Стр. 5

Чудесное насыщение пяти тысяч людей.

(Матф. 14:15-21; Марк. 6:32-44; Луки 9:10-17; Иоан. 6:1-15).

Об этом чудесном событии рассказывают все четыре Евангелиста, причем св. Иоанн увязывает его с учением Господа о хлебе небесном и о таинстве причащения Тела и Крови Его и дает нам важное хронологическое указание, что все это происходило в то время, когда “приближалась Пасха, праздник Иудейский” (Иоан. 6:4), третья Пасха служения Господа.

Получив известие о смерти Иоанна Крестителя, Господь Иисус Христос удалился из Галилеи вместе с Апостолами, только что возвратившимися из своего проповеднического путешествия. Они переплыли на лодке на восточную сторону Тивериадского озера в пустынное место близ города Вифсаида. Так как одна Вифсаида находилась на западном берегу, около Капернаума, то здесь, надо полагать, подразумевается другой город, Вифсаида-Юлия, располагавшийся на востоке от впадения Иордана в Геннисаретское озеро. По рассказу Евангелиста Марка, народ, разглядев, куда направляется Господь со Своими Апостолами, “бежали туда пешие из всех городов и предупредили их, и собрались к Нему” (Марк. 6:33). Увидев множество народа, какое собралось к Нему, Господь сжалился над ними, “потому что они были, как овцы, не имеющие пастыря; и начал учить их много” (Марк. 6:34), рассказывал им о Царствии Божием (Луки 9:11) и исцелял больных (Матф. 14:14). Спустя некоторое время, Он, согласно св. Иоанну, взошел на гору и сидел там со Своими учениками, когда увидел, что множество народа идет к Нему. День уже начал склоняться к вечеру. Тогда все Апостолы подошли к Нему и сказали: “Место здесь пустынное, и время уже позднее; отпусти народ, чтобы они пошли в селения и там купили себе пищи” (Матф. 14:15; ср. Марк. 6:35-36; Луки 9:12). Но Господь не захотел отослать народ от Себя и сказал ученикам: “Не нужно им идти, вы дайте им есть” (Матф. 14:16; ср. Марк. 6:37; Луки 9:13).

Тут же испытывая веру Апостола Филиппа, Господь спросил его: “Где нам купить хлебов, чтобы их накормить?” (Иоан. 6:5), на что Филипп ответил: “Им на двести динариев недовольно будет хлеба, чтобы каждому из них досталось, хотя понемногу” (Иоан. 6:7). Подобное говорили и остальные ученики. Тогда Господь сказал: “Сколько у вас хлебов? Пойдите, посмотрите” (Марк. 6:38). Они узнали, и Андрей ответил Ему: “Здесь есть у одного мальчика [вероятно, торговца съестными припасами, сопровождавшего толпу] пять хлебов ячменных и две рыбки; но что это для такого множества?” (Иоан. 6:9). Тогда Иисус сказал: “Рассадите их рядами по пятидесяти” (Луки 9:14; ср. Марк. 6:39-40). И народ сел тут же на зеленой траве по сто в одном направлении и по пятидесяти — в другом, поперечном первому. Таким образом, удалось сосчитать их всех, и оказалось, что кроме женщин и детей, набралось 5 000 (Матф. 14:21; Марк. 6:44; Луки 9:14; Иоан. 6:10).

Взяв, пять хлебов и две рыбы, Господь воззрел на небо, воздал благодарение (Иоан. 6:11), благословил их (Луки 9:16), переломил и дал ученикам, чтобы они раздали народу; так же разделил Он и две рыбы на всех (Марк. 6:32; Иоан. 6:11). “И ели все и насытились” (Матф. 14:20; Марк. 6:42; Луки 9:17). Когда же все насытились, Господь велел ученикам Своим собрать оставшиеся куски, чтобы ничего не пропало; и было собрано 12 полных коробов.

Евангелист Иоанн сообщает нам, что люди, видевшие это чудесное насыщение пяти тысяч народа, сказали: “Это истинно Тот Пророк, Которому должно прийти в мир” (Иоан. 6:14); они хотели прийти, неожиданно взять Иисуса и, воспользовавшись скорым наступлением праздника Пасхи, увлечь Его в Иерусалим и провозгласить там всенародно царем. Но Господь, конечно, не хотел потакать ложным представлениям о Мессии как о земном царе. Он повелел ученикам отправиться на западную сторону озера, а Сам, успокоив взволнованных чудом людей, отпустил их и “Удалился на гору один” (Иоан. 6:15), чтобы помолиться.

Хождение Господа по водам.

(Матф. 14:22-36; Марк. 6:45-52; Иоан. 6:16-21).

Понуждаемые Господом отправиться на западную сторону Геннисаретского озера, ученики вошли в лодку и отплыли. Наступила тьма, “дул ветер, и море волновалось” (Иоан. 6:18), “лодка была уже посередине моря [то есть озера], и ее било волнами” (Матф. 14:24), а Господа не было с ними; Он остался один на земле, но “увидел их бедствующих в плавании” (Марк. 6:48). Они были “около двадцати пяти или тридцати стадий” (Иоан. 6:19) от восточного берега. Было время около четвертой стражи, то есть приближался рассвет, и вдруг Апостолы увидели Иисуса, Который шел к ним по морю “и хотел миновать их” (Марк. 6:48). Они подумали, что это призрак и закричали от страха, но Господь успокоил их словами: “Ободритесь; это Я, не бойтесь!” (Матф. 14:27; Марк. 6:50; Иоан. 6:20).

Апостол Петр, обладавший пылким темпераментом, загорелся желанием пойти навстречу Господу и спросил повеления на это, на что Господь ответил: “Иди” (Матф. 14:29). Петр вышел из лодки, и сила веры его совершила чудо — он пошел по воде. Однако сильный ветер и бушующие волны отвлекли внимание Петра от Иисуса: охвативший его страх поколебал веру, и Петр стал тонуть, завопив в отчаянии: “Господи! Спаси меня!” (Матф. 14:30). Господь тотчас же простер руку, чтобы поддержать его, и сказал: “Маловерный! Зачем ты усомнился?” (Матф. 14:31). Как только “они вошли в лодку, и ветер утих” (Матф. 14:32), и “тотчас лодка быстро пристала к берегу, куда плыли” (Иоан.6:21). Тогда все, бывшие в лодке, подошли к Иисусу и сказали: “Истинно Ты Сын Божий” (Матф. 14:33).

Когда Иисус сошел на берег, Его сейчас же окружили жители того места: они узнали Его и оповестили все окрестные селения и принесли к Нему всех больных. Вера в чудесную силу, исходившую от Господа, была настолько сильна, что жители того места, где Он высадился, просили лишь позволения прикоснуться к Его одежде, и прикоснувшиеся — исцелялись.

Беседа о хлебе небесном.

(Иоан. 6:22-71).

Чудесный переход Господа через Геннисаретское озеро вызвал удивление у народа, уже вкусившего чудесно умноженные хлебы. Об этом повествует нам один Евангелист Иоанн, который, вслед за тем передает и замечательную беседу Господа о Себе, как о хлебе, сошедшем с небес, раскрывая в этой беседе учение о необходимости причащения Тела и Крови Его для спасения.

Люди, зная, что Господь не сел в лодку с учениками, искали Его в пустыне и, найдя Его уже на другой стороне озера, поучающим в капернаумской синагоге, расспрашивали с удивлением, когда Он успел приплыть сюда? Господь оставил этот вопрос без ответа, но сделал его поводом к пространной беседе о Себе, как о Хлебе Жизни. Начал Он беседу с того упрека евреям за то, что они во всем, даже в следовании за Ним, остаются рабами своей чувственности. “Ищете Меня не потому, что видели чудеса, но потому, что ели хлеб и насытились”; то есть не потому, что уразумели в чудесах благость Божию, подающую вечные и нетленные блага, а потому что совершенным накануне чудом удовлетворен был голод так же, как остальными чудесами прекращались другие страдания тела; но никто не заботится об удовлетворении потребностей духа, ради чего, собственно, Христос и пришел на землю. “Я есть хлеб жизни; приходящий ко Мне не будет алкать, и верующий в Меня не будет жаждать никогда,” — этот упрек Господа направлен против всех тех, кто считает христианство ценным лишь постольку, поскольку оно полезно для благоустройства нашей временной земной жизни. “Старайтесь не о пище тленной,” погибающей вместе с телом, “Но о пище, пребывающей в жизнь вечную,” то есть о той, которая пребывает вечно и послужит жизни вечной. Эту пищу “Даст вам Сын Человеческий,” — говорит дальше Господь, — “Ибо на Нем положил печать Свою Бог Отец.” Под “печатью” нужно понимать те знамения и чудеса, которые творил Христос по воле Отца. Возбуждаемые упреком иудеи спросили Его: “Что нам делать, чтобы творить дела Божии?” Они поняли, что в словах Господа содержится требование нравственных действий с их стороны, но не поняли, каких именно. На это Господь, вместо множества дел угождения Богу по закону Моисея, указывает им на одно только дело: “Вот дело Божие, чтобы вы веровали в Того, Кого Он послал.” Это — главное Богоугодное дело, без которого невозможна Богоугодная жизнь вообще, поскольку в нем, как в семени, содержатся все дела, угодные Богу. Поняв, что Иисус называет Себя “Посланником Божьим,” иудеи отвечают, что для такой веры в Него, какую имели израильтяне в Бога и в Моисея, пророка Его, мало тех знамений, какие Он творит.

Вот доказательство того, насколько ненадежна вера, основанная лишь на чудесах: она требует все больших и больших чудес. И иудеи уже не довольствуются тем, что Христос накормил пять тысяч человек пятью хлебами, а требуют большего чуда, что-нибудь вроде манны небесной, посланной им во время сорокалетнего странствования по пустыне. На это Господь говорит, что это чудо, совершенное Богом через Моисея, гораздо менее важно, чем то, которое совершает Он через Мессию-Иисуса, давая им уже не призрачную манну, а “Истинный хлеб с небес.” Этот хлеб “дает жизнь миру.” Но под словами Господа о хлебе иудеи понимают хлеб чувственный, физический, хотя и какой-то особенный, и они выражают желание всегда получать такой хлеб. В этом слишком выражено плотское направление их мыслей и представлений о Мессии, как о чудотворце и не более. Тогда Господь прямо и решительно раскрывает им учение о Себе, как о “хлебе жизни,” говоря, что Он есть тот хлеб, “Который сходит с небес и дает жизнь миру,” что приходящий к Нему не будет алкать, и верующий в Него не будет жаждать никогда. Со скорбью отмечает Господь, что иудеи не веруют в Него, но это, однако не помешает осуществлению воли Отца Небесного: все, ищущие спасение через Господа, “приходящие к Нему,” станут наследниками основываемого Им Царства Мессии, все они будут воскрешены Им в последний день и сподобятся жизни вечной. Иудеи меж тем недоумевают и с ропотом обсуждают между собой, как это Иисус может говорить, что Он сошел с небес, когда они все знают Его земное происхождение. Господь объясняет их ропот тем, что они не находятся в числе тех избранников Божьих, которых Бог Отец благодатною силой Своей привлекает к Себе. Без этого благодатного призвания нельзя уверовать в Мессию — Сына Его, посланного Им на землю спасать людей. Этой мыслью, однако, не уничтожается идея о свободе воли у человека.

Как писал Феофилакт: “Бог Отец привлекает тех, кто имеет способность, по их соизволению; а тех, кто сам себя сделал неспособным, не привлекает к вере. Как магнит привлекает не все, к чему приближается, а одно лишь железо, так и Бог, приближаясь ко всем, привлекает только тех, кто способен обнаружить некоторое родство с Ним.” Господь как бы говорит: “ропщите не на Меня, а на себя за то, что неспособны уверовать в Меня, как в Мессию.”

Все ветхозаветные книги свидетельствуют о пришествии Христа, и тот, кто сознательно изучает их, не может быть не научен Богом и не принять посланного Им Мессию-Христа. Учение, данное Богом, не есть лицезрение Бога, поскольку видел Бога Отца только Тот, кто Сам от Него, то есть Он — Мессия-Христос. Учится как бы непосредственно у Самого Бога тот, кто внимательно, с верой изучает Писание, так как главный предмет Писания — Христос. “Я — хлеб жизни,” — говорит о Себе дальше Господь; не бездушный, какой была манна, а живой хлеб. Манна кормила только тело, а потому те, кто ел ее, умерли; действительный же Хлеб, сходящий с небес, таков, что все, кто будет есть Его, не умрет, но обретет жизнь вечную. И этот Хлеб — Сам Господь Иисус Христос. Еще более ясно и определенно говорит Господь дальше: этот Хлеб, сошедший с небес, есть Плоть Его, Которую Он отдает за жизнь мира; здесь Он имеет в виду Свою предстоящую крестную смерть на Голгофе во искупление грехов всего человечества. Здесь, в связи с приближающимся праздником Пасхи, Господь учит о Себе, как об истинном Агнце пасхальном, берущем на Себя грехи всего мира.

Агнец пасхальный был только прообразом Агнца-Христа, — под этим понятием Господь хотел показать Своим слушателям, что время прообразов проходит, так как явилась Сама Истина в Его лице: вкушение пасхального агнца заменится в Новом Завете вкушением Тела Христова, принесенного в жертву за грехи всего мира. Иудеи, поняв слова Господа буквально, пришли в недоумение и начали спорить между собой по поводу этих слов: “Как Он может дать нам есть Плоть Свою?” Поняли они эти слова именно буквально, а не иносказательно, как хотят рассматривать их современные сектанты, отрицающие Таинство Причащения, подающего благодатное соединение с Христом. Господь же, чтобы пресечь их спор, повторяет решительно и категорично: “Истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни. Ядущий Мою Плоть и пьющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день.” Здесь Господь уже во всей полноте и ясности раскрывает Свое учение о необходимости причащения Его Тела и Крови для спасения вечного. При исходе евреев из Египта, кровью закланного тогда агнца мазали косяки и пороги жилищ еврейских во спасение первенцев их от руки Ангела-истребителя (Исх. 12:7-13). А при заклании пасхального агнца, при храме кровью его окроплялись пороги алтаря, напоминавшие пороги и косяки еврейских жилищ. На пасхальной вечере кровь эту символически заменяли вином. Так как пасхальный агнец являлся прообразом Христа, как и избавление евреев от египетского ига послужило прообразом искупления мира, то в словах Христа о том, что для вечной жизни необходимо “есть Плоть Его и пить Кровь Его” надо видеть замену ветхозаветного агнца Плотью Христовой и символического вина — Кровью Его. Это и есть Новая Пасха, которую Господь пророчески изображает в беседе.

Смысл слов Христа, следовательно в том, что кто хочет уразуметь искупление, совершаемое Христом в Его крестной смерти, тот должен вкушать Его Плоть и пить Его Кровь. А иначе он не станет участником этого искупления, не будет иметь в себе жизни вечной, то есть пребудет в отчуждении от Бога, что, собственно, является вечной смертью. Тело и Кровь Господа, по Его словам, есть истинная пища и истинное питье, поскольку только они сообщают человеку жизнь вечную. Это происходит оттого, что они дают вкушаемому и пьющему самое тесное внутреннее общение с Христом, таинственное соединение с Ним (56). Через это таинство впадшему в грех человеку дается, таким образом, прививка новой жизни. Как садовник, делая дерево плодовым, прививает ему отросток другого дерева, так и Христос, желая сделать нас причастными к Божественной жизни, Сам входит телесно в оскверненное грехом тело наше и полагает начало внутреннему преображению и освящению, делая нас новой тварью.

Для спасения недостаточно только верить в Христа, надо слиться с Ним воедино, пребывать в Нем, чтобы и Он пребывал в нас, а это и достигается посредством Таинства причащения Тела и Крови Его. Эти слова Господа были, однако, столь необычны для слуха иудеев, что на этот раз не только враги Его, но и несколько из учеников Его соблазнились, сказав: “Какие странные слова! Кто может это слушать?” Господь же прочел мысли их и чувства и ответил: “Это ли соблазняет вас? Что ж, если увидите Сына Человеческого, восходящего туда, где был прежде?” Здесь Господь имеет в виду, как же соблазнятся они, увидев Его, распятым на кресте! Далее Господь поясняет, как правильно нужно понимать Его слова: “Дух оживотворит; плоть не пользует нимало. Слова, которые говорю Я вам, суть дух и жизнь.” То есть, слова Христа надо понимать духовно, а не чувственно-грубо, будто Он предлагает Свою Плоть подобно мясу животного для утоления чувственного голода.

Господь как бы говорит, что Его учение не о мясе и не о яствах, питающих телесную жизнь, но о Божественном Духе, о благодати и о жизни вечной, которая строится в людях благодатными средствами. Говоря “Плоть не пользует нимало,” Господь сказал не о Плоти Своей, — отнюдь, нет, — но о тех, кто понимает Его слова лишь чувственно. Что значит понимать чувственно? Смотреть на предметы просто и не думать больше ни о чем, только об удовлетворении своих естественных потребностей. Это значит принимать жизнь чисто физически или чувственно. Но не так должно судить о видимом. Надо внутренним взором оглядывать все его тайны. Это значит понимать жизнь духовно (Златоуст). Плоть Христа, разобщенная с Его духом, не могла бы животворить; и понятно, конечно, что в словах Господа речь идет не о бездушной и безжизненной Его Плоти, а о Плоти, соединенной с Его Божественным Духом.

“Но есть из вас некоторые неверующие.” Конечно, трудно без содействия благодати Божьей веровать в Божество уничиженное. Как видно дальше, Господь в этих словах заключил и первое указание на Иуду-предателя. Учение о св. Евхаристии было и будет всегда пробным камнем веры в Христа. Много есть людей, восторгающихся нравственным законом Христовым, но не понимающих необходимости единения с Христом в этом таинстве. Между тем, без таинства соединения с Христом, без привития Его “ростка” невозможно в жизни своей следовать и нравственному закону, так как это выше естественных человеческих сил. Вот почему многие, как говорит Евангелие, после этой беседы отошли от Христа, тем более, что беседа это шла в разрез с чувственными представлениями иудеев о Мессии. Тогда Господь, испытывая веру в Себя ближайших Своих учеников, двенадцати Апостолов, спросил, не хотят ли и они отойти от Него? Но Петр Симон от лица, конечно же, всех остальных произнес в ответ великое исповедание веры в Господа, как в “Христа, Сына Бога Живого.” Господь, однако, заметил, что не все двенадцать так веруют и что один из них — дьявол; не в собственном, конечно, смысле, а как враг Христа и Его дела. Этим Господь хотел сделать предупреждение самому Иуде, заранее зная, что тот замышляет предать Его. На праздник Пасхи Господь не пошел в этот раз в Иерусалим, так как иудеи искали убить Его (Иоан. 7:1), а час крестных страданий Господа еще не наступил.

Третья Пасха.

Обличение фарисейских преданий.

(Матф. 15:1-20; Марк. 7:1-23).

На третьей Пасхе Господь Иисус Христос в Иерусалиме не был, но иерусалимские фарисеи никогда не оставляли своего наблюдения за Ним, и поэтому, не найдя Его в Иерусалиме, пришли в Галилею. Встретив Его там вместе с учениками, они возобновили прежнее осуждение учеников Его за несоблюдение преданий старцев. Поводом к этому послужило то, что ученики Господа принимались за пищу, не вымыв руки. По правилам фарисейского благочестия, перед принятием пищи и после нее непременно должно было мыть руки, причем в Талмуде точно определены достаточная мера воды, время и порядок, в каком следовало мыть руки, если число присутствующих превышало пять человек или не превышало. Соблюдение этих правил считалось настолько важным, что нарушивший их подвергался синедрионом наказанию вплоть до отлучения. Иудеи верили, что Моисей получил на Синае два закона: один был записан в книгах, а второй не был и переходил из уст в уста от родителей к детям и после уже был записан в Талмуде. Этот второй закон назвали “преданием старцев,” то есть древних мужей, древних раввинов. Этот неписаный закон отличался так же большой мелочностью. Так, например, закон о мытье рук, внушенный вначале чистоплотностью и сам по себе полезный, стал предрассудком, который наряду с другими такими же заслонял более важные требования закона Божия, становясь пустым и вредным.

Ученики вместе со своим Божественным Учителем трудились для великого дела, созидая Царствие Божие на земле, и не имели времени хлеба вкусить (Марк. 3:20), а фарисеи требовали от них строгого соблюдения всех этих мелочных преданий. На обвинение фарисеев Господь Сам отвечает обвинением: “Зачем и вы преступаете заповедь Божию ради предания вашего?” (Матф. 15:3; ср. Марк. 7:9). “Этим Господь показал, что грешащий в великих делах не должен с такой заботливостью подмечать в других маловажные проступки” (Златоуст). То есть Господь указал, что фарисеи во имя своего предания нарушают прямую и категоричную заповедь о почитании родителей. Предание это разрешало детям отказывать в материальной поддержке родителям, если они объявляли свое имущество “корваном,” то есть посвященным Богу. А посвятить в дар Богу можно было все: и дом, и поле, и чистых и нечистых животных; при этом сам посвятивший мог продолжать и дальше пользоваться своим имуществом, платя небольшой выкуп в сокровищницу храма. Но за это он считал себя свободным от всяких общественных повинностей, даже от обязанности заботиться о своих родителях, отказывая им в самом необходимом для их жизни и пропитания.

Называя фарисеев лицемерами, Господь относит к ним пророчество Исаии (29:13), утверждая, что они почитают Бога только видимостью, а сердцем — далеки от Него; и напрасно они думают таким путем угодить Богу, напрасно учат тому же и других. Обратившись затем ко всему народу, Господь добавил в обличение фарисеев: “Не то, что входит в уста, оскверняет человека, но то, что выходит из уст, оскверняет человека” (Матф. 15:11; ср. Марк. 7:15). Фарисеи не понимали разницу между чистотой физической и нравственной, и полагали, что пища, если она нечиста или взята грязными руками, способна нравственно загрязнить человека, делая его нечистым перед Богом. Господь же показывает, что нравственно нечистым делает человека только то, что исходит из нечистого сердца.

Однако совершенно неосновательно полагают сектанты и другие противники постов, будто эти слова Господа направлены против соблюдения постов, установленных святой Церковью. Входящее в уста, конечно, не оскверняет человека, если не связано с невоздержанностью, непокорностью и другими греховными расположениями сердца. Постимся мы не потому, что боимся осквернить себя скоромной пищей, а ради того, чтобы было легче бороться с другими своими греховными страстями, чтобы побороть свою чувственность, приучить себя к пресечению воли через послушание к установлениям св. Церкви. Признавая, например, пьянство злом, мы не утверждаем, что оно — зло, потому что вино оскверняет человека. Фарисеи же соблазнились тем, что Господь ни во что ни ставит предание старцев и даже, по-видимому, самый закон Моисея, устанавливающий строгое различие между разными родами пищи. Господь успокоил Своих учеников, назвав фарисеев “слепыми вождями слепых” (Матф. 15:14), и поэтому не нужно следовать измышленному ими учению: всякое подобное учение, как не исходящее от Бога, искоренится. Далее Господь разъясняет Апостолам, что пища, входящая в уста, минует душу человека и извергается вон, не оставляя и следа греха в душе, но грехи, исходящие из уст и из сердца человека оскверняют его.

Исцеление дочери хананеянки.

(Матф. 15:21-28; Марк. 7:24-30).

Выйдя из Галилеи, Господь удалился “в страны Тирские и Сидонские” (Матф. 15:21; Марк. 7:24), то есть в языческую страну Финикию на северо-западе от Галилеи с главными городами Тиром и Сидоном. По словам св. Марка “не хотел, чтобы кто узнал” (Марк. 7:24) можно предположить, что целью ухода Господа в среду иноверного и иноплеменного населения было желание уединиться на время, отдохнуть от постоянного сопровождения Его несметной толпой в Галилее, или, может быть, и от непримиримой злобы фарисеев. “Но не мог утаиться” (Марк. 7:24), так как услышала о Нем некая женщина, которую св. Матфей называет хананеянкой, а св. Марк сирофиникиянкой. У этой женщины, язычницы, по словам св. Марка, дочь была одержима нечистым духом, и она принялась просить Господа, чтобы Он изгнал беса из дочери, при чем, зная от иудеев о грядущем Мессии, называла Его “Сыном Давидовым” (Матф. 15:22), исповедуя этим свою веру в Его Мессианское достоинство. Испытывая ее веру, Господь “не отвечал ей ни слова” (Матф. 15:23), так что даже ученики стали просить за эту женщину. Иисус же ответил: “Я послан только к погибшим овцам дома Израилева” (Матф. 15:24); ведь евреи были избранным народом Божьим, им, а не кому другому, был обещан Искупитель Божий, и именно к ним Он должен был прийти в первую очередь, их спасать и среди них совершать чудеса.

Может быть, Господь говорил так применительно к образу в воззрении иудеев на язычников, желая обнаружить всю веру этой женщины перед Своими Апостолами им же в назидание. Постепенно подходя все ближе к Иисусу, женщина, наконец, по словам св. Марка, припала к Его ногам, умоляя об исцелении дочери. Зная, конечно же, ее веру, но, продолжая испытывать ее, Господь отказывает женщине словами, которые могли бы показаться жестокими, если бы их произнес не Господь, исполненный любви к страждущему человечеству. “Нехорошо взять хлеб у детей и бросить псам” (Матф. 15:26; Марк. 7:27). Смысл этих слов таков, что Он, Господь, не затем удалился от избранного народа, чтобы отнять у них Свою благодеющую чудотворную силу и расточать ее в стране языческой. Конечно, эти слова были произнесены только для того, чтобы обнаружить перед всеми силу веры этой женщины и воочию показать, что и язычники, когда они веруют, достойны милостей Божиих, вопреки тому презрению, которое иудеи питали к ним. И женщина действительно показала всю высоту своей веры и вместе с тем необычайную глубину смирения, приняв обидное название собаки, как язычницы, и ответив на слова Господа: “Но и псы едят крохи, которые падают со стола господ их” (Матф. 15:27; ср. Марк. 7:28). Эта великая вера и глубокое смирение были тотчас же вознаграждены: “О, женщина! — сказал Господь. — Велика вера твоя; да будет тебе по желанию твоему!” (Матф. 15:28; ср. Марк. 7:29). И в тот же миг дочь хананеянки исцелилась. Чудо это примечательно тем, что совершено оно заочно, на расстоянии, как и исцеление слуги капернаумского сотника (Матф. 8:13), такого же язычника, и чья вера, так же удостоилась похвалы Господа.

Исцеление глухого косноязычного.

(Матф. 15:29-31; Марк. 7:31-37).

Через пределы Десятиградия Господь пришел из Финикии к Галилейскому озеру. Страна эта представляла собой союз десяти городов и лежала почти вся, кроме города Скифополь, на востоке от Галилейского озера; со времени ассирийского плена евреев была она населена по преимуществу язычниками. По пути Господь исцелил глухого косноязычного, о чем повествует только Евангелист Марк. Обычно Господь исцелял одним только словом Своим, а в этот раз отвел Он больного в сторону для того, видимо, чтобы уклониться от праздного любопытства полу языческой толпы, вложил в уши больного Свои пальцы и, плюнув, коснулся языка его; проделал Он все это, вероятно, для того, чтобы возбудить в больном веру — необходимое условие исцеления, поскольку был он глух, и говорить с ним не было возможности. Воззрев на небо, Господь молитвенно вздохнул, чтобы окружающим стало ясно, что совершает Он исцеление силой Божественной, а отнюдь не бесовской, как распускали о Нем клеветнические слухи фарисеи. Произнеся властно по-сирски “еффафа” (Марк. 7:34), что значит “отверзнись,” Господь исцелил больного. Как и обычно, Он запретил окружающим разглашать увиденное, для того, может быть, чтобы избежать возбуждения народа, и не вооружать фарисеев против Себя еще больше. Но сколько бы не запрещал Он, видевшие чудо рассказывали об увиденном и пересказывали.

Пройдя Десятиградие, Господь, по словам св. Матфея, подошел к Галилейскому озеру, вероятнее всего с востока или с северо-востока, и здесь, как всегда, толпы народа следовали за Ним, всюду Его уже ждали, и где бы Он ни останавливался, вокруг тут же собирался народ. Приводили к Нему хромых, слепых, немых, увечных и страдающих разными другими болезнями. Вера этих людей в чудотворную силу Иисуса была столь велика, что они даже не просили Его ни о чем, а просто и молча повергали больных к Его ногам, “и Он исцелил их” (Матф. 15:30). Народ же, видя чудеса, “прославлял Бога Израилева” (Матф. 15:31), считая Бога, как избранный народ Божий, своим Богом.

Чудесное насыщение четырех тысяч человек.

(Матф. 15:32-39; Марк. 8:1-9).

Три дня продолжалось пребывание Господа с народом на пустынном берегу Геннисаретского озера. Запасы хлеба истощились, купить было негде, и Господь вновь совершил чудо насыщения народа; на этот раз — четырех тысяч семью хлебами. При этом остатков было собрано семь корзин. Накормив народ, Господь отпустил его, а Сам со Своими Апостолами отправился на лодке к западному берегу, в пределы Магдалинские, или, как говорит Марк, в пределы Далмануфские. Далмануфа — это небольшая деревня возле города Магдалы на западном берегу Галилейского озера.

Обличение фарисеев, просивших знамения.

(Матф. 16:1-12; Марк. 8:11-21).

Как только Иисус вышел на берег, к Нему тотчас же приступили фарисеи и саддукеи, ожидавшие, очевидно, Его там специально. Фарисеи (консерваторы) и саддукеи (либералы-вольнодумцы) обычно враждовали между собой, но против Господа объединились они с полным единодушием. Они искушали Его, лицемерно, неискренне прося показать им знамение с неба, то есть такое чудесное явление, которое могло бы быть и для них, и для всех остальных людей ясным доказательством Его Божественного достоинства, как Мессии. Будучи уверены, что Господь откажет им и на этот раз, они хотели получить еще один повод разглашать в народе, что Иисус, не могущий дать знамения с неба, не может быть Мессией. В ответ на это Господь строго ответил фарисеям, назвав их лицемерами за то, что умея судить по известным признакам о предстоящей погоде, они не хотят замечать явных знамений, свидетельствующих о Его мессианском достоинстве. И вновь сказал, что знамения не будет им дано, “кроме знамения Ионы пророка” (Матф. 16:4).

Не желая далее продолжать разговор с лицемерами, Господь, только что прибывший на эту сторону озера, опять сел с Апостолами в лодку и отправился обратно. Эта поспешность не дала Апостолам возможности запастись хлебом. Между тем, Христос, скорбя о душевной слепоте фарисеев и саддукеев и желая предостеречь учеников Своих от подобного же пагубного состояния, сказал им: “Берегитесь закваски фарисейской и саддукейской!” (Матф. 16:11). Св. Марк заменяет слово саддукейской другим — “иродовой,” от чего смысл фразы не меняется, поскольку Ирод-Антипа принадлежал к секте саддукеев. Апостолы, однако, не поняли предостережения Господа, решив, будто этими словами Господь упрекает их за то, что они упустили возможность достать хлеба. Тогда Господь действительно упрекнул их за недостаток веры, за непонятливость и забывчивость, напомнив о дважды свершившемся чуде насыщения нескольких тысяч человек несколькими хлебами. Только после этого Апостолы поняли, что Господь предупреждает их от учения фарисеев и саддукеев.

Исцеление слепого в Вифсаиде.

(Марк. 8:22-26).

Это чудо, о котором повествует только св. Марк, совершено было Господом после того, как переправился Он со Своими учениками на восточный берег Геннисаретского озера. По дороге в Кесарию Филиппову, в городе Вифсаида (называвшимся еще и Юлией, в честь дочери тетрарха Филиппа Юлии) к Господу привели слепого и попросили, чтобы Он исцелил его прикосновением Своих рук. Скорее всего, это не был слепорожденный человек, поскольку после первого же возложения Господом на него рук, он сообщил, что видит деревья и людей; то есть он уже знал, что такое люди и деревья. Исцеляя его, Господь поступил так же, как при чуде исцеления глухого косноязычного: вывел его из селения, плюнул ему на глаза, и зрение вернулось к нему не сразу, а постепенно, после двукратного возложения рук Господа. Очевидно, Спаситель опять-таки возбуждал в нем своими действиями веру, необходимую для совершения чуда. Затем Господь послал исцеленного домой, веля не заходить в селение и не рассказывать там никому о совершенном чуде.

Апостол Петр исповедует Иисуса Христа Сыном Божиим.

(Матф. 16:13-20; Марк. 8:27-30; Луки 9:18-21).

Из Вифсаиды-Юлии Господь направился со Своими учениками в пределы Кесарии Филипповой. Город этот (называвшийся ранее Панеей и находившийся на северной границе колена Нефалимова, у истоков Иордана, у подошвы горы Ливан) был расширен и украшен четверовластником Филиппом и назван им Кесарией, в честь римского кесаря (Тиверия). В отличие от другой Кесарии, Палестинской, находившейся на берегу Средиземного моря, эта Кесария называлась Филипповой.

Время земной жизни Господа приближалось к концу, а проповедники Его учения, избранные Им, были еще далеко не так хорошо подготовлены к несению своей великой миссии. Поэтому Господь все чаще искал возможности остаться с ними наедине. В беседах с ними старался Он приучить их к мысли, что Мессия — это не земной царь, который поможет евреям поработить все народы мира. А Мессия — это Царь, Царство Которого не от мира сего, Который Сам пострадает за этот мир, будет распят и воскреснет. Так и во время этого дальнего путешествия, оставшись наедине с Апостолами, Господь спросил их, желая вызвать на такой разговор о Себе: “За кого люди почитают Меня, Сына Человеческого?” (Матф. 16:13; ср. Марк. 8:27 и Луки 9:18). Апостолы ответили, что в народе существуют различные мнения о Нем: при дворе Ирода-Антипы, например, Его принимают за воскресшего Иоанна Крестителя, народ же считает, будто Он — один из великих ветхозаветных пророков (Илия или Иеремия, или же какой-либо другой пророк). В народе существовало мнение, будто явление Мессии будет предварено явлением одного из пророков, и, не считая Самого Иисуса за Мессию, полагали, что Он — лишь предтеча Мессии.

огда Господь задает Своим ученикам прямой вопрос: “А вы за кого почитаете Меня?” (Матф. 16:15; Марк. 8:29; Луки 9:20). От лица всех Апостолов ответил “всегда пламенный Петр,” как назвал его Златоуст, “уста Апостолов:” “Ты — Христос, Сын Бога Живого” (Матф. 16:16; ср. Марк. 8:29 и Луки 9:20). Евангелисты Марк и Лука этим и ограничивают этот эпизод, сообщив лишь, что Господь запретил Апостолам кому-либо говорить о Нем, но св. Матфей добавляет, что Господь похвалил Петра, сказав ему: “Блажен ты, Симон, сын Ионин, потому что не плоть и кровь открыли тебе это, но Отец Мой, Сущий на небесах!” (Матф. 16:17).

Этим Господь как бы указал Симону-Петру, чтобы тот не считал, будто вера его есть плод наблюдений ума, поскольку она — драгоценный дар Божий. “И Я говорю тебе, — добавляет Господь в том смысле, что, мол, ты Мне высказал, и Я тебе выскажу: Ты — Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее” (Матф. 16:18). Еще при первой встрече Господь нарек Симона Петром по-гречески или Кифой по-сирохалдейски, что значит “камень” (Иоан. 1:42), а теперь Он как бы свидетельствует, что Петр действительно оправдывает данное ему имя, что он, по твердости веры своей, действительно, камень. Но можно ли утверждать, будто этими словами Господь обещает основать Свою Церковь на личности Петра, как это делают римо-католики, желая оправдать свое ложное учение о главенстве Папы Римского, как преемника Апостола Петра над всею христианскою церковью?

Конечно же, нет! Если бы Господь имел в виду самою личность Петра, Он бы сказал что-нибудь вроде: Ты есть Петр, и на тебе создам Церковь Мою! Но сказано было совсем иначе, что особенно видно в греческом тексте Евангелия, к которому всегда необходимо обращаться в случаях недоумений. Слово Петрос не повторяется там, хотя оно тоже означает камень, но употреблено другое слово — петра, что значит скала. Отсюда ясно, что Господь, обращаясь к Петру, обещает основать Церковь Свою не на нем, а на той вере, которую выказал Петр, то есть на великой истине, что “Христос есть Сын Бога Живого.” Так понимали это место св. Иоанн Златоуст и другие великие отцы Церкви. Под “камнем” разумели они исповедание веры в Иисуса Христа, как Мессии, Сына Божия, или даже просто веры в Самого Иисуса Христа, Который в Священном Писании нередко называется камнем (примеры: Исх. 28:16; Деян. 4:11; Римл. 9:33; 1 Кор. 10:4).

Примечательно, что и сам Апостол Петр в своем 1-ом собственном послании называет камнем отнюдь не себя, а Самого Иисуса Христа. Он внушает верующим, чтобы они приступали к Господу, как “Камню живому, человеками отверженному, но Богом избранному, драгоценному” (1 Петр 2:4), и сами бы уподоблялись “живым камням” (1 Петр 2:5), созидаясь в дом духовный. Здесь Петр, очевидно, учит верующих идти тем же путем, каким шел сам он, ставший Петрос после исповедания им Камня-Христа.

Таким образом, смысл этого глубокого и замечательного изречения Христа в следующем: “Блажен ты, Симон, сын Ионин, потому что не человеческими средствами узнал ты это, но открыл тебе сие Отец Мой небесный; и Я скажу тебе, что не напрасно нарек Я тебя Петром, утвердившись на том, что ты исповедал, как на скале; и пребудешь ты, воистину, камнем, и Церковь Моя воздвигнется непоколебимо; и никакие враждебные силы ада не смогут одолеть ее.”

Выражение “врата ада” характерно для восточных обычаев того времени: ворота города или крепости всегда особенно сильно укрепляли на случай нападения врагов, и здесь собирались начальственные лица для различных совещаний, суда и расправы над виновными и разных других общественных дел.

Дальнейшее обетование дано, по-видимому, одному Петру: “И дам тебе ключи от Царства Небесного; и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах; и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах” (Матф. 18:19).

Это же обетование позднее дано всем Апостолам и состоит в правах всех Апостолов и их преемников — епископов: судить и наказывать грешников, вплоть до их отлучения от Церкви. Власть разрешать есть власть отпускать грехи, принимая в Церковь через покаяние и крещение. Эту благодать равно получили от Господа все Апостолы после Его воскресения: “Иисус же сказал им вторично: мир вам! как послал Меня Отец, так и Я посылаю вас. Сказав это, дунул, и говорит им: примите Духа Святого: кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся” (Иоан. 20:21-23).

Господь запретил ученикам Своим говорить о Себе, как о Христе, чтобы не разжигать страстей в народе, имевшем ложное представление о Мессии.

Господь предрекает Свою смерть и воскресение.

(Матф. 16:21-28; Марк. 8:31-38 и 9:1; Луки 9:22-27).

Вызвав учеников на исповедание Его Мессией и Сыном Божиим, Господь возвещает им о страданиях, ожидающих Его в Иерусалиме, чтобы приготовить их к мысли о земной судьбе Мессии, опровергнуть также чувственные представления иудеев о Мессии и посвятить учеников в великую тайну Своего искупительного подвига. Уже глубоко преданный Господу, но все еще не освободившийся от иудейских представлений о Мессии, как о земном царе, пламенный и решительный Петр не мог вынести этого откровения своего горячо любимого Учителя, но, не решаясь при всех противоречить Ему, отозвал Его в сторону и сказал: “Будь милостив к Себе, Господи! да не будет этого с Тобою!” (Матф. 16:22). Эти слова выражают мысль, что страдания и смерть несовместимы с достоинством Иисуса Христа, как Мессии, как Сына Божия.

Господь отвечает на это с негодованием: “Отойди от Меня, сатана!” (Матф. 16:23; Марк. 8:33). Он явно почувствовал, что не Петр говорит Ему, пытаясь отклонить Его от предстоящих страданий, но сам искуситель-сатана, воспользовавшись чистыми чувствами Петра, чтобы привести человеческое в природе Иисуса к колебанию перед подвигом искупления человеческого рода. Замечательно то, что Господь, совершенно недавно назвавший Петра “камнем,” вдруг называет его “сатаной”; этим опровергается ложное учение римо-католиков, будто Церковь Христова основана Господом на человеческой личности Петра. Может ли быть столь изменчиво, непостоянно и неустойчиво основание Церкви Христа, которую “не одолеют врата ада?” И уж если понимать все слова Господа буквально, то пришлось бы сделать совершенно нелепый и невозможный, однако строго логичный, с точки зрения католиков, вывод, будто Церковь основана на сатане!

“Ты Мне соблазн!” (Матф. 16:23), —говорит далее Господь Петру. Здесь Иисус имеет в виду то, что Петр, “противодействуя Ему и желая, чтобы не исполнилось то, зачем Господь пришел и на что есть вечное определение Божие, он становится препятствием” (Евф. Зигабен). “Думаешь не о том, что Божье, но что человеческое,” — добавляет Господь (Матф. 16:23; Марк. 8:33). То есть, Иисус Христос хочет сказать, что Петр думает не о том, что угодно Богу, что Он определил относительно страданий и смерти Мессии, но о том, что выгодно иудеям: будто Мессия — просто человек, хотя и могущественный царь-завоеватель. Человеку свойственно беречь свою жизнь, избегать страданий и стремиться к благополучию, к жизненным удовольствиям и наслаждениям. Но это — путь, на который стремится увлечь людей дьявол, желая их погибели. Не таков путь Христа и Его истинных последователей. “Кто хочет идти за Мною” [быть истинным последователем], — говорит Христос, — “отвергнись себя [отрекись от себя, откажись от своей естественной воли и стремлений] и возьми крест свой [настрой себя так, чтобы ради Христа быть готовым на все лишения и страдания, вплоть до смерти] и следуй за Мною [подражай Христу в Его подвиге самоотречения, самоотвержения]. Ибо кто хочет душу [жизнь] свою сберечь [в смысле своего жизненного благополучия], тот потеряет ее; а кто потеряет душу свою ради Меня [кто не пожалеет себя ради Христа], тот обретет ее [сохранит свою душу для жизни вечной]. Какая польза человеку, если он приобретет весь мир [достигнет всех почестей и наслаждений мира, приобретет все тленные его сокровища в свое распоряжение], а душе своей повредит? или какой выкуп даст человек за душу свою?” (Матф. 16:24-26; ср. Марк. 8:34-37 и Луки 9:23-25). Душа человека драгоценнее всех сокровищ мира, и погубленную душу уже ничем нельзя выкупить, никакими земными богатствами.

С мыслью о вечной гибели людей, старающихся сохранить себя лишь для этого мира, Господь соединяет мысль о втором и страшном пришествии Своем, когда каждый получит возмездие “по делам его” (Матф. 16:27). Мысль важная, опровергающая утверждения протестантов и сектантов, отрицающих значение добрых дел для спасения. Евангелисты Марк и Лука передают также и другие важные слова Господа: “Кто постыдится Меня и Моих слов в роде сем прелюбодейном и грешном [кто сочтет для себя постыдным находиться в числе учеников Христовых и, в частности, исполнять заповедь о несении креста своего], того постыдится и Сын Человеческий [откажется признать его своим последователем], когда придет во славе Отца Своего со святыми Ангелами” [когда грянет страшный суд] (Марк. 8:38; ср. Луки 9:26).

Беседу эту Господь закончил знаменательными словами: “Истинно говорю вам: есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Сына Человеческого, грядущего в Царствии Своем” (Матф. 16:28; ср. Луки 9:27). Слова эти давали и дают повод некоторым сделать вывод о близости второго пришествия Христа, и они соблазняются тем, будто предсказание не исполнилось. Однако два других Евангелиста — св. Марк и св. Лука — уточняют, давая возможность правильно понять слова Господа. Св. Лука так передает их: “Есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Царствие Божье” (Луки 9:27), св. Марк дополняет: “Уже увидят Царствие Божье, пришедшее в силе” (Марк. 9:1). Из этих слов прекрасно видно, что речь идет не о втором пришествии Господа, а об открытии Царствия Божия, то есть о благодатной силе его на земле среди верующих, то есть об учреждении Церкви Христовой. Ведь “Царствие Божие, пришедшее в силе” — это и есть Церковь Христова, основанная Господом, распространение которой по лицу всей земли сподобились видеть многие из учеников и современников Господа.

Преображение Господне.

(Матф. 17:1-13; Марк. 9:2-13; Луки 9:28-36).

Об этом событии повествуют все три синоптика; причем достойно примечания то, что все они связывают его с речью Господа, произнесенной Им за шесть (по св. Луке — за восемь) дней, о предстоящих Ему страданиях, о несении креста Его последователями и о скором открытии Царствия Божьего, приходящего в силе. Господь взял ближайших и доверенных им учеников Своих, которые были с Ним в наиболее торжественные и важные моменты Его земной жизни — Петра, Иакова и Иоанна — “и возвел их на гору высокую одних” (Матф. 17:1; ср. Марк. 9:2 и Луки 9:28). Хотя Евангелисты не называют эту гору, но древние христианские предания единогласно свидетельствуют, что это была гора Фавор в Галилее, на юг от Назарета, в прекрасной Израильской равнине. Величественная гора эта, высотой почти в 3,000 футов, покрыта снизу до середины прекрасной растительностью, и с вершины ее открываются замечательные виды на весьма далекое расстояние.

Господь “преобразился перед ними,” явился перед учениками в Своей небесной славе, отчего “просияло лицо Его, как солнце, одежды же Его сделались белыми, как свет” по св. Матфею (17:2), “блистающими, весьма белыми, как снег, как на земле белильщик не может выбелить” по св. Марку (9:3), а св. Лука (9:29) просто сообщает: “Одежда Его сделалась белая, блистающая.” Евангелист Лука делает важное дополнение, указывая на то, что целью восхождения была молитва и что Господь преобразился, “Когда молился” (Луки 9:29). Так же св. Лука, в отличие от остальных, доносит до нас, что Апостолы во время молитвы “отягчены были сном” (9:32) и, только проснувшись, узрели славу преобразившегося Господа и явившихся во славе Моисея и Илию. Они беседовали с Иисусом Христом, как поясняет св. Лука, об исходе Его, который надлежало Ему совершить в Иерусалиме. Как поясняет св. Златоуст, явились именно Моисей и Илия, потому что в народе Господа Иисуса Христа почитали то за Илию, то за одного из пророков. Потому-то “и являются главные пророки, чтобы было видно отличие рабов от Господа.” Моисей явился, чтобы показать, что Иисус не был нарушителем его законов, каким Его пытались представить книжники и фарисеи. Ни Моисей, через которого был дан закон Божий, ни Илия не предстали и не повиновались бы Тому, Кто не был на самом деле Сыном Божиим. Явление уже умершего Моисея и Илии, не видевшего смерти, а взятого на небо живым, означало владычество Господа Иисуса Христа над жизнью и смертью, над небом и землей. Особо дивное, благодатное состояние, охватившее души Апостолов, выразил своим восклицанием св. Петр: “Наставник! Хорошо нам здесь быть; сделаем три кущи, одну Тебе, одну Моисею и одну Илии, — не зная, что говорил” (Луки 9:33; ср. Матф. 17:4 и Марк. 9:5). Св. Петр как бы хотел сказать: лучше не возвращаться в дальний мир злобы и коварства, где ожидают Тебя страдания и смерть. Евангелист Марк, несомненно, со слов самого Петра, свидетельствует, что охватившее его чувство радости было так велико, что он “Не знал, что сказать” (9:6).

Чудесное облако, конечно — как указание особенного присутствия Божия, объяло их (подобное облако называется шехина и постоянно находилось в Святая Святых — 3 Царств 8:10-11). Из облака послышался голос Бога Отца: “Сей есть Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение; Его слушайте” (Матф. 17:5; ср. Марк. 9:7 и Луки 9:35). Те же слова были слышны при крещении Господнем, но с добавлением “Его слушайте,” что должно напомнить пророчество Моисея о Христе (Втор. 18:15), а исполнение этого пророчества — в лице Иисуса. Господь запретил Апостолам рассказывать кому бы то ни было об увиденном, пока Он не воскреснет из мертвых, чтобы не будить чувственных представлений иудеев о Мессии. Св. Марк добавляет при этом подробность, само собой — со слов Петра, что ученики “удержали это слово” (9:10), недоумевая, для чего Господу подобает умереть, чтобы потом воскреснуть, и что значит: “Воскреснуть из мертвых” (9:10).

Убежденные уже вполне, что Учитель Иисус есть действительно Мессия, они спрашивают: “Как же книжники говорят, что Илии надлежит придти прежде?” (Матф. 17:10; Марк. 9:11). И Господь подтверждает, что, действительно, “Илия должен придти прежде и устроить все” (Матф. 17:11; Марк. 9:12) (по-гречески — апокатастиси, то есть — восстановить). Как предсказал пророк Малахия (4:5-6): “Вот, Я пошлю к вам Илию пророка перед наступлением дня Господня, великого и страшного. И он обратит сердца отцов к детям и сердца детей к отцам их, чтобы Я пришел и не поразил земли проклятием.” То есть Илии надлежало явиться в мир и восстановить в душах людей первоначально добрые и чистые чувства, без чего дело Мессии не могло бы быть успешным, поскольку не нашло бы благоприятной почвы в сердцах людей, заскорузлых и окаменевших в продолжительной порочной жизни. “Но говорю вам, — продолжает далее Господь, — что Илия уже пришел, и не узнали его, а поступили с ним, как хотели” (Матф. 17:12; ср. Марк. 9:13). То есть Илия уже пришел в лице Иоанна Крестителя, который был обличен от Бога силой Илииной и духом, подобным ему, но его не узнали, ввергли в темницу и умертвили. “Так и Сын Человеческий пострадает от них” (Матф. 17:12; ср. Марк. 9:12), — заканчивает Свою мысль Иисус. То есть, как не узнали Илию и умертвили его, так не узнают и Мессию и так же умертвят Его.

Исцеление бесноватого отрока.

(Матф. 17:14-23; Марка 9:14-32 и Луки 9:37-45).

Об этом исцелении повествуют все три синоптика, указывая, что оно совершено Господом сразу после схождения с горы Преображения. В это время множество народа собралось около учеников Христовых, ожидавших Его у подножия горы. По св. Марку, ученики имели свои споры с книжниками. Тот же Марк свидетельствует, что “весь народ”, увидев Христа, сошедшего с горы, “изумился,” вероятно потому, что на лице Его и на всей наружности сохранился еще некий отблеск той славы, которой Господь просиял на Фаворе. Некий человек обратился к Господу с просьбой исцелить его сына, который в новолуния беснуется и тяжко страдает, бросаясь то в огонь, то в воду. Он добавил при этом, что приводил его уже к ученикам Христовым, но те не могли исцелить его. Услышав, что ученики Его не могли исцелить страждущего, хотя Он и дал им власть над нечистыми духами, Господь воскликнул: “О род неверный! (не имеющий веры) и развращенный (не в смысле развратный, а в смысле: превратно чувствующий), доколе буду с вами? Доколе буду терпеть вас?”

Одни толкователи относят этот упрек Господа к ученикам Его, по недостатку веры своей не бывших в состоянии исцелить бесноватого, другие — ко всему народу иудейскому. Св. Матфей повествует затем, что Господь повелел привести к себе отрока и “запретил духу нечистому,” и “бес вышел из него.” Евангелисты Марк и Лука приводят некоторые подробности. Когда отрок был приведен, с ним случился страшный припадок бешенства. На вопрос Господа, как давно это приключилось с отроком, отец отвечал, что с младенчества, и прибавил: “Если что можешь, сжалься над нами и помоги нам.” На это Господь отвечал: “Если сколько-нибудь можешь веровать, все возможно верующему.” Отец несчастного отрока со слезами возопил: “Верую, Господи, помоги моему неверию!” то есть со смирением признал, что вера его несовершенна, недостаточна. Это смеренное исповедание было вознаграждено: отрок освободился от демона.

И на вопрос учеников, почему они не смогли изгнать беса, Господь ответил: “За неверие ваше.” Может быть, узнав от отца бесноватого силу, продолжительность и упорство беснования, они усомнились на этот раз в своей силе изгнать беса и потому не могли изгнать его, как начал тонуть Петр, уже пошедший по воде навстречу Господа, но потом, при виде сильного ветра и волн, усомнившийся в возможности дойти до Господа. При этом Господь добавил: “Если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе этой: перейди отсюда туда, и она перейдет; и ничего не будет невозможного для вас,” то есть самая малая вера, если только она есть, уже способна творить великие чудеса, так как в ней сокрыта великая сила, подобная силе, сокрытой в ничтожном по виду горчичном зерне, разрастающемся потом в громадное дерево. Но не следует думать, будто вера имеет как бы собственную силу: она является лишь необходимым условием, при котором действует всемогущество Божие. Вера — как бы проводник Его всемогущей силы. Естественно, Бог может совершать чудеса и при недостаточной вере, как исцелил Он бесноватого юношу, несмотря на маловерие отца. “Все возможно верующему” значит, что Господь все готов сделать для человека при условии его веры. Вера это как бы приемник или проводник благодати Божией, которая и творит чудеса.

В заключение Господь сказал: “Этот же род,” то есть род бесовский, “изгоняется только молитвою и постом.” Это потому, что истинной веры не может быть без подвигов молитвы и поста. Истинная вера порождает молитву и пост, которые в свою очередь содействуют еще большему укреплению веры. Поэтому православные богослужебные песнопения восхваляют молитву и пост, как обоюдоострое оружие против бесов и страстей. “Постника и молитвенника издали чуют бесы,” говорит еп. Феофан, Вышенский Затворник, “и бежат от него далеко, чтобы не получить болезненного удара. Можно ли думать, что где нет поста и молитвы, там уже бес? — Можно.”

Во время этого пребывания Господа с учениками в Галилее Он опять “учил учеников Своих и говорил им, что Сын Человеческий предан будет в руки человеческие, и убьют Его, и по убиении в третий день воскреснет. Но они не разумели этих слов, а спросить Его боялись” (Марк. 9:31-32). Господь видел, что теперь Его ученикам особенно нужно знать о близости Его страданий, смерти и воскресении, а потому неоднократно повторяет им это, чтобы лучше запечатлеть это в их памяти и подготовить их к этому. Но им, еще не отрешившимся от обычных иудейских представлений о Мессии, всё это было непонятно.

Чудесная уплата церковной подати.

(Матф. 17:24-27).

С Господа Иисуса Христа требовали подать на храм Божий, как бы для Бога. Конечно, как Сын Божий, Он должен был бы быть свободен от платежа, но чтобы не подавать нового повода к обвинениям в нарушении закона, Он, не имея Сам при Себе денег, указал Ап. Петру, где и как найти статир, то есть четыре драхмы, для уплаты подати за двоих. Это чудо, по словам толкователя Евангелия Еп. Михаила, ярко свидетельствует о Божестве Господа Иисуса: “Если Он знал, что во рту у рыбы, которая первая попадется Петру, есть проглоченный ею статир, то Он всеведущ. Если познал Он статир во рту рыбы, то Он всемогущ.”

Беседа о том, кто больше в Царстве Небесном.

(Мф. 18:1-5; Мрк. 9:33-37; Лук. 9:46-48).

После чудесной уплаты пошлины в Капернауме, ученики, спорившие между собою о том, кто из них больше, то есть кто из них будет первенствовать по власти и чести в том царстве Мессии, открытия которого они скоро ожидали, приступили ко Иисусу, “и сказали: кто больше в Царстве Небесном?” Ответ Господа прямо и решительно направлен против всякого стремления среди учеников Его к первенству: “кто хочет быть первым, будь из всех последним и всем слугою.” “Не стремитесь к первенству в Моей Церкви,” как бы этим говорит Господь: “ибо с первенством соединены будут наибольшие труды и наибольшее самоотречение, а отнюдь не покой и слава, как вы думаете.” Призвав затем дитя, которое, по свидетельству Никифора, стало впоследствии священномучеником Игнатием Богоносцем, Епископом Антиохийским, Господь поставил его посреди учеников и, указывая на него сказал: “Если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное,” то есть если вы не оставите своих ложных мнений о царстве Мессии, и не оставите ваших тщеславных надежд на получение первых мест в этом царстве, то не войдете в него. Дети простосердечны, у них нет предвзятых мыслей о возвышении или приобретении, они робки и смиренны, у них нет еще зависти и тщеславия и желания первенствовать — этим качествам их и надо подражать тем, кто хочет войти в Царство Небесное. “Итак, кто умалится, как это дитя, тот и больше в Царстве Небесном” — кто смирит себя, сознает себя недостойным Царства Небесного, будет считать себя ниже других, тот только и окажется большим. Итак, кто отрешится от своего воображаемого величия, кто обратится от честолюбия и гордости к смиренномудрию и кротости и станет таким же малым, как это малое дитя, тот и будет иметь больше значения в Царствии Небесном.

Одновременно Господь преподал ученикам Своим и урок о взаимоотношениях между Членами Царства Христова: “И кто примет одно такое дитя во имя Мое, тот Меня примет,” то есть, всякий, кто с любовью будет относиться к таким малым детям или вообще людям кротким и смиренным, похожим на детей, во Имя Христово, то есть во исполнение Моей заповеди о любви ко всем слабым и униженным, тот сделает это как бы Мне Самому. Здесь речь Господа, излагаемая Ев. Матфеем без перерыва, по Ев. Марку и Луке, была прервана словами Ап. Иоанна о человеке, изгонявшем бесов именем Христовым.

Именем Христовым творились чудеса.

(Марка 9:38-41 и Луки 9:49-50).

Слова Господа о том, что приемлющий всякого слабого, робкого и смиренного приемлет Самого Христа, напомнили Апостолу Иоанну виденного ими человека, который именем Иисуса изгонял бесов, но так как не ходил с ними, то они возбранили ему делать это. Своим нежным чутким сердцем Ап. Иоанн, очевидно, почувствовал, что в данном случае Апостолы поступили вопреки учению Христову. Из того, что они, все оставив, последовали за Христом и были избраны Им в число 12-ти ближайших и довереннейших учеников Его и даже прияли благодать исцелений, они сделали повод к превозношению и считали себя вправе запрещать действовать именем Христовым человеку, который не принадлежал к их числу. Между тем, во время открытой вражды вождей еврейского народа небезопасно было быть явным учеником Христа и повсюду следовать за Ним. Поэтому у Господа было много тайных учеников, к числу которых, как известно, принадлежал, напр., Иосиф Аримафейский. Вероятно, одного из таких тайных учеников Христовых, не решавшихся открыто следовать за Ним, и встретили Апостолы, когда он именем Христовым изгонял бесов.

Апостолы не захотели признать его своим и запретили продолжать ему свою деятельность, мотивируя свое запрещение тем, что он не ходил с ними. Господь Иисус Христос не одобрил их поступка. “Не браните,” сказал Он им, не запрещайте, ибо творящий чудо именем Моим несомненно верует в Меня: верующий же в Меня не может быть врагом Моим, по крайней мере в настоящем и ближайшем будущем. “Ибо, кто не против вас, тот за вас”; поэтому не запрещайте творить добрые дела во Имя Мое тем, которые почему-либо не решаются открыто объявить себя Моими учениками: напротив, содействуйте им и знайте, что всякий, кто окажет любую услугу Моим последователям во Имя Мое, хотя бы лишь напоит только чашею холодной воды, “не потеряет награды своей.” Совсем другое говорил Господь о людях, которые похожи на ниву, много обрабатываемую, много орошаемую и однако бесплодную: если такие люди “не за Христа,” если они ни холодны ни горячи, то это уже значит, что внутренним своим существом они “против Него” (см. Матф. 12:30).

Учение о борьбе с соблазнами.

(Мф. 18:6-10; Мрк. 9:42-50; Лк. 17:1-2).

Спор Апостолов о первенстве, дитя, принятое Господом во объятия, известие о некоем человеке, изгонявшем бесов именем Христовым, направили беседу Господа на защиту своих малых и слабых от соблазнов, которым их могут подвергнуть сильные мира сего. “А кто соблазнит одного из малых этих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничий жернов на шею и потопили Его в глубине морской,” кто соблазнит одного из последователей Христовых, тому лучше было бы умереть, ибо соблазном он может погубить душу человека, за которого умер Христос, и, следовательно, такой совершает величайшее преступление, достойное самого строгого наказания. Под “жерновом мельничным” здесь разумеется верхний большой жернов на мельнице, который приводился в движение ослом. Со скорбью говорит далее Господь: “Горе миру от соблазнов, ибо надобно придти соблазнам,” ибо нельзя миру миновать соблазнов, так как он весь лежит во зле (1 Иоан. 5:19), люди находятся в состоянии греховного повреждения, дьявол непрестанно ищет среди людей для себя добычи. Однако это не значит, что соблазнять позволительно. Напротив: “Горе тому человеку, чрез которого соблазн приходит” — горе тому, кто сознательно, или по презрению, по небрежению к ближнему, вовлекает его в грех. Чтобы показать, какое страшное зло причиняет человеку тот, кто соблазняет его, Господь вновь напоминает выражения Своей нагорной проповеди о соблазняющей руке или ноге. Выражения, что нужно отсечь и бросить от селя соблазняющую руку или ногу или вырвать соблазняющий глаз, значат, что нет для человека зла хуже греха, и поэтому для того, чтобы избежать впадения в грех, следует, в случае необходимости, пожертвовать самым близким и дорогим, лишь бы оградить себя от греховного падения. Выражение св. Марка: “Где червь их не умирает” представляет нам грешников в образе трупов, пожираемых червями. Червь здесь — символ совести, постоянно терзающей человека воспоминанием о совершенном грехе (Исаии 66:24).

“Всякий огнем осолится” — всякий человек должен подвергнуться страданиям: поэтому, кто в земной жизни не страдал, умерщвляя тело свое и порабощая (1 Кор. 9:27), тот будет страдать в огне вечных мучений. Как солью должна была осоляться всякая жертва, приносимая Богу по закону Моисееву (Лев. 2:13), так огнем бедствий, испытаний, борьбы должны быть приготовлены Апостолы и все последователи Христовы в жертву, приятную Богу.

“Имейте в себе соль,” то есть те высшие нравственные начала и правила, которые очищают душу и предохраняют ее от нравственной порчи, имейте в себе соль истинной мудрости и здравого учения (ср. Кол. 4:6). “И мир имейте между собою,” мир, как плод любви, как выражение совершенства, достигаемого самоотречением. Не о том надлежит думать, кто больше в Царстве небесном, ибо это может повести к разделениям, неудовольствиям и вражде, а о том, чтобы быть “солью” и находиться в мире и единении любви между собой.

Притча о заблудшей овце.

(Матф. 18:10-20 и Луки 15:3-7).

В этой притче рисуется картина беспредельной любви и милосердия Божия к падшему человеку. “Смотрите, не призирайте ни одного из малых этих” — не презирайте, почти то же, что “не соблазняй,” то есть не считайте их настолько ничтожными, что не важно и соблазнить их; “малых этих,” то есть тех, которые сами себя умалили, Царствия ради Небесного, — истинных христиан. Каждый из таковых имеет от Бога своего Ангела-хранителя; поэтому, если Сам Бог так о них печется, то вправе ли люди презирать их? “Ибо Сын Человеческий пришел взыскать и спасти погибшее” — это новое побуждение не презирать малых сих, ибо Сам Господь пришел на землю для их спасения. Чтобы нагляднее показать, как дорого в очах Божиих спасение человека, Господь сравнивает Себя с пастырем, который, оставив целое стадо, то есть бесчисленные сонмы Ангелов, пошел искать одну заблудшую овцу, то есть падшего человека.

Смысл притчи, как объясняет бл. Феофилакт, в том, “что Бог печется об обращении грешников, и радуется о них более, нежели об утвердившихся в добродетели.” Далее следует наставление Господа, как должно исправлять ближнего, имеющее тесную связь с запрещением соблазнять его. Если противно любви соблазнять ближнего, вовлекая его в грех, то не менее противно любви оставлять его во грехе, не заботиться об его исправлении, когда он грешит. Но это надо делать осторожно, с братской любовью: сначала надо обличить его наедине, и если он сознается в своем грехе и осудит себя, то “приобрел ты брата твоего,” приобрел вновь того, кто отпал было через грех, перестав быть членом Царствия Христова. Если же он не послушает твоего братского обличения и увещевания, упорствуя во грехе, то нужно взять с собой еще одного или двух, которые могли бы быть свидетелями поведения брата, упорствующего в своем грехе и могли бы сильнее повлиять на него и побудить его раскаяться (законом Моисеевым требовалось во всяком судебном деле наличие двух или трех свидетелей — Втор. 19:15). Если же и их не послушает, “скажи Церкви.”

Здесь под “Церковью” разумеется, конечно, не все общество верующих, а те, кто поставлены во главе Церкви, ее священноначалие, ее пастыри, которым дана власть вязать и решить. “Если и Церкви не послушает, то да будет он тебе, как язычник и мытарь,” т.е. если он настолько закоснел в грехе, что не считается с авторитетом пастырей Церкви, то пусть он будет отлучен от общения с тобой, как язычники и мытари от общения с иудеями, считавшими их людьми крайне развращенными. Смысл изречения таков: человека, не признающего авторитета Церкви, не считай более своим братом, прекрати с ним христиански братское общение, чтобы не заразиться его болезнью. Таковые упорные грешники, отвергающие авторитет церковного священноначалия, совершенно извергаются из Церкви, пример чему дает нам св. ап. Павел в 1 Коринф. 5 гл. На этих словах Господа и основывается с апостольских времен практикуемое Церковью отлучение, называемое “анафемой,” в полном согласии с Коринф. 16:22.

“Анафема” не есть “проклятие,” как многие думают в наше время, осуждая за это Церковь, как якобы допускающую этим акт против христианской любви. “Анафема” (отлучение) это крайняя вразумительная мера для упорных грешников, не поддающихся исправлению и для предостережения от следования им других. Право на это доно церковному священноначалию Самим Господом, сказавшим: “Истинно говорю вам: что вы свяжете на земле, то будет связано на небе; и что разрешите на земле, то будет разрешено на небе.” То, что обещано было прежде Петру (16:19), теперь обещается всем Апостолам. Апостолы же передали эту власть вязать и решить грехи своим преемникам — пастырям Церкви, ими поставленным для продолжения их дела на земле. Но и во всяком другом случае, когда Апостолы Христовы соединяются в единодушной молитве по поводу какой бы то ни было нужды, Господь обещает исполнить их желание, ибо “где двое или трое собираются во Имя Мое, там Я посреди них.”

Притча о немилосердном должнике.

(Матф. 18:21-35 и Луки 17:3-4).

Наставление Господа о прощении согрешившего и покаявшегося брата вызвало вопрос Петра, сколько раз прощать брату. Вопрос этот объясняется тем, что, по учению иудейских книжников, прощать можно только три раза. Желая превзойти ветхозаветную праведность и думая показаться великодушным, Петр спрашивает, достаточно ли будет прощать до семи раз. На это Христос ответил, что прощать нужно до семижды семидесяти раз, то есть прощать нужно всегда, неограниченное число раз. В пояснение этой необходимости всегдашнего, беспредельного всепрощения Господь рассказал затем притчу о милостивом царе и немилосердном должнике. В этой притче Бог представляется под образом царя, которому его рабы должны известные суммы денег. Так и человек является должником перед Богом, потому что не творит добрых дел, которые обязан творить, а вместо того согрешает. “Сосчитаться” значит требовать уплаты долга, что изображает собой в притче требование Богом отчета от каждого человека на Страшном суде, а отчасти и на частном суде по смерти каждого человека.

Должник, который имел долг в “тьму талант,” то есть десять тысяч талантов, обозначает каждого человека-грешника, который перед лицом правды Божией является неоплатным должником. 10000 талантов — громадная сумма: еврейский талант равнялся 3000 священных сикелей, а сикль соответствовал нашим 80 коп. серебром, след. талант равнялся нашими около 2400 рублей серебром. Число определенное поставлено здесь, конечно, вместо неопределенного. Сообразно с законами Моисеевыми — Лев. 25 гл.; царь приказал продать этого неоплатного должника, но, умилостивившись над ним, после его усердной мольбы, весь долг простил ему.

Это — прекрасный образ милосердия Божия к кающимся грешникам. Прощеный, найдя своего клеврета, который должен был ему ничтожную, по сравнению с первой, сумму в 100 динариев (динарий около 20 коп.), стал душить его (по римским законам, заимодавец мог истязать должника своего, доколе он не возвратит свой долг), требуя возвращения этого ничтожного долга. Он не сжалился нам ним, несмотря на его мольбу потерпеть, и посадил его в темницу. Товарищи его, видевшие это и огорченные, обо всем этом рассказали царю. Царь, прогневавшись на злого раба, призвал его к себе и, сделав ему строгий выговор за то, что он не последовал его примеру в великодушии к своему должнику, отдал его истязателям, пока он не отдаст ему своего долга, то есть навсегда, ибо он никогда не будет в состоянии заплатить столь большей суммы (грешник спасается единственно милосердием Божиим, сам же он никогда своими собственными силами не в состоянии удовлетворить правосудию Божию, как должник неоплатный).

Смысл притчи кратко выражен в последнем 35 стихе: “Так и Отец Мой Небесный поступит с вами, если не простит каждый из вас от сердца своего брату своему согрешений его.” Этою притчею Господь желает нам внушить, что все мы так много согрешаем, что являемся пред Богом неоплатными должниками; грехи наших ближних против нас столь же незначительны, сколь незначительна сумма в 100 динариев, по сравнению с громадной суммой в десять тысяч талантов; однако, Господь, по безграничному милосердию Своему, прощает нам все грехи, если мы, в свою очередь, обнаруживаем милосердное отношение к ближним и прощаем им их грехи против нас; если же мы оказываемся жестокими и немилосердными к нашим ближним и не прощаем их, то Господь не простит нас, а осудит на вечные мучения. Эта притча является прекрасным наглядным разъяснением прошения молитвы Господней: “и остави нам долги наша, яко же и мы оставляем должником нашим.”