6. Завершение коллективизации и ее итоги.

Ошибки и искривления в колхозном движении. Начало сплошной коллективи-зации ознаменовалось необоснованно наивно высокой оценкой его социального содер-жания и подозрительно чрезвычайно быстрыми темпами колхозного движения. В целом, по-видимому, рост колхозов в 1929 г. происходил все же на основе добровольности и, прежде всего, выражал стремление бедняцко-середняцких масс к объединению своих хо-зяйств ради улучшения своего благосостояния. Но само объединение бедняцких и серед-няцких хозяйств не могло сделать их богатыми. Поэтому нередко наступало естествен-ное разочарование.

Кроме того, в первые месяцы 1930 г. колхозному движению пришлось пережить серьезные испытания, возникшие в связи с грубейшими нарушениями ленинских прин-ципов колхозного строительства, в первую очередь принципа добровольнеости коллек-тивизации (см. Хрестоматия, с. 463-464). В этих ошибках был повинен в первую очередь И.В.Сталин, а также секретари ЦК ВКП(б) В.М.Молотов и Л.М.Каганович, которые в то время занимались непосредственно вопросами колхозного строительства.

Молотов (Скрябин) Вячеслав Михайлович (1890-1986), сов. полит. и гос. деятель. В 1921-30 секр. ЦК ВКП(б), в 1930-41 пред. СНК СССР. В 1939-49 нарком иностр. дел СССР. В 1941-57 1-й зам. пред. СНК (СМ) СССР, одноврем. в 1941-45 зам. пред. ГКО. В 1953-56 мин. ин. дел СССР. С 1957 посол в МНР. В 1960-62 пост. предст. СССР при Междунар. агенстве по атомной энергии. Чл. ЦК партии в 1921-57 (канд. с 1920); чл. Оргбюро ЦК в 1921-30, чл. Политбюро, чл. През. ЦК КПСС в 1926-57 (канд. с 1921). Июньский (1957) Пленум ЦК КПСС вывел М. из През. ЦК и ЦК КПСС.

Каганович Лазарь Моисеевич (1893-1991), сов. полит. и гос. деятель. В 1924 секр. ЦК РКП(б). В 1925-28 и в 1947 1-й секр. ЦК КП(б) Украины. В 1928-39 секр. ЦК, од-новрем. в 1930-35 1-й секр. МК, с 1934 пред. КПК при ЦК ВКП(б). В 1935-44 – нар-ком путей сообщения, одноврем. с 1937 – тяж. пром-сти, с 1939 – топливной пром-сти, в 1939-40 – нефт. пром-сти, с 1938 зам. пред. СНК СССР. В 1942-45 чл. ГКО. С 1936 зам., в 1953-57 1-й зам. пред. СМ СССР. В 1957-59 управляющий трестом Сою-засбест. Чл. ЦК партии в 1924-57 (канд. с 1923), чл. Оргбюро ЦК в 1924-26, 1928-46, чл. Политбюро (През.) ЦК в 1930-57 (канд. в 1926-29). Июньский (1957) Пленум ЦК КПСС вывел Кагановича из През. ЦК и ЦК КПСС.

Стремление ускорить процесс коллективизации, форсировать его при помощи ад-министративных мер проявилось в ряде районов уже осенью 1929 г. Об этом говорилось в выступлениях некоторых руководящих партийных работников на ноябрьском (1929 г.) пленуме ЦК. Однако Сталин не прислушался к этим замечаниям и не придал им значе-ния, а Молотов с трибуны пленума дал установку на дальнейшее форсирование коллек-тивизации.

На конференции аграрников-марксистов, которая состоялась вскоре после этого пленума ЦК (в декабре 1929 г.), Сталин вслед за Молотовым, пренебрегая известными указаниями Ленина о недопустимости чрезмерной торопливости при проведении произ-водственного кооперирования крестьян, призвал ускорить коллективизацию.

В духе этого выступления Сталина ЦК ВКП(б) 5 января 1930 г. принял постанов-ление "О темпе коллективизации и мерах помощи государства колхозному строительст-ву". В нем были сформулированы основные положения новой политики партии и план ее осуществления. Намечались жесткие сроки проведения коллективизации.

Учитывая особенности развития отдельных районов, неодинаковую степень их подготовленности к коллективизации, ЦК ВКП(б) в своем постановлении установил для разных районов страны различные сроки завершения коллективизации.

Наиболее высокие темпы колхозного движения предусматривались для основных зерновых районов страны (Северо-Кавказский край, Среднее и Нижнее Поволжье). В этих районах коллективизацию намечено было закончить осенью 1930 - весной 1931 г. Это были районы первой зоны коллективизации.

Для ряда других производящих зерновых районов (Украина, Центрально-черноземная область, Сибирь, Уральский край, Казахстан и т.д.) сроки завершения кол-лективизации устанавливались на год позднее – примерно к осени 1931 - весны 1932 г. Это были районы второй зоны коллективизации.

Что касается остальных краев и областей, главным образом потребляющей поло-сы (Северный край, Западная, Ленинградская, Московская, Ивановская области, Нижего-родский край и др.), и национальных республик (Закавказье, Средняя Азия, отдельные автономные республики), то здесь в силу особенностей местной экономической и соци-ально-политической обстановки срок коллективизации был определен более длительный. Это была третья зона коллективизации.

Но в целом к концу первой пятилетки (конец 1932 г.) коллективизацию планиро-валось осуществить в масштабе всей страны.

Для проведения коллективизации были мобилизованы 25 тыс. рабочих из городов, большинство которых плохо разбиралось в сельском хозяйстве, но было готово выпол-нять партийные директивы. Уклонение от коллективизации стали трактовать как престу-пление. Под угрозой закрытия рынков и церквей крестьян заставляли вступать в колхозы. Имущество тех, кто осмеливался сопротивляться коллективизации, конфисковывалось.

Все это не могло прибавить авторитета уже естественно идущему народному движению. Напротив, это могло только помешать ему, затормозить движение, повернуть его вспять. Тем более, что установки партийных руководителей ориентировали местных работников на превышение назначенных темпов коллективизации.

Обкомы и райкомы стали проводить в жизнь директивы Центрального Комитета, не считаясь часто с реальными возможностями деревни, с настроением крестьянства. Эти грубейшие ошибки, перегибы и искривления партийной линии вызывали серьезное недо-вольство крестьянства, перераставшее в ряде случаев в антиколхозные, а иногда под воз-действием кулачества – в прямые антисоветские выступления. Уже в 1929 г., в год "ве-ликого перелома", было зарегистрировано 1300 крестьянских волнений.

Сопротивление нарастало и в следующем году. Начались выходы из колхозов. В феврале-марте 1930 г. начался массовый забой скота, что свидетельствовало о крайной степени крестьянского отчаяния. Ведь не было для крестьянина ничего дороже, чем его корова и лошадь. Они были кормильцами семьи. И вот теперь их требовали отдать, а в случае отказа забирали насильно. Мир рушился, все гибло, а тогда, рассуждали крестья-не, – пропади оно все пропадом, только бы не досталось лентяям, пьяницам и душегубам.

В результате поголовье крупного рогатого скота в стране сократилось на треть. Какая-то часть погибла без должного присмотра на колхозных фермах.

Недовольство и стихийное сопротивление крестьянства принимало угрожающие формы. Это почувствовал И.В.Сталин, выступивший 2 марта 1930 г. в центральной пар-тийной газете "Правда" со статьей «Головокружение от успехов» (с подзаголовком «К вопросам колхозного движения») (см. Сталин И.В. Соч. Т. 12. С. 191-199).

Статья Сталина "Головокружение от успехов". В этой статье Сталин обращал внимание всей страны на то, что «колхозное движение должно опираться на активную поддержку со стороны основных масс крестьянства. «Нельзя, – говорил он, – механиче-ски пересаживать образцы колхозного строительства в развитых районах в районы не-развитые. Это было бы глупо и реакционно» (Соч. Т. 12. С. 193). «А что, – пишет И.В.Сталин, – иногда происходит у нас на деле? Можно ли сказать, что принцип добро-вольности и учета местных особенностей не нарушается в ряде районов? Нет, нельзя это-го сказать, к сожалению» (Там же. С. 194).

Сталин обращал внимание на то, что в практической работе по коллективизации «...имеются попытки выскочить из рамок артели и перепрыгнуть сразу к сельскохозяйст-венной коммуне». Сталин назвал такую работу «головотяпской», «глупой и вредной». «Дразнить крестьянина-колхозника "обобществлением" жилых построек, всего молочно-го скота, всего мелкого скота, домашней птицы..., разве не ясно, что такая "политика" может быть угодной и выгодной лишь нашим заклятым врагам?» (Там же. С. 197-198). «Я уже не говорю, – добавлял Сталин, – о тех, с позволения сказать, "революционерах", которые дело организации артели начинают со снятия с церквей колоколов. Снять коло-кола – подумаешь какая ррреволюционность!» (Там же. С. 198. Подчеркнуто Сталиным).

Отчего могли возникнуть эти, по характеристике Сталина, «головотяпские уп-ражнения», спрашивает он в конце статьи и тут же отвечает: «Они могли возникнуть лишь в результате того, что у некоторых наших товарищей закружилась голова от успе-хов, и они лишились на минутку ясности ума и трезвости взгляда» (Там же. С. 199).

Статья Сталина содержала серьезные обвинения в перегибах в адрес местного ру-ководства и требовала исправления положения.

Одновременно было принято постановление о борьбе против искривления парт-линии в колхозном движении. Были показательно наказаны некоторые "перегибщики".

Примерный устав сельскохозяйственной артели. Тогда же, в марте 1930 г., Президиумом ЦИК и Совнаркомом СССР был утвержден Примерный устав сельскохо-зяйственной артели. В нем провозглашался принцип добровольного вхождения в колхоз, определялся порядок объединения и объем общественных средств производства.

Согласно уставу, "все межи, разделявшие земельные наделы членов артели, унич-тожаются, и все полевые наделы сливаются в один земельный массив, находящийся в коллективном пользовании артели". Далее устанавливалось, что обобществляются "весь рабочий скот, семенные запасы и хозяйственные постройки, необходимые для ведения артельного хозяйства".

Обобществлению не подлежали и оставались в пользовании у колхозником при-усадебные участки, молочный и мелкий скот в определенных размерах. В члены артели могли вступать все трудящиеся, кроме кулаков и лиц, лишенных избирательных прав. Выходившим крестьянам не возвращали их имущество и землю.

Политика ликвидации кулачества ("раскулачивание"). В условиях начавшейся в конце 1929 г. сплошной коллективизации Советское государство осуществило поворот в своей политике по отношению к кулачеству – от ограничения и вытеснения кулачества до ликвидации его как класса.

30 января 1930 г. было издано постановление ЦК ВКП(б) "О мерах ликвидации кулачества как класса в районах сплошной коллективизации". В этом постановлении предусматривалось уничтожение кулачества как общественной социальной группы. Лик-видация кулачества как класса началась с запрещенния аренды земли и использования наемного труда.

В феврале 1930 г. было издано постановление, определяющее порядок раскулачи-вания. Кулачество делилось на три категории: к первой категории относился так назы-ваемый "контрреволюционный актив", ко второй – активные противники коллективиза-ции, к третьей – достаточные крестьянские хозяйства, отказывающиеся от коллективного ведения сельскохозяйственного производства.

Причем только в отношении первой из них (к которой относились верхушка дей-ствительно открыто контрреволюционного кулачества – организаторы повстанческих банд, убийцы, террористы) применялись судебные карательные меры (фактически эта группа подлежала аресту и уничтожению).

К двум другим группам кулачества подходили значительно мягче. Вторая катего-рия подлежала выселению в отдаленные, часто необжитые, или малобжитые районы страны, а третья категория должна была быть расселена в пределах административных районов своего жительства. Второй и третьей группам кулаков оставлялась часть имуще-ства, необходимая для ведения трудового хозяйства. Основная масса кулаков (не менее 75 %) была отнесена к третьей категории.

Постановление определяло, что число раскулачиваемых по району не должно превышать 3-5 % всех крестьянских хозяйств. Но и это было намного больше, чем име-лось в действительности кулацких хозяйств (см. табл. 6).

Искусственное разделение на группы, неопределенность их характеристик созда-вали почву для произвола на местах. Составлением списков семей, подлежащих раскула-чиванию, занимались местные органы ОГПУ (Объединенного государственного полити-ческого управления) и власти на местах при участии деревенских активистов и комбедов, нередко сводивших свои личные счеты с раскулачиваемыми. К январю 1932 г. было вы-селено 1,4 млн кулаков и членов их семей.

Голод 1932-1933 гг. и его причины. В конце 20-х – начале 30-х годах мировая капиталистическая экономика была охвачены кризисом. Резко упали на мировом рынке цены на землю, снизалась производительность сельского хозяйства. В этих условиях, не-смотря на скромные (ниже средних в 1931 и 1932 гг.) урожаи в России, вывоз хлеба за границу все возрастал. Это вызывалось с целью получения валюты на закупку промыш-ленного оборудования. В 1930 г. было собрано 835 млн. центнеров зерна, из них экспор-тировано – 48,4 млн. центнеров (5,8 %). В 1931 г. соответственно собрано – 695 млн (на 149 млн. центнеров меньше, т.е. 83,2 % от уровня 1931 г.), а вывезено 51,8 млн. центне-ров (7,5 %; на 3,4 млн. центнеров больше предыдущего года). Начались продовольствен-ные трудности.

Кроме этого, надо учитывать, что молниеносное создание десятков тысяч колхо-зов при отсутствии опыта их ведения, при нехватке подготовленных кадров сельских ру-ководителей, специалистов, техники только усилило дезорганизацию в деревне. А город требовал все больше хлеба, мяса, масла. В хаосе ″организационного периода″ на селе, когда во многих коллективных хозяйствах процветала уравниловка, когда урожай, минуя амбар того, кто его вырастил, свозили на заготовительный пункт, когда частично изы-мался семенной хлеб (особенно это характерно для 1930-1932 гг.), крестьянин оказался лишенным материального стимула к труду.

В 1931-1932 гг. заготовительные организации платили за 1 ц ржи 4,5–6 руб., за 1 ц пшеницы – 7,1–8,4 руб., что было в 4-5 раз меньше себестоимости; в государственных же коммерческих магазинах 1 кг ржаного хлеба стоил 2–2,5 руб., пшеничного – 3,5–4 руб., на рынке – несколько больше.

Нарастало пассивное сопротивление (невыход на работу, труд ″спустя рукава″ и т.д.) теперь уже колхозного крестьянства, отказывавшегося работать задаром. В этой си-туации Сталин решил любой ценой сломить сопротивление крестьянства, выполнить план хлебозаготовок. В ряде районов амбары выметали подчистую: забирали семенное зерно, страховые запасы.

Спасаясь от наступающего голода, колхозники и единоличники, иногда целыми селами, стали сниматься с места, уходить в город на стройки. Ряд колхозов распался. Ос-тававшиеся в селах полуголодные женщины и дети начали тайком, по ночам, пробирать-ся на поля и срезать невызревшие еще колоски на кашу. Когда началась уборка и первые обмолоты вновь стали вывозиться на заготовительные пункты, минуя колхозные амбары, отчаявшиеся люди пытались унести хоть чуточку зерна в карманах, за пазухой.

Ответом им стали не меры по предотвращению голода, а Закон об охране социа-листической собственности, написанный собственноручно Сталиным (принят 7 августа 1932 г.). Его называли "Закон о пяти колосках". Он вводил за хищение колхозного и коо-перативного имущества расстрел с конфискацией имущества, с заменой, при смягчаю-щих обстоятельствах, на лишение сводобы сроком не ниже 10 лет с конфискацией иму-щества. Амнистия по делам такого рода была запрещена.

По данным на февраль 1933 г., в целом по стране по этому закону было осуждено 103 тыс. человек, из них приговорено к высшей мере наказания 6,2 %, к 10 годам лишения свободы – 33 % (см. Источник: История России: ХХ век / Отв. ред. В.П.Дмитренко. М., 1998. С. 325).

В 1932 г. полностью собрать урожай не удалось, часть его осталась гнить "на корню". Выполнить задания по сдаче хлеба колхозы зерновых районов не смогли. Туда были направлены чрезвычайные комиссии. Деревню захлестнула волна административ-ного террора. У многих колхозников был изъят весь хлеб, включая семенной фонд.

Прямое ограбление колхозов во время сбора хлебозаготовок вызвало массовый голод зимой 1932/33 года, который охватил Украину, Северный Кавказ, Нижнее и Сред-нее Поволжье, Казахстан. Вымирали целые селения. По подсчетам специалистов голод унёс от 3 до 5 млн человек.

Результаты коллективизации. Несмотря на возникшие трудности, в 1934 г. бы-ло объявлено о завершающем этапе коллективизации. Одновременно был проведён ряд организационно-технических мероприятий. Ставки сельхозналога с единоличников были повышены на 50 % по сравнению с колхозными. При МТС стали действовать политот-делы, которые завершили чистку деревни от "классово-чуждых" элементов. Было покон-чено с разделением крестьян на бедноту, середняка и кулака. К 1937 г. 93 % крестьян-ских хозяйств были объединены в колхозы и совхозы.

Государственная земля закреплялась за колхозами в вечное пользование. Но кол-хозное крестьянство фактически превратилось в крепостных. С 1933 г. в стране была введена паспортная система, а колхозникам паспорта на руки не выдававлись. Покидать колхоз можно было только с разрешения председателя. Подобное положение сохраня-лось вплоть до 60-х годов.

Формально руководство колхозом осуществлялось на основе самоуправления: общее собрание колхозников избирало председателя, правление и ревизионную комис-сию. Фактически же колхозами управляли райкомы партии.

Жизненный уровень крестьян был крайне низок. Оплата за трудодни была столь мала, что колхозники выживали лишь за счет "подсобного хозяйства": огорода, мелкого скота и птицы, коровы. Однако размеры приусадебных участков постоянно сокращались. Держать скот было трудно – кормить нечем – колхозными сенокосами пользоваться за-прещено, а с неудобьев много не принесешь.

Оставалось одно – идти в город на заработки, на строительство многочисленных промышленных объектов. Начался массовый исход из колхозов (охватил 1930-1931 гг.). Это было одной из целей проводимой Сталиным политики индустриализации. Об этом откровенно сказал сам Сталин в одном из своих выступлений на совещании по вопросу о коллективизации, которое состоялось в июле 1934 г. Речь Сталина наглядно показывает его видение взаимосвязи политики индустриализации и процессов реконструкции сель-ского хозяйства. Разбирая речи выступавших, Сталин особенно подробно рассмотрел предложение о строительстве в колхозах подсобных предприятий.

«Вы знаете чем это пахнет?» – обратился он к собравшимся. И, не выбирая выра-жений, желчно разъяснил: «Для чего нам нужны колхозы? Для полеводства и животно-водства. Если поставить вопрос о подсобных предприятиях, то о животноводстве забу-дут. Если вы хотите фабрики, заводы открыть [в деревнях], то это глупость. Откуда же вы рабочих получите в городах? Здесь другого источника нет, чтобы брать рабочих в го-род. Откуда вы их получите, если у колхозов дела пойдут лучше? А они пойдут лучше, и вы их палкой не вытащите из колхоза. Вы это знаете? У нас ведь страна, где безработицы нет, излишних рабочих нет. У нас страна колхозная. Если колхознику дать вполне доста-точную обеспеченность, то он никуда на завод не пойдет, а вот на подземельные работы их и на аркане не затащишь. А вы говорите о том, что в колхозе фабрики, заводы от-крыть». (См. Наше Отечество. Опыт политической истории. М., 1991. Ч.1. С. 275-276).

Таким образом, прежний давнишний взгляд на крестьянство не менялся. Деревня воспринималась, прежде всего, как поставщик дешевого зерна и массовый источник де-шевой рабочей силы.

* * *

Коллективизация решила проблему свободной перекачки средств из аграрного сектора в промышленность, обеспечила снабжение армии и индустриальных центров продуктами сельского хозяйства, а также решила проблему экспортных поставок хлеба и сырья. Но произошло это за счет разграбления деревни, ужесточения эксплуатации сельского труженика. Деревня и в советскую эпоху оставалась нищей и бесправной.