Омилия, или изъяснительная беседа

Первый источник, из которого проповедь заимствуетсвое содержание и берет исходную точку для назидания, есть Слово Божие, или Священное Писание. Сообразно этому и первый вид церковной проповеди есть омилия или изъяснительная беседа. Это самый древний вид церковной проповеди. В первые четыре века Христианства омилия была господствующим родом церковных Поучений. Древние отцы-процоведники чаще всего посвящали свое слово истолкованию Священного Писания в последовательном порядке библейского текста и, толкуя текст, наряду брали из него необходимые наставления для назидания верующих. Это вполне пoнятно. Древние святые отцы-проповедники первым делом своим считали тщательное изъяснение Священных Книг, ибо эти книги, написанные по вдохновению Духа Святого, содержали с возможной полнотой все, что людям нужно знать о Боге и человеке, о Законах благодатной жизни и об условиях нашего спасения. Они и даны нам для того, чтобы мы истиною, содержащеюся в них, питали свои души, разрешали все свои сомнения и недоумения и направляли свою волю к достижению духовного совершенства и Вечного спасения. В те времена христиане несравненно больше интересовались Библией, чем теперь, и хотя тогда не было книгопечатания и гораздо труднее было приобрести Библию, чем теперь, у очень многих, как свидетельствует Иоанн Златоуст, были списки священных книг на руках для чтения.

В настоящее время омилия, или изъяснительная беседа, вышла из употребления. Мы не знаем случаев, когда с церковного амвона изъяснялась бы постепенно целиком та или другая книга Священного Писания. Не объясняется ли это тем, что в нынешнее время упал прежний живой интерес к священным книгам? Между тем, как и ознакомить современных христиан с Библией и возбудить к ней прежний интерес, если не этим именно древним способом ведения изъяснительных бесед?

Хорошо говорит об этом наш гомилет Амфитеатров: "Лучше всего было бы, - говорит он, - если бы Проповедники восстановили древний образ проповеди. Церковь положила читать Слово Божие подряд и для сего определила рядовые зачала. Следовательно, по ее намерению, проповедник должен изъяснять Слово Божие не по частям, не отрывками из того или другого священного писателя, а в ряд и цельно... Не так ли поступали древние учители христианские? Св. Златоуст избирал для своих бесед не темы, не отдельные тексты из того или другого места Писания - нет, он избирал целые книги библейские и избранную дотоле не оставлял, пока не разобрал всю ее пред своими слушателями. Только этою методою можно ввести слушателей в дух Писания, и только при этой методе можно сделать Писание учебною книгою для народа христианского."

Замечание безусловно верное. В настоящее время нет ничего легче, чем приобрести Библию в собственность на каком угодно языке и какого угодно издания, а между тем нынешние христиане чрезвычайно мало знакомы с Библией. И это не только неверующие, но даже люди вполне церковные. Они часто держат Библию дома, кладут ее у свв. икон, но никогда или почти никогда в нее не заглядывают. Она остается для них мертвой святыней, предметом внешнего почитания, но без попытки внутреннего проникновения в ее дух и содержание. Почему это так? Отчасти, конечно, потому, что теперь, с пышным расцветом книгопечатания, слишком распространилась и заняла первенствующее положение на книжном рынке светская книга. Слабые духом люди, конечно, посвящают светской книге, изображающей их самих и суетную жизнь мира сего, гораздо больше внимания, чем книге божественной, не находящей такого живого отклика в их сердцах именно благодаря своей возвышенности. У многих как-то не хватает просто энергии заставить себя познакомиться с этой книгой, И вот часто пренебрежение божественной книгой происходит именно от незнакомства с ней. Тут-то и дело проповедника - умелой рукой показать современным христианам все богатство содержания божественной книги, почерпнуть из нее ту живую воду, которая лучше всякой светской книги может утолить человеческую жажду, жажду духа, которой особенно страдает и томится современный человек, блуждающий по распутьям мира сего и не находящий себе удовлетворения в этом своем душевном томлении.

Некоторые говорят, что трудно теперь восстановить омилию, ибо современные христиане, отвыкшие от такого способа проповедничества, не будут слушать, если им станут толковать в проповеди Священное Писание по порядку, стих за стихом. Но почему же это так успешно практикуется у сектантов? Среди них весьма часто люди темные и невежественные выступают с полуграмотным, а то и совсем безграмотным и нелепым толкованием Св. Писания, выбирал для этого иной раз самые трудные для понимания книги, как, напр., кн. пр. Иезекииля, и тем не менее их охотно и с интересом слушают. Неужели же таким толкованием Слова Божия не могли бы заняться наши пастыри-проповедники, среди которых несомненно гораздо больше людей духовно просвещенных и образованных, нежели у сектантов. Это систематическое толкование Свящ. Писания тем более необходимо, что там имеется много мест неясных и неудобовразумительных, которые превратно понимаются, криво толкуются и дают повод к нападкам на Церковь и к разным лжеучениям, как же можно оставлять Библию без систематического изъяснения? Нет, несомненно исчезновение омилии в нынешней проповеднической практике - это большое опущение в нашей церковной жизни, опущение, которое ведет за собой много печальных и вредных последствий, в том числе в особенности - развитие и укрепление сектантства, а затем и безбожия.

Конечно, в нынешних условиях трудно попытаться ввести омилии в часы богослужения, продолжительностью которого и так тяготится значительная часть прихожан, но эта трудность не освобождает пастыря от необходимости завести омилетические беседы во внебогослужебные часы в храме или в каком-либо ином помещении. Главное, чтобы верующие не оставались совсем без тщательного и последовательного истолкования всех книг Cвящ. Пиcaния по порядку. Этот долг возлагает на пастырей прямая воля Церкви, ясно выраженная в Уставе. Как известно, Церковь установила чтение некоторых священных книг при богослужении в рядовых дневных зачалах таким образом, что в течение известного периода времени книги эти прочитываются за богослужениями целиком. Одновременно с этим Устав предлисывает пользоваться и истолкованиями этих же книг в те самые периоды года, когда читаются те или другие книги.

Так, например, говорится в Уставе: "Подобает ведати, яко во святую и великую неделю Пасхи начинается еже от Иоанна Евангелие и чтется до Пентикостиа. Толкования же того Евангелиа Златоустова чтутся на утреня в тыя дни. От недели Пентикостиа до месяца септембриа чтется еже от Матфеа Евангелие, а толкования на оное Златоустова чтутся на утренях. От новаго же лета, сиречь от недели по Воздвижении до недели сырныя чтется от Луки святаго Евангелиа. На утренях же читается толкование еп. Феофилакта Болгарского и толкование посланий ап. Павла Иоанна Златоуста, такожде и Маргарит Златоустов. От первыя же недели Четыредесятницы, н субботах и неделях, чтется еже от Марка Евангелие; на утренях же Шестодневник Златоустов." Но в храме при богослужениях читаются не одни Евангелия. По Уставу: "От недели св. Пасхи до недели Всех Святых чтутся Деяния свв. Апостолов; в прочия же недели всего лета чтутся седмь соборныя послания апостольския и четыренадесять посланий св. Апостола Павла." Кроме книг Нового Завета бывают чтения и из книг Ветхого Завета. Так, например, в течение Великого поста на 6-м Часе прочитывается книга пророка Исаии, а на вечерне - книга Бытия, а на страстной седмице некоторые Отделы из кн. Исход, кн. Иова и кн. прор. Иезекииля. В паремиях на праздничные дни всего года предлагаются отрывочные отделы еще из целого ряда Ветхозаветных книг. Не значит ли это, что таким расположением чтений сама Церковь возлагает на пастырей долг заниматься систематическим изъяснением по порядку, стих за стихом, всех этих читаемых при богослужении книг Священного Писания, дабы верующим ничего не оставалось в них непонятного и неудобовразумительного? Пусть этот обычай забыт: всякий добрый обычай всегда можно вспомнить, была бы только к тому ревность и охота.

Как вести омилию? Пример в этом отношении, нужно брать с древних свв. отцов и их трудами широко пользоваться. Прежде всего надо помнить, что омилия -это вовсе не ученый комментарий. Ученый комментарий по своему специальному научному характеру, по своей сухости, по своей малодоступности для понимания широкого круга верующих мало подходит для рядовой церковной аудитории - его место в школьной обстановке, среди специально посвятивших себя научнобогословским изысканиям лиц. Омилия - это есть проповедь, поучение, а не ученое исследование или научный трактат. Эту разницу между омилией и ученым исследованием Священного Писания прекрасно отмечает Ориген. Он сам, составивший ряд омилий, говорит: "Здесь, т.е. на церковной кафедре, мы несем служение не изъяснения Писания, а назидания Церкви, хотя из того, что мы говорим, всякий благоразумный слушатель может найти ясные стези к разумению. Из прочитанного мы, не имея возможности изъяснить всего, собираем нечто, могущее назидать слушателей, как бы некоторые цветки с полного поля, благословенного Господом." В другой беседе Ориген замечает, что в омилии, говоримой в церкви, мы "не имеем столько времени, чтобы рассмотреть каждое слово Писания и предложить такое изъяснение его, дабы ничто не осталось неисследованным, так как объяснение подобного рода скорее дело комментария, чем беседы."

В чем же главное, характернейшее отличие между комментарием и омилией? В комментарии экзегет-истолкователь сосредоточивает свое внимание всецело на тексте Писания и представляет полное, по возможности всестороннеее исследование его, а в омилии у экзегета главное внимание устремлено на потребности, духовные нужды слушателей. Он не ставит своей задачей дать полное объяснение известного места Священного Писания, а старается только извлечь из него полезные уроки, назидание для слушателей.

В древности практиковалось два способа изъяснения Священного Писания. Александрийская школа, не довольствуясь простым, прямым смыслом Священного Писания, искала смысл аллегорический, иносказательный. Антиохийская школа, не чуждаясь совершенно аллегории и пользуясь ею там, где надо, главное внимание сосредоточивала на буквальном, прямом смысле библейского текста. Представителем этого второго направления был св. Иоанн Златоуст, который особенно любил и умел извлекать из каждого места Священного Писания нравственные уроки. Он как экзегет-проповедник - по преимуществу именно нравоучительный проповедник, и в этом отношении ему нет равного во всей христианской церковной истории. Каждый, кто хочет быть настоящим проповедником, должен учиться этому у св. Златоуста: следуя его примеру, в Священном Писании можно найти неистощимые запасы материалов для назидания слушателей.