Стр. 8

Последние дни земной жизни Спасителя

Вход Господень во Иерусалим

(Матф. 21:1-11; Мрк. 11:1-11; Лк. 19:28-44; Иоан. 12:12-19).

Об этом великом событии, которое служит преддверием страданий Христовых, понесенных нас ради человек и нашего ради спасения, рассказывают весьма обстоятельно все четыре Евангелиста, св. Иоанн короче первых трех.

Господь Иисус Христос шел теперь в Иерусалим для того, чтобы исполнилось все написанное о Нем, как Мессии, пророками. Он шел для того, чтобы испить чашу искупительных страданий, дать душу Свою в избавление за многих и потом войти в славу Свою. Поэтому в полную противоположность тому, как держал Себя Господь прежде, Ему было благоугодно этот Свой последний вход в Иерусалим обставить особой торжественностью. Первые три Евангелиста передают нам подробности, которыми сопровождалась подготовка этого торжественного входа. Когда Господь с учениками, окруженный множеством народа, сопровождавшего Его от Вифании и встречавшегося по пути, приблизился к горе Елеонской, Он послал двух учеников в селение, находившееся перед ними с поручением привести ослицу и молодого осла. Гора Елеонская, или Масличная, называлась так по множеству росших в ней масличных деревьев (елея — маслина). Она находится к востоку от Иерусалима и отделяется от него ручьем или потоком Кедроном, который почти совершенно высыхал летом. На западном склоне горы, обращенном к Иерусалиму, находился сад, называвшийся Гефсиманией. На восточном же склоне горы лежали два селения, упоминаемые у свв. Марка и Луки Вифсфагия и Вифания (Матфей говорит только о первой). С горы Елеонской был прекрасный вид на все части Иерусалима.

Из Вифании в Иерусалим было два пути: один огибал гору Елеонскую с юга, а другой шел через самый верх горы: последний был короче, но труднее и утомительнее. В Палестине было мало коней, и они употреблялись почти исключительно для войны. Для домашнего обихода и путешествий употреблялись ослы, мулы и верблюды. Сесть на коня было тогда эмблемой войны, сесть на мула или осла — эмблемой мира. В мирное время и цари и вожди народные ездили на этих животных.

Таким образом, вход Господа Иисуса Христа в Иерусалим на осле был символом мира: Царь мира едет в свою столицу на осле — эмблема мира. Замечательно, что хозяева осла и ослицы, по слову Господа, сразу же отдали своих животных, когда Апостолы сказали, для Кого они их берут. Отмечая удивительность этого обстоятельства, св. Златоуст говорит, что Господь хотел этим дать понять, что “Он мог воспрепятствовать жестоковыйным иудеям, когда они пришли схватить Его, и сделать их безгласными, но не захотел сего.” Евангелисты Матфей и Иоанн указывают, что это было исполнением пророчества Захарии, которое они приводят, но в сокращенном виде и которое полностью читается так: “Ликуй от радости, дочь Сиона, торжествуй, дочь Иерусалима: се Царь твой грядет к тебе, праведный и спасающий, кроткий, сидящий на ослице и молодом осле, сыне подъяремной” (осле, который ходит под ярмом; Зах. 9:9). Это пророчество близко пророчеству Исаии, из которого св. Матфей заимствует первые слова: “Скажите дочери Сиона: грядет Спаситель твой; награда Его с Ним и воздаяние Его — перед Ним” (Ис. 62:11).

Разумея величие этих минут, Апостолы сами стараются украсить это шествие торжественностью: они покрывают ослицу и молодого осла своими одеждами, которые как бы должны были заменить собой златотканые ткани, коими украшались царские кони. “И накинув одежды свои на осленка...” Ехал Господь, как ясно видно из повествования св. Марка, Луки и Иоанна, на осленке, а ослица, по-видимому, шла рядом. “Многие же постилали одежды свои по дороге,” следуя примеру учеников, “другие же,” не имея верхних одежд, по бедности, “резали ветви с дерев и постилали по пути,” чтобы сделать путь мягким и удобным для осленка и таким образом послужить и воздать честь Сидящему на нем. Далее, совмещая повествования всех Евангелистов, можно представить себе следующую картину: “Когда Он приблизился к спуску с горы Елеонской” (Лук. 19:37), то есть когда они приблизились к перевалу, откуда начинался спуск и открылся дивный вид на Иерусалим, “Все множество учеников начало в радости велегласно славить Бога” за спасение мира, уготованное во Христе, и в частности за все чудеса — “какие видели они.” К этому добавляет св. Иоанн: “Множество народа, пришедшего на праздник, услышав, что Иисус идет в Иерусалим, взяли пальмовые ветви и вышли навстречу Ему” (Иоан. 12:12-13).

Так соединилось два множества народа: одно шло от Вифании со Христом, другое из Иерусалима, навстречу Ему. Вид Иерусалима, представшего с горы во всей своей красе, вызвал восторг всей народной массы, который вылился в радостных и громогласных криках: “Осанна! благословен грядущий во имя Господне, Царь Израилев!” “Осанна” в буквальном переводе с древнееврейского языка значит: “Спаси же,” даруй спасение. Это восклицание употреблялось как выражение радости и благоговения наподобие нынешнего: “Да здравствует.” “Осанна в вышних” — пожелание чтобы и на небе было принесено в дар Царю Израилеву, Сыну Давидову, то же радостное восклицание “Осанна.” “Благословен грядущий во имя Господне” — значит: достоин благословения или прославления Тот, Кто приходит от Иеговы с Его повелениями, с Его властью, как приходят от земного царя посланники и правители с полномочиями заменять его (срав. Иоан. 5:43). Еванг. Марк присоединяет к этому еще восклицание: “Благословенно грядущее царство во имя Господа, отца нашего Давида.”

Царство Давида должен был восстановить Мессия, Которого престол должен был пребывать вечно и власть должна была распространиться на все народы. В этих словах сыны Израилевы и прославляют Христа, грядущего восстановить это царство Давидово. Св. Лука передает еще одно восклицание: “Мир на небесах,” в смысле: с небес снисходят все истинные духовные блага и вечное спасение.

Св. Иоанн объясняет, как причину этой радостной встречи Господа, великое чудо воскрешения Лазаря, только что Им совершенное, а св. Лука — все вообще чудеса Его. В этом событии наша Церковь усматривает особое Божие устроение и внушение Духа Святого, как говорит об этом Синаксарь на Неделю Ваий: “Сие же быша языки подвигшу, Всесвятому Духу.” С этой точки зрения понятен ответ Господа, данный Им на лукавый и злобный совет фарисеев: “Учитель, запрети ученикам Твоим (ибо Ты, как и мы, понимаешь, насколько все это неприлично и опасно для Тебя).” — “Если они умолкнут, то камни возопиют” (Лук. 19:39-40); т.е. это славословие Христу Мессии устрояется в сердцах и устах народа Самим Богом, и если бы люди воспротивились этому Божиему повелению, тогда бездушные камни заменили бы людей в прославлении Господа. В этих словах Церковь видит также иносказательное указание на язычников, имевших прежде как бы каменные сердца, но потом заменивших собой Израиля, отвергшего Христа. Тот же смысл имеет и приводимый ап. Матфеем ответ Господа фарисеям, негодовавшим по злобе и зависти на то, что дети в храме восклицали: “Осанна Сыну Давидову!” — “Разве вы никогда не читали: Из уст младенцев и грудных детей Ты устроил хвалу”; то есть Бог Сам устроил Себе хвалу в устах младенцев и грудных детей (Пс. 8:3; Матф. 21:15-16).

Смотря на город, как повествует св. Лука (19:41-44), Господь “заплакал о нем,” по причине его скорой погибели. Замечательно, что в 70 году Римляне, начиная осаду Иерусалима, устроили свой лагерь как раз на том месте Елеонской горы, где находился в то время Христос Спаситель, и самая осада началась тоже незадолго до Пасхи. “О, если бы ты хоть в сей день твой день узнал, что служит к миру твоему! Но это сокрыто ныне от глаз твоих.” — Если бы ты, народ иудейских, хотя бы сейчас уразумел, что служит к твоему спасению; но ты упорно закрываешь глаза, чтобы не видеть. Отвергая Меня, ты ускоряещь свою гибель. “... Не уразумел времени посещения твоего,” то есть того благоприятного времени, когда Бог явил тебе особую милость и призывал тебя ко спасению через посланного к тебе Мессию.

Св. Матфей свидетельствует, что “когда Он вошел в Иерусалим, весь город пришел в движение” — столь велико было впечатление от этой торжественной встречи.

Изгнание торгующих из храма.

(Матф. 21:12-17; Марк. 11:15-19; Лк. 19:45-48).

Войдя в Иерусалим, Господь направился прямо в храм и изгнал из него торгующих. Об этом повествуют только три первых Евангелиста, причем повествование св. Марка отличается от св. Матфея и Луки тем, что у него Господь, войдя в храм “и осмотрев всё, как время уже было позднее, вышел в Вифанию с двенадцатью” и только на другой день, после проклятия смоковницы, снова войдя в храм, изгнал из него торгующих. Тут нет противоречия: апостолы в изложении событий не всегда придерживались хронологического порядка. Для них важнее представлялась логическая связь событий.

Некоторые допускают, что было двойное очищение храма от торгующих: в самый день входа Господня в Иерусалим и вторично, на другой день. Три года тому назад, когда Господь пришел в Иерусалим на первую, после Своего крещения, Пасху, Он застал дворы и притворы храма обращенными в торговую площадь и изгнал всех торгующих. На следующий год на Пасху Господь, по-видимому, торговли в храме не застал. На третью Пасху Своего служения Господь не посещал Иерусалим. Когда же приближалась четвертая Пасха, то иудеи были озабочены, придет ли Иисус на праздник. Зная, что начальство уже вынесло Ему смертный приговор, и думая, что Он не решится идти в Иерусалим на явную смерть, торговцы, с разрешения первосвященников, нагнали во дворы храма и в притворы стада животных, расставили палатки с разными товарами, поставили столы с разменными кассами и скамьи с голубями, которых сами первосвященники разводили для увеличения своих доходов, — и начали торговать.

Приход Господа в храм явился для них неожиданностью. После того, как народ торжественно приветствовал Его криками “осанна,” никто не решился противодействовать Ему, когда Он, как и в первый год Своего служения, начал “выгонять продающих и покупающих в храме, и столы меновщиков и скамьи продающих голубей опрокинул; и не позволял, чтобы кто пронес через храм какую-либо вещь,” т.е. посторонние вещи, не имеющие отношения к богослужению в храме. Очевидно, величие и могущество Божества просияли в этот момент на лице Господа, так что никто не посмел противодействовать Ему, но все невольно повиновались. Первосвященники тоже не посмели предпринять что-либо против Господа, видя, как народ “неотступно слушает Его и видится учению Его” (Марк. 11:18 и Лк. 19:48).

Великий понедельник.

Проклятие бесплодной смоковницы.

(Матф. 21:18-22; Марк. 11:12-14).

Два Евангелиста, свв. Матфей и Марк, рассказывают, что после торжественного входа в Иерусалим, Господь провел со своими учениками ночь в Вифании, а утром на другой день, идя опять в Иерусалим, по дороге увидев смоковницу, пожелал вкусить от нее плодов, но ничего не нашел на ней, хотя она и одета была листьями, и сказал: “Отныне да не вкушает никто от тебя плода вовек,” “И смоковница тотчас засохла,” чему чрезвычайно поразились ученики. Евангелисты говорят, что Господь “взалкал” и потому искал плодов. Это не должно удивлять, ибо Господь Иисус Христос, по Своей человеческой природе, был подвержен всем немощам человеческого естества, и во всем был подобен нам, кроме греха. Ведь Он был не только Бог, но Богочеловек. Характерно, что для удовлетворения Своих человеческих потребностей Он никогда не пользовался Своим Божественным всемогуществом и силой, а прибегал в таких случаях к обычным человеческим средствам, отвергнув раз и навсегда диавольское искушение о претворении камней в хлебы. Св. Марк замечает при этом, что на смоковнице не было плодов, потому что еще было не время.

За что же тогда смоковница подверглась проклятию? — За то, что она видом своим обманывала, вводила в заблуждение. На смоковнице листья обычно являются после плодов, а эта смоковница своим зеленеющим видом обещала плоды проходящим по дороге путникам, в то время как в действительности на ней ничего, кроме одних листьев, не было. По учению Церкви эта смоковница была символом представителей и руководителей иудейской ветхозаветной церкви — первосвященников, книжников и фарисеев, которые имели только внешний вид исполнителей Закона Божия, а действительных плодов веры не приносили. Господь обрек их на иссушение в наказание за их лицемерие, и предрек, как мы увидим дальше, что “Отнимется от них Царствие Божие и отдано будет народу, приносящему плоды его” (Матф. 21:43).

Желание эллинов видеть Иисуса Христа.

(Иоан. 12:20-50).

После торжественного входа Господа в Иерусалим, вероятно, на другой же день, к апостолу Филиппу подошли эллины и просили его, говоря: “Господин, нам хочется видеть Иисуса.” Эллины — значит собственно греки, но так называли в Иудее всех вообще язычников. По-видимому, это были так называемые “прозелиты,” то есть обращенные в иудейскую веру язычники. Филипп передал эту просьбу Андрею. Характерно, что Филипп и Андрей были единственными учениками Господа, носившими греческие имена. В Десятиградии жило немало греков, а так как Филипп был родом из Вифсаиды Галилейской, то возможно, что именно к нему обратились греки, которые знали его. Обращение “господин” показывает, что эти эллины с особым почтением отнеслись к ученику столь знаменитого Учителя. Слова: “Нам хочется видеть Иисуса” указывают не на простое любопытство, ибо видеть Его мог каждый, когда Он ходил по двору храма и учил. Очевидно, эти эллины искали большей близости к Господу, хотели говорить с Ним. Еп. Михаил высказывает предположение, что, зная о злобе к Нему книжников и фарисеев, они хотели предложить Ему идти с проповедью в их страну, (как это сделал, по преданию, эдесский царь Авгарь). Во всяком случае, в этом выразилось стремление язычников приобщиться к открывающемуся Царству Христову — это было первым предвестником обращения ко Христу всего языческого мира, как результат Его крестных страданий — искупительной жертвы за грехи всего человечества. Вот почему это обращение эллинов заставило Господа погрузиться мыслью в предстоящие Ему страдания и глубокую идею Своего Креста. Этим и объясняется то, что из уст Его излилась вдохновенная речь, которую приводит нам только один Евангелист Иоанн.

“Пришел час прославиться Сыну Человеческому!” Какой это час? По отношению к Самому Христу это — час Его крестных страданий, смерти и воскресения, по отношению к князю мира сего дьяволу, как час его изгнания, по отношению к людям, как час их привлечения ко Христу, вознесенному на крест. Господь называет себя здесь “Сыном Человеческим,” указывая тем, что Ему придется понести страдания и смерть, как человеку, для того чтобы войти в Свою славу, как Богочеловеку и через это привлечь к Себе все человечество. Как в видимой природе, смерть не всегда причина уничтожения, а бывает, наоборот, началом новой жизни, подобно пшеничному зерну, которое должно как бы умереть в земле, чтобы умножиться, так и Его смерть явится началом новой жизни, умножением последователей Царства Его на земле. Так и последователи Господа не должны бояться смерти (“любить свою душу”), но, наоборот, должны для приобретения вечной жизни жертвовать своей земной жизнью. Человеческая природа Господа, однако, возмущается мыслью о предстоящих ей страшных страданиях: “Ныне душа моя возмутилась.” Это начало той борьбы между человеческой и Божественной природой Христа, которая потом достигла своего наивысшего напряжения в Гефсиманском саду. Человеческая природа побуждает молиться: “Отче, спаси Меня от часа сего,” но Божественная природа сейчас же побеждает это смущение, побуждая молиться: “Отче, прославь имя Твое,” то есть: “Да совершится то, ради чего Я пришел на землю.”

В ответ Сам Отец Небесный подкрепил Своего Возлюбленного Сына на предстоящий Ему подвиг, возгремев с неба: “И прославил, и еще прославлю,” то есть: “прославил уже многочисленными делами, знамениями и чудесами, и вновь прославлю через предстоящие скоро крестные страдания, смерть и воскресение.” Впечатление этого небесного голоса было неодинаково для слышавших, что объясняется неодинаковым духовным состоянием слышавших. Люди, не веровавшие во Христа, говорили, что это простой гром, другие, что это Ангел говорил Ему. Господь, отвечая на эти ложные толки, поясняет, что этот голос был “Народа ради,” то есть чтобы все уверовали в Него и были разумными хотя бы в эти последние часы Его пребывания на земле, ибо наступает час суда над “Князем мира сего” дьяволом и изгнания его из душ человеческих. “Князем мира сего” дьявол называется во многих местах Слова Божия, как обладающий всем неверующим и враждебным Христу человечеством. “И когда Я вознесен буду от земли, всех привлеку к Себе” — то есть распятие Господа, а затем и последующее вознесение Его на небо повлечет за собой обращение к Господу всего человечества. Народ понял, что под “вознесением от земли” Господь разумеет Свою кончину, а потому выражает недоумение, кто же будет тогда царствовать на земле, ибо о Мессии было представление, как о земном царе, который будет царствовать на земле вечно. На это Господь увещает их, чтобы они пользовались временем, пока Он — Свет миру — находится еще с ними и уверовали бы в Него. И отошел от них, вероятно, на гору Елеонскую или в Вифанию, где Он проводил ночи, уча днем во храме.

Далее Евангелист со скорбью размышляет о причинах неверия иудеев в Господа, указывая на то, что об этом неверии предсказывал пророк Исаия (Ис. 53:1 и 6:9-10), как об окаменении сердец избранного народа. Причина враждебности к Господу — также предпочтение славы человеческой славе Божьей. В заключение св. Иоанн приводит последние увещательные слова Господа, сказанные иудеям в храме, о том, что Он пришел спасти мир, и Слово Его будет судить людей в последний день, ибо это Слово есть ничто иное, как заповедь людям Самого Небесного Отца.

Великий вторник.

Засохшая смоковница.

(Матф. 21:20-22; Марк. 11:20-26).

Св. Марк подробнее и раздельнее, чем св. Матфей, описывает обстоятельства проклятия Господом бесплодной смоковницы. Он и говорит, что только на другой день, очевидно, когда Господь вновь шел с учениками из Вифании в Иерусалим той же дорогой, что и накануне, ученики обратили внимание на то, что смоковница засохла. В ответ на выраженное учениками по этому поводу удивление, Господь поучает их о силе веры, говоря, что, если они будут иметь веру Божию, преодолевая все сомнения, то смогут творить еще большие чудеса: “Если кто скажет горе сей: поднимись и ввергнись в море ... будет...” В передвижении горы, конечно, только показан пример, что для веры, свободной от сомнения, — нет ничего невозможного. Поэтому и в молитве надо обо всем просить с верой, чтобы получить. Св. Марк добавляет к этому в 25-26 стихах, что условием действенности молитвы является прощение ближним. Не прощать ближним есть оскорбление любви Божией, а потому при непрощении, не может быть ни истинной твердой веры, ни действенной поэтому молитвы.

Беседа со старейшинами.

(Матф. 21:23-27; Марка 11:27-33 и Луки 20:1-8).

Когда Господь вновь пришел в храм и начал, по обыкновению, учить, приступили к Нему первосвященники и старейшины с лукавым вопросом: “Какой властью Ты это делаешь? И кто дал Тебе власть делать это?”, то есть какое право имеет Он распоряжаться в храме — изгонять торгующих и учить их. Ясно, что это не вопрос людей, желающих знать истину, а лукавые вопросы злобных врагов для уловления Господа в слове. Но Господь, не отвечая прямо на их коварный вопрос, Сам улавливает их в слове. Он спрашивает их: “Крещение Иоанна, откуда было, с небес или от людей?” Вопрос о крещении Иоанна был в то же время вопросом об его пророческом достоинстве и о Божественном его послании. Иоанн свидетельствовал об Иисусе, как о Мессии, Сыне Божием, взявшим на себя земные грехи мира. Признать его посланником Божиим — это значило признать Иисуса Мессией, и тогда сам собой разрешался вопрос, какой властью Иисус творит то, что раздражало иудеев.

Любопытствующие были поставлены в очевидное затруднение, зная, что народ чтил св. Иоанна, как пророка, и боясь, что народ побьет их камнями, если они решаться сказать, что Иоанн не пророк. Признать же открыто Иоанна пророком, это значило принять и его свидетельство об Иисусе, как о Сыне Божием. И они не решились дать определенного ответа, сказав: “Не знаем.” Такой синедрион, который не мог вынести определенного решения на столь важный вопрос, подлежавший именно его ведению, показал себя несостоятельным и не заслуживал ответа Господа. Поэтому и Господь отвечал: “И я не скажу вам, какой властью это делаю.” На это лишнее было и отвечать, ибо они, конечно, прекрасно знали, какой властью Господь действует, но сознательно противились этой власти. Все три синоптика повествуют об этом разговоре совершенно согласно между собой.

Притча о двух сыновьях.

(Матф. 21:28-32).

Продолжая дальше разговор с ними, Господь рассказал им притчу, желая, чтобы они сами над собой произнесли приговор. “У одного человека было два сына” — как видно из дальнейшего, под человеком разумеется Бог, под первым сыном — мытари и блудницы, то есть вообще люди грешные, а под вторым сыном — книжники и фарисеи, то есть вообще все, считающие сами себя праведниками. “Пойди, работай в винограднике Моем”: под виноградником понимается церковь, а работа в нем — дела благочестия, исполнение заповедей Божьих. На требования Божьи грешники отвечают: “Не хочу” самою жизнью своею, но потом каются, как покаялись мытари и блудницы после проповеди Иоанна Крестителя, и начинают исполнять волю Божию. Фарисеи и мнимые праведники говорят “иду,” то есть на словах как будто исполняют волю Божью, а на деле нет, ибо не принимают проповеди Господа о покаянии. Не поняв смысла притчи, любопытствующие, естественно, на вопрос Господа, который из двух исполнил волю отца, ответили Ему: “Первый.” Тогда-то Господь и раскрыл им значение притчи, направленной к осуждению их. Он указал им, что те люди, которых они презирают, как грешников, оказались более достойными, чем они войти в Царство Мессии — Церковь Христову.

Притча о злых виноградарях.

(Матфея 21:33-46; Марка 12:1-12; Луки 20:9-19).

Притчу эту передают нам все три синоптика совершенно одинаково. Некоторый хозяин, под которым разумеется Господь Бог, устроил “виноградник,” под которым надо понимать ветхозаветную церковь. Обнес его оградой, под которой толкователи понимают закон Моисеев и все вообще учреждения, назначенные для того, чтобы предохранить избранный народ Божий Иудеев от влияния язычества; выкопал в нем “точило” — бассейн или яму, в которой выжимался сок, построил “башню,” назначавшуюся для сторожей, которые охраняли виноградник от воров и животных. Под “точилом” и “башней” свв. Отцы разумеют алтарь и храм. Сделав все нужное для благоустройства виноградника, хозяин “отдал его виноградарям,” как было в обычае, с тем, чтобы они уродившиеся плоды сполна или в известном условленном количестве доставляли хозяину. Под “виноградарями” разумеются иудейские народные начальники, по преимуществу первосвященники и члены синедриона. Затем хозяин отлучился: это значит, что Господь вверил им всю полноту власти над еврейским народом, с тем, чтобы они потом представили ему плоды своего управления — показали бы, что они воспитали народ так, как следовало, в духе закона Божия. Через некоторое время хозяин послал своих “слуг,” под которыми надо понимать пророков. Но злые виноградари, “Схвативши слуг его, иного прибили, иного убили, а иного побили камнями” — так поступали начальники иудейского народа с посланниками Божиими пророками. Они управляли народом, не заботясь о его духовном совершенствовании, а преследуя только свою личную корысть и интересы, и потому жестоко избивали пророков Божиих, напоминавших им об их обязанностях.

Об этом свидетельствует вся ветхозаветная священная история (Иерем. 44:4-6; 2 Пар. 24:20-21; 36:16; Неем. 9:26 и др). Наконец, хозяин послал к ним “сына своего” (по Марку, единственного и возлюбленного); последним чрезвычайным посланником Божиим к Иудейскому народу был Сам Единородный Сын Божий Господь Иисус Христос. “Это наследник,” сказали злые виноградари: “Пойдем, убьем его, и завладеем наследством его.” Господь Иисус Христос называется “наследником” в том смысле, что все предано Ему Отцом Его (Матф. 11:27). Первосвященники и старейшины Иудейские решили убить Его, чтобы не лишиться своей власти над еврейским народом. “И схвативши его, вывели вон из виноградника и убили” — так начальники Иудейские убили Господа Иисуса Христа, выведши Его из Иерусалима, который был священным средоточием ветхозаветной церкви, за стенами его.

Закончив притчу, Господь пожелал, чтобы слушатели сами произнесли над собой приговор, что они действительно и сделали, по св. Матфею, а по св. Марку, Господь, со Своей стороны, подтвердил правильность этого приговора. А по св. Луке, первосвященники и старейшины, уразумев, что этот приговор они изрекли сами над собой, затем сказали: “Да не будет,” то есть это не случится с нами. Под “пришествием” хозяина надо понимать здесь не Второе Пришествие Христово, ибо далее говорится о том, что Он, то есть Бог, “виноград предаст иным делателям.” Следовательно, жизнь людей будет продолжаться и после разрушения Иерусалима, отмены первосвященнического служения и власти синедриона. Тогда призваны будут на дело обработки виноградника Божия “иные делатели” — Апостолы и их преемники, пастыри Христовой Церкви.

В заключении притчи Христос применяет к себе 22-23 стихи 117 псалма, называя Себя Камнем, который отвергли строители, то есть вожди Иудейского народа, но Который сделался “Главою угла” — стал краеугольным камнем величественного здания новозаветной Церкви. Пришествие в мир Самого Сына Божия было “от Господа” и “есть дивно” в очах человеческих, с точки зрения человеческой. Называя Себя камнем, Господь указывает на два вида людей, которые не уверуют в Него, и которые подвергнутся за это наказанию: одни, для которых Он будет Камнем преткновения, то есть соблазна, другие, которые, оставаясь не покаянными, ожесточенно восстали против Господа и начали бороться против распространения Его Царства. Вина вторых тяжелее. Преткнувшегося о камень и разбившегося можно восстановить и исцелить, стирание же выражает окончательную гибель, которая и постигнет всех ожесточенных противников Христовых. В результате такого непокорства Иудеев, назначенных первоначально быть избранным народом Божьим, “Отнимется от них Царствие Божие, и дастся народу, творящему плоды Его,” то есть новому народу Божью — всем будущим членам Царства Божия, или Церкви Христовой, которые представляют здесь, как один народ — новый Израиль. Поняв весь глубокий смысл притчи, первосвященники и фарисеи…“Старались схватить Его, но побоялись народа,” то есть возможности народного возмущения, которое могло бы быть вызвано в защиту Господа, почитавшегося пророком.

Притча о званных на брачный пир.

(Матф. 22:1-14).

Эта притча, по содержанию и основной мысли, сходна с притчей о званных на вечерю, изложенной в 14 главе Евангелия от Луки (16-24). Но эти притчи несомненно произнесены в разное время. Притча о званных на вечерю была рассказана Господом в доме фарисея в день субботний, задолго еще до Его торжественного входа в Иерусалим, а эту притчу Господь изложил после Своего входа в Иерусалим, вернее всего во вторник. Главная мысль притчи о званных на вечерю та, что многие, ради житейских попеченей, откажутся от Царства Божия. Притча же о браке царского сына находится в связи с притчей о злых виноградарях. В обеих этих притчах, следующих одна за другой непосредственно, говорится о слугах, из которых одни были подвергнуты оскорблениям, другие убиты, а также о злой гибели оскорбителей и убийц. И здесь, как в первой притче, под образом званных надо понимать народ Иудейский, а под слугами царя — ветхозаветных пророков. Под истреблением убийц и сожжением их города необходимо разуметь гибель Иудейского народа и разрушение Иерусалима. Призывание на брачный пир всех, кто встретится, это — призвание в Царство Божие всех людей, которое последовало тогда, когда Иудеи отвергли апостольскую проповедь (см. Деяния 13:46). На брак — в Царствие Божие — призываются все: и добрые и злые, ибо для вступления в него не нужна ни святость ни заслуги: в него призываются не за дела, а по милосердию Призывающего.

Суд — установление различия между добрыми и злыми, достойными пребывать в Царствие Божьем и недостойными — будет потом, позже. Поэтому, кто раз призван, должен ходить достойно своего звания, быть облеченным в брачную одежду. В древности цари и князья на Востоке имели обычай давать приглашенным специальную парадную одежду, в которой те и должны были являться на пир. Так и каждому, призываемому в Царство Христово, дается при крещении светлая одежда чистоты духовной. Пренебрегший этой одеждой и вошедший на духовный пир в одежде, оскверненной грехами, достоин осуждения и наказания. По толкованию св. Златоуста, “войти в нечистой одежде означает, имея нечистую жизнь, лишиться благодати. Потому и сказано: он же молчал… Не имея, чем защитить себя, он осудил самого себя и подверг чрезвычайному наказанию.” Как не пожелавшего надеть предложенную ему от царя одежду, выгоняли из ярко освещенных палат царского пира наружу во внешнюю (кромешную) тьму, где он от холода и досады скрежетал зубами, так на Страшном Суде будут извергнуты из сонма спасаемых в Церкви Христовой нераскаянные грешники, загрязнившие своей греховной нечистотой одежду крещения. Общая заключительная мысль этой притчи с притчей св. Луки: “Ибо много званных, а мало избранных”— означает то, что призываются в Царство Христово многие, все, кто отзовутся на проповедь Евангелия, но истинными членами этого Царства делаются не все званные, а только избранные из них. Так, все Иудеи призывались в Церковь Христову, но лишь немногие вошли в нее; точно так же и все другие народы, хотя и призваны были, но истинных христиан оказывалось среди них и будет оказываться немного.

Выслушав все это, посрамленные Господом члены синедриона начали совещаться, какие бы меры принять им против Него и замыслили послать людей, которые бы могли уловить Его в слове, дабы легче было обвинить Его и предать суду.

О дани Кесарю.

(Матф. 22:15-22; Марк. 12:13-17; Луки 20:20-26).

Среди учеников своих и Иродиан, приверженцев царя Ирода, которому не все хотели платить подати, как иноплеменнику, фарисеи выбрали наиболее лукавых людей, которых подослали к Господу Иисусу Христу с коварным вопросом: “Как Тебе кажется? Позволительно ли давать подать кесарю, или нет?” Лукавый вопрос был рассчитан на то, что если Господь скажет, что надо платить подать языческому императору, ненавистному для Иудеев, то этим Он оттолкнет от Себя народ, а если скажет, что не надо, то можно сразу же будет обвинить Его перед римлянами, как возмутителя народа. В вопросе искусителей была сокрыта такая мысль: Иудейский народ это народ Божий, который своим Царем признает лишь Бога, а потому не может служить иноземному, да еще языческому царю, так как иначе явится противником Богу; следовательно, что же им делать — давать ли подать кесарю или соблюдать неизменную верность Богу? На это Господь дал мудрый ответ, что нужно делать и то и другое — “Итак отдавайте Кесарево Кесарю, а Божие Богу.” То есть исполняйте свои обязанности, как в отношении к Богу, так и в отношении к государственной власти, поскольку последнее не противоречит первому, конечно.

Посрамление Саддукеев.

(Матф. 22:23-33; Марка 12:18-27; Луки 20:27-40).

После посрамления фарисеев с иродианами, тотчас же подошли к Господу саддукеи, которые представляли собой секту неверующих в воскресение душ и будущую жизнь (см. Деян. 23:8). Они вели постоянные споры с фарисеями, стремясь доказать, что в книгах Моисеевых не только нет никаких указаний на бессмертие души, но содержатся даже такие постановления, которые противоречат учению о воскресении мертвых, как, напр., закон ужичества, или левиратный брак. Этот спор саддукеи и представили на разрешение Господа Иисуса Христа, измыслив историю о семи братьях, которые поочередно брали за себя одну и ту же жену и затем умирали. С их точки зрения это постановление закона Моисеева опровергало учение о будущей жизни, ибо “которого из семи братьев могла бы быть в будущей жизни эта жена?” Св. Златоуст справедливо отмечает невероятность такой истории, ибо иудеи, отличаясь суеверием, не стали бы брать такую жену, у которой мужья подряд один за другим умирали. Господь дал саддукеям мудрый ответ, обличив их в том, что они не понимают будущей вечной жизни, в которой уже не будет ничего чувственного, и люди будут жить иною жизнью, духовною, ангельскою, “но будут, как Ангелы Божии на небесах.” Если бы люди после смерти совершенно уничтожались, то не говорил бы Бог, явившийся при купине Моисею: “Я Бог Авраама, и Бог Исаака, и Бог Иакова,” ибо “Бог не есть Бог мертвых, но Бог живых,” то есть умершие уже тогда праотцы для Бога живы, ибо Бог не может быть Богом несуществующего. Св. Лука говорит, что этот ответ понравился даже книжникам, которые не могли удержаться, чтобы не сказать: “Учитель, Ты хорошо сказал.” А народ, видя посрамление саддукеев, удивлялся мудрости Иисуса.

О наибольшей заповеди.

(Матф. 22:34-46; Марка 12:28-37; Луки 20:40-44).

Фарисеи, узнав о посрамлении саддукеев, собрались тут же в храме на совещание и решили предложить Иисусу самый трудный, по их мнению, вопрос о том, какую заповедь следует считать наибольшей в законе. Коварство вопроса станет понятным, если мы примем во внимание, что иудейские книжники различали в законе заповеди большие и меньшие, о чем они постоянно спорили между собой. Одни считали наибольшей заповедь о жертвах, другие — о субботе, третьи — об обрезании и вообще ставили обрядовые законы на первое место. На этот вопрос Господь отвечал прямо словами Второзакония (6:3): “Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем разумением твоим,” указав, что это — “Первая и большая заповедь,” и прибавив, что “вторая подобна ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя” (Лев. 19:18). Св. Марк добавляет к этому, что этот ответ Господа привел в восторг самого законника, воскликнувшего: “Хорошо, учитель. Истину сказал Ты.”

Искренность его тронула Иисуса, и, видя, что этот грешник может исправиться, Господь сказал ему: “Не далеко ты от Царствия Божия.” После всех этих неудачных покушений уловить Господа в слове, фарисеи уже не смели ни о чем спрашивать Его, но Он, чтобы показать им, как они сами несведущи в Писаниях и как невежественны в своих ложных понятиях о Мессии, Сам задал им вопрос: “Что вы думаете о Христе? Чей Он Сын?” Нисколько не задумываясь, они отвечали: “Давидов,” конечно, потому, что Давиду было обещано, что из его рода должен произойти Мессия. Итак, вы думаете, как бы так ответил им Господь, что Христос только Человек, но “сам Давид сказал Духом Святым: сказал Господь Господу моему: седи одесную Меня…” Если Мессия-Христос только потомок Давида, то как Он мог существовать тогда, когда Давид писал о Нем, а если Он Существовал уже тогда, и Давид назвал Его своим Господом, то, следовательно, Он не просто человек, как думали фарисеи, а в то же время и Бог, то есть Богочеловек. Фарисеи, ослепленные буквой закона и потерявшие ключи к правильному пониманию его смысла, ничего не могли ответить на этот вопрос Господа. Таким образом Господь обличил их невежество в законе и одновременно дал нам свидетельство о Своем Божественном достоинстве и вечном бытии. Потерпев такое решительное поражение, фарисеи уже больше не отважились искушать Господа коварными своими вопросами, а множество народа слушало Его с услаждением (Марк. 12:37).

Обличение книжников и фарисеев.

(Матф. 23:1-39; Марк 12:38-40; Лк. 20:45-47).

Посрамив фарисеев и сделав их безответными, Господь, для предостережения Своих учеников и народа от духа фарисейского, произнес против фарисеев грозную обличительную речь, в которой изобличил их главнейшие заблуждения, как относительно учения, так и относительно жизни. Эта речь полностью приведена только ев. Матфеем, а свв. Марк и Лука приводят лишь отрывки из нее. Начал эту речь Господь словами: “На Моисеевом седалище сели книжники и фарисеи,” то есть они заняли место Моисея и присвоили себе исключительное право учить законам Моисея народ и истолковывать их смысл. “Все что они велят вам соблюдать, соблюдайте и делайте; по делам же их не поступайте” — здесь фарисеи изобличаются в том, что они, уча закону, сами не живут по закону. “Все” надо, конечно, понимать с ограничением, ибо Сам Спаситель нередко обличал книжников и фарисеев в неправильном понимании и толковании заповедей закона. “Связывают бремена тяжелые и неудобоносимые...” — как тяжкую поклажу на животных, возлагают они “на плечи людям” все многочисленные и разнообразные постановления Моисеева закона (ср. Деян. 15:10), сурово требуя от народа исполнения их до последних мелочей, а сами не хотят нисколько споспешествовать в этом народу. Если же фарисеи и делают что-либо из того, что требуют от других, то не для угождения Богу, а для того, чтобы их видели и хвалили люди. Они “Расширяют хранилища свои,” то есть без нужды, на показ другим, увеличивают те кожаные мешочки или ящички, в которых вкладывались листки из папируса или из пергамента с изречениями из закона: Исхода 13:1-9; Втор. 6:4-10 и 11:13-22, и которые во время молитвы прикреплялись ремешками один ко лбу, а другой к левой руке.

Обычай носить эти хранилища произошел из буквального понимания слов кн. Исхода 13:9; “И да будет это тебе знаком на руке твоей и памятником пред глазами твоими.” Евреи верили, что эти хранилища предохраняли от злых духов, “И увеличивают воскрилия одежд своих” — четыре кисточки, которые пришивались к краям верхней одежды и идущие от этих кисточек по краям одежды нити яхонтового цвета. Их делать и носить повелено было законом, в напоминание заповедей Божиих и в отличие евреев от других народов (Числа 15:37-40). Фарисеи, по тщеславию, и эти кисти делали больше обычных. “Любят же предвозлежания на пиршествах и председания в синагогах” — в те времена пищу вкушали не сидя, а полулежа на особых длинных и широких подушках, прислонявшихся к столу, имевшему обычную форму буквы П. Главные или почетные места были в середине стола, и их-то добивались фарисеи: в синагогах они требовали себе мест, ближайших к кафедре.

“Вы же не называйтесь учителями.” Это значит: “не домогайтесь, чтобы вас величали, как учителей, отцов и наставников, ибо в собственном смысле для всех людей единственный Отец это Бог и единственный Наставник и Учитель — Христос. Это запрещение называться учителями, отцами и наставниками нельзя понимать буквально, как делают это сектанты, ибо из Апостольских посланий видно, что эти наименования употреблялись самими Апостолами, как напр: 1 Иоан. 2:13; Ефес. 6:4; Фил. 2:22; 1 Сол. 2:11; Деян. 13:1; Иак. 3:1; Рим. 2:20, 4:16; 1 Кор. 4:15, 12:28-29; 1 Тим. 2:7; 2 Тим. 4:3; Евр. 5:12, 13:7, 17. Нельзя допустить, чтобы Апостолы нарушили данную им заповедь Христову, употребляя эти наименования. Правильнее понимать, что эта заповедь относилась лишь к самим Апостолам лично, предостерегая их от превозношения друг перед другом и внушая им, что они все равны между собой, а кто желает быть большим, должен быть всем слугой. Не следует воздавать человеку почесть, подобающую единому Богу, и чтить учителей и наставников самих по себе чрезмерно, как если бы эти учителя и наставники говорили свое слово, а не слово Божие. “Горе вам, книжники и фарисеи лицемеры, что затворяете Царство Небесное человекам…” за то, что сами не уверовали в Мессию-Христа и других отвратили от этой спасительной веры. “Поедаете дома вдов…” обманываете вдов своей показной набожностью и расхищаете их имущество. “Проходите море и сушу” — приобретаете прозелитов из язычников, не заботясь об их наставлении в истинной вере, и еще больше развращая их дурным примером своей лицемерной жизни.

“Горе вам, вожди слепые, которые говорят: если кто поклянется храмом, то ничего, а если кто поклянется золотом храма, то повинен.” — иудейские учители разделяли клятвы на великие и малые и учили, что исполнение малой клятвы необязательно. Клятва даром или золотом церковным считалась великой, а клятва храмом или алтарем — малой. Господь указывает, что клясться всеми этими предметами — значит клясться Самим Богом, а потому нельзя нарушать ни одной из этих клятв. “Горе вам, что даете десятину с мяты, аниса и тмина, и оставили важнейшее в законе: суд, милость и веру.” Фарисеи, во исполнение закона о десятине (Числ. 18:20-24; Втор. 14:22-28), приносили десятую часть даже от таких трав, о которых закон не упоминает, по их ничтожности. Господь и обличает за то, что они, соблюдая строго мелочи, оставляют без внимания важнейшее, как-то: справедливость в судебных разбирательствах, милосердие к бедным и несчастным, верность Богу и Его закону.

“Отцеживающие комара, а верблюда поглощающие!” — народная поговорка на Востоке: заботясь о мелочах и оставляя без внимания важнейшее, фарисеи похожи на тех, которые тщательно отцеживают попавшего в напиток комара и безбоязненно глотают целого верблюда (гиперболическое выражение, конечно), то есть допускают тяжкие грехи. “Очищаете внешность чаши и блюда, между тем как внутри они полны хищения и неправды” — наружной чистоте сосуда, о которой заботились фарисеи, противопоставляется то, что внутри сосуда — пища, добытая хищением и несправедливостью. Надо заботиться об этой внутренней чистоте, прежде всего, о том, чтобы добывать себе хлеб насущный честным путем. “Уподобляетесь окрашенным гробам,” то есть убеленным известью. Ежегодно 15 числа месяца Адара пещеры, служившие гробницами, белились для того, чтобы к ним не приближались и не прикасались прохожие, так как прикосновение ко гробу, по закону, причиняло нечистоту на 7 дней (Числ. 19:16). Обеленные гробы казались снаружи красивыми: так и фарисеи, по внешности, казались праведниками, а на самом деле были лицемерами и беззаконниками. Далее Господь обличает фарисеев, что они лицемерно строят гробницы пророкам и украшают памятники праведным, которые были избиты отцами их. Они будто бы чтят избитых праведников, а на самом деле они еще хуже своих отцов, происхождением от которых гордятся, ибо собираются убить Самого Господа. “И вы исполните меру отцов ваших” — то есть превзойдете отцов ваших в их злодеяниях. “Я посылаю к вам пророков” — разумеется послание Апостолов и их сотрудников на проповедь евангельского учения; здесь Господь предрекает о том, как будут гнать и преследовать их Иудеи, уподобляясь в этом отцам их, избивавшим ветхозаветных пророков. “Да придет на вас вся кровь праведная...”: будучи злы, фарисеи примут на себя ответственность за кровь всех праведников, когда-либо убитых, как ими самими, так и их предками, начиная от крови Авеля, убитого братом Каином, до крови Захарии, сына Варахиина, убитого между храмом и жертвенником.

Одни полагают, что это Захария, который, по повелению царя Иоаса, был побит камнями во дворе дома Господня (2 Пар. 24:20). Правда, этот Захария называется сыном Иоддая, но может быть, это было его второе имя, так как у евреев было в обычае носить два имени. Некоторые древние толкователи, как св. Василий Великий, Григорий Богослов и др., полагают, что здесь идет речь об отце Иоанна Крестителя. За все преступления, совершенные вождями иудейского народа, книжниками и фарисеями, Господь изрекает суровый приговор Иерусалиму: “Се, оставляется вам дом ваш пуст,” что и исполнилось спустя 36 лет, когда в 70 году по Р. Хр. Тит Флавий с римскими полчищами подверг Иерусалим полному разорению. С глубокой скорбью говорит об этом Господь, указывая на всю любовь Свою к этому жестоковыйному народу, подобную любви птицы к своим птенцам. “Не увидите Меня отныне, доколе не воскликнете: благословен грядущий во имя Господне” — здесь разумеется время второго пришествия Христова, когда даже неверующие, против своей воли, должны будут прославить Его Божество.

Лепта вдовицы.

(Марка 12:41-44 и Луки 21:1-4).

О “лепте вдовицы,” вошедшей в поговорку, рассказывают вполне согласно только два Евангелиста: св. Марк и св. Лука. В так называемом “дворе жен” находилась сокровищница, то есть большая сборная кружка, в которую народ клал свои доброхотные пожертвования на храм. Перед праздником Пасхи было принято особенно много жертвовать: каждый входящий в храм опускал что-либо в эту кружку, по мере своих средств и усердия. Многие богатые клали много, а бедная вдова положила две лепты. “Лепта” была самой мелкой монетой, равнявшейся четверти копейки; две лепты равнялись мелкой римской монете, называвшейся “кодрант.” Кодрант равнялся пол-копейке и четверти аса, а 10 ас равнялись динарию — около 20 копеек. Господь сказал, что эта бедная вдова “Положила больше всех,” то есть больше не по количеству положенных денег, но относительно средств ее сравнительно с другими. Прочие подавали то, в чем не имели большой нужды, не отягощая себя слишком, а она положила последнее, что у нее было, и, таким образом, посвятила Богу все, что имела.

О Втором Пришествии.

(Матф. 24:1-51; Марк 13:1-37; Луки 21:5-38).

Выйдя из храма, Господь направился с учениками на гору Елеонскую. По дороге Он предрек разрушение храма, что и исполнилось в 70 г., когда Иерусалим был взят римлянами и превращен в развалины, а несколько позднее, при имп. Траяне, были уничтожены и последние его следы. Несмотря на желание римского начальника Тита сохранить храм, как чудо искусства, определение Божие не могло не сбыться: от случайно брошенной одним римским воином горящей головни храм сгорел до тла. С горы Елеонской открывался прекрасный вид на Иерусалимский храм, и ученики наедине с Господом продолжили начатую ими беседу о их будущности. Ученики Христовы полагали, что Иерусалим будет стоять до скончания века, а потому и задали Господу двойной вопрос, как один: “Когда это будет? И скажи какой признак Твоего пришествия и кончины века?” Господь отвечает также, по-видимому, не разделяя эти два события, сообразно их воззрениям. В пророческом созерцании события близкие и отдаленные представляются иногда как бы на одной картине в перспективе, как бы сливаются, особенно если одно, ближайшее, событие служит прообразом другого, дальнейшего.

Здесь несомненно то, что разрушение Иерусалима и ужасы, которые его будут сопровождать, являются прообразами тех ужасов, которые будут иметь место при кончине мира перед Вторым Пришествием Христовым. И вместе с тем, Господь дает ясно понять, что Второе Пришествие Его и кончина мира последуют очень не скоро после разрушения Иерусалима.

Первым признаком приближения суда Божия Господь поставляет явление лжехристов. Историк И. Флавий свидетельствует, что перед падением Иерусалима действительно появилось множество лжемессий-обольстителей.

Вторым признаком будут войны, как близкие, так и отдаленные (“услышите о войнах”). Но и эти войны и природные бедствия будут только началом грядущих мучительных ужасов, которые, по своей тягости, сравниваются Господом с болезнями рождения.

Третьим признаком Господь полагает жестокие гонения на Его учеников и последователей, о чем и повествуется в кн. Деяний и о чем свидетельствует история, как напр., гонение при Нероне и др. Одно имя “христианин” действительно было ненавистно язычникам, в результате чего явились неисчислимые сонмы мучеников за Христа. “Тогда соблазнятся многие,” то есть отступят от веры во Христа и будут предавать, то есть выдавать на смерть и мучения своих братьев, чтобы спасти себя. Явятся лжепророки. Во время осады Иерусалима римлянами эти лжепророки обещали иудеям помощь с неба. “Претерпевший же до конца спасется,” — кто претерпит все бедствия, не изменив Христу и не поддавшись лжеучителям, тот заслужит вечное спасение.

Четвертым признаком приближения суда Божия будет проповедь Евангелия во всем мире. Евангелие будет проповедано “во свидетельство всем народам,” то есть Христос не раньше придет, чем будет проповедано Евангелие, проповедь которого тогда станет обличительным свидетелем на суде против тех, которые, слышав ее, не уверовали.

“Тогда придет кончина.” Ближайшим образом здесь имеется в виду гибель Иерусалима, но все эти признаки будут предуказывать и приближение кончины мира и Страшного Суда. Эти признаки общие для того и другого события. Так: 1) Суд над Иерусалимом наступил, как последствие его беззаконий и оскудения в нем любви (“иссякнет любовь многих” за “умножение беззакония”); точно так же и кончина мира наступит, как результат умножения беззакония в мире и оскудения любви в среде людей, которые забудут, что они — братья во Христе; 2) Иерусалим пал после того, как Господь сделал все для его спасения: он был оглашен евангельской проповедью: точно так же и кончина мира произойдет лишь после того, как все народы мира будут оглашены евангельской проповедью, дабы на Страшном Суде, подобно иудеям, быть безответными. Далее Господь перечисляет специальные признаки, касающиеся уже собственно гибели Иерусалима.

“Мерзость запустения,” о которой предсказывал еще пророк Даниил в 9:27, — это римские войска, носившие изображения императора и орлов, которым воздавали божеские почести, идолы, внесенные ими в полуразрушенный храм. “Да бегут в горы,” где было много пещер и убежищ, чтобы скрыться от римлян. “Иже на кровле, да не сходит…” кровли домов были плоские, удобные для прогулок и для уединения: во время бедствия находящиеся на кровле должны бежать сразу наружу, не тратя времени на то, чтобы спуститься внутрь дома, дабы взять что-нибудь. Точно так же и находящиеся в поле должны бежать, не возвращаясь домой “Взять одежду свою,” ибо в поле работали обыкновенно без верхних одежд.

Историк Евсевий свидетельствует, что иерусалимские христиане, вспомнив это предречение Господа, действительно бежали при приближении римлян в Пеллу и другие заиорданские города, и благодаря этому спаслись от всех ужасов, постигших осажденный город. Господь убеждает молиться о том, чтобы эти бедствия не наступили в такое время, когда нельзя далеко убежать. В субботу, по толкованию книжников, можно было отправляться в путь не дальше одной версты. “Будет такая великая скорбь...”, то есть такие великие бедствия, что погибли бы все, если бы среди иудеев не было “Избранных,” то есть уверовавших во Христа, ради которых сократятся “те дни.”

Историк И. Флавий свидетельствует, что действительно “все несчастья, какие постигли народы от начала мира, были ничто сравнительно с теми, какие обрушились на иудеев.” В продолжение осады Иерусалима в нем и его окрестностях погибло более миллиона человек. Множество умирало от голода, который был столь велик, что одна мать убила и съела свое собственное дитя. Громадное количество иудеев было распято на крестах, и таким образом исполнилось страшное заклятие их, когда они требовали от Пилата распять Господа: “Кровь Его на нас и на детях наших” (Матф. 27:25). Все эти бедствия были исполнением пророчества, изреченного еще Моисеем (Втор. 28:49-57). Осаждавший Иерусалим Тит первоначально хотел принудить иудеев к сдаче города голодом, но дела империи потребовали его скорейшего возвращения в Рим, и он решился взять город штурмом, вследствие чего и сократилось время бедствий для осажденных.

Далее Господь вновь переходит к речи о Своем Втором Пришествии. “Восстанут лжехристы и лжепророки, и дадут знамения и великие чудеса...” — тут разумеются ложные чудеса, которыми будут вводиться в заблуждение иногда и праведники. Такие чудеса будут творить, по ап. Павлу (2 Сол. 2:9-10) и по Апокалипсису (13 гл.), антихрист и его слуги. Явление Сына Человеческого будет подобно молнии, то есть для всех непререкаемо очевидным. В противоположность лжемессии, который будет скрываться то в пустыне, то в потаенных комнатах, истинный Мессия, открывая Свой суд над миром, сделает его ощутительным и страшным повсюду, где будут духовномертвые грешники, подобно тому, как орлы слетаются туда, где находятся трупы.

“После скорби той…” бедствия, постигшие Иерусалим, кончатся, и люди предадутся беспечности, о которой говорится дальше (Матф. 24:37-39). Св. Лука добавляет к этому, что “Иерусалим будет попираем язычниками, доколе не окончатся времена язычников,” — от разрушения Иерусалима до Второго Пришествия Христова должно пройти значительное количество времени, в течение которого, по учению ап. Павла, полное число язычников войдет в Церковь Христову, станет новым, духовным Израилем (Рим. 11:25).

“Но вдруг, после скорби дней тех, солнце померкнет, и луна не даст света своего” — эти слова не указывают с такой определенностью, как 24 ст. главы от Луки (о попирании Иерусалима язычниками в течение долгого времени), на значительность промежутка времени между разрушением Иерусалима и кончиной мира, но, однако, дают понять, что перед кончиной мира наступят совершенно другие дни, которые своими страшными событиями превзойдут всякое воображение. Греческий текст этого стиха дает основание к такой перефразировке: “Не думайте, что за гибелью Иерусалима немедленно последует Мое пришествие и кончина мира. Нет, будет иначе. Для этого наступят другие дни. Тогда солнце померкнет и луна не даст света своего и т. д.” У св. Матфея употребляется слово “абие [тогда],” но оно в Свящ. Писании обычно означает не “немедленно, сейчас же, вслед за тем,” а только: “внезапно,” вдруг, как это и переведено в русском тексте. Под этим древнепророческим “абие,” говорит еп. Михаил, иногда скрываются целые века.

“Силы небесные поколеблются,” то есть произойдет потрясение всего мироздания. Характерные черты этого страшного времени указывает в гл. 21:25-26 св. Лука: на земле будет уныние народов и недоумение: море зашумит и возмутится, люди будут изнывать от страха и ожидания бедствий, грядущих на вселенную. “Тогда явится знамение Сына Человеческого на небе” — св. Златоуст считает, что это будет знамение Креста, который явится перед приходом Самого Христа Спасителя, как впереди земного владыки выносят его стяг. Это и будет то знамение, которое заставит и не веровавших во Христа иудеев и всех безбожников, в порыве слишком позднего и уже бесплодного раскаяния, невольно воскликнуть: “Благословен грядущий во имя Господне!” И все неверующие “тогда всплачутся,” видя, как они прежде заблуждались, живя во тьме неверия. “И увидят Сына Человеческого, грядущего на облаках небесных с силою и славою многою.”

По гласу таинственной трубы последует воскресение мертвых, и Ангелы соберут со всех концов земли всех людей. Еще Моисей созывал иудеев на собрания, приказывая трубить в серебряные трубы: этот способ созыва обратился в обычай и употреблялся иудеями во все последующее время (Лев. 25:9; Числ. 10:2; Суд. 3:27), почему Спаситель и употребляет этот знакомый всем евреям образ, для обозначения некоего действия Божия, по мановению которого Ангелы соберут “Избранных Его от четырех ветров,” то есть со всех концов земли. Ангелы соберут как “избранных” для вечной славы, так и “всех творящих беззаконие” для вечного мучения.

“От смоковницы возьмите подобие…” Как о наступлении лета судили по ветвям смоковниц, так и о приближении кончины мира надо судить по тем знамениям времен, которые перед тем перечислил Господь. “Не прейдет род сей, как все сие будет” — “сие” противополагается здесь “тому,” о чем говорится дальше в ст. 36. Разрушение Иерусалима действительно произошло еще при поколении современников Господа. Но это выражение можно относить и к кончине мира: тогда под “родом сим,” как толкует Златоуст, можно понимать “Род ищущих Господа” (Пс. 23:6), род уверовавших во Христа, который, несмотря на все ужасы, сохранится до скончания века. “Небо и земля прейдут, но слова Мои не прейдут” — это утверждение непреложности изреченного пророчества. Видя, как в точности исполнилось предречение Господа о разрушении Иерусалима, никто не может сомневаться и в том, что так же точно исполнится и пророчество о Втором Пришествии Его. “О дне же том и часе никто не знает,” по св. Марку даже Сын, конечно, как человек, а не как Бог.

По слову св. Луки, люди будут жить беспечно, как во времена Ноевы перед потопом, и день Второго Пришествия Христова найдет внезапно, как сеть на всех живущих по всему миру земли (Лук. 17:26-27 и 21:34-35). Это уподобление последних дней дням Ноя мы находим и у св. Матфея. “Тогда двое будут на поле…” — эти слова показывают, как быстро и решительно произойдет разделение между праведниками и грешниками, хотя бы они находились в момент Второго Пришествия Христова близко друг ко другу и за одними занятиями, хотя бы даже спали на одной постели (Лук. 17:34).

“Итак бодрствуйте, потому что не знаете, в который час Господь ваш придет” — отсюда естественно вытекает необходимость постоянного бодрствования: Господь желает, чтобы мы не спали духовно, не были беспечны, но были бы внимательны к признакам времен и были всегда готовы к сретению Его, ведя добродетельную жизнь. По своей неожиданности и внезапности, пришествие Господа нередко сравнивается с приходом вора. Следующая затем притча о верном и нерадивом приставниках или рабах имеет целью еще сильнее внушить необходимость постоянного духовного бодрствования. Эта притча имеет особенно близкое отношение к духовным пастырям и гражданским начальникам, которые поэтому должны бояться нерадения в исполнении своих обязанностей, помня, что они должны будут дать отчет в своей деятельности.

Притча о десяти девах.

(Матф. 25:1-13).

В этой притче Второе Пришествие Христово представляется под образом пришествия жениха в дом невесты. Жениха, приходившего в сопровождении друзей и “Сынов брачных” (Иоан. 3:29; Матф. 9:15), встречали очень торжественно, выходили к нему навстречу со светильниками в руках, а так как жених мог опоздать приходом, то встречавшие должны были иметь в отдельных сосудах запасное масло, на случай, если налитое в светильники сгорит до прихода жениха. Употребляя этот понятный на Востоке образ, Господь сравнил ожидание Своего Второго Пришествия с ожиданием жениха, которого должны встретить 10 дев со светильниками в руках. Из них пять были “мудрыми,” то есть предусмотрительными, которые запаслись маслом, а другие пять — “юродивыми,” то есть неразумными, которые не позаботились взять с собой запасного елея, и светильники их догорели и начали угасать. Пока они ходили покупать, пришел жених, двери чертога брачного затворились, и они не были впущены женихом на брачный пир.

Под “мудрыми девами” здесь разумеются все истинные христиане, всегда готовые встретить Господа, имеющие при своей чистой и искренней вере и добрые дела (елей); под “неразумными девами” здесь имеются в виду христиане по имени, беспечные, не имеющие добродетелей. Такие не войдут на брачный пир, то есть Царство Небесное, ибо Господь сказал: “Не всякий, говорящий Мне: Господи, Господи, войдет в Царство Небесное, но только Исполняющие волю Отца Моего Небесного” (Матф. 7:21). Последние слова притчи: “Бдите убо…” [итак, бодрствуйте] опять указывают на необходимость постоянного духовного бодрствования для встречи Господа, день и час пришествия Которого сокрыт от нас.

О Страшном Суде.

(Матф. 25:31-46).

Полную картину последнего Страшного Суда Божия над всем человеческим родом рисует нам словами Самого Господа Иисуса Христа только один Ев. Матфей в непосредственной связи с речами Его о необходимости постоянного духовного бодрствования и готовности встретить Второе Его Пришествие. Описанию Страшного Суда предшествует притча о талантах (Матф. 25:14-30), очень сходная с разобранной уже нами притчей о десяти минах, которую передает св. Лука в 19:11-28. Идея этой притчи состоит в том, что каждый должен будет дать отчет Богу на Страшном Суде о том, как он использовал полученные им от Бога дарования, как благодатные, так и естественные, и что доброго приобрел с помощью их.

Повествование о Страшном Суде Господь начинает с уподобления Своего Второго Пришествия торжественным выходам земных царей “во славе своей.” “Сядет на престоле славы Своей” — это означает, что Господь явится, как Царь и Судия вселенной. Сопровождать Его будут “Все святые ангелы,” а встречать все люди, как застигнутые в живых Его пришествием, так и воскрешенные из мертвых, все, когда-либо жившие на земле. Перед пришествием Христовым будет всеобщее воскресение, причем воскреснут усопшие уже в особых преображенных телах, не “душевных,” а “духовных,” оставшиеся же в живых мгновенно изменятся (1 Кор. 15:25-54; Сол. 4:16-17). “И разлучит их друг от друга, яко же пастырь разлучает овцы от козлищ” — овцы здесь представляют праведников, так как они служат образом невинности и простоты (Иоан. 10:7-14; Пс. 99:3 и Пс. 73:1), а козлы — осуждаемых, так как они служат образом недобрых нравственных качеств (Иезек. 34:17) и от них нет никакого плода — ни волны (шерсти), ни молока, ни ягнят, того что приносят все овцы. Овцы будут поставлены “одесную,” так как правая сторона всегда считалась почетной, назначалась людям самым близким, а “козлища” — “ошуюю” — левая сторона менее почетная, означающая в данном случае место осуждаемых. “Придите, благословении Отца Моего, наследуйте уготованное вам царствие от сложения мира” — удостоившиеся благословения Бога Отца христиане в Новом Завете часто называются наследниками обещанных благ, как истинные чада Божии, которым принадлежат блага, уготованные Богом людям (Рим. 8:17; Гал. 4:6-7; Евр. 1:14). Бог от вечности предвидел дела, а потому от вечности же и определил им соответствующее воздаяние за них: за добрые дела — Царство Небесное, а за злые — мучения. Как видно из этой картины Страшного Суда, Царство Небесное праведники наследуют за дела любви и милосердия к ближним.

О вере здесь не упоминается, ибо она уже предполагается самими делами любви, которые суть плоды веры (Иоан. 13:35; 1 Кор. 13:1). Равно и молитва и все прочие подвиги веры не упоминаются, потому что без них невозможна истинная любовь к ближним и искренние, нелицемерные дела милосердия. Говорится только о делах милосердия, потому что они доказывают истинную веру и благочестие христианина (см. Иак. 2:14-26; 1 Иоан. 3:15-18, 4:20-21). Ответ праведников свидетельствует об их смирении и сознании своего недостоинства. Таков закон нравственного самосовершенствования: чем более человек нравственно совершенствуется, тем более сознает он ничтожность своих совершенств.

Своих последователей Господь называет “Своими братьями,” как близких и сродных Ему по духу, по расположению, по страданиям; “меньшими” называет их потому, что они уничижены, что они — нищи, отвержены. “Идите от меня проклятые” — проклятые, значит — лишенные даров благословения. Они осуждаются на “Огонь вечный, уготованный дьяволу и ангелам его” — огонь здесь изображает высшую степень мучения, так как казнь через сожжение огнем есть самая жестокая казнь.

Этот образ заимствован от огня долины Енномовой к юго-западу от Иерусалима, где совершались во время уклонения евреев в идолопоклонство жертвоприношения Молоху и куда потом свозились нечистоты и трупы казненных, и где для очищения этого места постоянно горел огонь, почему это место и получило прозвание долины огненной и стало служить образом вечного мучения грешников. Эти вечные мучения назначены, собственно, для возмутившихся против Бога злых духов, но поскольку грешники делаются соучастниками этого зла, которое сеет дьявол и ангелы его, они осуждаются на те же мучения. “И идут сии в муку вечную” — мучения грешников, вопреки некоторым лжеучителям, не будут иметь конца, ибо они сами добровольно отвергли любовь Божью. Эти мучения, как многие полагают, будут состоять в страшных, но уже бесплодных терзаниях совести. Некоторые подобия их испытываются уже в земной жизни: таково, напр., состояние безысходной тоски. Столь же вечным и нескончаемым будет блаженство праведников, начало которого бывает еще здесь.

Великая среда.

Решение первосвященников убить Христа.

(Матф. 26:1-16; Марка 14:1-11; Луки 22:1-6).

Закончив все выше приведенные речи ученикам Своим, Господь предрек скорое наступление часа Своих крестных страданий в словах, приводимых только одним Евангелистом Матфеем: “Вы знаете, что через два дня будет Пасха, и Сын Человеческий предан будет на распятие.” Праздник Пасхи начинался 14 Нисана вечером, и в тот год приходился в пятницу (см. Иоан. 19:14): отсюда можно заключить, что слова эти были произнесены во вторник вечером или в среду.

Пасха была самым главным и торжественным праздником у евреев. Праздновалась она в память чудесного избавления евреев из египетского рабства. Самое слово “пасха” произошло от еврейского “пейсах,” что значит: “прохождение,” “пощада” в память того момента, когда Ангел, погубивший египетских первенцев, видя кровь закланного агнца на дверных косяках и перекладинах еврейских домов, проходил мимо и таким образом щадил первенцев еврейских. (Исх. Гл. 12). В соединении с праздником опресноков, который начинался на второй день Пасхи, Пасха праздновалась 8 дней — с вечера 14-го по 21-ое число месяца Нисана, соответствующего концу нашего марта месяца и началу апреля. В 10-й день Нисана отцы семейств должны были избрать по однолетнему агнцу, без порока, который и закалался в 14-й день во дворе святилища, по надлежащем приготовлении, а затем спекался. В память первоначального окропления его кровью косяков и порогов, впоследствии, при праздновании Пасхи, кровью закланного агнца кропили жертвенник, почему агнец и закалался при скинии, а потом при храме. Приготовленного агнца съедали сполна, не оставляя ни костей, ни жил и т. п., с пресным хлебом и горькими травами. Это вкушение начиналось тотчас по захождении солнца вечером 14-го Нисана. Прежде всего приступали к чаше, наполненной вином, разбавленным водой: воздав хвалу Богу, глава семейства пил из нее, а за ним по очереди все присутствующие. Это называлось первая чаша. После этого умывали руки, благодаря Бога. Затем начинали понемногу вкушать пасхального агнца, с пресным хлебом, горькими травами и густым соусом из фиников, смокв, винограда и уксуса, произнося славословие, после чего блюда уносились и снова поставлялась чаша с вином и водой. Блюда уносились, чтобы возбудить любопытство детей и на расспросы их рассказать историю праздника (Исх. 12:26-27).

Глава семейства рассказывал историю еврейского рабства в Египте, избавление от него и установление в память этого праздника Пасхи. Когда снова вносились блюда, он произносил: “Это — Пасха, которую мы вкушаем в память того, что Господь пощадил дома наши в Египте”; возвышая пресные хлебы и горькие травы, он объяснял, что первые напоминают поспешность бегства евреев из Египта, а последние — горечь египетского рабства. Потом пели первую часть так называемой аллилуйи, именно псалмы 110-114, произносили короткую молитву и снова пили вино из чаши, что называлась вторая чаша. Опять умывали руки и снова вкушали агнца, травы и хлеб. От агнца ничего не должно было оставаться до следующего дня. Затем опять умывали руки и пили третью чашу, называвшейся чашей благословения, так как испивая её, глава семейства в особенной молитве благословлял Бога за Его особенную благодать. В заключение испивали четвертую чашу, называемую “галлел,” так как вслед за ней воспевали вторую часть аллилуйя, то есть псалмы 115-118. Эта пасхальная вечеря, по общему убеждению литургистов, легла в основу чина нашей христианской Евхаристии — таинства Причащения.

Слова: “Предан будет на пропятие” указывают на Божественную прозорливость Господа. Он знал день Своей смерти, хотя сами враги Его говорили: “Но не в праздник, чтобы не произошло возмущение в народе.”

Все три синоптика передают потом о совещании, какое было у первосвященников и старейшин иудейских, о погублении Иисуса. Боясь возмущения народа, который мог вступиться за Господа, они решили взять Его хитростью, тихонько от народа и по миновании праздника. Найдя предателя, они, одержимые неистовой злобой, не стали ждать окончания праздника. Св. Матфей говорит, что это совещание было в доме первосвященника, называемого Каиафой, именно во дворе. Дворы на Востоке, находившиеся внутри здания, нередко служили местами собраний. Собственно имя Каиафы было Иосиф, а Каиафа было прозвище или фамилия. Он был зятем прежнего, смененного римским проконсулом первосвященника Анны, или Анана.

Далее первые два Евангелиста, св. Матфей и св. Марк, повествуют о помазании Господа миром некой женой в доме Симона прокаженного. Это помазание церковное предание отличает от того помазания, которое было совершено Марией, сестрой воскрешенного Лазаря, за шесть дней до Пасхи и еще до входа Господа в Иерусалим. Этот Симон прокаженный называется так потому, что, по-видимому, был исцелен Господом от проказы. По церковному же преданию (запечатленному очень умилительно в богослужебной последовательности Великой Среды), жена, приступившая ко Господу с тем, чтобы помазать Его драгоценным миром, была кающейся грешницей. Она принесла миро в алавастровом сосуде. Миро представляло собой благовонную жидкость из масел и пахучих веществ, обыкновенно — из лучшего оливкового масла в соединении с благовонными смолистыми веществами вроде нарда или смирны, и разных цветов. Алавастр — это род мрамора, замечательного своей легкостью, прозрачностью и красотой. Из него приготовляли разные вазы, урны, курильницы и сосуды для хранения ароматических веществ. Помазание миром на Востоке употреблялось не только в смысле высшего значения, как при помазании царей и первосвященников, а и в обыденной жизни людьми богатыми и знатными, ради удовольствия. Помазывали обыкновенно волосы на голове, лоб, лицо, бороду, одежду (Пс. 22:5; 132:2; Екл. 9:8 и др.), а в знак выражения особого почтения кому-либо — ноги.

“Некоторые же вознегодовали и говорили: к чему сия трата мира?” — не зная мыслей и чувств глубочайшего благоговения жены-грешницы, ученики осудили её поступок, зная, что Учитель их не терпел роскоши и выше всего ставил дела милосердия и благотворения. Но они в этом случае ошиблись. Господь оправдал её поступок, как происходивший от теплой веры и сердечного сокрушения. “Нищих всегда имеете с собой” и всегда можете творить им добро: “Меня же не всегда имеете” — это преоткровенное указание на близость Своей смерти. Кроме того, этому действию Господь дает еще особое символическое значение: “Предварила помазать Тело Мое к погребению” — ибо в древности был обычай умащать тела мертвых благовониями. В награду за её поступок Господь предрек ей всегдашнюю память об ее поступке между христианами, что мы и видим, ибо повествование об этом не только записано в Евангелии, но включено и в наше богослужение: в последовании Великой Среды Церковь прославляет поступок этой женщины, проводя как бы параллель по контрасту между ним и предательством Иуды, совершенным в тот же день, сразу после этого.

“Тогда один из двенадцати, называемый Иуда Искариот, пошел к первосвященникам и сказал им: что вы дадите мне, и я вам предам Его?” — “Тогда” — этими словами выражается не только последовательность событий, сколько их внутренняя логическая связь. Иуда ожидал от Господа Иисуса Христа земных благ, мирского богатства и владычества: его корыстолюбие теряло терпение, видя полную нестяжательность Учителя. Он начал сам себя вознаграждать из ковчежца, тайно присваивая себе вметаемые в него пожертвования, по свидетельству Евангелиста Иоанна (Ин. 12:6). Случай в доме Симона прокаженного окончательно дал ему понять, что он напрасно ждет обогащения от Учителя добровольной нищеты и самоуничижения. Досада на Господа, обманувшего, как ему казалось, его надежды, и желание использовать хоть какой-нибудь случай к наживе, сделали его предателем.

Уже зная о решении синедриона схватить Господа, он сам пошел к первосвященникам, чтобы предложить им за деньги свои услуги — предать им Господа без народа, в уединенном месте. “Что мне хотите дать?” эти слова указывают на его досаду и злобу против своего Учителя, которого он решил предать, не споря о цене. Поэтому ему и назначили в общем совсем ничтожную сумму — цену беглого раба — “тридцать сребреников,” то есть тридцать серебряных, так называемых, “священных сиклей,” в каждом из которых было всего по 80 копеек приблизительно, а всего, следовательно, около 24 рублей серебром. Такую цену положили, по-видимому, чтобы показать свое презрение к Господу Иисусу Христу и в расчете на скупость и сребролюбие предателя, который не станет торговаться. И Иуда действительно оказался сговорчивым, не требовал большего, и “с того времени он искал удобного случая предать Его.” Удобного случая, то есть такого, когда можно будет схватить Иисуса наедине, без обычно окружавшего Его народа. Назначением такой цены исполнилось пророчество Захарии в 11:12-13 о 30 сребрениках, коими неблагодарный народ оценил отеческое попечение о нем Иеговы.