной парикии. По Феодориту (ibidem) "христолюбивый народ," или, как выражается святой Киприан, "верные (stantes, а не lapsi) миряне," т.е. для участия в избрании епископа требовался как бы некоторый моральный ценз (Святой Киприан (ср. 67, 5; по рус. пер. 56) пишет: "должно соблюдать то, что, по Божественному преданию и апостольскому примеру, и соблюдается у нас, а также во всех почти провинциях, чтобы к тому народу, для которого поставляется предстоятель, сходились ближайшие епископы той же провинции, и епископ избирался в присутствии народа (deligatur plebe presente), что и у вас, мы видим, сделано было При постановлении собрата нашего Сабина, так как рука на него была возложена по голосовании всего братства и по суду епископов"). Так как с IV-го века арианствующие и вообще еретичествующие императоры желали проводить на кафедры единомышленных им лиц, то Церковь тогда со всею ясностью формулировала свой принцип, что народное собрание по делам церковным не может быть заменено участием начальства. Редактированное вероятно около этого времени апостольское 30-ое правило гласило: "Аще который епископ, мирских начальников употребив, чрез них получит епископскую во Церкви власть: да будет извержен и отлучен." К сожалению, в последующее время императоры законодательным путем лишили христианский народ издревле принадлежавшего ему права. Юстиниановские новеллы - 123 и 137 право участия народа передают только знатнейшим, а потом - императору.